Остров Скирос

1. Детские годы

Нет возможности ужиться меж собой представителям двух неравных сословий. Особенно, когда один – обычный человек, а она – бессмертная богиня. Конечно, ей нужны морские ванны, свежий воздух, прогулки с дельфином и много чего еще. Фетиде некогда заниматься обустройством семейного очага и торчать на кухне. Пелей все готов простить жене.

Но есть один принципиальный момент – подход к воспитанию детей. При этом Фетида абсолютно не интересуется мнением супруга. Шесть раз удалось ей обойти мужа в этом вопросе. И все шесть раз плохо закончились эксперименты. Не хочет понять Фетида – не получится сделать из них бессмертных. Обычные появляются дети. Человеческие. Такие же, как муж.

Каждый раз льет горькие слезы Фетида, а толку все равно нет. Муж прощает ее. После бурной сцены, объясняет, спрашивает – Ты поняла? Фетида утвердительно кивает, глаза блестят от слез, мокрое личико шмыгает носом, Фетида доверчиво прижимается к мужу, далее следует сцена их великой любви – но ничего не меняется. Через какое-то время все повторяется.

Не понятно – откуда у Пелея столько терпения? Быть может, побитый жизнью, он и сам не надеется, что дождется наследника. Сколько было у Пелея жен? А толку? Правильно, толку нет. Все надежда на эту, последнюю.

Шесть раз прощает жену Пелей, но его терпение на исходе. Подумать только – шесть малышей погубила жена. Всё, как под копирку – сначала обливает амброзией, затем засовывает в огонь. А потом льет слезы.

На седьмой раз Пелей не выдержал. Выхватил младенца из огня – и вовремя. Фетида сразу убежала куда глаза глядят. Пелею пришлось одному приводить в чувство ребенка.

– Всего опалила. – вздыхает отец – Только пяточка не пострадала.

Но другая проблема сразу встала ребром – кто воспитывать будет? Не разбирается Пелей в таком трудном деле, и ничего об этом не знает. Ему бы обратиться за помощью к женщинам – полно их во Фтии. (потому, что давненько перебрался во Фтию Пелей из Иолка.) Но женщины, все как одна, любят почесать языками. В миг ославят. Везде разнесется молва – морская богиня бросила мужа и сына. Сбежала. Жестокая, нет у ней сердца. Но это не правда. Знает Пелей – всё у ней есть. Но божественная природа с человеческой несовместима. Как ни пытайся. На горьком опыте убедился Пелей – не получится доброй семьи. Не ужиться. Слишком по-разному воспринимает каждый из них свои обязанности вкупе с возможностями – смертный и бессмертная.

Понимает Пелей – он всего лишь эпизод жизни Фетиды, краткий миг. Богиня не может принадлежать кому-то одному, тем более, не равному по статусу. Пелею остается только благодарить за счастье, что подарила она простому смертному, став его женой. Даже внешне не изменилась Фетида – как была, так и осталась молоденькой девушкой с упругим телом, с копной каштановых волос, – над ней время не властно. Пелей же явно постарел – чем дальше, тем больше разница между ними бросается в глаза. Какой смысл на жену обижаться?

Вопреки всему хочет Фетида, чтобы дети были равными ей. И никак не поймет, что сему не бывать никогда. Потому Пелей не стал гоняться за женой и скандалить – лучше остаться благодарным, что какое-то время она посвятила ему. И на том спасибо. Но что с ребенком делать? Как объяснять окружающим куда делась жена? Не было никакого скандала, развода. Зачем плодить слухи на ровном месте? И Пелей обратился к Хирону.

Добрый кентавр вошел в положение. Уже не первый раз он выручает Пелея. Потому пещера на горе Пелион вновь обрела постояльца – на этот раз маленького Ахилла. Хирон постарался. Оборудовал детскую. Сено помягче нашел, раздобыл одеяло. Обязал всех кентавров каждый день приносить молоко. Позже в рационе ребенка преобладали деликатесы – потроха львов, диких вепрей, костный мозг медведей. Такая диета должна воспитать в ребенке смелость, а мед и мозги диких птиц способствуют скорости бега.

Как ни странно, но мальчик выжил, окреп, стал развиваться как прирожденный охотник – ловкий и смелый. Хирон тщательно подошел к воспитанию. Постарался сделать развитие разносторонним – как это сам понимал. Под его руководством Ахилл занимался верховой ездой. Бегал настолько быстро, что запросто оленя мог догнать. Дрался отчаянно, словно в последний раз – этому учил воспитанника мудрый кентавр.

Иногда сердце Пелея не выдерживало этого зрелища – стоило лишь посетить Пелион. Его сын находился среди кентавров, вел себя как неотесанный кентаврик, но при этом прекрасно себя чувствовал. Бегал, горланил, легко залезал на деревья, скакал с ветки на ветку, лягался, игрался с ножом, перенял все замашки кентавров. Белобрысый, чумазый, босой, но довольный. Глаза аж сверкают.

– Того и гляди одичает, нахватается от них чего и не надо. – переживает Пелей.

Стоит вспомнить, что леса на горе Пелион – непроходимые чащи, живности всякой полно и кентавров – злых, невоспитанных, дерзких. Подраставшему мальчику точно они не компания.

К тому времени к дому Пелея во Фтии прибились два изгоя – Феникс и Патрокл. Один, поговаривают, был совратитель, а другой – убийца, оба мыкались от царства к царству, пытаясь пристроиться хоть где-нибудь. У обоих горела земля под ногами. Пелей вошел в положение – сам когда-то был изгнан отцом, хлебнул горя, потому понимал – нелегка судьба любого изгнанника. Чтобы они не слонялись без дела, Пелей поручил им воспитывать сына.

Хирон огорчился. Он привязался к ребенку, полюбил Ахилла всем сердцем. Неужели необходимо возвращать его в мир людей? Может, я еще пригожусь – надеялся Хирон.

– Пусть хотя бы иногда навещает меня – просит кентавр – Я обучу его искусству врачевания.

Заручившись обещанием, что это возможно, Хирон продолжает:

– Я научу Ахилла играть на свирели.

Расстроенный кентавр уже не знал, что еще предложить и придумать, только бы видится с мальчиком.

– Пусть с друзьями охотится на Пелионе. – Хирон согласен на что угодно, лишь бы Ахилл навещал его.

***

Возвращение в дом отца семилетний Ахилл принял с восторгом. С ним теперь целый день занимаются двое взрослых мужчин – в ход пошли копья, мечи, изучение тактики боя; вместо обычной драки – борьба с ее хитрыми приемами – как вернее уложить противника на лопатки, затем меткость стрельбы, колесницы. Однажды Ахилл обнаружил доспехи отца и копье, что когда-то подарил Хирон Пелею.

– Это свадебные подарки, сынок – расчувствовался Пелей. – Сами боги сидели за моим столом. Они подарили.

Доспехи, тускло поблескивали – прихотливый узор: окантовка из олова, силуэты богов сияли на солнце, лавровые листья рассыпаны по рисунку рукой искусного мастера:

– Гефест их ковал – хвастал Пелей перед сыном и воспитателями.

Те неотступно теперь находились при мальчике.

– Ой, какое тяжелое – Патрокл хотел взять копье – едва с ног не свалился.

Пелей вовремя подсуетился – перехватил копье могучей рукой и водрузил на место. Острие загадочно сверкнуло, золотая окантовка вспыхнула и погасла.

– Это подарок Хирона. – объяснил Пелей – Оно исключительно для меня. – и прибавил – И для моего сына.

После чего прижал к себе Ахилла, потрепал белобрысую голову:

– Станешь настоящим воином, и эти доспехи будут твоими. Как и копье. Занимайся.

– Почему оно такое неподъемное? – поинтересовался Ахилл.

Пелей усмехнулся, взял копье, вышел во двор, размахнулся и запустил в ближайшее дерево. Копье взмыло в воздух, через пару секунд наконечник врезался в ствол, рассек пополам древесину – только щепки посыпались – а, может быть, искры? Дерево накренилось – через миг крона лежала поверженной. При этом всем показалось, или правда загудела земля.

– Вот это да – запрыгал Ахилл – Здорово.

Остальные зрители – Феникс и Патрокл – восхищены не меньше. Довольный Пелей, продолжил:

– Только рука великого воина сможет управлять им свободно. Ты понял?

– Понял, отец.

– Старайся, учись, упражняйся в боевых дисциплинах, чтобы быть достойным такого подарка

В этот момент атакованное дерево рухнуло вниз. Все посмотрели на жалкий пенек. Всё понятно. Это ждет каждого, кто окажется на пути обладателя столь грозного копья.

Пелей не стал уточнять, да оно и не нужно, что когда-то Хирон выстрогал древко из ясеня, что рос на Пелионе. Единственного. Больше ясень, увы, на Пелионе не растет. Его ареал захватили другие деревья. Впрочем, на лесистость Пелиона то не слишком повлияло.

С того дня Ахилл еще активнее занялся военной подготовкой.

– Сынок, может быть, тебе брать уроки музыки? – спросила Фетида

Мать, кстати, частенько навещает Ахилла, как только он переехал в Фарсал с Пелиона. Ей не нравятся увлечения ребенка. Что за манера целыми днями махать мечами? Можно чем-нибудь другим заняться.

– Меня Хирон учит играть на свирели по средам – отвечает Ахилл.

По нему сразу видно – глаза блестят, физиономия довольная, он ловко перехватывает меч, фехтует двумя руками одинаково свободно; легко красиво двигается – оттого, что удовольствие получает Ахилл от своих занятий. Но Фетиду это не устраивает. Она нахваталась идей у доморощенных педагогов, что разглагольствуют о воспитании, и говорит:

– Разнообразие занятий поспособствует гармоничному развитию твоей неординарной личности, сынок.

Лицо Ахилла сразу помрачнело. Ему вполне достаточно военной подготовки. Что опять придумывает мать? Но Фетида проявила настойчивость. Компромиссом стало совместное решение по субботам заниматься еще и пением – муза Каллиопа начала преподавать курс вокала Ахиллу.

Кроме того, охота по воскресеньям обусловлена расписанием, в понедельник – верховая езда, еще военное дело, медицина Хирона, затем колесницы, не забываем про свирель, фехтование, ближний бой, борьба – и это всю неделю. У ребенка нет выходных. Но сам Ахилл доволен – он станет доблестным воином, лучшим в округе.

Детским мечтам способствует окружение мальчика – все служивые люди, что когда-то на поляне перед пещерой Хирона были превращены из муравьев в славное войско, все в один голос твердят – будет великим воином Ахилл, все уверены в этом. Не говоря об отце мальчика и его воспитателях.

Скоро подросток впервые убил кабана, затем льва и понеслось – бесконечные убийства зверей. Теперь по воскресеньям складывает добычу ребенок в пещере Хирона. Рад успехам Ахилла кентавр, не замечает Хирон кровожадности парня. А как он заметит, если все вокруг кровожадны, что кентавры, что люди, и это нормально.

Одна Фетида переживает. Не нравится ей – сын растет как бесчувственный – кровь, убийства, сражения только его привлекает. Если и дальше так пойдет – кем он вырастет? Что будет с ним? Какая судьба ждет ее сына? Немного подумав, она отправляется к мойрам, что проживают на склоне Олимпа. Именно эти три беспристрастные девочки фиксируют судьбы всего живого на свете.

2. В гостях у мойр

– Ты не волнуйся – наливает ей чай с молоком младшая мойра, Атропос. – Перед твоим сыном два пути. Он может выбирать.

Мойры дружно помалкивают, что в принципе каждый сам выбирает свой путь. Другое дело, что своей судьбы никто не знает – кроме, понятно, этих самых мойр. Это они насочиняли судьбу Ахилла пятнадцать лет назад.

– Как это? – не поняла Фетида – А разве может быть такое?

– Может, дорогая, может. – продолжают морочить ей голову мойры. – Но это недоступно простым людям

Они на веранде гоняют чаи – завернулись в теплые пледы и наслаждаются видом. Здесь хорошо – все спокойно, горы хранят тишину, и воздух чистейший. Пожалуй только, здесь, у мойр, единственное место, где можно спокойно посидеть за чашкой чая. Сюда не долетают разговоры о будущей войне. Все склоны давно гудят, словно разворотили злобный улей; заинтересованные лица обсуждают с пеной у рта, сами готовы сражаться, все ждут, когда, наконец-то, начнется война. Кровожадные слухи утомляют расквартированных здесь, но незаинтересованных в военных действиях олимпийцев, тема приелась, набила оскомину, ожидание грандиозных событий замучило всех – но разговоры упорно не утихают. Это еще одна причина, что заставляет Фетиду озаботиться судьбой подраставшего сына.

– Поскольку мать – богиня, Ахилл имеет привилегии у нас. – разъясняет Клото. – Ничего плохого его не коснется.

На избранность ей мягко намекнули и этого хватило.

– Ага, я поняла. А что там? Какие два пути?

Мойры переглянулись, помолчали, сделали вид, что сосредоточены на горячем напитке.

– В первом случае он проживет долгую жизнь и умрет в кругу большой семьи. – сообщает Атропос – Будет оплакан всеми близкими людьми.

Фетида довольна. Это прекрасно. Ахилл будет жить долго. Она сама будет счастлива. Иметь возможность общаться, видеть как он возмужает, женится, подарит ей внуков, пусть даже и состарится, умрет – но это будет еще совсем не скоро. Много лет пройдет. Она согласна.

– Здорово вы придумали, девочки. Я ваша должница. С меня теперь по крайней мере, торт. Благодарю вас, вы очень постарались.

Рассыпается в благодарностях Фетида. Мойры переглянулись. Пора добавить ложку дегтя – посмотреть, что из этого получится. Затем продолжить.

– Погоди, не торопись. Конечно, долгая жизнь – это хорошо, но дослушай до конца – произнесла Лахесис.

Фетида напряглась. Отставила чашку, приготовилась выслушать, что именно ей скажут:

– Но в этом случае о твоем сыне все забудут. – продолжила Клото – Сменится поколение одно, второе, третье – о нем никто уже не вспомнит.

– Ой, это ерунда. – откликнулась Фетида, подумала – я что-нибудь придумаю тогда. – А что второе?

Ее реакция мойр озадачила. Выходит, что забвение не слишком напугало. Что ж. Есть предложение покруче.

– Второй путь – очень краткий. Зато блестящий, славный, грандиозный. – Атропос предпочла не растягивать новости – Он погибнет на великой войне.

– В смысле? – не поняла Фетида.

Вскочила, опрокинула чашку, донельзя округлила свои зеленые глаза.

Атропос продолжала. Хотела осчастливить Фетиду невероятной судьбой ее сына:

– Твой Ахилл прославится. Войдет в историю, как лучший в мире воин. О нем будут помнить в веках. Все люди. Понимаешь?

Фетида не хочет понимать.

– Вы что такое говорите? Мне нужен сын живой. Зачем мертвому слава? Вы что болтаете?

Пятно достигло края круглого стола. Капли падали вниз, словно кровь по капле покидает тело – по крайней мере так Фетиде показалось. На лбу выступил холодный пот.

– Не нервничай – вытирала стол Лахесис – Сядь. Успокойся.

Фетида не собиралась успокаиваться, напротив:

– Да вы с ума сошли? – набросилась Фетида на подружек. – Какое дело мне до всех людей? Ахилл – мой сын. Вы это понимаете хотя бы?

– Фетида, успокойся

Такой реакции они не ожидали, но, по большому счету, ни капли не сердились на Фетиду. Она не поняла, какое счастье на нее свалилось. Быть матерью великого героя. Не каждой женщине дано. И, видимо, не каждая оценит.

Фетида продолжала:

– Ни у кого из вас нет своих детей. Вы не имеете понятия как это – выносить, родить, растить ребенка. Это сумасшедший ежедневный труд – воспитывать, поставить на ноги, сделать достойным членом общества. Вы ничего не знаете об этом. Только бесстрастно перебираете бумажки. Вы черствые, бездушные. Нашли забаву – судьбы сочинять. Для вас это игрушки. Но это жизнь человека, единственная жизнь – поймите. Вы что? – на этом месте Фетида разревелась и больше не смогла сказать ни слова.

В конце концов, Фетида отчаялась донести до мойр смысл слов, почувствовала – отскакивает всё от них, словно меж ними незримо воздвигнута стена. Фетида психанула, сорвалась с места и скрылась из поля зрения.

– Пускай придет в себя. – решили мойры. – Ничего. Переживет. Смирится. Еще понравится быть матерью героя.

И преспокойно продолжали гонять свои чаи.

3. Ночной разговор

Фетида, между тем, рванула к мужу.

– Они войну там затевают. Гера рвет и мечет. Гнилое яблоко не поделили. Войной грозятся.

Женщины такие нервные – поморщился Пелей. Все близко к сердцу. Всегда у них проблемы. Из каждой ерунды сделают трагедию. Может, у Геры нет настроения? А Фетида к ней не вовремя пришла?

– Ты через чур чувствительна, Фетида. Пора уже привыкнуть, что Гера – своенравная особа, мало ли что? Может, голова у ней болит. Не обращай внимания. Пройдет. Поворчит твоя мамаша и успокоится.

Напрасно старается предотвратить Пелей соленый водопад. Фетиде кажется, что муж пытается лишь отмахнуться от нее. Едва ли это у него получится. Фетида начинает подробно объяснять. Неужели Пелей останется глух к такому положению вещей?

– Там зримо в воздухе висит война. Все дышат войной, все думают и говорят все время о войне. Только о ней, Пелей.

Он точно толстокожий слон. Совершенно невозможно достучаться до Пелея. Совсем не чувствует, что так гнетет Фетиду. Как будто ничего не слышит. Не понимает.

Слова Пелея лишь подтверждают выводы жены о бестолковости родного мужа:

– Сама смотри – вокруг все тихо-мирно. Ни одного намека, ничего. Где та война? Что беспокоиться о том, чего и нет в помине?

Вот, женщины…

Фетида и в самом деле ничего конкретно сказать не может:

– Не знаю. Может, есть у нас год-два… Ничего определенного. Не знаю.

– Видишь. Ты сама не знаешь. Успокойся. Не нервничай.

Но желание укрыть своего птенца от надвигающихся бед сильнее умозаключений мужа.

– Позволь мне увезти Ахилла. Я его спрячу. Никто не сможет его найти. Никто не отберет у меня ребенка. Никто.

Сколько нужно с ней терпения – вздыхает Пелей. Вбила себе в голову очередную ерунду, насочиняла черт знает что на пустом месте – теперь едва ли не в истерике бьется. Хорошо, ума хватило высказать свои страхи только мужу – и на том спасибо. Пелей как можно мягче обратился к ней:

– Угомонись. Никто не собирается отнимать у тебя сына. Ты прям как сумасшедшая мамаша. Ничего Ахиллу не грозит.

Но та настаивает:

– Грозит. Еще как грозит. Наш сын погибнет, понимаешь? Его убьют на этой войне. Убьют, Пелей.

Вот упертая. Заладила – убьют, убьют. И что прикажете с ней делать? – думает Пелей. Жене же отвечает:

– Не сочиняй. Это всего лишь твое больное воображение. Успокойся.

В конце концов они находят компромисс. Вернее, Пелею ничего не остается, как ей пойти на встречу. Только бы жена была спокойна, не плакала, не истерила, не доводила мужа до белого каления.

– Ахилл – зовет Пелей. – Поди сюда, сынок.

Фетида засмотрелась на юношу, что шел к ним. Какой прекрасный у них сын. Ему всего пятнадцать, а смотрится – от восхищения захватывает дух. Среднего роста, красавец с зелеными глазами, высокий лоб, челка зачесана назад и схвачена прищепкой на затылке, тонкие губы, отцовская ямочка на подбородке, невысокая шея, мощный торс, мускулистые руки, – он похож на бога войны, ее сын. В руке Ахилла блестит меч, опущенный долу. Учебный бой был прерван и мальчик поспешил на зов отца.

– Собирайся. Поедешь с матерью. – распоряжается Пелей.

– Мам, куда?

Ей бы прежде подумать, но Фетида говорит:

– Туда, где тебя никто не найдет, мой сыночек.

– Меня кто-то ищет? – удивляется Ахилл.

– Перестань забивать голову парню. – раздраженно вступает Пелей. Он долго сдерживал себя, но это уже слишком. – Мать хочет показать тебе красивые места Эллады, только и всего.

– А можно Патрокла взять с собой? И Феникса?

Они, и правда, стали неразлучны – все трое. С утра до ночи вместе. То фехтование и ближний бой, забеги едва не марафонские, очередной заплыв в реке, вместе отдыхают, охотятся, едят. При этом Ахилл ничем не уступает двум здоровенным мужикам. Они понимают друг друга с полуслова – все трое, а часто хватает им лишь взгляда. Дружба за столько лет сплотила их, что кажется, одни и те же мысли им приходят в голову.

– Нет, Ахилл. Ты едешь один

Ахилл расстроился:

– Но, мама, мне будет не хватать моих друзей.

– Фетида, правда, пусть Ахилл хотя бы проститься с ними. – предложил Пелей.

Меж тем спустился вечер, сгущая краски; смолкли звуки, повеяло прохладой с ближайших гор. Самое большое – два часа, и тьма окутает окрестности всей Фтии.

– Нам надо ехать – твердит Фетида.

Смотри-ка -- загорелось ей – немедленно, сейчас, сию минуту

– Куда ты на ночь глядя? Лучше завтра

Пелей надеется, что настроение жены изменится. С утра отступят страхи, глядишь, и передумает. Подумает свежей головой – и все останется по-прежнему. К чему пороть горячку.

И лишь во мраке ночи супруга признается, что, собственно, ее пугает. Толчком послужила запись в свитке мойр, да слухи о грядущей большой бойне. Пелей привлек жену к себе:

– Так не бывает, дорогая, у человека всего одна судьба.

– Нет, у Ахилла два пути. – утверждает Фетида. – У нашего сына есть выбор. Такое бывает не у каждого.

Пелей улыбается. Прижимает супругу плотнее, поглаживает обнаженное плечико:

– Ты ошибаешься, моя хорошая. У любого человека всегда есть выбор. Сама подумай – если кто-то идет одной дорогой – по другой в это же время он точно идти не может. Раздвоиться нельзя. Зато каждый волен решать, что ему по сердцу. А ты желаешь сделать выбор за Ахилла. Фетида, почему ты упорно пытаешься лишить его права выбрать самому?

Неужто муж не понимает? Мне нужно, чтобы сын остался жив, что непонятного?

– Я пытаюсь его спасти. Я не хочу, чтобы его убили. – озвучивает суть своих страхов Фетида.

Но муж с ней не согласен:

– Нет, дорогая. Ты решаешь за него. Быть может, спросим, чего он хочет сам?

Фетиде есть что возразить. Она же мать, ей лучше знать:

– Ахилл еще ребенок. Как он может сам что-то решать?

Пелею остается вновь прижать к себе жену, приласкать, чтобы она спокойно выслушала:

– Я прошу тебя, открой глаза. Наш сын уже не ребенок. Он здоровенный парень. Того и гляди – басом заговорит. Кстати – твоя подружка Каллиопа сама сказала – мало того, что Ахилл не попадает в ноты, еще прибавилась мутация. В общем, уроки вокала закончены, Фетида. Наш сын становится мужчиной. Ахилл уже не маленький ребенок. Почему бы нам не спросить его?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.