КОГДА Я СКАЗАЛА «ДА»

Глава 1. Последний самокат

Свадьба начиналась в шесть, а в половине пятого Настя всё ещё ехала по набережной на самокате, придерживая одной рукой подол лёгкого платья. Море слева блестело так спокойно, будто никому в городе не надо было сегодня выходить замуж. Телефон в сумке звонил уже третий раз. Настя не смотрела на экран. Она и без того знала, кто звонит.

Мама умела превращать один пропущенный звонок в семейную драму, два – в предательство, а три – почти в государственное преступление. Настя свернула с набережной, затормозила у гостиницы и едва не столкнулась с мужчиной, который вышел из-за припаркованной машины.

– Осторожнее.

Он успел придержать руль. Настя – себя.

– Я осторожно.

– Это было заметно.

Она подняла глаза. Мужчина был старше её, но ненамного – ему можно было дать чуть за тридцать. Высокий, в светлой рубашке без галстука. На лице – короткая тёмная щетина, во взгляде – спокойствие человека, которому редко приходится повторять дважды.

– Отпустите.

Он посмотрел на свою руку, всё ещё лежавшую на руле, и сразу убрал её.

– Уже.

Насте почему-то не понравилось, что он не стал ни оправдываться, ни улыбаться. Она поставила самокат у стены и пошла к дверям.

– Девушка.

Она обернулась.

– Вы его здесь оставите?

– А что?

– Через десять минут его увезут.

– Кто?

– Я.

Теперь он всё-таки улыбнулся. Настя оглядела парковку. На месте, где она бросила самокат, белела табличка: «Служебный въезд. Не занимать».

– Прекрасно, – сказала она. – Увезите.

– Куда?

– Куда хотите.

– Опасное разрешение.

Она уже хотела ответить, но телефон снова зазвонил. На этот раз Настя достала его.

– Да, мама.

– Ты где?

Голос Галины был таким громким, что мужчина, вероятно, услышал вопрос.

– Внизу.

– В каком ещё низу? У нас через час свадьба! Таня плачет, Клава потеряла серьгу, Вадим ищет фотографа, а ты…

– Я уже иду.

– Настя!

Она отключила телефон и посмотрела на незнакомца.

– Если самокат исчезнет, я вас найду.

– Это уже интереснее.

– Не обольщайтесь.

– Не успел.

Настя вошла в гостиницу и только в лифте заметила, что улыбается. Она перестала улыбаться.

На четвёртом этаже царило то особенное свадебное безумие, когда все куда-то бегут, но никто не знает зачем. В коридоре стояли коробки с цветами. Из одного номера выбежал фотограф, из другого – женщина с утюгом. У окна Клава, светловолосая и взволнованная, искала что-то в маленькой сумочке.

– Нашлась? – спросила Настя.

– Кто?

– Серьга.

– А. Да. В ухе была.

Настя рассмеялась.

– Только маме не говори.

– Она уже знает.

Клава вздохнула.

– Конечно.

Дверь номера распахнулась.

– Настя!

Галина появилась на пороге в платье цвета шампанского. Она была красива той взрослой, уверенной красотой, которая не нуждалась в разрешении окружающих. Но сейчас её лицо выражало одно: дочь снова всё сделала не вовремя.

– Ты могла хотя бы сегодня приехать как нормальный человек?

– Я приехала.

– На самокате.

– Он не возражал.

– Кто?

– Самокат.

Клава прыснула. Галина закрыла глаза.

– Иди к сестре.

Таня сидела перед зеркалом. Фата лежала на кровати, букет – рядом. Она была старше Насти на несколько лет и сегодня казалась удивительно юной.

– Ну наконец-то.

– Ты плакала?

– Нет.

– У тебя тушь под глазом.

– Это Клава.

– У меня водостойкая! – крикнула Клава из коридора.

Таня засмеялась, но почти сразу отвела взгляд. Настя села рядом.

– Передумала?

– Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

– Тогда чего боишься?

Таня посмотрела на своё отражение.

– Что всё будет хорошо.

– Странный страх.

– Самый страшный.

Настя хотела пошутить, но не стала. Она знала сестру достаточно хорошо, чтобы услышать в этих словах не свадебное волнение.

– Вадим тебя любит.

– Знаю.

– И ты его.

Таня помолчала.

– Да.

В дверь постучали. Галина сообщила, что пора спускаться. Настя помогла сестре поправить фату. Их взгляды встретились в зеркале.

– Если захочешь сбежать, – тихо сказала Настя, – я найду второй самокат.

Таня улыбнулась.

– Один уже есть?

– Был.

Церемонию устроили на открытой террасе над морем. Белые стулья стояли между вазами с цветами; ветер шевелил тонкую ткань арки. Вадим ждал у края площадки. Аккуратная бородка делала его чуть старше, чем он был, но улыбался он сейчас почти по-мальчишески. Когда появилась Таня, он перестал замечать остальных.

Настя любила этот миг на свадьбах: короткую секунду, когда два человека ещё стоят порознь, но уже ясно, что сейчас весь мир попросит их сделать шаг друг к другу. Она сама в такие шаги не верила. По крайней мере, так ей казалось. Гости поднялись. Настя машинально оглянулась – и увидела мужчину с парковки.

Теперь на нём был тёмный пиджак. Он стоял рядом с Вадимом, разговаривал с кем-то из гостей и, словно почувствовав взгляд, повернул голову. Узнал. Не улыбнулся. Только чуть приподнял бровь.

Настя отвернулась первой.

– Кто это? – шепнула Клава.

– Кто?

– На кого ты так не смотришь.

– Я ни на кого не смотрю.

– Именно.

Музыка стала тише. Таня подошла к Вадиму. Настя забыла о незнакомце. Почти.

После церемонии всё смешалось: поздравления, бокалы, музыка, фотографии. Галина успела трижды поправить Насте волосы и один раз спросить, почему она не может хотя бы пять минут постоять спокойно.

– Потому что тогда ты найдёшь, что ещё во мне поправить.

– Уже нашла.

– Не говори.

– Характер.

Настя поцеловала мать в щёку и ушла к столам. Там её и догнал мужчина с парковки.

– Самокат цел.

– Поздравляю.

– Себя?

– Меня.

– Вы всегда разговариваете так, будто спор уже начался?

– Только если собеседник опоздал к его началу.

Он рассмеялся. Негромко, без обиды.

– Данил.

Настя посмотрела на протянутую руку.

– Это предложение познакомиться?

– Пока только имя.

Она всё-таки подала руку.

– Настя.

Его ладонь была тёплой. Рукопожатие длилось ровно столько, сколько должно было длиться, но Настя почему-то первой отняла руку.

– Вы со стороны жениха?

– Друг Вадима.

– Тогда многое объясняется.

– Что именно?

– Пока не решила.

К ним подошёл Вадим.

– Уже познакомились? Отлично. Настя, это Данил Мальцев. Человек, который сегодня спас половину свадьбы.

– И мой самокат.

– Самокат я спасал в первую очередь, – сказал Данил.

Вадим посмотрел с одного на другую и усмехнулся.

– Я вам, кажется, мешаю.

– Да, – одновременно сказали Настя и Данил.

Вадим рассмеялся и ушёл. Настя хотела последовать за ним, но Данил спросил:

– Потанцуете?

– Нет.

– Быстро.

– Вы рассчитывали на долгие размышления?

– Хотя бы на видимость.

– Не люблю давать ложную надежду.

– Полезное качество.

Он не стал уговаривать. И именно это почему-то задело. Через несколько минут Данил уже разговаривал с другими гостями. Настя поймала себя на том, что ищет его взглядом. Разозлилась на себя и пошла к Клаве.

– Ну? – спросила та.

– Что?

– Кто он?

– Данил Мальцев.

– Я не про имя.

Настя взяла с подноса бокал.

– Никто.

Клава посмотрела туда, где стоял Данил.

– Очень заметный никто.

Настя сделала глоток.

– Он предложил танцевать.

– И?

– Я сказала нет.

– Конечно.

– Что значит «конечно»?

– Ничего. Просто ты иногда говоришь «нет» раньше, чем понимаешь, чего тебя спросили.

Настя хотела возразить. Но музыка сменилась. Данил поднял глаза через весь зал. На этот раз он не подошёл. Только посмотрел.

И Настя вдруг подумала, что вечер, кажется, ещё не начался.

Глава 2. Незваный

Утром Настя проснулась от тишины. После вчерашней музыки она казалась почти звоном.

Свадьба закончилась далеко за полночь. Таня с Вадимом уехали первыми, Галина – последней из тех, кто ещё был способен распоряжаться чужой жизнью. Клава осталась ночевать в гостинице. Настя же вернулась домой и обнаружила у подъезда свой самокат.

На руле висела белая салфетка, сложенная в узкую полоску. На ней было написано: «Служебный въезд освобождён». Без подписи. Подпись не требовалась.

Настя выбросила салфетку в урну, поднялась домой и минут через пять зачем-то спустилась обратно. Салфетка лежала сверху, совершенно чистая. Она забрала её. Теперь, стоя босиком на кухне, Настя смотрела на эту нелепую записку возле сахарницы и сердилась уже не на Данила, а на себя. Телефон ожил.

– Если ты звонишь узнать, жива ли я, то да, – сказала она.

– Доброе утро тоже существует, – ответила Галина.

– Не в нашей семье.

– Через час приезжай.

– Зачем?

– Завтрак.

– Я умею завтракать одна.

– Вчера заметила.

Настя открыла холодильник. Внутри стояли вода, половина лимона и сыр, происхождение которого она уже не помнила.

– Хорошо. Но ненадолго.

– Конечно.

Это материнское «конечно» означало, что спорить поздно. Дом Галины стоял на тихой улице, где старые платаны почти сходились над дорогой. Настя любила его с детства, хотя давно жила отдельно. Здесь всё имело память: каменная ступенька у калитки была стёрта посередине, на веранде всё так же скрипела третья доска, а в саду рос гранат, который отец посадил ещё тогда, когда Таня ходила в школу.

После его смерти Галина почти ничего не меняла. Только стала чаще переставлять мебель.

– Наконец-то, – сказала она, открывая дверь.

– Я опоздала на семь минут.

– Я не о времени.

– А о чём?

– Сама не знаю. Заходи.

В столовой пахло кофе и горячим хлебом. Клава сидела у окна в большой белой рубашке и листала фотографии со свадьбы.

– Ты ужасно получилась вот здесь, – сообщила она.

– Покажи.

– Не покажу. Я берегу твою самооценку.

Настя села рядом.

– А Таня?

– Написала, что они уже выехали.

– Куда?

Галина поставила на стол чашки.

– Ты вчера вообще слушала кого-нибудь, кроме себя?

– Иногда музыку.

– Они едут на несколько дней в горы.

Настя потянулась за хлебом.

– Правильно.

– Что правильно?

– Уехать после свадьбы. Пока родственники не начали обсуждать, правильно ли ты вышла замуж.

Галина посмотрела на неё.

– Родственники обсуждают это ещё до свадьбы.

Клава рассмеялась. Зазвонил дверной звонок.

– Я никого не жду, – сказала Галина.

– Значит, это ко мне, – ответила Настя.

– Почему?

– Потому что я тоже никого не жду.

Она сказала это шутя. Через минуту шутка перестала быть смешной. В дверях стоял Данил Мальцев. Сегодня он был в джинсах и тёмной рубашке с закатанными рукавами. Без свадебного пиджака он выглядел проще и почему-то опаснее для Настиного спокойствия.

– Доброе утро, Галина Сергеевна.

– Данил! Заходите. Вадим предупреждал, что вы привезёте бумаги.

Настя медленно повернулась к матери.

– Какие бумаги?

– Не твои.

– Тогда мне уже легче.

Данил вошёл в столовую и увидел Настю. Никакого удивления на его лице не появилось.

– Самокат на месте?

– Вы проверяли?

– Я доставил.

– Значит, знаете ответ.

Клава посмотрела на Настю, потом на Данила.

– Так это он?

– Кто? – спросил Данил.

– Никто, – быстро сказала Настя.

Клава прикусила губу. Данил сел напротив.

– Приятно снова познакомиться.

– Не привыкайте.

Галина положила перед ним тарелку.

– Позавтракаете?

– Я только передам документы.

– Сначала кофе.

Данил не спорил. Настя отметила это с некоторым раздражением: с её матерью он умел обращаться подозрительно правильно.

– Вадим говорил, вы помогали с рестораном, – сказала Галина.

– Немного.

– «Немного» – это когда человек не спит две недели?

– Тогда много.

Настя подняла глаза.

– Вы ресторан строили?

– Переделывал.

– Зачем?

– Чтобы он перестал быть похож на место, где люди едят из чувства долга.

Она невольно улыбнулась.

– Получилось?

– Вчера вы ели.

– Вчера была свадьба. На свадьбе едят даже то, чего боятся.

– А танцевать боятся?

Настя сразу поняла, куда он ведёт.

– Некоторые.

– Вы?

– Я просто не хотела.

– Помню.

Он сказал это спокойно. Без обиды, без попытки вернуть вчерашний разговор. И снова именно это оказалось неудобнее настойчивости. Галина ушла за документами. Клава объявила, что ей необходимо позвонить, и исчезла на веранде с такой поспешностью, что Настя проводила её тяжёлым взглядом.

Они остались вдвоём.

– Вы всегда приходите без приглашения? – спросила Настя.

– Меня пригласили.

– Не я.

– Это я уже понял.

За окном шевелились листья граната. Данил пил кофе и не торопился заполнять паузу. Настя не любила людей, которые хорошо выдерживали молчание. Рядом с ними слишком быстро начинал слышать собственные мысли.

– Спасибо за самокат, – сказала она наконец.

– Пожалуйста.

– И за записку.

– Вы её нашли?

– Она висела на руле.

– Я имел в виду сегодня утром.

Настя замерла на долю секунды. Данил улыбнулся.

– Значит, нашли.

– Вы слишком довольны собой.

– Нет. Просто вы вчера сказали, что найдёте меня, если самокат исчезнет. Пришлось вернуть.

– Испугались?

– Очень.

Она посмотрела ему в глаза и впервые заметила в них не спокойствие, а сдерживаемый смех.

– Вам сколько лет?

Вопрос вырвался неожиданно даже для неё.

– Достаточно, чтобы не отвечать женщине на такой вопрос первым.

– Я не спрашивала, сколько мне.

– Тем более.

Настя покачала головой.

– Невыносимый.

– Уже лучше, чем никто.

Она вспомнила Клавино слово и рассмеялась прежде, чем успела остановиться. Галина вернулась с папкой.

– Вот. Вадим просил передать лично.

Данил встал.

– Спасибо.

– Вы уже уходите?

– У меня встреча.

Настя почему-то посмотрела на часы. Данил заметил.

– Не переживайте. На этот раз приглашать танцевать не буду.

– Я и не переживаю.

– Тогда до встречи.

– Почему вы решили, что будет встреча?

Он задержался у двери.

– Город небольшой.

– А если я буду осторожна?

– Вчера видел, как вы умеете.

Дверь закрылась. Клава появилась на пороге в ту же секунду.

– Телефонный разговор окончен? – спросила Настя.

– Какой разговор?

– Именно.

Галина убирала чашки, словно ничего не заметила.

– Хороший мужчина.

– Мама.

– Что? Я говорю о человеке.

– Вот и говори о нём, когда меня нет.

– Почему?

– Потому.

Галина посмотрела на дочь внимательнее.

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Ничего. И это впервые за утро меня радует.

Настя встала.

– Я обещала ненадолго.

– Ты всегда обещаешь то, что собираешься выполнить.

– Полезное качество.

Она услышала собственные слова и вспомнила вчерашнего Данила. Это разозлило ещё сильнее. На улице было жарко. Настя дошла до калитки и увидела на другой стороне дороги Данила. Он стоял возле машины и говорил по телефону.

Можно было пройти мимо. Она так и сделала. Через несколько шагов он окликнул:

– Настя.

Она обернулась. Данил закончил разговор и подошёл.

– Что?

– Сегодня вечером я буду в старом городе. Там открылась маленькая кофейня. Говорят, кофе хороший.

– Поздравляю кофейню.

– Пойдёмте со мной.

– Нет.

Он кивнул.

– Хорошо.

И открыл дверцу машины. Настя осталась стоять.

– И всё?

Данил посмотрел на неё.

– А должно быть что-то ещё?

– Обычно после «нет» люди начинают спрашивать почему.

– А вы хотите объяснить?

– Нет.

– Тогда мы оба сэкономили время.

Он сел за руль. Настя сделала два шага, потом вернулась.

– Во сколько?

Данил опустил стекло.

– Что?

– Кофейня.

– В восемь.

– Я не сказала, что приду.

– Я не сказал, что буду ждать.

Машина тронулась. Настя смотрела ей вслед и чувствовала совершенно детское желание бросить чем-нибудь вслед этому спокойному человеку. Потом достала телефон. Было одиннадцать двадцать. До восьми оставалось слишком много времени, чтобы о нём не думать.

Глава 3. Предложение

В восемь без пяти Настя была в старом городе. Она сказала себе, что приехала не к Данилу. Просто вечером дома стало душно, Клава прислала три фотографии со свадьбы, мама – семь сообщений, а море за открытым окном пахло так, что сидеть в четырёх стенах казалось глупостью.

Кофейня оказалась в переулке между старым домом с зелёными ставнями и маленькой лавкой. Четыре столика стояли прямо на камнях. Данил сидел у стены и читал что-то в телефоне. Он поднял глаза.

– Вы всё-таки пришли.

– Я гуляю.

– У моего столика?

– Не льстите себе. Здесь тень.

– В восемь вечера?

Настя села напротив.

– Уже жалею.

– Тогда кофе надо заказать быстро.

Он не спросил, что она будет. Подозвал официанта и заказал себе эспрессо. Настя ждала.

– А мне?

– Вы взрослая.

Она посмотрела на него.

– Капучино.

– Вот видите.

Настя едва удержалась от улыбки. Вчера на свадьбе Данил казался ей человеком из чужой, слишком устроенной жизни. Сегодня, в простой рубашке, среди вечернего шума переулка, он выглядел моложе. Теперь Настя легко верила, что ему тридцать два. Только спокойствие в нём было не по возрасту.

– Вадим сказал, вы давно знакомы, – произнесла она.

– С института.

– Значит, вам тоже тридцать два.

– Расследование закончено?

– Только началось.

– Опасно.

– Для кого?

– Пока для кофе.

Официант поставил чашки. Настя провела пальцем по тёплому фарфору.

– А чем вы занимаетесь, кроме спасения свадеб и чужих самокатов?

– Ресторанами. Иногда гостиницами. Иногда чужими проблемами, если вовремя не успеваю отказаться.

– Отказывать надо быстрее.

– Учусь у вас.

Она отпила кофе.

– Плохо учитесь.

– Почему?

– Вы сегодня снова меня пригласили.

– И вы снова отказали.

– Но пришла.

Данил чуть наклонил голову.

– Это вы сказали.

Настя поняла, что сама загнала разговор туда, куда не собиралась.

– Не делайте выводов.

– Не буду.

– Совсем?

– Пока.

Это «пока» прозвучало тихо и осталось между ними. По переулку прошла пожилая пара. Женщина держала мужчину под руку. Они шли медленно, одинаково осторожно переступая по неровным камням. Настя проводила их взглядом.

– Красиво? – спросил Данил.

– Что?

– Когда люди так долго вместе.

– Откуда вы знаете, что долго? Может, познакомились вчера.

– Тогда ещё красивее.

– Вы романтик?

– Нет.

– Хорошо.

– Почему?

– Романтики опасны. Сначала придумывают женщину, потом обижаются, что она оказалась настоящей.

Данил помолчал.

– А вы не любите, когда вас придумывают?

– Я вообще не люблю, когда за меня что-нибудь решают.

В его лице что-то изменилось. Совсем немного.

– Запомню.

– Не надо меня запоминать.

– Поздно.

Настя отвела глаза. Ей не понравилось, как просто он это сказал. И как приятно было услышать. Они вышли из кофейни через час. Настя удивилась времени и тут же решила, что часы спешат.

Старый город остывал после жаркого дня. Из открытых окон тянуло ужином, где-то играла музыка. Данил шёл рядом, не касаясь её.

– Где ваш самокат?

– Сегодня я предусмотрительная.

– Пешком?

– Это тоже транспорт.

– Проводить?

– Нет.

Он кивнул.

– Хорошо.

Настя остановилась.

– Вы всегда так легко соглашаетесь?

– С чем?

– С моими «нет».

– А что с ними ещё делать?

– Можно спорить.

– Зачем?

– Не знаю. Мужчины обычно спорят.

– Я не мужчины. Я один мужчина.

Настя рассмеялась.

– Скромно.

– Зато точно.

Они дошли до площади. Здесь их дороги расходились. Данил посмотрел на неё.

– Тогда ещё одно предложение.

– Вы неутомимы.

– Завтра я еду смотреть помещение у моря. Старый ресторан. Хочу понять, можно ли его вернуть к жизни.

– И?

– Поедем со мной.

– Зачем?

– Хочу услышать ваше мнение.

Настя даже оглянулась.

– Моё?

– Ваше.

– Вы меня знаете два дня.

– Поэтому и интересно.

– Я ничего не понимаю в ресторанах.

– Вы понимаете, хочется вам остаться в месте или уйти. Для ресторана этого иногда достаточно.

– Наймите консультанта.

– Консультант скажет то, за что ему заплатили.

– А я?

– Вы, кажется, способны сказать неприятное бесплатно.

Настя сложила руки на груди.

– Нет.

– Хорошо.

Он произнёс это так же спокойно, как прежде.

– Спокойной ночи, Настя.

– Спокойной.

Данил ушёл. Она смотрела ему вслед дольше, чем требовалось. Потом пошла домой.

На следующий день в театре было прохладно и полутемно. Настя любила сцену без зрителей. Пустой зал не требовал нравиться. Он просто ждал.

Режиссёр задерживался. На сцене Максим спорил с осветителем, потом увидел Настю и спрыгнул в зал.

– Наконец.

– Все сегодня считают, что я опаздываю?

– Ты не опоздала. Я просто давно жду.

Максим говорил легко, но последнее слово прозвучало чуть иначе. Настя сделала вид, что не заметила.

– Что у нас?

– Вторая сцена. И если ты снова сыграешь её так, будто героиня хочет убить партнёра, я начну бояться.

– Пусть партнёр лучше играет.

– Вот за это я тебя и люблю.

Он сказал привычно, почти шутя. Настя посмотрела на него. Максим уже листал текст. Телефон в её сумке коротко завибрировал. Сообщение было от незнакомого номера.

«Последний шанс спасти старый ресторан. Выезжаю в два». Настя сразу поняла, кто пишет. Она набрала: «Нет». Посмотрела.

Стерла. Написала снова: «Нет». Отправила. Ответ пришёл через минуту. «Принято».

Никакого вопроса. Никакой улыбки. Никакой новой попытки. Настя положила телефон в сумку.

– Начинаем? – спросил Максим.

– Да.

Но через десять минут она дважды перепутала реплики. В половине второго репетиция закончилась. Максим предложил пообедать. Настя отказалась. На улице она остановилась под солнцем и достала телефон.

До двух оставалось двадцать три минуты. Она могла поехать домой. Могла встретиться с Клавой. Могла сделать всё, что собиралась сделать до появления Данила Мальцева. Настя открыла переписку.

«Где?» Ответ появился почти сразу. Адрес был в двух кварталах. Она сердито убрала телефон.

– Ненавижу, – сказала Настя вслух.

Проходившая мимо женщина удивлённо посмотрела на неё.

– Не вас.

Через пятнадцать минут Настя увидела машину Данила. Он стоял рядом, разговаривая с мужчиной в рабочей одежде. Заметил её, закончил разговор и открыл пассажирскую дверь.

– Только не говорите, что ждали, – сказала Настя.

– Не буду.

– И что знали, что я приеду.

– Не знал.

– И не улыбайтесь.

Данил улыбнулся. Настя села в машину.

– Я еду только посмотреть.

– Конечно.

– И мнение моё может вам не понравиться.

– На это и рассчитываю.

Он закрыл дверь. Машина тронулась к морю. Настя смотрела в окно и думала о странной вещи: уже третий раз она сказала этому человеку «нет». И второй раз после этого оказалась рядом с ним.

Глава 4. Театр

Старый ресторан стоял у самой воды, чуть в стороне от дороги. Белая штукатурка осыпалась, деревянные ставни выгорели, а над входом ещё держалась потемневшая вывеска, на которой нельзя было разобрать ни одного слова.

– И это вы хотите спасти? – спросила Настя.

– Попробовать.

– Почему?

– Жалко.

Она посмотрела на Данила.

– Вы покупаете развалины из жалости?

– Только красивые.

– Дорогая слабость.

– У каждого своя.

Он открыл дверь. Внутри пахло пылью, деревом и морем. Несколько столов были накрыты старыми простынями. Через разбитое окно падала полоса света. Настя прошла к дальней стене.

– Здесь темно.

– Можно открыть окна.

– Не поможет.

– Почему?

Она обернулась.

– Потому что море у вас за стеной, а человек его почти не видит.