Бессонница

«Ты всё ещё любишь гимнастику?»

Она резко подняла ногу выше, чем требовала разминка.

— Ты решила сегодня доказать ковру, кто главный? — спросила Антонина.

— Он давно знает.

— Тогда пожалей его.

Кира усмехнулась. Разговор помог. На несколько минут Виктор исчез из мыслей.

Но ненадолго.

К середине тренировки зал наполнился голосами, музыкой и привычным ритмом команд. Тренер несколько раз остановила Киру на одном и том же элементе.

— Белова, ты где?

— Здесь.

— Нет. Здесь только твоё тело. Голова где-то гуляет. Верни её до прогона.

Кира кивнула.

Она никогда не любила замечания, в которых была правда.

После третьей попытки связка получилась чисто. Тренер ничего не сказала — только коротко кивнула. Для Киры этого обычно было достаточно, чтобы весь остальной мир отступил. Сегодня не сработало.

Во время короткого перерыва Антонина села рядом и протянула ей бутылку воды.

— Папа сказал, что ты ему понравилась.

Кира замерла всего на мгновение.

— Я и раньше ему нравилась. Наверное.

— Раньше он говорил: «У тебя хорошая подруга». А вчера сказал: «Интересная у тебя Кира». Это уже почти признание в симпатии. Для Саблина вообще-то.

— У тебя отец всех людей оценивает такими категориями?

— Нет. Большинство он никак не оценивает. Ему лень.

Кира сделала глоток воды.

— И что во мне интересного?

Антонина повернулась к ней всем корпусом.

— Ага.

— Что «ага»?

— Ничего. Просто ты спросила.

— Это был обычный вопрос.

— Конечно.

— Тоня.

— Всё, молчу.

Но молчала она недолго.

— На самом деле я рада, что вы поговорили. Он в последнее время вообще редко с кем разговаривает по-настоящему.

— Почему?

Кира спросила слишком быстро и сама это услышала.

Антонина, к счастью, не придала значения.

— Потому что он сложный. И ленивый в отношениях. Не в смысле плохой. Просто если человеку надо объяснять, почему ему можно доверять, папа скорее уйдёт, чем станет объяснять.

— Очень удобная позиция.

— У вас много общего.

Кира повернулась к ней.

— С чего ты взяла?

— Вы оба делаете вид, что вам никто не нужен.

Фраза прозвучала легко, почти шуткой, но Кира почему-то не нашлась с ответом.

Тренер хлопнула в ладони, призывая всех на ковёр.

Разговор закончился.

Однако слова Антонины остались.

После тренировки Кира ехала домой на заднем сиденье такси и смотрела в окно. Город плыл мимо серыми фасадами, витринами и людьми, которые куда-то спешили. Обычно она использовала дорогу, чтобы отвечать на сообщения, просматривать расписание, согласовывать интервью. Сегодня телефон лежал в сумке.

Она вспоминала мужчин, которые появлялись в её жизни за последние годы.

Их было немного. Не потому, что не было желающих. Наоборот.

Слишком часто всё начиналось одинаково.

Взгляд.

Комплимент.

Попытка приблизиться быстрее, чем она успевала понять, хочет ли этого сама.

Один восхищался её ногами так настойчиво, будто именно он их вырастил. Другой на первом свидании говорил о том, как эффектно она выглядит на фотографиях. Третий почти сразу начал фантазировать, как они будут появляться вместе на мероприятиях.

Кира быстро научилась распознавать этот взгляд.

Мужчины смотрели на неё как на уже полученный приз, хотя она ещё даже не решила, хочет ли участвовать в их соревновании.

Виктор смотрел иначе.

Вот что её тревожило.

Он смотрел ей в глаза, когда она говорила. Не опускал взгляд на её тело, не задерживался на губах, не пытался угадывать, произвёл ли впечатление.

И вчера, когда она вышла на кухню за водой, он вообще продолжил резать лимон, будто красивая молодая женщина рядом не была событием.

Это почему-то задело.

Кира усмехнулась самой себе.

Ей двадцать четыре года. Она умеет выходить под свет тысяч зрителей и не дрожать. Она знает, как выглядеть на камере, как улыбнуться журналисту, который в десятый раз задаёт один и тот же вопрос, как выдержать чужое внимание и не показать усталости.

И вдруг её интересует мужчина, который словно не заметил ничего из того, что обычно замечали первым.

«Глупость», — решила она.

Такси остановилось у дома.

Кира расплатилась, поднялась в квартиру и почти сразу обнаружила, что думает о нём снова.

На кухне она включила чайник, открыла холодильник, закрыла его, не взяв ничего, и только тогда достала телефон.

Новых сообщений от Виктора не было.

Почему они вообще должны были быть?

Она положила телефон на стол.

Через минуту взяла снова.

Открыла переписку с Антониной.

Там было несколько сообщений про завтрашнее время тренировки, фотография неудачного купальника и короткое: «Если увидишь такой на мне — застрели».

Кира улыбнулась.

Потом написала:

«Твой отец правда ни с кем не встречается?»

Она посмотрела на сообщение и не отправила.

Стёрла.

Написала другое:

«Как плечо?»

Отправила.

Ответ пришёл почти сразу:

«Живо. А вот тренер завтра его добьёт. Почему спрашиваешь? Соскучилась?»

«Проверяю, выйдешь ли ты на тренировку».

«Какая забота. Я тронута».

Кира отложила телефон и наконец налила чай.

Вечером ей позвонила мать. Они говорили о соревнованиях, о предстоящих съёмках и о том, что Кире надо чаще отдыхать.

— Ты опять плохо спишь? — спросила мать.

— С чего ты взяла?

— По голосу.

— Просто режим сбился.

— Тебе двадцать четыре, а говоришь как человек, у которого ипотека, трое детей и налоговая проверка.

— Спасибо за поддержку.

— Я серьёзно. Тебе надо иногда жить.

Кира подошла к окну.

— Я и живу.

— Нет. Ты всё время готовишься жить после следующего старта.

Она хотела возразить, но не стала.

В последние сутки люди словно договорились задавать ей вопросы, на которые она не хотела отвечать.

После разговора Кира приняла душ, надела домашнюю футболку и попыталась читать. Книга была всё та же, которую вчера обсуждали у Саблиных. Она дошла до места, где герой выбирал между привычной жизнью и чем-то, что могло её разрушить, и раздражённо закрыла книгу.

Телефон лежал рядом.

Экран оставался тёмным.

Кира вдруг вспомнила, что Виктор вчера спорил с ней именно об этой сцене.

Он сказал, что люди чаще боятся не неправильного выбора, а необратимого.

Она тогда рассмеялась:

— Это одно и то же.

— Нет. Неправильный можно исправить. Необратимый просто становится частью тебя.

Теперь фраза звучала иначе.

Кира открыла книгу снова.

Через пять минут поняла, что читает одну и ту же строку.

Она встала и пошла на кухню.

Часы показывали без десяти двенадцать.

В телефоне появилось сообщение от Антонины.

«Я забыла у папы зарядку. Он завтра заедет ко мне в зал. Если я буду на массаже, забери у него, ладно?»

Кира смотрела на экран чуть дольше, чем следовало.

«Ладно».

Она отправила ответ и тут же почувствовала нелепое раздражение на себя.

Что изменилось?

Ничего.

Виктор приедет передать дочери зарядку. Кира, возможно, увидит его на две минуты. Или вообще не увидит.

Откуда тогда это ожидание?

Она легла поздно, но уснула быстро — впервые за несколько ночей.

На следующий день Виктор приехал около полудня.

Кира увидела его через стеклянную дверь коридора раньше, чем он заметил её.

На нём было тёмное пальто, под мышкой папка, в руке маленький белый пакет. Он говорил по телефону и выглядел совершенно неуместно среди спортивных сумок, ярких курток и девочек с туго собранными волосами.

Кира замедлила шаг.

Это произошло автоматически.

Она успела рассмотреть его со стороны и вдруг поняла, что вчера пыталась убедить себя в одном: её задевает его равнодушие.

Но равнодушия не было.

Когда Виктор закончил разговор и поднял глаза, его взгляд сразу нашёл её.

Не скользнул по залу.

Не задержался случайно.

Нашёл.

Кира остановилась.

Он улыбнулся едва заметно.

— Добрый день.

— Добрый.

— Антонина сказала отдать это тебе.

Он протянул пакет.

— Она на массаже.

— Я догадался. Ответила мне: «Спасайся сам».

Кира засмеялась.

— Это на неё похоже.

— У неё очень чёткая система приоритетов.

Виктор посмотрел на закрытую дверь зала.

— Ты уже закончила?

— Почти.

— Значит, я не буду отвлекать.

Он сказал это просто и сделал шаг назад.

И тут Кира снова почувствовала то самое странное раздражение.

Другой мужчина наверняка нашёл бы повод задержаться. Спросил бы, когда она освободится. Предложил бы кофе. Хотя бы попытался продлить разговор.

Виктор собирался уйти.

— Вы всегда так быстро уходите? — спросила она.

Он посмотрел внимательнее.

— Откуда?

— Вообще.

На секунду между ними повисла пауза.

— Когда чувствую, что человеку есть чем заняться без меня, — ответил он.

— Очень благородно.

— Нет. Просто практично.

— А если человек не хочет, чтобы вы уходили?

Кира услышала собственные слова и почти пожалела, что сказала их.

Виктор не улыбнулся.

Его взгляд изменился совсем немного, но этого оказалось достаточно, чтобы она почувствовала тепло в лице.

— Тогда обычно он это показывает.

За дверью раздался голос тренера:

— Белова! Мы ждём только тебя!

Кира обернулась.

Когда снова посмотрела на Виктора, он уже отступил ещё на шаг.

— Иди, — сказал он. — А то меня начнут считать причиной падения спортивной дисциплины.

— Уже поздно.

Он усмехнулся.

— Удачной тренировки, Кира.