Архитектор реальности. Тонкая настройка

– Трудно тебе будет, брат… Будешь рваться в разные стороны. В «полях» будешь хотеть домой поскорее, а дома… А дома будешь в «поля» рваться… Тяжело это дается.

– Понимаю. Да и проблема с девушками… Им сейчас столько всего подавай… Я много ведь не накопил – ну, квартира трехкомнатная, машина вот, да гараж… А в квартире – диван один, телевизор на стене да компьютер на столе. У меня на кухне – газовая плита, стол и один табурет. Даже кастрюль нет. И всяких там ложек и вилок… Когда в городе живу – я в походном котелке готовлю…

– Зато гараж в два этажа.

– Так ведь в гараже с детьми не будешь же жить… Это когда один – разницы нет, где ночевать, в пустом доме или в почти пустом гараже.

– Слушай, Серго, никогда не спрашивал, а ведь ты неплохо зарабатываешь, куда же ты денежки деваешь? Пьешь ты мало, куришь редко, в азартные игры не играешь, а девочек легкого поведения игнорируешь…

– Понимаешь… Родителям помогать надо. Родственников много, тоже помочь надо… Родители в возрасте, на пенсии уже, сам понимаешь… Получилось так, что я самый старший из всех детей… А значит, я должен помочь младшим, не меньше, чем родители и взрослые родственники.

– Понятно. Да, своим надо помогать, никуда не денешься.

– Это да… Но я у своих редко появляюсь… Сам понимаешь – с одной стороны армяне, с другой грузины… Как вообще такое произошло? Сам удивляюсь… Эти говорят – женишься только на грузинке, те – нет, только на армянке! Посмотри, какие девушки хорошие тебя ждут… Я, последний раз не выдержал, сказал: «Моей женой будет только русская! Если я вообще когда-нибудь надумаю жениться.»

– Это ты, брат, сильно погорячился… Обидел, понимаешь, всех… Мягче надо с родственниками, они ведь не чужие тебе, твои, родные… Тактичнее надо быть… Ты для них очень дорог, потому и внимание к тебе такое повышенное. Ты хоть сообщил, чем на жизнь зарабатываешь?

– А, это, да, конечно сообщил… Давненько уж… Головами покачали – не сильно понравилась им моя работа… Вроде как не должен серьезный человек по полям и лесам шататься и уж тем более – землю копать… Ученый – должен в кабинете быть, ну в крайнем случае – в лаборатории… Я должен быть успешным – а в понимании родственников это означает заниматься бизнесом… А мне бизнес любой – поперек горла встает… А про женитьбу… Ну… Да, согласен, погорячился… Очень на меня все обиделись. Хотя, с другой стороны – хоть между собой перестали отношения выяснять. Теперь думы у всех одни, как меня женить, неважно уже, хоть на русской, хоть на не русской, лишь бы был с женой… Да, чуть ведь не забыл! Все мои тебе большой привет передавали!

– О, спасибо. Передавай и им всем от меня пожелания доброго здоровья.

– Передам. Ты так-то им реально понравился. Прямо тебя большим и серьезным человеком считают. Меня всего задергали. «Посмотри, какой Алекс! Вот с кого пример надо брать! Ты должен быть как он! Уж он-то точно по лесам не шастает, и в палатках не ночует. Вот человек, вот кремень!» И тут я вспомнил, как мы с тобой попали на Малое Чердынское болото. В Пермском крае, помнишь?

– А! Это когда даже одну палатку некуда было ставить? Да, веселая тогда экспедиция получилась… Костра не сложить, палатку не поставить, комары – по миллиарду на человека… Да, помню я эту экспедицию, такое не забудешь…

– Вот-вот! А ведь ты большой и серьезный ученый!

– Ну да, ученый, в болоте моченый…

Серго засмеялся.

– Причем, неоднократно! Ладно, ужинать надо. Что предпочитаешь?

– У меня хлеб свежий есть. А так, как обычно – кашу с тушенкой.

– А сало есть?

– Серго! Вот зря тебя к салу приучил… Есть. Но сало оставим на завтра.

– По 50 капель? Так сказать, за твое возвращение в поля? У меня пять литров спирта припрятано.

– Нет, Серго, я не буду. Если ты хочешь – я не возражаю, но сам не буду.

– Не, это я так, я один тоже не буду.

– Ну и славно.

Через полтора часа Алекс сидел у костра и задумчиво курил. Серго ушел спать, и, судя по звукам из его палатки, уже сладко спал.

– Эх-кхе-кхе… Все смолишь курилку свою?

Алекс вгляделся в темноту. Кто-то там был, а вот кто – непонятно. Голос низкий, мужской, тяжелый.

– Так Богов воскуряю. Да ты проходи к костру поближе, мил человек, а то так не очень удобно разговаривать.

– Ишь ты, какой, воскуряет он… А ежели выйду, а ты убоишься меня?

– Так поменяю штаны, я на запас с собой взял.

– А-ха-ха-ха… Посмешил старика, молодец! Да ладно, не страшен ныне я.

Из темноты вышел старик. Невысокий, но кряжистый, лохматый, одет в темную костюмную пару, но без рубашки. Глаза черные, взгляд острый, даже колючий какой-то… Лица не разглядеть – заросло бородой и усами. Только глаза в темноте черным огнем вспыхивают… Волос темный, с сединой и слишком уж густой и длинный. И еще одна странность – старик был без обуви. Как есть – босиком.

– Опс… Проходи, садись, дедушка. Чай, кофе или чего посерьезней? Правда придется Серго будить, я не знаю, где он спирт припрятал…

– Не надо крепкого. А давай чаю, давно я что-то не чаевничал…

– Давно не чаевничал с людьми?

Старик хохотнул.

– Ха-ха! С людьми… Не так ты прост, оказывается, а с виду и не скажешь… Признал, стало быть…

Алекс налил чай в свою глиняную кружку. Протянул кружку деду.

– Так ведь, не в первый раз, дедушко…

Дед принял кружку, осмотрел со всех сторон, покивал.

– Благодарствуй… Эх, хороша кружка… Может подаришь?

– Тебе на подарок нес. Ты же металл да пластик не любишь шибко. А стекло долго в лесу не живет. Вот и нашел для тебя глиняную кружку…

– Ловок ты, внучек, однако…

– Так не в первый раз встречаемся… В смысле, что с тобой – впервые, но я с другими встречался…

– Ведомо то мне, что не в первый раз… Это-то и не ладно. Отвык я от таких вот посиделок. Да и человек ныне пошел смурной, боязливый и глуповатый… А ты вот – другой. Отчего?

– Другой, говоришь… Наверно, да, другой. Не задумывался об этом. А отчего – непростой вопрос… И ответ, наверное, должен быть не простым, но я не знаю как ответить… Видимо, так все сложилось, во всех Мирах… Значит, не с проста это все…

– Хм… Вот как… Что ж, есть такое, сложилось во всех Мирах, да… Ладно, вижу, глубок ты, аки колодец заветный… А с виду и не скажешь… Человек и человек… Удивительно как-то…

– Как величать тебя? Или как обращаться к тебе? Ты вроде в человеческом облике ныне…

– В человеческом, так. Ну, называй, хоть бы, Кузьма Кузьмич. Так?

Алекс кивнул.

– Как пожелаешь. Пусть будет Кузьма Кузьмич.

– Эх-эх… Все вам, людям, звание да название подавай… Чинами да титулами жизнь себе и другим усложняете… Да, ладно… То ваши дела, людские… Про другое пришел говорить. Тревожусь я, за хозяйство свое. Ты, как я вижу, копать собираешься?

– Да, вроде надо будет… Работа у меня такая, Кузьма Кузьмич…

– Вот-вот. Про то и разговор пойдет. Эту… как ее… Технику… пригонишь?

– Нет. Нет у меня таких полномочий. Да и техники считай, нет никакой. Мы все по старинке – лопатками да ручками…

– А деревья мои?

– Деревья трогать не будем. Обещаю, будем стараться деревья не губить зазря. И все что раскопаем – все ямы обязательно закопаем обратно. Такие у нас порядки.

– Оно, вроде и правильно, но не по нраву все это мне… А вот меня спросить?

– Кузьма Кузьмич, так мы вроде и договариваемся… Или нет?

– Эх-эх… Люди…

– Да знаю я, знаю… Не так это делается… Но ведь и времена изменились и люди, считай, далеко не те, что раньше были… Да и вы тоже меняетесь. Медленно, но меняетесь. И я бы пришел завтра, к тебе, с подарками и просьбами…

– Хм… Так и пришел бы?

– Конечно. Я, хоть и из «современных», но кое-что знаю и понимаю… Сегодня не пошел, потому что поздно уже было. Солнце садилось, а это не самое лучшее время для хождения по лесу, тем более по сильно заколдованному… Да и в гости вечером как-то не всякий раз приходят. А нынче не та пора, чтобы вечером к тебе идти. Так что отложил серьезный визит на завтра. Мы ведь не просто так приехали, дела у нас серьезные. И без тебя здесь нам не обойтись, без помощи твоей.

– Ладно сказываешь, поверю уж… Чего копать-то собрались? Вижу, серебро да злато мало тебя влечет.

– Это да, влечет и злато и серебро, но мало. За другим пришел… Есть у тебя в хозяйстве твоем, штука такая, которая границы между мирами периодически убирает и устанавливает почем зря, а это для нас, людей, достаточно опасно. Люди страдают. Много у тебя тут сгинуло путников да грибников. А сколько еще пропадет? Избавить лес от вещицы той только мы можем, другие про нее и не знают. А те, кто знает – те просто не понимают всей опасности. И, собственно, она и тебе ведь мешает… Из-за нее лес твой так нехорошо называют, а не из-за тебя…

– Много слов ты сказал… Да… Что ж… Вижу, нет в тебе корысти обычной, и правда помочь всем хочешь… А вещица та… Мешает, окаянная… Опостылела она мне… Ладно уж, давай, по порядку расскажу… Давно дело было… Так давно, что я и сам почти уж забывать начал… Деревня тут недалече стояла… Маленькая такая, но люди хорошие жили, лес берегли, меня уважали… Я им леса дал на дома… А потом появился тут человечишко странный, шибко нехороший, до чужого добра охочий… Он тогда вроде ко мне наперво, но я ему отворот сразу дал. Даже слушать не стал, так он мне противен был. Человечишко этот в деревню и подался. Не знаю уж, чего они там не поделили, но человечишку того почти сразу из деревни прогнали. Так он, другой раз, ночью возвернулся, и ту вещицу прямо посреди деревни и закопал. И ушел, неведомо куда. Хотя, это вам всем не ведомо, окромя меня… Но, тебе скажу, так и быть. Не туда он пошел. В голове, видать, все попуталось у него, от заговоров сильных. И в болото он попал. Там и днем-то не пройти было, а ночью… Даже я, в те времена давние, и сам через болото не хаживал, все округ, вот какое болото было! Да… В общем, в болоте том человечишко той же ночью и сгинул… А по утру все и началось. Вместо одной деревни – две стало, вместо одного погоста – второй появилось. Люди самих себя встречать начали. Сперва, удивлялись, потом бояться стали. В общем люди на четвертый день бросили все хозяйство свое и ушли. Кладбище второе потом исчезло, но первый погост вдруг в размерах увеличился… Да знаешь наверно – поляна, округлая такая…

– Да, знаю, говорили мне. А болото какое? Нет же у тебя болота. Я по картам смотрел.

– Ха! Смотрел он! Карты твои – игрушки… Это сейчас нет болота, а тогда было, хорошее такое, полноценное болото. Так ведь много лет уж прошло. Почитай, с того, как человечишко тот в болоте сгинул, еще лет сто, по вашему, болото было. А потом заросло болото, затянуло его за много лет… Ручей вот остался, а болото кончилось…

– А, понял! Так в той низине, где ручей сейчас – болото было? А я и думаю – чего в низине лес практически не растет…

– Так. Теперь знаешь.

– Да, благодарю. Дозволь вопрос: сколько же тебе лет, Кузьма Кузьмич?

– Э… Да кто ж его теперь знает… Я сам со счету давно уж сбился. Много наверно… На ваш счет – не меньше пятисот наверное… Все собираюсь посчитать, да все никак, не до счету… Да и редко нынче меня про возраст спрашивают. Хозяйство сейчас большое, за всем догляд нужен. А тут еще вещица эта со своими фокусами…

– Это что же получается, что помимо тебя в лесу разные чудеса происходят?

Кузьма Кузьмич вдруг обиделся.

– Экий ты… Я тебе рассказываю, а ты…

– Да ты не обижайся, Кузьма Кузьмич, я же помочь хочу.

– Помочь? Давай про это… Как?

– Лично я считаю, что в лесу должен быть один хозяин. Так было всегда и так правильно. И если есть что-то, что хозяину леса мешает – значит, надо помочь хозяину лесному, если в моих силах ему такую помощь оказать.

– Так-так… Слово мое ждешь? Изволь. Услугу твою я не принимаю. До поры. Просто делай свое дело. Я мешать не буду, но и на помощь не рассчитывай. Если получится у тебя избавить лес от вещицы той – так и быть, приму твою услугу. Только сразу скажи, что хочешь ты за свою услугу?

– Хороший ты хозяин, Кузьма Кузьмич. Хочу договор с тобой.

– Ха! Договор… Уговор, он тоже разный бывает… Про что?

– Так места у тебя грибные, а я до грибной охоты охоч…

Дед кивнул.

– Да, сразу видно опытного человека. Другой бы кто, злато-серебро запросил… Ладно. Коли приму услугу твою – будет тебе договор на грибы и даже на орехи на всякий год. Но, только тебе! Это все?

– А мне много от тебя не надо. Да, и еще условие – коли ту вещицу откопаю – заберу себе. Тебе она и так порядком надоела… Еще чаю?

Дед кивнул.

– Забирай. Считай, что дарю. Мне она в хозяйстве ни к чему. А путника завести я и сам могу… А чаю можно и еще.

Алекс поднялся, взял котелок и налил деду чай.

– Нет-нет! Вещица та – не подарок мне. Я ее таковой не считаю. И не твоя она, хотя и в лесу твоем, потому и дарить ее не можешь ты… И давай без лукавых недомолвок. Ты – хозяин серьезный. Я свое слово держу, того же от тебя ожидаю.

Дед покачал головой.

– Совсем человечек страх потерял… Ладно, вижу, дело говоришь, не серчаю я, и хитрить не стану…

Алекс кивнул.

– Кузьма Кузьмич, а в гости-то можно будет к тебе приходить? Просто так, без уговоров, по лесу твоему погулять, да порадоваться?

– Как? Чего? Гости? Без уговору? Эх-эх… Добрым гостям я всегда рад. Да только редко ко мне ныне гости жалуют, отвык считай… Фу ты… Прямо вот затронул ты меня до самой глубины… Эх, ладно, подскажу еще, что знаю. Запоминай. Вещица та из трех частей состоит. Каждая часть на округлый камень похожа, размером вот с кулак твой каждая. Если их разъединить – каждый сам по себе камень не опасен. Лишь вместе создают они силу, и… И сила та мне не подчиняется. Она иная, из совсем другого мира, и действует по другим законам.

– Ай да Кузьма Кузьмич! Благодарю! А ты, значит, пытался…

– Пытался, конечно… И не раз… Да только старания мои к добру не приводили. Каждый раз эта часть леса непроходимой становилась, даже для меня. Потом сила та убывала, и все как обычно было. Впрочем, если рядом с той вещицей человек проходил – тоже так же получалось… И, бывало, зайдет человек в лес, а выйти не может. А мне и помочь-то ему никак…

– Да, это печально… Слушай, а показать можешь, где копать?

– Зачем? Ты и сам управишься. Не маленький, чай, чтобы за ручку тебя водить… А про то, что я там пытался… Ты про то – никому не сказывай… Ни к чему это…

– Кузьма Кузьмич, я тебе обещаю, я и про тебя самого никому ничего не скажу, кроме Серго.

– Ха! Он-то точно не поверит… Ладно, вижу, хороший ты человек. Еще маленько тебе подскажу. Работайте от рассвета до часа полуденного. Потом нельзя, опасно. А что случись – помочь будет некому, сам понимаешь… Никому, даже мне, через преграду ту не пройти… Надо ждать будет, два или три дня… Каждый раз по разному. А три дня на старом кладбище – они всем по-разному даются. Много говорю, отвык, устал даже… Все, пойду я, дела еще есть. Ты не ходи за мной, и не смотри. А кружка хорошая. Ну, свидимся еще.

Алекс кивнул.

– Доброй ночи, Кузьма Кузьмич.

Дед легко поднялся. Алекс отвел взгляд и стал пристально смотреть в костер. Кузьма Кузьмич ушел и унес кружку. Алекс потер лоб.

– Однако… Есть с чего задуматься… Вот уж чего никак не ожидал, так это такой встречи…

Алекс поднялся, проверил костер и забрался в свою палатку, застегнув за собой вход на молнию. В палатке он расправил спальник, улегся на него и спальником же укрылся. Проверил, на месте ли нож, и легко ли достается из ножен. Предосторожность, вроде и излишняя, но, тем не менее, необходимая. Алекс на ощупь достал из кармана рюкзака компактный фонарь, который всегда брал с собой, выходя в лес или поле, и положил его рядом с собой. Взглянул на маленький индикатор, еле светящийся в темноте. Индикатор показывал, что фонарь в полном порядке и полностью заряжен. Тоже предосторожность, и тоже не лишняя. Практика показала, что без фонаря, в полной темноте, пытаться понять, что и где произошло – занятие достаточно малоперспективное.

Только после всех приготовлений Алекс улегся поудобнее и спокойно уснул.

Проснулся он от того, что в палатке стало жарко. Алекс посмотрел на часы. Сверил показания с часами на правой руке. Показания совпали.

Дурная, вроде бы привычка, и в обычных условиях совершенно бесполезная, а вот поди ж ты… Впрочем, у любой привычки есть своя история, и как правило, не очень веселая… Было дело, когда Серго застрял в локальной хроноаномалии. То, что время внутри хроноаномалии течет несколько иначе – это понятно всем и это не самое неприятное. Человеческий организм, как правило, в целом достаточно легко подстраивается под разное течение времени. А вот оказаться на границе аномалии во время хроносдвига – это действительно неприятно. Настолько неприятно, что может моментально привести к летальному исходу, как это произошло тогда с проводником. Алекс читал потом заключение патологоанатомов, и не меньше последних был удивлен результатами вскрытия. В самом деле, странно, когда левой руке человека 30 лет, а правой – не менее восьмидесяти… И таких странностей – выше крыши…

Тогда Серго спасли часы. Часы – это всего лишь крайне тупой инструмент, отмечающий равные временные отрезки. Не более того. Часы никак не влияют на течение времени, и не измеряют время. Они только отмечают равные отрезки между некими событиями. Тем не менее, течение времени как-то все же влияет на сам механизм механических и электромеханических часов. В этом Алекс убедился сам. Дешевые электронные часы в аномалиях не выдерживали даже нескольких секунд. Специализированные электронные хронометры в хроноаномалиях работали, и довольно неплохо, но стоили они очень дорого.

Серго воспользовался тогда часами проводника. Серго понял, что вернуться в свое время он сможет только после очередного хроносдвига, и важно при этом не оказаться на границе аномалии. Поэтому Серго нацепил часы проводника на правую руку, сверил показания, и медленно передвигаясь по спирали от центра, постоянно сверяя часы на правой и левой руке, сумел определить границы аномалии. Три с половиной часа пребывания Серго внутри аномалии оказались двумя сутками снаружи.

Ни Алекс, ни Серго не любили вспоминать этот случай. Только однажды Серго спросил Алекса: «Сколько бы ты ждал?» Алекс тогда пожал плечами и произнес: «Три разумных срока». Именно после того случая практически вся лаборатория №1 начала носить часы на обоих руках. А привычка сверять показания часов стала нормой.

Солнце уже взошло и всего за полчаса нагрело палатку так, что внутри стало жарко. Значит, пора вставать и начинать работать. Алекс порылся в своем рюкзаке, нашел свою старую металлическую кружку, и выбрался из палатки. Серго уже встал и хлопотал возле костра. Завтрак и горячий чай или кофе – это святое. Алекс кивнул Серго, набрал воды в свою кружку и стал умываться и чистить зубы. Утренние процедуры – это тоже не отменить.

Закончив с утренними процедурами, Алекс сел к костру.

Серго помялся и спросил:

– Ночью приходил кто-то? Я сквозь сон вроде голоса слышал.

Алекс кивнул.

– Приходил. Было.

– А кто?

– Хозяин лесной.

– Леший? И ты с ним говорил?