Снежинка и её Ветер

– Вот как… хм… – ведунья задумчиво посмотрела на девушку и кивнула ей: – Что стоишь, как неродная? Иди сюда, сядь за стол. Думать будем, – сказала и замерла, будто уснула с открытыми глазами.

Зулла боялась шелохнуться и только морщилась как от зубной боли, Снежана водила пальцем по древесному рисунку столешницы и ждала первого важного ответа в своей жизни. Наконец, мать не выдержала бесконечного молчания и подвинула горку монет к ведунье:

– Возьми плату. От сердца.

Берегиня лишь бровью шевельнула. Не глянув на монеты, заговорила:

– Человек она или двуликая, определить смогу. Это не сложно. Однако если тут кто-то иной наследил, – она покачала головой: – вампир или демон, я бессильна. Настоящий маг нужен.

У Снежаны в груди похолодело. Настоящий маг! Как же это? Она представила смутную фигуру в мантии с колпаком на голове – так рисовали волшебников в сказках. Маг в её воображении был в два человеческих роста, потрясал руками, выкрикивал непонятные слова и светился. От одного этого становилось страшно, а если наяву придётся пережить такое?

– Не может быть, чтобы так-то, – Зулла сделала большие глаза. – Фатху говорит, люди её бросили.

– Люди! – поморщилась ведунья. – Кто ж с одного взгляда поймёт, что за человеческим обличием: ангел ли, демон ли. Всё, хватит болтать, а то до вечера не управимся. Выйди, Зулка! Я с дочкой твоей с глазу не глаз ворожить буду.

Снежане стало приятно от того, что Берегиня, хоть и узнала, что девочка подкидыш, а назвала маминой дочкой. Не зря так обмолвилась. Правда это. Правда.

Она больше не боялась старухиных взглядов и слов. Не чувствовала её неприятия, напротив, от Берегини шло тепло – ласковое как весеннее солнышко. Ведунья отворила скрипучую дверцу навесного шкафчика, достала с полки шар размером с небольшой капустный кочан, осторожно поставила в центр стола. Шар был абсолютно прозрачный, лишь немного искажал предметы, если сквозь него смотреть.

– Давно я не делала этого, – печально сообщила Берегиня. – Смолоду. Видела, как наставница моя обряд дознания проводила, да разок сама в шутку подружек испытала. Ну, ничего! Хранитель Севера да поможет нам немощным.

Снежана послушно положила на шар ладошку, ведунья его не касалась, водила руками вокруг, хитро переплетя пальцы, и бормотала:

– Возьму солнечный лучик, спряду золотую нитку, свяжу тонкую фату, наброшу на волосы деве, спрошу у ветра, спрошу у птицы, у зверя и рыбы: кто эта дева, откуда родом, чем промышляла, кого позабыла, кому не угодила?

Сильно запахло ладаном. В горнице стало ещё темнее, а шар изменился, потеряв прозрачность: в нём кружилась метель. В белом вихре рассмотреть ничего не получалось. То одна, то другая снежинка резко вырастала, прижимаясь к стеклу и загораживая остальных, потом снова мельтешили мелкие белые пушинки.

Девушка шевельнулась, хотела убрать руку, но старуха выставила палец, погрозив, и снова начала свои причитания. Наконец, метель в шаре улеглась, теперь всё сияло золотом. Яркий блеск мешал различать картинку: очертания колонн, в центре – купель, над ней человек в золотых ризах, у него в руках младенец. Ещё Снежана успела рассмотреть небольшую толпу за колоннами, среди них заметила мальчика лет пяти. Именно его хотелось увидеть чётко. Она наклонилась и успела запомнить приятные благородные черты, большие серые глаза, густые ресницы и торжественную позу. Мальчик был горд и рад происходящему. Кто это? Её старший брат?

Снова закружила метель, скрывая тёплую сцену.

– Что это было? – воскликнула Снежана.

Старуха не ответила, продолжая упорно произносить заклинание. Увы, шар отказывался открывать снежную завесу. Сокрушённо покачав головой, ведунья спрятала своё сокровище в шкафу и крикнула, позвав мнущуюся за дверью мамашу.

Зулла вбежала в комнату, обняла дочь за плечи:

– Как? Что скажешь, Берегиня?

– Не оборотень, это точно.

– Человек?

Старуха наклонила голову, подтверждая, но сразу поправилась:

– Однако инициацию проводить не рискну.

– Почему? – воскликнули Зулла и Снежана в один голос.

– Сила в ней большая. Другой обряд ей нужен, не наш. Иначе погасим.

– Что погасим? – не поняла обеспокоенная мать.

– Дар твоей деточки. Великий дар, как я могу судить.

– А что будет, если этот дар погасить? – спросила Снежана.

– Ничего. Обыкновенная жизнь. Вот разве, – она обвела руками свою комнату, как я ворожить сможешь.

– Вот и хорошо! – воскликнула Зулла. – Большего-то нам и не нужно. Возьми Снежинку в ученицы, Берегиня! Любую плату проси!

– Не решусь, сказала! – Ведунья поднялась и указала на дверь. – Уходите! К обряду не допущу. Пусть в город едет, к тамошним колдунам, может они поймут, что с этой силой делать.

– Ну почему? – жалобно спросила Снежана.

– Нам не ведомо, зачем тебя ею наделили. Нельзя на пути Провидения вставать. И сопротивляться предназначению нельзя.

В дверях девушка обернулась. Лицо ведуньи уже не было строгим. Старуха смотрела в потолок и тепло-тепло улыбалась, словно видела там золотые колонны, священника и мальчика с торжественным лицом и большими серыми глазами.

Фатху, чтобы скоротать время и справиться с волнением, взялся за лопату и успел раскидать снег, расчистив весь двор и дорожку вдоль забора, чем заработал одобрение и благодарность Ромия. Снежана улыбнулась своим мыслям: задержись они у Берегини чуть дольше, отец до хутора бы трассу проложил. Так вот! Знайте двуликого, а то ишь! «Сараи затворяйте». У хуторян самих куры и овечки есть. И коза!

Обижаться ни на кого не хотелось. Снежинка шла первой и даже немного подпрыгивала на каждом шаге. Снег под ногами замечательно хрустел.

***

Дома устроили совет. Зулла хлопотала, подавая чай и пироги, Снежана пересказывала отцу всё, что произошло в горнице Берегини.

Зима в этом году выдалась снежной, морозы не свирепствовали. Совершив прогулку от посёлка до хутора, мать и дочь не застыли, чего уж говорить о Фатху, и всё же пить горячий чай с пропаренными в печи пирогами было приятно. Снежана радовалась предстоящей поездке в город. Боязно встретиться с настоящим колдуном, но это пустяк рядом с тем, что предстоит увидеть! Наверняка улицы украсят в канун праздника. На главной площади устроят народные гуляния: будут работать карусели, выступать бродячие артисты… Ярмарка, потешные состязания…

Обо всём этом Снежинка знала по рассказам сельских ребят, многим довелось побывать в городе в дни зимнего солнцестояния. Теперь она увидит яркий праздник собственными глазами.

– Не думаю, дочка, что это верная мысль, – сказал Фатху, сосредоточенно разглядывая пирог с капустой.

– Как? – возмутилась девушка. – Берегиня велела ехать к настоящему колдуну!

Зулла присела рядом и легко толкнула дочку плечом:

– Папа опасается за твою жизнь.

– Все ездят в город! Николка совсем недавно был там, ничего плохого с ним не случилось! Почему мне нельзя?

Фатху перестал жевать и посмотрел на Снежану. Обычно добрые и весёлые глаза, потемнели, став даже не синими, а фиолетовыми:

– Другие ребята – обыкновенные люди. Им никто не желал смерти, доверив судьбу крохотного ребёнка ледяным волнам. Вряд ли получится сохранить в тайне, что в наших местах обнаружили сильную волшебницу. Недруги догадаются, кто ты, и как тебе удалось выжить. За себя я не боюсь, а вам с матерью не поздоровится.

Снежинка сникла, не зная чем возразить.

– Ведунья не позволит нашей дочери проходить обряд в посёлке, – унылым голосом сказала мать. – Ума не приложу, что делать. И в город нельзя, и здесь не получится.

– К моим пойдём, – вздохнул Фатху.

– Как? – удивилась Снежана. – Я ведь не двуликая!

Отец хитро подмигнул:

– А мы никому не скажем.

– Нет, – поддержала дочь Зулла, – так тоже нельзя. Хранитель Севера рассердится.

Никто не мог знать, каковы настроения у Владыки северных земель, однако дразнить его было опасно. Раз местная ведунья, видевшая Снежану ещё в пелёнках, не рискнула проводить обряд, что говорить об остальных.

– Тогда я спрошу совета у других двуликих. Они, по крайней мере, не имеют отношения к злодеям, замыслившим убийство новорожденной волшебницы, и сохранят нашу тайну.

Снежана встала и стукнула кулаком по столу:

– Я пойду с тобой!

– Не побоишься? – отец поднял на неё снова ставшие синими глаза.

– С тобой мне ничего не страшно!

– Ох, – только и смогла произнести Зулла.

***

Ко дню зимнего солнцестояния готовились не только люди, представители других рас тоже почитали Хранителя Севера и служили ему. Двуликие собирались в распадке между двумя высокими холмами, заросшем вековыми соснами. Летом здесь журчал ручей, по берегам зрела земляника, чуть дальше по краю болотца сельские ребятишки собирали голубику. Зимой даже охотники не решались заглядывать в звериный распадок. Опасались натолкнуться на двуликих, охранявших готовящихся к ежегодному обряду сородичей. С хутора отец с дочерью вышли пешком. Пересекли поле, добрели до упавшей сосны. Снежинка вспомнила недавний случай и хотела поделиться, но Фатху слушать не стал, попросил постоять с закрытыми глазами, подождать, пока он обернётся. Девушка послушалась, не без труда преодолев любопытство, никогда не видела, как человек становится зверем.

Почувствовав ласковое прикосновение шершавого носа к щеке, распахнула глаза и охнула. Нет, не испугалась – восхитилась:

– Какой ты красивый, папа!

Погладила жёсткую белую шерсть на огромной голове. Плотная! Волосок к волоску. Сквозь такую шубу даже вода не сможет добраться до кожи.

Фатху присел, приглашая дочь лезть на спину. Она мигом оседлала огромного медведя, схватилась за холку, зарывшись пальцами в мех, и скомандовала:

– Вперёд! Вперёд, мой верный защитник!

Медведю не требовались хоженые тропы, он мчался, взрывая снег мощными лапами. Снежана смеялась, рискуя простудиться. Вокруг неё клубилась метель, похожая на ту, что показывал шар Берегини.

В распадок спустились в полночь. Девушка удивилась, увидев костёр и сидящих вокруг него людей. Она сползла на снег и залюбовалась картинкой: звёздное небо, яркая луна, слабо освещённые холмы, а между ними поляна с жарким пламенем в центре и неподвижные силуэты вокруг. Пока она глазела на двуликих, отец обернулся человеком и сказал:

– Пойдём, дочка, нужно познакомиться.

При их приближении разговоры стихли. Смущённая девушка отстала на шаг и выглядывала из-за отцовского плеча, наблюдая, как мужчины обмениваются приветствиями. Последним поднялся старик, опиравшийся на посох. Он не подошёл ближе, лишь подождал, когда Фатху с уважением поклонится ему:

– Ты привёл своего медвежонка? – спросил старик глухим басом. – Твоя дочь смеска, насколько мы знаем. Неужели её мать согласилась на инициацию у двуликих?

– Всё не так просто, великий Суоме, – ответил отец и оглянулся на неподвижную Снежану. – Подари нам немного своего драгоценного времени, нужен совет опытного мага.

Старик пригладил седую бороду и задумчиво посмотрел в небо:

– Что ж, пойдём на мою заимку, выслушаю.

Крохотную избушку мага-отшельника окружал молодой осинник. Деревца росли так плотно, что увидеть за ними жилище Суоме было невозможно. По мановению посоха, стволы отклонились, ветви поднялись, устроив белый салют, открылась тропа. Пошли по ней гуськом: хозяин, за ним Снежана, замыкал цепочку Фатху.

Зайдя в единственную комнатку, Суоме стукнул посохом об пол, тут же в печи заполыхал огонь, а под потолком загорелся магический фонарь. Маленькое помещение нагрелось мгновенно, пришлось снять верхнюю одежду.

– Угощать нечем, не обессудьте, – сказал старик, усаживаясь за рассохшийся стол. – Как хозяйка покинула нас, у сестры обитаю, а сюда заглядываю, лишь порядок поддерживать в память о своей ненаглядной.

– Мы не столоваться пришли, – ответил Фатху. – Спасибо, что принял.

– Говори.

Слушал волшебник внимательно. Глаза прикрыл, но не спал – думал. Когда Фатху замолчал, посмотрел на Снежану:

– Что чувствовала, когда в шар смотрела?

Девушка пожала плечами:

– Ничего особенного. Интересно было. И… и тепло, когда брата увидела.

– Брата?

– Мне так показалось. Мальчик там был, смотрел на меня так… будто родной мне человек.

– Брата, – вздохнул старик и покачал головой: – Разочарую тебя, Фатху. Я ведь так, средней руки колдун. Жена была магиней. Подсказывала, направляла. Сама не хотела во главу двуликих вставать. Мол, женщину уважать не станут. Как ни уговаривал, всё бесполезно.

– А что с ней случилось? – Снежана не могла поверить, что сильная магиня умерла раньше обыкновенного колдуна. – Разве волшебники не живут долго-долго?

– Может, и жива, – печально сказал Суоме, – только нет её здесь.

Они сидели, молчали. Фатху покачивал головой, старик размышлял с закрытыми глазами, а девушка осматривалась. Заметив стеклянный шар на пыльной покосившейся полке, вскрикнула:

– Ой! Упадёт! Разобьётся! – вспорхнула как птаха из травы, кинулась в сторону и схватила шар. Через секунду полка потеряла равновесие и закачалась на одном гвозде. Стоявшие на ней мелочи посыпались на пол.

– Ну, раз спасла, – глубокомысленно изрёк Суоме, – твой теперь шар. Надо лишь убедиться, что слушается тебя. – Старик пошевелил бровями и похлопал по столу ладонью.

Снежана поставила магический предмет в центр, села на лавку, поднесла к шару ладони, сложив пальцы, как делала ведунья, и запричитала:

– Возьму солнечный лучик, спряду золотую нитку, свяжу тонкую фату, наброшу на волосы хозяйке, спрошу у ветра, спрошу у птицы, у зверя и рыбы: куда ушла, где прячется, кого позабыла, кому не угодила?

Закружилась в шаре пурга, да быстро улеглась, показывая белый храм, едва заметную тропу и свернувшегося калачиком волчонка у забора. Спустя мгновение картинка сменилась. Теперь это была белая комната, в центре которой стояла немолодая женщина, смотрела она прямо в душу Снежинке.

– Она! – закричал Суоме. – Моя Креола! Креола, зачем ты покинула меня?

Женщина повернулась, одарила старика улыбкой и укоризненно покачала головой, потом снова посмотрела на Снежану и совершила благословляющий жест. У девушки пальцы задрожали от волнения. Из-за этого, или по другой причине, картинка исчезла. Метель внутри шара быстро улеглась, сделав его прозрачным.

В избушке установилась долгая тишина. Все боялись пошевелиться. Наконец, Фатху спросил:

– Как это понимать?

– Права твоя ведунья. У девчонки дар великий. Ей не ко мне и даже не в город, в столицу надо ехать.

– Нельзя, – покачал головой отец Снежаны, – убьют её там. Она ведь ничего не умеет.

– Нельзя, – согласился Суоми. – Да только учить её некому здесь. А насчёт вопроса, с которым пришёл, – он огладил бороду и с улыбкой посмотрел на девушку: – Ни к чему ей обряды. Креола благословила, пока достаточно. В двадцать лет волшебники инициацию проходят.

– В посёлке-то что сказать?

– Скажешь, что у нас обряд совершили. Пусть думают, что медведица она.

– Так всегда и думали, – печально сказала Снежинка.

– Вот и славно. Если враги спохватятся, не найдут.

У неё есть враги. Всю обратную дорогу девушка ехала на спине медведя, не обращая внимания ни на красоты леса, ни на звёздное небо. Даже магический дар не взволновал так сильно, как уверенность отца и колдуна, что девушке опасно заявлять о себе. Она прижимала к бедру котомку с подаренными стариком книгами. «Может, сгодятся, – говорил он, – Креола много читала их, прежде чем оставить. Теперь, значит, не нужны».

Отец был огорчён и даже не скрывал этого. Он довёз Снежану до хутора и убежал в поле, чем очень её опечалил. Зулла не спала, как только услышала скрип снега во дворе, выскочила навстречу:

– Так быстро? А где папа?

Снежана очень устала, готова была завалиться спать, не раздеваясь, но пожалела мать, подробно пересказала всё, что произошло в зверином распадке.

– Напрасно, получается, мотались к двуликим, – сокрушалась Зулла.

– Ну почему, – позёвывая и морщась, возразила ей дочь, – Великая магиня благословила меня через шар. Колдун сказал, что могу подождать с инициацией. Это уже хорошо. За два года что-нибудь придумаем. А пока, мама… – она сладко потянулась и продолжила: – отпусти меня учиться.

– Как же, – всплеснула руками женщина, – отец говорит опасно ехать в город! Пронюхает кто, что ты волшебница, начнет охоту!

– Не пронюхает. Дар у меня спящий, проявляется по мелочам, никто внимания не обратит.

– По каким таким мелочам? – встрепенулась Зулла.

– Вижу, что случится через минуту, могу вмешаться, отвести беду. Шар, например, должен был разбиться, а я подхватила. Николку чуть сосной не зашибло, я его окликнула, не дала до опасного места добежать. Раньше такое тоже случалось, я же тебе рассказывала.

Точно, ещё малышкой Снежинка предупреждала неприятности, Зулла объясняла это простыми совпадениями, а оно вот, оказывается, как! Голова гудела у матери от нежданно свалившейся печали. Фатху тоже хорош! Расстроился и убежал к морю, будет бродить, ветром дышать, успокаиваться.

– Помоги нам Хранитель Севера, – Зулла посмотрела за окно в ночное небо и прижала ладонь к сердцу: – вразуми, как поступить.

– Спать надо ложиться, – улыбнулась ей дочь. Завтра будем думать. Сейчас у меня вместо головы кочан капусты.

Молодая она, да разумная – Снежинка. Мать вздохнула и согласно закивала, правильно, мол, говоришь, дочка.