Стажёры. Клятвы и тайны

Глава 1

Даниэла Микки

Очнувшись, я начала безостановочно чихать — стебли сухой травы щекотали ноздри. Только спустя минуту смогла перестать и оглядеться. Полутёмное узкое пространство, тряска, скрип колеса и удушливый запах лошадиного пота и прелой соломы. Подняться не получалось: от запястья правой руки тянулась верёвка, привязанная к металлическому кольцу в полу. Слишком короткая, чтобы я могла встать и дотянуться до окна в задней стене кеневозки.

— Везут графиню, как лошадь, — зло прошептала я, пока ещё не осознав своё беспомощное положение полностью.

Повозившись, сгребла солому в кучу, села на неё и принялась исследовать себя.

Синяков нет, значит, физическую силу похитители не применяли. Узлы крепкие, верёвка грубая, кожа под ней уже саднит. Прошептав заклинание, пустила искорки, но знакомых следов не обнаружила: раньше здесь бывали только лошади да конюхи. Повезло, что магических ограничений на меня не наложили. Мы с Эдвардом хранили в секрете свои способности, никто из местных не догадывался, что перед ними — дипломированные выпускники Вейзорской магической академии.

Особенно радовала оставшаяся нетронутой память. Пятнадцать лет назад я подверглась грубому воздействию и напрочь забыла себя, дом, любимых родителей. Только в начале этого лета, приехав на стажировку в детективное агентство, по результатам одного расследования выяснила, кто мои мама и папа. Наш с Эдвардом наставник Сайт Ватер помог снять блок и полностью восстановить детские воспоминания. Второй раз проходить через это совсем не хотелось.

Что имеем: магии не лишили, не покалечили — уже хорошо. Но куда везут? И кто? Скорее всего, дед — граф Депар. Его почерк: неуёмное желание заполучить внучку в свои руки.

— О, Пресветлая Лиарина, — укоряла я свято почитаемую богиню, — как ты допустила такую несправедливость? Почему твои лавлы не защитили меня? Разве мало выпало испытаний на мою долю, чтобы добавлять к ним новые?

Сама же себя поймала на лукавстве. Причин, чтобы отвернуться от несдержанной гордячки Даниэлы, у светлых сил было предостаточно. Взять хотя бы утреннюю ссору с Эдвардом. Зачем я стала возмущаться и гнать жениха вон? Разве такие поступки радуют кого-нибудь, кроме повелителя бездны Моара и его подлых слуг — мерзов?

Раскаяния не было. Эдвард, конечно, талантливый аналитик, но зачем спешить со свадьбой здесь, на окраине империи? Не для того ли, чтобы под видом торжества вычислить заговорщиков? Я мечтала о другом — о свадьбе в Цазарии, с близкими, может, даже с Вельхальмом Четвёртым в гостях. Но император вряд ли рискнёт посетить гнездо сепаратистов.

Ну, ладно, наговорила я Эдварду много всякого, но за каким мерзом отмахнулась от его совета? Уходя в бар, чтобы немного развеяться и послушать, о чём болтает народ, граф Морейт строго наказал мне сидеть в гостинице и не совать нос наружу. Так ведь назло ему тут же отправилась на променад: погулять приспичило! Вот и погуляла, теперь чувствую себя лошадью, которую везут на бойню.

Если это дед, то просто запрёт в поместье — оттуда я выберусь. Граф Депар, при всех своих недостатках, зла внучке не причинит. Тем более, он уверен, что Тормидос выполнил его поручение и привязал меня к Хетинае.

Тряска утихла, оставив лишь лёгкое покачивание, будто мы плыли по воде — коновозка выехала на гладкую дорогу, лишь вздохи рессор показывали, что мы пока не остановились.

Куда меня везут? Как долго мы в пути? К сожалению, ответов я не могла получить. И главное: у меня нет с собой ни одного артефакта! Отправляясь насладиться утренней прохладой, пока солнце не раскалило город, захватила только дамскую сумочку и кружевной зонтик. Непростительная халатность!

Чего только не случалось мне испытать ещё ребёнком. Ужас в доме ведьмы, назвавшейся моей двоюродной тёткой, холодные ночи в приютском карцере, практические занятия в морге во время учёбы на юридическом факультете академии… Но никогда до этой минуты я не чувствовала себя такой беспомощной. Мысль, которой я тешила себя поначалу, всё больше вызывала сомнения. Потерев пальцами виски, я попыталась восстановить, что чувствовала перед тем, как потеряла сознание.

Утром, всё ещё сердясь на жениха, я шла по аллее парка к морю. Услышала шорох, подумала, что в траве бежит собака. Собиралась оглянуться, но меня схватили за плечо и прижали к лицу резко пахнущую тряпку. Кажется, я успела ударить злодея зонтиком. Или только собиралась?

Порывшись вокруг себя в соломе, я не обнаружила ни зонта, ни сумочки. Значит, выронила. Или у меня отобрали, чтобы не дралась, чем попало.

Нет, теперь я уверена, что граф Депар ни при чём. Разве бы он позволил везти внучку не в карете или автомобиле, а в убогой коновозке?

Чтобы отвлечь себя от волнующих предположений, я занялась верёвкой. Сдирая ногти, тянула узел то в одну, то в другую сторону, пыталась расшевелить и ослабить его, даже зубы пускала в ход, ведь одной рукой действовать было неудобно. Достигла я немногого: чуть расширила петлю и подсунула под верёвку носовой платок, защитив самое нежное место на запястье. За этой вознёй скоротала дорогу до внезапно наступившей темноты. Надежда, что мы остановимся на ночлег, не оправдалась. Ехали дальше. Возможно, впереди дорогу освещал фонарь, но я не видела даже отблесков, могла только любоваться через проём звёздным небом и темнеющими на его фоне верхушками убегающих назад деревьев. Изредка до меня доносились крики ночных птиц, да мимо пролетали бесшумные совы.

Лес. Зачем меня везут в лес?

Виноградники графа Депара раскинулись на пологих склонах Хетинайского хребта, упоминания о лесах в той местности я нигде не встречала. Хетиная — южный остров. Люди живут у моря, а леса — в центре. Дорога ужасная, значит, едем вглубь, подальше от Хартина и от виноградников деда. Не к нему, точно.

А это уже совсем нехорошо!

— Эд! Любимый! Как мне тебя не хватает! Как я нуждаюсь в твоей спокойной уверенности, в умении мгновенно просчитать любую, даже самую непростую ситуацию. Разыщи скорее свою взбалмошную невесту, — я наклонилась и нежно поцеловала помолвочное колечко с аквамарином. — Обещаю, что больше не стану капризничать и выйду за тебя как только…

Э-э-э… Продолжать я не стала. Какой бы опасной ни выглядела ситуация, в которой я оказалась, не стоит брать на себя лишних обязательств. Граф Морейт прекрасно осведомлён, что невеста мечтает о широкой свадьбе и хочет разделить счастливый день с близкими людьми. Я выросла без родительской ласки, неужели даже сейчас не почувствую тепла семейного очага?

Мы — напарники с секретным заданием. Выполним — и домой, в Цазарию, на настоящую свадьбу. Я коснулась кольца. Аквамарин — символ нашего союза, напоминание о «Чистой воде» и о словах Эдварда: камень помогает сохранять хладнокровие. Сейчас это особенно нужно. Пора вспомнить, как действовать одной.

Задумавшись, я не сразу заметила, как «экипаж» замедлил ход. Колёса застучали по камню — ровно, размеренно, будто отсчитывая последние мгновения неизвестности. Запахи леса — хвоя, сырость, прелая листва — исчезли, сменившись ароматом жасмина и воска. Я прижалась лицом к щели. В темноте проступали силуэты — высокие колонны, увитые плющом, резные ворота, украшенные символами, которые я не могла разобрать. Огни мерцали, словно светлячки, собравшиеся в единую линию вдоль фасада.

Лес отступил, открыв пространство — вымощенную площадь, гладкую, как зеркало. Коневозка остановилась. Снаружи послышались голоса. Я подтянула ноги, обхватив колени свободной рукой, и напряженно вгляделась в темноту. Разговаривали мужчины: один отчитывал другого недовольным, визгливым тенором. Второй сипло оправдывался. К сожалению, местный диалект сильно отличался от привычного вейзорийского, я понимала не всё. Кажется, доставили меня много позже, чем требовалось. Увы, имён и титулов говорившие не называли, ограничивались определением «хозяин».

Наконец дверцы коневозки распахнулись, меня ослепил факел в руках щуплого горбуна, лицо которого я не смогла рассмотреть.

Он всё так же визгливо приказал грузному приятелю «вытащить девчонку». Тот, пыхтя, залез внутрь, подошёл ко мне, присел и замахнулся ножом. Я вздрогнула, хоть и понимала, что вряд ли меня сразу прикончат. Незачем было так далеко увозить жертву.

— Небои-ис-с-сь, не трону, — почти ласково пообещал толстяк.

Пока он перепиливал узлы, я в неуверенном свете факела смогла рассмотреть рябое бородатое лицо и пыльный костюм, предположив, что этот человек управлял лошадьми. Наверняка устал не меньше, а, пожалуй, и больше моего. Придав голосу жалобные интонации, спросила:

— Кто ваш хозяин? Зачем он приказал меня привезти?

Кучер помотал большой головой и зашептал:

— Не велено сказывать. — Оглянувшись на горбуна, добавил: — Послушайте совета, милая лайда1[1], не прикасайтесь к зеркалу, от него всё зло, и хозяина ни о чём не спрашивайте. Соврёт.

Я успела отвыкнуть от прежнего «лайда», с недавних пор ко мне обращались либо «графиня», либо «ваше сиятельство».

Отвыкла и, похоже, соскучилась, поэтому шутливо подмигнула:

— Что ж, не буду. Благодарю, что довёз, не покалечив.

Мужик расплылся в счастливой улыбке, обдав меня горьковатым запахом изо рта:

— Так и приказано было, чтобы целёхонькую привезти.

Наши любезности вывели горбуна из себя.

— Молчать! Живо наружу! — рявкнул он, затравленно глянув на дворец. — Не то всем достанется.

Кучер посерьёзнел, даже нахмурился. Помог мне подняться и, поддерживая, довёл до края, где уже приставили деревянную лесенку. Я благополучно спустилась на землю и застыла, раскрыв рот.

Передо мной раскинулась вымощенная гранитными плитами площадь, а за ней сиял сотней стрельчатых окон трёхэтажный дворец. Откуда здесь, в глуши, такое великолепие?

Горбун сердито подтолкнул меня в спину:

— Топай! Некогда мне тут с тобой стоять.

Меня завораживало зрелище. Дворец не просто сиял — стены его светились изнутри, излучая мягкое голубоватое сияние, которое окутывало колонны и статуи, превращая их в призрачные силуэты.

— Не задерживайся! — гаркнул горбун, снова толкнув меня в спину.

Я споткнулась, но устояла на ногах. Взгляд зацепился за одну из статуй у лестницы — фигуру женщины в длинном платье с воздетыми к небу руками. В её ладони таилась тень — камень поглощал свет вокруг. Этот образ заставил меня содрогнуться.

— Иди-иди, лайда, — кучер, догнавший нас, понизил голос. — Да не гляди на статуи подолгу. Они… запоминают.

Горбун метнул на него яростный взгляд:

— Замолчи, Потап! Ещё слово — и отправишься кормить червей!

Кучер втянул голову в плечи и отступил. А я приняла к сведению предупреждение добряка. Запоминают… Что это значит? Магические стражи? Следящие чары?

Мы пересекли площадь. У подножия лестницы горбун остановился, достал из кармана небольшой кристалл на цепочке и поднёс к моему лицу:

— Смотри сюда, — приказал он.

Кристалл мерцал, пульсируя в такт ударам сердца. В его глубине клубились тени, складываясь в непонятные символы. Я почувствовала, как по коже пробежал холодок — магия пробуждалась, пытаясь проникнуть в сознание.

— Что это? — я попыталась отвернуться, но горбун схватил меня за подбородок.

— Молчать! Хозяину надо знать, кто ты на самом деле. Кристалл видит суть, вскрывает тайны, как нож — спелый плод.

Я сосредоточилась, призывая свой дар. Искорки магии скользнули по пальцам — не для атаки, а для защиты. Я представила щит, прозрачный, но прочный, словно стекло. Кристалл замерцал ярче, тени в нём заклубились гуще, но дальше не продвинулись.

— Не выходит, — прошипел горбун, с досадой разглядывая кристалл. — Хозяин будет недоволен.

Он спрятал кристалл за пазуху и грубо подтолкнул меня к лестнице:

— Вверх! И без фокусов.

Поднимаясь по широким мраморным ступеням, я украдкой оглянулась на кучера. Потап стоял поодаль, сочувственно глядя мне вслед. Он едва заметно кивнул мне.

«Толстяк может стать союзником, — мелькнула мысль. — Или это очередная ловушка?»

У массивных резных дверей горбун достал ключ, вставил в замочную скважину. Замок щёлкнул, створки медленно распахнулись, открывая тёмный коридор. Изнутри пахнуло ладаном и ещё чем-то терпким, древним, от чего волосы на затылке зашевелились.

— Входи, — горбун указал внутрь. — Ждут.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь. В голове эхом звучали слова кучера: «Не гляди на статуи подолгу. Они запоминают».

Как всё-таки мало я знаю о Хетинае, о магии этого когда-то свободного острова! Двести лет империя устанавливает здесь свои порядки, но успехи явно преувеличены.

Сделав шаг через порог, я оказалась в полутьме. Двери за спиной с грохотом захлопнулись. В тот же миг вдоль стен вспыхнули факелы, озарив зал.

Передо мной, на возвышении под фиолетовым балдахином, сидел человек. Я физически ощутила на себе его взгляд — тяжёлый, изучающий.

— Добро пожаловать, лайда Микки, — прозвучал искажённый, словно неживой, голос. — Я ждал тебя гораздо дольше, чем ты можешь представить.

Напрасно я надеялась сразу же узнать имя похитителя. Седовласый мужчина выглядел стариком, но я сразу почувствовала изменившую его внешность иллюзию. Хозяин спрятанного в глуши великолепного, достойного самого императора, дворца скрывал свою личность от гостьи, приглашённой сюда против её воли.

События сегодняшнего дня и без того подточили мою обычную стойкость, а тут ещё такое неожиданное место! Не трудно догадаться, что таинственный незнакомец задался целью окончательно лишить пленницу способности мыслить здраво. Я зажмурилась, скрестила руки на животе, накрыв левой ладонью пальцы с помолвочным кольцом, и попросила у Лиарины мужества, которого мне сейчас недоставало.

Сводчатый потолок огромного зала терялся в полумраке, а стены, облицованные чёрным полированным камнем, отражали пламя факелов алыми бликами. По периметру помещения выстроились вооружённые металлическими алебардами статуи в старинных доспехах, словно караульные, застывшие на посту вечности. Снова статуи! Помня предупреждение толстого кучера, я не стала их рассматривать, опустила глаза. Переплетение линий на полу складывалось в узор, напоминающий лабиринт. Присмотревшись внимательнее, я нашла единственно возможный путь в этой вязи, он вёл к висящему на стене гобелену с изображением коронованной женщины на фоне моря.

Но больше всего меня привлекли символы, высеченные над арками, ведущими в другие залы. Простые на вид — круг, пересечённый тремя линиями, — они показались мне до боли знакомыми. Я напряглась, пытаясь выудить воспоминание из глубин памяти. Где я их видела? В книге? На руинах древнего храма? В детстве, ещё в отцовском доме? Ощущение было острым, почти физическим — будто ключ заело в замке, сколько ни прилагай усилий, не поворачивается до конца.

«Я их знаю, — мелькнула мысль. — Откуда?»

Пытаясь ухватить ускользающий образ, я почувствовала ещё чьё-то присутствие, посмотрела выше — на балкон, опоясывающий зал. Там, в тени колонн, тёмный силуэт на мгновение выступил из-за мраморного столба и тут же исчез. Холодок пробежал по спине. Я невольно сжала пальцы на помолвочном колечке. Аквамарин едва заметно нагрелся, будто напоминая: я не одна. Эдвард найдёт меня. Он уже ищет.

Незнакомец, всё так же скрытый под иллюзией, слегка шевельнулся на троне.

— Вижу, ты впечатлена, — его голос, искажённый магической завесой, звучал глухо, будто доносился из глубин моря. — Этот зал видел преданность и предательство. Теперь он испытает и тебя.

Я прочистила горло, опустила руки, сжав пальцы в кулаки, вздёрнула подбородок:

— С кем я говорю? Хотелось бы узнать ваше имя.

Казавшийся старым человек усмехнулся и покачал головой.

— Для начала тебе придётся дать клятву верности.

— Верности кому? — искренне удивилась я. Даже император не требовал с меня подобной клятвы.

— Нашему делу. Мне и моим последователям.

Я не торопилась отвечать. Размышляла. Любопытные искорки стекли с моих пальцев и рассыпались вокруг. Неуловимо знакомые следы чувствовались в атмосфере. Меня сильно тревожила невозможность распознать их.

— Готова ли ты дать клятву? — поторопил меня похититель.

— Нет, — ответила твёрдо. — Я не дам клятвы незнакомому лицу. Покажитесь. Или вы боитесь, что я узнаю вас?

Хозяин замка, разъярённый моей категоричностью, резко хлопнул ладонью по подлокотнику трона.

— Горбун! — голос, искажённый магией, прозвучал как удар хлыста. — Проводи гостью в восточные покои. Утром продолжим наш разговор.

Горбун, до этого стоявший у дверей, низко поклонился: — Слушаюсь, господин. — Поскочив ко мне, он бесцеремонно схватил мой локоть: — Прошу следовать за мной, лайда.

Я, стараясь сохранять спокойствие, пошла за провожатым в одну из боковых арок. Эдвард бы сейчас отметил, что я иду слишком прямо и гордо для пленницы, — но иначе я просто не умела.

Коридоры дворца оказались не менее впечатляющими, чем зал: высокие своды, мозаичные полы, гобелены с выцветшими сценами древних битв. Горбун шёл быстро, и мне приходилось почти бежать, чтобы не отстать.

Наконец мы остановились перед резной дверью из тёмного дерева. Горбун отпер её массивным ключом, толкнул створку и жестом пригласил меня войти.

— Располагайтесь, — произнёс он без особой теплоты. — Утром за вами придут.

Комната оказалась просторной, с двумя высокими окнами с витражными стёклами. Мебель — кровать с балдахином, резной шкаф, туалетный столик и кресло у камина — выглядела старинной, но добротной. На полу лежал пушистый ковёр с тем же лабиринтным узором, что и в главном зале.

Прежде чем горбун успел уйти, я крикнула:

— Постой! Мне нужна вода и…

Дверь захлопнулась перед моим носом, щёлкнул замок.

Я вздохнула и прошла к окну. За витражом угадывались очертания далёкого леса. Далеко за этими деревьями плескалось невидимое море, шумели города, в одном из них остался мой любимый. «Эдвард найдёт меня, — мысленно повторяла я. — Он уже ищет».

Дверь в смежную комнату бесшумно приоткрылась, впустив девушку лет двадцати. В руках она несла поднос с кувшином воды, тарелкой фруктов и свечой в бронзовом подсвечнике.

Служанка поставила поднос на столик, поклонилась и собралась выйти.

— Погоди, — я шагнула к ней. — Как тебя зовут?.

Девушка замерла, повернулась ко мне. В её глазах мелькнула печаль. Вздохнув, служанка открыла рот и показала… отрезанный язык. Края были неровными, старыми — видно, это случилось давно.

Я невольно отпрянула, прикрыв свои губы рукой.

— Прости, какой ужас… А грамоту знаешь? — я огляделась в поисках пера и бумаги.

Девушка покачала головой, затем достала из кармана передника маленький мешочек, развязала его, высыпала на ладонь разноцветные камешки и выложила их на столе в ряд: красный, синий, зелёный, жёлтый.

Я догадалась:

— Ты хочешь общаться с помощью них? Красный — «да», синий — «нет»?

Служанка просияла и энергично закивала. Затем указала на себя и выложила четыре камня: два зелёных, два синих.

— Зеси? — попробовала я прочесть. — Это твоё имя?

Девушка снова закивала, улыбнулась и спрятала подсказки обратно в мешочек.

«Зеси, — повторила я про себя. — По крайней мере, теперь я знаю, как зовут мою молчаливую спутницу».

Зеси жестом предложила помочь мне переодеться ко сну. Я согласилась — не столько из нужды, сколько из желания расположить к себе эту несчастную девушку. Пока она расстёгивала крючки на моём платье, я пыталась придумать, как расспросить её о хозяине замка, о том, где я нахожусь и что здесь происходит… Но пока что-либо планировать было рано, я слишком утомилась.

Когда Зеси закончила и поклонилась на прощание, я поймала её за руку. Она вздрогнула, но не отпрянула.

— Ты боишься его? — спросила я шёпотом.

Зеси опустила глаза, затем кивнула. В её взгляде читался неподдельный ужас. Она указала на дверь, потом на потолок — видимо, показывая, что хозяин может нас услышать.

Я сжала её руку в знак поддержки.

— Мы что-нибудь придумаем.

Зеси слабо улыбнулась и бесшумно вышла из комнаты, оставив меня одну. Прежде чем лечь, я решила немного подкрепиться. Вода и фрукты на ужин — не слишком щедро, но пришлось довольствоваться этим. Забрасывая в рот виноградины, я вспоминала свою уверенность, что за похищением стоит мой дед. Эдвард тоже сразу же так подумает. Увы, в дело вмешались куда более опасные силы.

Глава 2

Эдвард Морейт

Даниэла надула губы — снова. Я подавил вздох и улыбнулся. Её мечта о свадьбе в столице была понятна: моя невеста слишком долго чувствовала себя изгоем. Но для нашей миссии важно под предлогом торжества собрать как можно больше аристократов здесь. Тогда моя напарница проведёт общую магическую экспертизу, спрятав свои искры за фейерверками. Я уже не раз наблюдал, как ловко Даниэла находит улики с помощью магии. Её вездесущие огоньки высвечивают надёжно спрятанные улики, а ещё уникальный криминалист тонко чувствует особенности ауры интересующего её объекта: будь то человек, животное или неодушевлённый предмет.

Поцеловав сердитую невесту, я попросил её никуда не уходить из гостиницы, намекнув, что готовлю сюрприз. Прекрасно знал, чем порадовать мою малютку! Даниэла обожала автомобили. Я тоже мечтал о новом средстве передвижения, чтобы, отправляясь на бал или встречу, не приходилось одалживать экипаж в гостинице.

Покупка и доставка автомобиля из метрополии заняла две недели, и сегодня, наконец, я смогу получить механическое чудо!

Бестолковые клерки вились вокруг моей машины, словно дети, впервые увидевшие заводную собачку. Мне пришлось прикрикнуть на секретаря таможни; тот, обняв документы, с глуповатой улыбкой наблюдал, как его товарищи трогают рычаги, крутят руль, заглядывают под капот.

— Неужто совсем без магии работает? — недоверчиво спрашивал самый любознательный клерк в пятый или шестой раз.

— Да что ж такое! — возмущался я. — Разве в Хетинае нет ни одного автомобиля?

— Может, где и есть, а у нас в Хартине я такого ещё не видал.

Не без труда отобрав у секретаря свои бумаги, я запрыгнул в салон кабриолета и резко тронулся с места. Кроме удобства передвижений, у меня был ещё один аргумент для дорогой покупки: автомобиль привлечёт внимание здешних «приятелей». А когда ещё, как не за дружеским обсуждением достоинств авто, проводить наблюдения и провоцировать завистливого собеседника на откровенность?

Кабриолет катился по мощёным улицам Хартина, и я невольно залюбовался городом — разнообразным, пёстрым, словно сшитым из лоскутов минувших эпох.

Слева высились массивные башни старого форта, сложенные из тёмно-серого камня ещё во времена высадки войск Вельхальма-Завоевателя. Их узкие бойницы напоминали прищуренные глаза, следящие за порядком. Рядом, в тени крепостных стен, жались друг к другу дома ремесленников — побелённые, с ярко-синими ставнями и черепичными крышами, покрытыми мхом.

Ближе к порту здания становились выше и новее: трёхэтажные особняки купцов с балконами, увитыми виноградом, магазины, вывески которых покачивались на ветру. Над всем этим возвышалась колокольня собора, посвященного светлой богине. Шпиль колокольни, увенчанный флюгером в виде корабля, блестел на солнце, как маяк.

В центре Хартина запах соли, рыбы и смолы уступал место аромату цветов и свежей выпечки. Деревянные настилы сменялись каменной мостовой, а дома расступались, как партнёры для поклона после танца.

«Город контрастов, — подумал я, заезжая во двор нашей гостиницы. — Здесь прошлое цепляется за настоящее, а будущее уже стучится в ворота».

Подниматься на этаж я не стал, остановился недалеко от входа и отправил мальчишку в апартаменты графини Микки передать приглашение жениха на автомобильную прогулку. Пацанёнок быстро вернулся и, запыхавшись, выпалил:

— Нет её! Говорят, ещё утром ушла в парк и не вернулась.

У меня заныло сердце. Я подавил недобрые предчувствия, объехал здание и, оставив машину около ворот, побежал по центральной аллее. Не сомневался, что Даниэла направилась к морю, рассчитывая успокоить нервы музыкой волн, омывающих каменный парапет. Только почему её променад так затянулся? Полдень давно миновал, вот-вот начнёт смеркаться.

Яркие ароматы разнообразных цветов не радовали, а скорее раздражали меня. Слишком уж контрастировали они с тревогой, растущей в моей груди.

Быстрым шагом пересёк парк и остановился неподалёку от выхода к набережной, заметив что-то белое в кустах. Развёл ветви и охнул. Зонт и сумочка Даниэлы валялись в траве, словно кто-то нарочно забросил их сюда — подальше от взоров гуляющих людей.

Я наклонился и поднял вещи невесты, боясь осознать степень возможной трагедии. Сжал зонтик Даниэлы. Он ещё хранил запах её духов — лаванды и чего-то неуловимо нежного, напоминавшего о весне. Во рту пересохло. Руки задрожали. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. «А вдруг её убили?» — ужаснувшись этой мысли, сразу же прогнал её. — Нет, я бы почувствовал такое. Я всегда чувствовал, когда любимой грозила опасность... А что если она ранена?