Боги. Истоки

Многое из того, что на протяжении веков времени было покрыто завесой тайны, наконец-таки в глазах обычного смертного выглядело не больше чем ложью, враньем и обманом с целью манипуляции. Хоть интеллект их был ни в какое сравнение с возможностями современного человека, но каждый на подсознании, инстинктивно понимал – чувствовал слабость, когда вожак стаи даёт слабину.

После, люди, побывавшие тогда на площади, разнесли слухи по всему Египту. Из слухов, выросли легенды и сказания, которые распространились далеко за моря и океаны, превращаясь в культы. Многие начали делиться на группы. По интересам и в виду мышления, свободно создавать общины, что было не возможно во времена правления Богов; так же, в меру своей развитости собственно вольно выстраивать систему ценностей. И к моему сожалению, основы того витка развития, который существовал при правлении моей семьи, пустили корни. Да так глубоко, что и по сей день общество двигается в этом направлении самоуничтожения. Естественно, методы другие, а принципы те же.

Ну, так, по порядку.

После того дня, – задолго до нашей эры, – я отправился в паломничество к Иерусалиму, взяв с собой всех желающих пуститься в вольное путешествие по пустынным холмам и неизведанным берегам. Их оказалось много. И основная масса были свободными, обычными рабочими, но они не представляли себе – как распоряжаться этой свободой? Многие, готовы были пойти на всё лишь бы снова почувствовать себя живыми, верующими в совершенно иную реальность, да хоть во что-нибудь. И ко мне уже не относились как к Богу, что и правильно, потому что подобное притягивает подобное: народ тянулся ко мне как к лидеру, который даёт знания и защищает их от дремлющих глубоко под землей «демонов».

Ту Библию, которую я написал раньше, что бы облегчить существование рабов и подарить им отдушину в виде сочного ломтя веры в их пустой, обеденной тарелке; к моему облегчению её принципы работали как никогда правильно. Когда им было голодно или холодно, они читали молитвы. Вселяясь в тела орлов – глазами этих чудесных созданий, я наблюдал, как морозными ночами или в самые сложные моменты жизни, вера в высшую силу не давала упасть духом даже самому отчаявшемуся человеку. Они шли до конца даже тогда, когда казалось, что надежда, это всё что у них было, а всё потому, что вера – это частичка души смертного человека.

Она заставляет слепого прозреть и наконец: увидеть красоту в некрасивом. А немого, снова почувствовать себя говорящим.

Так или иначе. Пусть на тот момент мне была не известна судьба сородичей, которые оказались погребёнными под грудами обрушенной скалы, меня устраивало то, что после их вмешательства, люди встали на путь исправления. В том смысле, что они всё также воевали за свои интересы. Как и ожидалась в точности повторяли за своими идолами: обделяли нищих и прокаженных, сеяли злобу на ближнего своего и унижали, убивали себе подобных. Но среди всего этого безобразия, – начало которому было заложено с первыми всплесками гнева, слепой ненависти моего братца – чуть ли не каждый житель огромного мира, ещё больше поверил в высший суд и наивысшую преданность Богу.

Это не может не радовать, когда понимаешь, что смертные сами того не осознавая, учатся контролировать себя. Свои эмоции, действия и поступки по отношению к братьям и сёстрам, которыми они приходятся друг другу. Они придерживались правил из великих писаний, которые мне не составило труда перевести на разные языки и заложить тем самым основы культурных ценностей. Таким методом зародились зачатки всех ныне существующих религий, учений. Будь то буддизм – книга «Тора», – иудаизм или православие, не что иное как результат одного и того же писания, но только, – как вы уже поняли: в разных формах речи; чтобы максимально понятно донести мысль людям из разных уголков планеты, с их уникальной самобытной культурой ценностей и взглядов на мир.

Так появились первые правила. А вместе с ними и ограничения, которые в самые противоречивые времена были границей между добром и злом не позволяя сеять анархию и банальный хаос. Как и сей час, так и во время моего паломничества к Иерусалиму. После распада государственного Египта, люди, руководствуясь принципиальными основами из после именуемой мной «Библии», могли отличить правильное и неправильное. Вообще, Библия – это не истина, а предмет истины: возможность задуматься о фундаментальных основах мира. Но народ, к моему сожалению, эти писания понимали очень буквально. Они мыслили, что демоны – это уродливые твари, которые невидимы и злые духовные создания, обладающее сверхчеловеческими способностями. Но нет же, это вид метафоры, которую воспринимать буквально означает: поверить в реальность фантастики.

Они верили, что на небесах их страхи рассеяться. А вместе со страхом и уйдет физическая боль, которую они чувствовали при жизни. Вот, только, хотя попасть в рай, они не хотели умирать. И они знали, что если будут подчиняться и выполнять по воле Бога все заповеди из священных текстов – конец их будет сладок. В том смысле, что я, до наступления человеческой эры, когда брат ещё не пошёл в «разнос», только задумывался, чтобы написать то, что и по сей день считается святостью, понимал: человек, как и живое существо – боится смерти. Мы Боги, программировали вас на это, следовательно, заложили такое ограничение, что способствовало самосохранению. Эволюция видов, если не ошибаюсь: Чарльз Дарвин. И то, что было во благо, – если взглянуть под другим углом – уже не кажется таким уж полезным.

Но, именно, это чувство: страх. Оно заставило меня содрогнуться, когда через тысячи километров земной площади, я узнал о всплеске чумы, которая успешно развивалась на территории теперешней Турции.

После, обосновавшись в Иерусалиме, я повстречал странника, который и поведал мне все самые последние новости. По его словам, Турки и другие народы, которые населяли это государство, начали гибнуть от неизвестной ранее болезни – «Дьявольской хвори», народ именно так на неё говорил: «Дьявольская хворь» и никак иначе по-другому. Более того, ни врачи, ни просветлённые знахари, как бы не пытаясь помочь – у них не получалось: их умения, знания и навыки, не позволяли определить причины эпидемии. Что уже говорить о том, чтобы излечить заражённых. Дерья (его так звали), так же рассказал, что ему чудом удалось не заболеть, а вот его жену и ребёнка постигла участь подхвативших эту заразу – смерть.

– После смерти неприкаянная душа отправляется в Ад, – молвил Дерья. – Горе моему бедному мальчику, горе ему…

В тот вечер, я проявил к нему должное уважение и обычное, человеческое сострадание: угостил худощавого мужичка ужином и вином. А после, когда наша беседа подошла к логическому завершению, скрепив руки во взаимном рукопожатии, мы распрощались.

Ночами, днями… Я очень долго блуждал по маленьким, узким улочкам Иерусалима. Вглядываясь в сгущающуюся с разных сторон темноту, выхватывал из своей памяти всё, что мне удалось узнать, услышать и; наблюдая с высоты птичьего полёта увидеть. Но когда ничего не приходило на ум, я продолжал бесцельно переставлять ноги, избавляя себя от чувства безысходности, которое у меня вызывало незнание.

Было страшно, но я понимал, что страх не должен пугать, что у него есть обратная сторона – противостояние. Я был готов собственными руками разорвать брата, потому что только ему такое могло понадобиться (да, и, учитывая мои наблюдения – вводы касательно уровня жизни в той области земного шара, могу сказать: «простейшая антисанитария здесь не причем»). Но, как я уже говорил ранее, у нас Богов, были свои правила и одно из них: не убивай себе подобных. Конечно, я бы мог нарушить табу и пуститься «во все тяжкие», но когда на планете всего несколько человек способных повелевать природными стихиями и обладающие выдающимися способностями (острейшим интеллектом, мистической интуицией) необходимо очень хорошо подумать, перед тем как лишить человечества одного из Богов, пусть даже такого засранца как мой брат.

Мы, Боги, бессмертны для смертных, но для своих мы смертные, как люди для нас. А всё потому, что на тот момент люди не имели тех навыков и возможностей, которыми владели мы. Знания, которые каждый из нас в ходе взросления приобретал на родной планете, планете, которая находится далеко за приделами Солнечной системы – способствовали развитию невообразимой силы на Земле. Эти возможности выходили за грань человеческого понимания и восприятия мира. Грубо говоря: каждый из нас владел магией, которая была чужда людям. От этого, и невозможность обычному человеку хоть как-то причинить нам вред.

Например сестра, помимо телекинеза, обладала чудовищной интуицией. Она могла предсказывать события будущего с оглядкой на прошлое. При достаточных знаниях и фактах, – у неё действительно уникальные возможности интеллекта даже для Бога – прогнозировать развитие или упадок общественного строя. Или же, как и каждый из четырёх – включая меня – внушать менее развитым существам свою волю.

Старший Бог, – тот, у которого поехала крыша ещё в допотопную эпоху – самый «сильный» из нас. Его возможности практически безграничны. А ненависть настолько же крепка, как и безудержные намерения подчинить планету своей воли. Возможность поглощать души людей (высасывать из человеческой оболочки энергию, опыт, который накапливался после каждого перерождения) способствовала тому, что впитав достаточно сил, брат, мог воскрешать мертвых, которые были воплощением самой смерти. Бездушные и немые, глаза их черны, а движения резки. И как-то раз я вживую наблюдал за успешными экспериментами брата по созданию ходячих мертвецов. Так же, как и планета Земля, они были созданы из первозданного хаоса. Но в случае с возвращением из мира мертвых ушедших, было куда по-другому.

Когда Отец, творец всего сущего на небе и на земле, сослал нас на землю чтобы создать новый мир по своему наставлению и идеалу. Мы с братьями и сестрой провели границы, которые нарекли не нарушать. Не переходить грань дозволенного, чтобы не посеять раздор в только создававшемся и будущем мире. Брат обезумел настолько, что сам того не ведая нарушил эти границы дозволенного в последствии. Турецкая чума – это начало катастрофы, которая если не вмешаться, в скором времени поглотит планету и покроет тьмой каждый уголок земли. На суше иль на воде не будет места живым, лишь мёртвым, бездушным и бездумным существам для которых жизнь – это смерть.

Человечество как вид было на гране вымирания, что происходило и прежде. Тогда, по рассказам моего отца, у наших предшественников не вышло создать мир на этой планете. Громадные чудища величиной с современный небоскрёб заполонили Землю. И началась война, которая длилась долгие года, пока один из Отцов Основателей, через тысячи световых лет расстояния, прознал об этом. И положил конец всему, что в современной истории именуется не иначе как «Мифы древней Греции». Всё бы ничего; сославшись на неудачный опыт, я мог поверить в нереальность будущего мира во всём мире, но я напрочь не желал осознавать поражение, принимать его как есть. И тем более, довольствоваться малым – смотря: как мир катится в бездну; настолько глубокую, тёмную пропасть, что никакой свет не осветит её чертоги.

На тот момент, мне не доставляла удовольствия сама мысль о том, что жизнь на Земле исчезнет. Так же, мне были совершенно не ясны мотивы моих сородичей, которые встали на сторону брата. Но я понимал, что конец, это начало чего-то нового, также; как и смерть не более чем перерождение, изменение и преображение в иную оболочку. Поэтому держа путь до Турции, я хотел только одного: положить конец страданиям множеству не в чем ни повинных людей.

Я закрыл крышку ноутбука и погрузился в раздумья.

История, которая должна пробудить человечество о то сна, в котором большая часть населения планеты пребывает в неосознанном подчинении и безвольном существовании – будет закончена срок. Так же, и моё ни с чем несравнимое желание поведать вам истину, которая прольёт свет на самые темные уголки; мотивирует, во чтобы то ни стало, нее взирая на то, что нахожусь под прицелом своей семьи, меня выслеживают, за мной охотятся. И именно истина приоткроет завесу правды, правды, которую вы и так знаете.

Но я надёжно защищён и нахожусь в громадном бункере, где каждый темный уголок мониторят камеры и соответствующие приборы. Так же толстые стены помещений с диэлектрическим материалом, который не пропускает радиоволны или телепатические сигналы извне. А охрана в форме и не требуется, потому что многое – от датчиков движения, до технологий обеспечивающих полный контроль помещений – автоматизировано и работает слажено, как совершенный механизм. Более того, это то место, которое скрыто сверхтехнологичной, не поддающейся человеческому рациональному объяснению системой.

Я нахожусь в центре планеты. И одновременно меня нигде нет. Вот такой оксюморон получается, как ни крути. Ни на картах современных, а прошлых уж подавно. Ни со спутников, которые оснащены самыми передовыми технологическими устройствами, меня нельзя обнаружить и отследить.

Очень долго, – в попытках остановить свою семью – я безуспешно пытался предпринять всё новые и совершенные попытки. И как вы уже поняли: безуспешно. Но теперь, я готов как никогда прежде. Более трех столетий, я тщательно готовился к решающему моменту, который положит конец всему, краху правлению трёх. А совершенно иной мир, – без войн и человеческих страданий – откроет двери любому желающему, кто будет готов открыться новому; узнавать, учиться и познавать то, что при нынешнем положении вещей просто-напросто невозможно.

Как и те знания, что были утеряны – целенаправленные поджоги библиотек (по поручению сами знаете кого), подмена информации: изменение истории с целью манипуляциями, контроля и безграничной власти. С этим пора покончить. Настало время открыть глаза простым смертным на казалось бы очевидные и логичные вещи, доселе непостижимые, но не теперь. Ведь именно читая этот текст, вы думаете, а значит и сами прекрасно поймёте то, что является правильным, а не выдуманным с целью наживы на незнающих, дезинформированных людях.

Так же и от денежной системы, которую придумала моя семейка ещё до времён становления первых людей, – я в частности тоже, в какой-то степени поучаствовал в этом – пришла пора если не избавиться, то коренным образом изменить её. Такие методы управления массами были хороши веков пятнадцать назад, но теперь же – в двадцать первом веке наблюдая за бесконечными войнами, конфликтами я ещё больше уверен в том, что нет на свете более не жизнеспособной экономической помойки чем такая система ценностей давно изживших себя методов правления.

Общественная система рушится на глазах. Не состояние решать стоящие перед человечеством проблемы – бесконечный голод и нищета в отдельных уголках планеты, ухудшение экологической обстановки и многое другое. Всё это, коренным образом – не взирая на последствия, которые безусловно будут – нужно менять. В место того, чтобы с целью алчной наживы уничтожать природное достояние и формировавшиеся в ходе эволюции культурные ценности, необходимо рационально использовать ресурсы планеты.

Но на изменения в лучшую для общества сторону не готовы пойти Боги нового мира. Потому что каждый из двух не чувствует ровным счетом ничего из того, что ощущает обычные человек. Ни голода. Ни страха, который с каждым годом перерастает в отчаянные попытки жить, а не выживать; пытаться изменить и всё равно потерпеть крах, потому что система, располагающая изначально поступать неправильно наперекор основным, человеческим потребностям – не позволяет обычному человеку жить так, как ему угодно, а именно так, как необходимо правящим кругам.

Когда мир только зарождался в наших с семьей умах; а после и физически воплотил самые смелые ожидания относительно создания «Человека разумного» – я питал большие надежды, что будущее будет настолько же светлым, как и лучи первого солнца на заре расцвета цивилизации. Но увы: с каждым столетием ситуация только ухудшалась, что теперь, после бесконечных попыток изменить её в лучшую сторону, я пришёл к выводу: неудача – ни есть плохо, когда бесконечная вера в собственные силы, возможности, словно подпитывает тебя изнутри и не даёт опустить руки.

Во имя каждого человека – ныне живущего или ушедшего в историю – я не сдамся. А всё потому, что надежда, которая заряжает меня словно атомная батарейка, не позволяет даже при неблагоприятных обстоятельствах разочароваться в людях. Опустить руки и смирившись провозгласить: «Человечество обречено на гибель» – нет. Последний раз, как первый – я буду биться с самой смертью за возможность снова привести человечество к великому триумфу. И если у меня не выйдет, я не буду жалеть о том, что попробовал и впоследствии не вышло, потому что в этот раз битва будет и за жизнь и насмерть.