Ступеньки

Сегодня утром эти двое были ещё «нормальными», пришли на пары. Но к ним подошёл их одногруппник, поведал, что знает, как исполнить заветные желания, знает место, где их будут любить и понимать. Они заинтересовались, он привёл их на кладбище. Дал им вещества-напитки, влияющие на мозг, делающие сознание податливым и подверженным внушению. Они превратились в овощи, были опьянены, пребывали в состоянии эйфории. Девушку без конца трясло от беспричинного смеха. С лица парня не сходила осоловелая улыбка. Вербовщик положил их на могильную плиту-алтарь. Шестеро «зомби» расставлены вокруг – они должны давать дозу энергии для ритуала и обеспечивать примитивную охрану. Вербовщик шептал заклинания, заклятия и проклятия.

Дарти стоял в стороне, скептически хмыкал, наблюдая за этой сценой. Он думал, насколько ему тут всё противно, насколько всё осточертело. Как ему надоело быть подкаблучником Масочника. Крамп делся неизвестно куда, связи с ним нет и не предвидится. Он бы уже несколько дней назад ушёл – если бы не демоница Августа.

При всём неприятии и отвращении, Августа успела очаровать и привязать к себе Дарти. За дни, что прошли с первого раза, когда Августа прикоснулась к нему и обожгла чёрной демонической силой, Дарти принялся собирать информацию про неё. Он узнал, что она не всегда была демоном. Отгоняя от себя эти мысли, Дарти против своей воли пытался увидеть в Августе что-то чуть более светлое, чем её новоприобретённую за последние тридцать шесть лет демонскую природу.

Он готовился уйти от Масочника уже в тот день, как пришёл в себя после контакта с демоном и массированного оттока энергии. Но Августа не позволила. Нет, демонша ему ничего не приказывала: она вызвала его жгучий интерес. Он и она теперь повязаны общей кровью, ритуалом вызова.

Августа к одному лишь Дарти относилась благосклонно и умеряла свои капризы. Она понукала Масочником и другими Томберами. Зелёный Червь, этот страшный тип, от кого практически у всех Томберов шли мурашки – и тот ходил по струнке под взглядом Августы. Но к Дарти Августа относилась практически на равных – как к партнёру. Дарти уже сто раз укорил себя за ошибку, за неправильное предвзятое отношение к Августе. Августа – особо ценный демон.

«Уйти от Томберов, от гнусного Шнайдера – и взять Августу с собой. Убедить её быть со мной, и вместе мы достигнем небывалых вершин могущества. Вместе с Августой я стану таким властелином, что сам Масочник, так много времени издевающийся надо мной, будет ползать у меня в ногах!» – вот о чём думал Дарти.

А что сейчас? Августа играется, зазря растрачивает ресурсы на томберов. А томберы – мелкая сошка, кучка заблудившихся людишек, помешанных на готике и деградационной идеологии про мертвецов. Дарти давно хотел поговорить с демоницей наедине, но это никогда не удавалось: она всегда на виду у Масочника. И Зелёный Червь, словно змей, чувствовал к Дарти неприязнь и подозрение.

Дарти знал, что он сможет предложить Августе. Августа, при всём её демонизме, оставалась робкой, закомплексованной, ранимой девочкой. Она нуждалась в защите, опёке. Дарти готов любить – надо бы ему только этому научиться, понять, как правильно полюбить «светлую» сторону Августы, чтобы управлять её чёрной демонической сущностью.

По этой причине Дарти отвлёкся. И слишком поздно обнаружил нападение. А слежку накануне Дарти и вовсе не заметил. Редкостная беспечность для чернокнижника, жаждущего управлять таким сильнейшим демоном, как Августа!

Первым делом Поставщик набросился на вербовщика и вырубил его размашистым ударом, оглушив и уронив на притоптанный снег. «Жертвы»-неофиты на алтаре истерически засмеялись – им казалось, что они видят вокруг смешные мультики. «Зомби»-солдаты опомнились и принялись неумело нападать на Поставщика. И хотя их шестеро и они отличались дюжим ростом – умений им не хватало. Реакции их заторможены из-за действия специального вещества, поглощающего их сознание. Поэтому нет ничего удивительного, что один-единственный Поставщик оглушил и вырубил шестерых сравнительно быстро. Ему даже не пришлось доставать свой излюбленный тесак, который он несколько веков вогнал демону между крыл.

Дарти ничего не мог понять. Явился тип, всего один, и плашмя положил семерых! Кто он такой, мать его за ногу?! На всякий случай Дарти быстро соорудил и накинул на себя мощную Мантию Тени. И когда Поставщик склонился над жертвами на алтаре, начал нашептывать им Сонное Заклятье, чтобы обезопасить их сознание от шока, погрузить в сон, Дарти вероломно напал.

Он выскочил из-под Мантии Тени совсем близко с Поставщиком и со всего маху вонзил тому нож под ребро слева, искренне надеясь, что причиняет тяжёлую колотую рану в сердце, не совместимую с жизнью. Второй свободной рукой, сжимая камень, он ударил одновременно Поставщику сзади по голове.

Поставщик потерял сознание лишь на доли секунды. Он стал оседать. Дарти поспешно выхватил нож из тела врага, отскочил. Поставщик же, вместо того чтобы упасть навзничь, истекая кровью, оказался на одном колене. Сгорбился. Руками упёрся в снег, вниз не капнуло ни капли. Потом медленно повернул голову в сторону Дарти:

– Я всё, конечно, понимаю, юноша, тебе захотелось проверить, что будет, если ты попытаешься со мной немного поиграть. Но зачем, акула тебе в пасть, дырявить мою рубашку?! Мне её тётя подарила между прочим! Будешь сам зашивать.

Дарти удивлённо рассматривал того, кто заговорил с ним весело, при этом с наигранным театральным апломбом возмущения. Тип выпрямился, Дарти отметил, что он высок, а ещё что он опасен – это Дарти понял, столкнувшись с ним глазами. Юный чернокнижник умел разбираться в себе подобных и умел чувствовать, кто сильней, кто слабей. Этот был сильней.

Тип неуклонно пошёл на него:

– Может, ты объяснишь, в чём тут, собственно, дело, м-м-м? Или ты предпочитаешь поговорить в более спокойной обстановке, за чашечкой горячей кошачьей крови?

Дарти принялся шептать заклятье, но понял, что не успеет. Тогда он снова с ножом напал на Поставщика. Его нож тут же оказался блокирован громадным пиратским тесаком. Оружие Поставщик выхватил незнамо как:

– Не так быстро, юноша. Ты ведь стоял в сторонке и наблюдал, как будто тебя тут ничего не касается, не так ли? И тем не менее, я чую в тебе чёрную метку. Ты как колеблющаяся Личина. Да, пожалуй, надо тебе обеспечить более спокойную обстановку для переговоров. Ты пойдёшь со мной.

Дарти не успел понять как, но в его голове потемнело, сознание ушло. Последнее, что до него дошло: он попал во власть особо сильного и достаточно древнего вампира. Ему, возможно, несколько столетий. Только Дарти не успел определить – чёрный он или белый. Но судя по тому, как он безжалостно и исподтишка набросился на томберов – вряд ли белый. Как знал юный чернокнижник, белые всегда гуманные, добрые. Этот совсем не гуманный. Дарти вырубился.

Поставщик, только что применивший сильнейший вампирский гипноз с наведением глубинного сна и морока, с усмешкой поглядел на распростёртого перед ним на снегу юношу. Он мигом обыскал его, обезоружил, прихватил все магические причиндалы, амулеты и артефакты чёрной магии, что нашёл. Потом взвалил Дарти на плечо и шагнул в Теневую Сторону, откуда, собственно, и взялся здесь на кладбище.

Мы с Эдди договорились, что он будет наблюдать за Мрией, начнёт контактировать с ней. Если Мрия находится под гипнотической программой, она может вести себя агрессивно. А если ей ещё не очень промыли мозги, то Эдвард может стать для неё шансом – идти ей дальше к томберам или остаться жить обычной жизнью. Я же пообещала Эдди, что найду зацепки, узнаю, где могут базироваться томберы.

У меня есть ещё моя «вне рабочая» жизнь – это школа. Пренеприятнейшая обязанность. Я не могу допускать разгильдяйства и скатиться в трояки. Это навлечёт на меня подозрения родителей, учителей, одноклассников, то есть ненужное внимание. Я учусь хорошо, во многом благодаря тому что быстро осваиваю материал. Когда я стала секретным агентом – я продолжала делать вовремя домашку, поднимать активно руку, когда учителя проводили опросы. В глазах одноклассников возник стереотип, что я ботаник. «Королева Ботанов» – так меня прозвали. Мне льстила эта кличка, потому что это идеальное прикрытие. Моих родителей никогда не вызывали в школу, не отвлекали от важных рабочих дел.

В школе у меня только две отдушины, ради чего туда ходить не так противно, как если бы этих двух отдушин не было.

Первая отдушина – уроки биологии. Там я имела возможность общаться с Мод, моей коллегой. Сегодня биологии нет. Зато была вторая отдушина: мои школьные товарищи. Одноклассник Тим Коган, школьный гангстер, главарь шайки «благородных разбойников». В своё время Коган и его дружбаны Джиллс, Вайл, Мэрмот и Локуст мне помогли в двух расследованиях. Первый раз я выручала соседа по парте от дурной компании, куда он попал в силу собственной покладистости. Второй раз мне пришлось спасать школу от троих одноклассниц-террористок. Они хотели взорвать мою альма-матер. Вот почему я так неодобрительно отреагировала на шутку Грифона про бомбу.

Мы сильно сблизились с Когановской шайкой. Причём не только я – Джейн и Пит тоже. Когановская шайка без конца зазывала нас на тусовки. В одно время мы с Питом и Джейн ходили на вечеринки чисто из интереса. Но потом тусовки стали носить оттенок обывательских: пиво, девчонки, обжимая с ними по углам – и мы отошли от этого.

На одну из таких тусовок Коган привёл Лайнонну. Пит сразу с ней сошёлся, а потом чуть не стал «зомби». Выяснилось, что Лайнонна была нашим агентом из другого города. Её настоящее имя Венера Шарп. По роковому стечению обстоятельств её родственниками оказались главари Томберов – Мэри и Пауль Зиги. Они закабалили Венеру, сделав её рабыней. Венера сначала думала нанести по ним удар, сдать ТДВГ, но оказалась подвержена гипнозу. Пита с её помощью подвергли психической обработке и он едва не ушёл к Томберам. Потом Венеру наши коллеги изолировали от её ужасных родственников и направили в секретную школу на реабилитацию. Что с ней – я не знала, но надеюсь, что всё в порядке. В сущности, девушка ни в чём не виновата: такая же жертва томберов как Мрия.

С Коганом и его ребятами я остаюсь в хороших, дружеских отношениях. Несмотря на приземлённые хобби и мышление вроде пивка попить, они отличаются редкостным благородством. Они никогда не смеются надо мной, Питом и Джейн как над чудаками, уважают нас. И вовсе не потому что я иногда помогаю им с уроками. Внутри они остаются порядочными ребятами. Разве только Локуст немножко скользкий, приспособленец и лицемер, да и то он легко попадал под влияние Когана и умел эту свою скользскость унимать.

Коган продолжал зазывать на вечеринки. И не обижался, что мы отказываемся, наоборот, интриговал, соблазнял и всячески мотивировал прийти к нему на очередной сабантуйчик. Вот и сегодня Коган сразу принялся меня зазывать. Ему в голову не пришло спросить, где я была первый урок. Зато это пришло в голову моей классной руководительнице Софии Серджион. Пришлось объяснять, что у меня болит голова – то правда. Голова болела от напряжения, от недосыпа. Госпожа Серджион перепугалась, почти насильно отправила меня домой.

Так я получила временное освобождение от занятий. Дома я смогла прийти в себя, выпить анальгетик. Поделав уроки, я отправилась на Базу.

Нужно решать, что делать с томберами, как помочь Эдди с Мрией. Вычислить базирование-логово Масочника и направить туда облаву-подкрепление. Но чтобы вычислить – надо наблюдать, засечь их на кладбище, определить главного вербовщика. А потом следить, куда он пойдёт, ожидать, что он приведёт к Масочнику. Но учитывая, что у томберов появились такие экземпляры, как Зелёный Червь, ситуация усложнялась. Кто он – Зелёный Червь? Демон? Я вспомнила, как у него всё начало клубиться между рук, чёрная дыра, чёрные молнии, и меня передёрнуло. Что бы с нами было, пошли он в нас эти молнии? Горстка пепла? Две лягушки?!

Я поняла, что объективно одна здесь не справлюсь. Нужно подключать начальство, в идеале – Майло. Майло знает о томберах всё. Ведь этого его младшего кузена Пита Могильщики год назад чуть не пропустили через мясорубку.

Ещё оставалась Мрия. Вдруг она знает, где Масочник? Как вывести её на разговор? Вдруг Эдди сможет это сделать? Тогда не надо ходить по кладбищам.

И ещё мне хотелось узнать, кто же похоронен в той могиле. Что за Августина Симболи. Томберы собирались в удобных им местах. Неофитам полагалось брать имя покойника. Вполне возможно, кто-то из неофитов будет так теперь называться – Августиной Симболи. Возможно даже Мрия.

Мне пришлось поднимать архивы и базу данных мертвецов. Сама того не замечая, я заинтересовалась девушкой. В графе её смерти стояла ссылка на несчастный случай.

Пришлось повозиться с каталогом, чтобы найти нужные материалы. В процессе поисков я стала обладателем папки с пурпурной окантовкой «Дело о школе номер 1273». Когда узнала адрес этой школы, то обалдела. Только вчера мы с Эдди говорили про неё!

Та самая школа на улице Мандаринов. Ныне заброшенная. Закрыта 36 лет назад. По причине несчастного случая. Погибла Августина Симболи, трагически случайно выпав из окна с пятого этажа. Из кабинета биологии.

Вот это номер! В архивной папке приводились планы-схемы этой школы, документы противопожарного и другого освидетельствования. По ним в процессе разбирательства смерти Августины выявились значительные нарушения в пожаробезопасности. Школу закрыли на ремонт, всех учеников распустили или перевели в другую школу.

У Августины была только мать. Она родила дочку от неизвестного мужчины в довольно позднем возрасте – в 42 года. Эта мать скончалась около пятнадцати лет назад от сердечной болезни.

В архиве есть фото этой девушки. Когда я взглянула на них – вздрогнула. Августина внешне очень похожа на меня.

Нет, не двойник. Но если бы мельком посмотреть на её и на мои фотографии, снятые в одном и том же ракурсе – нас можно легко спутать. Один и тот же типаж, я бы сказала. У Августины волосы и причёска точь-в-точь как у меня – тёмно-русые, средней длины до плеч, и чёлку она носила густую, как у меня. Фигура тоже как у меня – худая, стройная. Единственное, что нас отличало – очки. Я не ношу очков. У Августины очки большие, в толстой немодной оправе. Они делали её вид жалким, комичным. Вот почему над ней издевались всякие придурки. Её глаза запуганные, зрачки расширены, лицо бледное, губы сжаты. Словно когда её фотографировали, она знала, что выпадет из окна. Бедняжка.

Потом я подумала – на кой чёрт я столько времени угрохала на эту девчонку из случайной могилы?! Но, с другой стороны, почему её дело у нас в архиве, почему на папке пурпурная окантовка? Пурпурный цвет означает особую секретность. Может быть, дело в школе – её закрыли по аномальным причинам?

Я решила отложить это дело. Вернулась из архива на первый этаж Базы, когда уже начинался вечер. Захотелось перекусить. Едва зашла в наш буфет в правом крыле, то столкнулась нос к носу с Рикардо Кэпчуком. Он делал горячий сладкий чай. С серной кислотой, наверное. Когда мы поздоровались, он красноречиво намекнул:

– Мой рабочий день здесь на сегодня закончен. Через пару минут я еду в свой морг, – и посмотрел на меня.

Рикардо знал, что я умная. Что я пойму. Но тем не менее, я изобразила удивление:

– А как… так быстро?.. То есть можно же у нас, в кабинете Шестёрки, например, или…

– Не здесь, – отрезал Рикардо. – И уж точно не у вас в кабинете Шестёрки. Там, кстати, ноль-ноль-три и ноль-ноль-пять в данный момент шарят.

Он предлагал выбор. Поехать с ним на «уроки». Или поздороваться с Питом и Джейн. Ведь я разминулась с ними, пока копалась в пыльном архиве. Может быть, у них миссия? Джейн, выходит, сразу после школы сорвалась и приехала сюда из своих краёв, раз она здесь! На буднях она на Хороший Пути приезжает только в исключительных случаях. Грифон на Базе редкий гость. И нельзя упускать шанса, когда он вот так с ходу готов уделить мне время и внимание. Я сосредоточенно кивнула:

– Я с тобой.

– Пошли, – Грифон одним глотком опрокинул в себя свой чаёк и не дожидаясь моей реакции, стремительно вышел вон из буфета.

Мне пришлось хвостиком устремиться за ним, но Рикардо в коридоре резко развернулся и поглядел на меня сверху вниз, снисходительным тоном тихо произнёс:

– Я ожидаю от тебя сознательности и что ты не станешь компрометировать ни себя, ни меня. Подхвачу тебя через четверть часа у твоего дома. Попей пока чаю.

Карамба! Ну и игры он устроил! Как будто ему запрещено общаться со мной и рассказывать секретные вещи! Детский сад! Или он так специально притворяется, интригует, чтобы пробудить ещё больше любопытства?

А в Антикварной комнате я тут же нос к носу столкнулась со своим начальником. Он заходил, я выходила.

– И куда это мы летим, на какую-такую несанкционированную миссию, интересно? – Майло в отличном настроении и сейчас склонен дружески поболтать со мной.

Майло мне не просто начальник. Он мой сосед и друг. Но Грифон назначил встречу… карамба, уже через 10 минут возле моего дома, и если я начну долго и серьёзно говорить с Майло о томберах, я упущу нечто ценное и важное. Я ответила боссу:

– Как всегда, узнавать Истину.

– Будь осторожна, узнавая Истину – как бы она не узнала тебя, – многозначительно посмотрел на меня начальник. – У меня есть к тебе дело.

Ну вот, начинается! И здесь я нарасхват.

– Дело? Срочное? – заколебалась я, немного начиная нервничать – как всё навалилось, одно на другое.

– Не волнуйся, потерпит. Вижу, что у тебя шило горит, не буду задерживать. Забегай на днях, я здесь.

Он дружески сжал моё плечо. Мы переглянулись. Нас с ним связывает слишком много. Был момент, когда мы прошли сквозь огонь, воду и медные трубы. Мне бы не хотелось что-то скрывать от Майло, обманывать его.

– Да, я сама хочу с тобой поговорить. Когда у тебя будет время, – выдохнула я.

– Сейчас я свободен. Можем поговорить в Оконной, только заварю себе какао, – любезно предложил Майло.

Вот ведь невезуха! Надо бы остаться, рассказать ему про Эдди, про томберов. Но – Грифон! Я вздохнула немного обречённо, прекрасно понимая – Майло занятая персона, и такие моменты, когда он полностью в моём распоряжении, буквально доступ к начальнику – представляются ох как нечасто. А если учитывать, что я на привилегированном положении – соседка, почти родственница – так швыряться такими шансами редкостное кощунство!

Что выбрать?

Я дала обещание в сделке с Грифоном, взяла на себя обязательства. Грифон не тот, кто будет ждать, повторять два раза, давать лишние шансы. Да и по отношению к нему не слишком честно, если я сейчас пойду на попятную и скажу – «Знаешь, Рикардо, мне некогда с тобой болтать, мне начальник дал более приоритетную задачу». Это будет нечестно и предательством по отношению прежде всего ко мне самой. Потому что мне хочется знать, что же такого мне расскажет Грифон.

Итак, миссия или ученичество?

Я выбрала ученичество. Рассудила так – без лишних знаний я не могу продвигаться дальше. В конце концов, Грифон тоже знаком с Масочником, с делом о томберах. Может, он что подскажет, как нам быть с Эдди с его соседкой Мрией?

Поэтому я сказала любимому начальнику, соседу и другу:

– Я не свободна, увы, – и вздохнула.

Майло не обычный начальник. Обычный бы непременно начал дуться, орать, призывать к субординации. Майло именно друг. Он абсолютно спокойно ответил:

– Значит, в другой раз.

Оба мы прекрасно понимали, что этот другой раз мог появиться ещё ох как не скоро. Но я сделала выбор и Майло его уважил.

– Удачи тебе в поиске Истины, – пожелал искренне он.

Я извинительно улыбнулась. Мне было гадко на душе так наплевательски поступать по отношению к начальнику. Он меня уже заочно простил – ещё до того как я появилась на свет. Он меня завербовал в ТДВГ. Он знал, на что идёт, завербовывая обычную девочку, с тараканами в голове. Ничем не примечательную. Порой мне казалось, что слишком уж много у меня этих привилегий, что я их совсем не заслужила.

Грифон пунктуален. Он подъехал к калитке моего участка ровно через 15 минут после того как мы с ним встретились в буфете. Рикардо передвигался на чёрном катафалке – таков его стиль. В длинном багажнике-салоне у Грифона всегда лежит запасной гроб. И не всегда пустой. Ведь Рикардо рассекал по городу на служебной машине, его основная работа – транспортировать обнаруженные трупы. По совместительству на полставки он работает в крематории, в морге на улице Теней. Куда мы с ним ехали.

Я села рядом, мы не обменивались словами, только взглядами. В его взгляде как всегда бесстрастность. Лёгкая полуулыбка, мимолётная. Вот что я уловила на его мрачном загадочном лице. Грифон радовался, что ему удалось подцепить меня на крючок любопытства.

Мы с ним тоже прошли многое. Не такой огонь, воду и медные трубы как с Майло, и совсем не много секретов нас с Грифоном объединяло, но всё же. Грифона я пока не могла считать слишком близким, закадычным другом, хотя хотелось бы. Мы только начали сближаться, как он уехал более чем на 4 месяца. Сейчас мы заново пробивали границы взаимной замкнутости. Я снова чувствовала себя рядом с ним глупой, некомпетентной салагой, кто в сущности я и есть. Грифон умеет подавлять, внушать если не чувство своего превосходства, то намекать на свою огромную внутреннюю силу и власть – точно.

Грифон не склонен к болтовне. Он по натуре мрачен, угрюм и сдержан. Он ехал, смотрел на дорогу, на меня вообще ноль внимания. Меня это устраивало. Я собралась с мыслями.

Прикатили. Уже стемнело. Грифон так за время дороги не проронил и ни слова. Но меня это не смущало. У многих из коллег Кэпчук вызывал желание поскорее уйти из того помещения, где он находился. Рикардо излучал такую энергетику, мрачность, что это могло напугать кого угодно. С ним хорошо общается Майло, они буквально кореши. Аманда тоже с ним хорошо общается. Ведь она официально считается начальницей Грифона, потому что она старше по званию и опыту-стажу в ТДВГ. Ещё на одном из уроков биологии (после урока, естественно), когда мы с Мод задержались в кабинете, она обмолвилась, что «Рикардо – милый», и загадочно улыбнулась. Мод умная, проницательная, вдобавок телепатка. Она совершенно правильного мнения о Грифоне. Рикардо – милый. По-своему.

И по-моему тоже.

Но всё равно я чувствовала некую дистанцию, субординацию и всё такое. Ведь Грифон старше, опытнее, гениальнее, сильнее, во всём лучше меня. Мне ли относиться к нему как к закадычному другу – как я, например, отношусь к Питу и Джейн, могу их запросто хлопнуть по плечу или устроить потасовку, игру в снежки?

Мы вошли в морг через заднюю дверь.

– Привычка. Грешу тем, что тайком вожу к себе всяких покойников, в обход охраны. Но сегодня Барни нет.

Барни – охранник в этом морге. Я его знаю. Грифон объяснял охраннику, что водит иногда к себе студентов-медиков на практику. Сегодня я – настоящая студентка на практике.

– Покойников водишь? Карамба! Познакомишь?

– Не всё сразу, вагант.

– Кстати, что такое вагант?

Мы шли по коридору, чеканя шаг в сторону маленького кабинетика рядом с крематорием. Шли в личное рабочее место Грифона, где он заполнял бумаги и протоколы по трупам, пил чай, высиживал ночные дежурства, когда не надо никого возить или сжигать. На самом деле он, конечно, не высиживал, а занимался химическими изысканиями и другими своими делами. Поэтому в этом кабинетике, наряду с двумя старенькими уютными креслицами, столом, старым шкафом-картотекой и мелкой мебелью, стояла тумба с кучей реактивов и реагентов.

Мы были тут в марте с коллегами. И Грифон нам рассказал, кто он такой. Что он учёный-химик и охотится за Крампом, чтобы его убить. Грифон уже тогда разбил стереотипные представления об учёных как об астеничных очкастых рассеянных книжных червях. Сам Рикардо внешне на учёного не очень походит. Длинный плащ-пальто, шляпа. Высокая фигура – он выше меня более чем на голову. Достаточно широк в плечах, движения стремительные, отточенные и при этом плавные. Тёмные, почти чёрные волосы он любит зачёсывать назад. Тёмные глаза, мрачные и пугающие, особенно когда смотрят в упор, выворачивают душу наизнанку. Прямой нос, прямые брови. Лицо – бесстрастная маска, непроницаемая, нейтральная. Грифон потрясающе умеет управлять эмоциями. Если они у него, конечно, есть.

Грифон плотно закрывает дверь, кивает мне на одно из кресел, я сажусь. Наблюдаю, как он снимает пальто и шляпу, вешает. На поясных ремнях у него арбалет. Этот арбалет он бережно кладёт на один из столиков. Свою куртку я тоже стаскиваю, кладу на один из подлокотников кресла. Рикардо берёт электрический чайник, ставит его кипятить. Достаёт чай, сахар, выставляет это на стол. Гостеприимный друг. Прежде чем сесть в кресло, достаёт из шкафа чёрную папку, листает её. Держа в руках, садится, отвечает на мой заданный несколько минут назад вопрос: