Жара чужого мужа

Глава 3. Дом Ковалей

Утром Соня проснулась до будильника. За окном серел двор, в кухне капала вода из крана, а брат спал, отвернувшись к стене. На его лице, даже во сне, держалось напряжение.

После чая они сходили на рынок к Бурову. Увидев, как Михаил держится за бок, Мишка велел ему сначала лечиться. К вечеру Соня достала из шкафа единственное платье, которое не выглядело совсем дешёвым, и долго стояла перед мутным зеркалом в коридоре. Чёрная ткань облегала плечи, на левом запястье белел старый ожог. Следы пожара она не прятала. Пусть видят.

— Ты точно едешь? — спросил брат.

Он стоял в дверях, придерживая бок.

— Я уже оделась.

— Это не ответ.

— Да.

— Куда?

— В дом Ковалей.

Брат замолчал. Даже соседский телевизор за стеной будто стал тише.

— К кому?

— К Ковалям.

— Соня, не надо.

— Ты это уже говорил.

— Я серьёзно. Это не просто богатые люди.

— А кто?

Он посмотрел на неё с таким выражением, словно пытался объяснить ребёнку, почему нельзя трогать оголённый провод.

— У Ковалей в городе всё.

— Всё — это что?

— Порт. Заводы. Половина судов. Люди в мэрии. Люди в полиции. Даже те, кто делает вид, что их не знает.

— Значит, заплатят вовремя.

— Ты слышишь себя?

— Прекрасно слышу.

Она взяла сумку. Внутри лежали расчёска, пачка сигарет, дешёвая пудра и складной нож. Нож Соня переложила во внутренний карман платья.

— Если я не вернусь к полуночи, позвони Мишке с рынка, — сказала она. — Номер записан на холодильнике.

— У меня телефон почти разряжен.

— Заряди.

— Сонь…

Она остановилась у двери.

— Я не собираюсь продавать себя. Работаю, получаю деньги и возвращаюсь.

Брат отвёл взгляд.

— Я не это имел в виду.

— Я знаю. Но ты всё равно подумал.

На лестнице пахло варёной капустой и сырой штукатуркой. У подъезда её ждал серый автомобиль без опознавательных знаков. За рулём сидел худой мужчина в тёмной куртке. Он вышел, открыл заднюю дверь и кивнул на сиденье.

— Соня?

— А вы кто?

— Водитель.

— Имя у водителя есть?

— Андрей.

— Фамилия?

Он посмотрел на неё через крышу автомобиля.

— Не понадобится.

— У вас все так разговаривают?

— Как?

— Будто уже знают, что я никуда не денусь.

Андрей ничего не ответил. Соня села, не закрывая дверь.

— Адрес вы получили от того, кто звонил?

— Да.

— А если я передумаю?

— Тогда я отвезу вас обратно.

— Правда?

— Мне всё равно, куда ехать.

Это ей понравилось. В равнодушии было меньше лжи, чем в любезности.

Город заканчивал рабочий день. На перекрёстках толпились рабочие, возле хлебного магазина ругались две женщины, над крышами порта висел сизый дым. Соня смотрела на знакомые улицы и думала, что город Ковалей начинался не за воротами их дома. Он был здесь — в ржавых кранах, в очередях за дешёвой рыбой, в конторах, где людям месяцами не платили жалованье.

За последним светофором асфальт стал ровнее. Дома отступили, уступив место соснам и высоким каменным оградам. Вдоль дороги тянулись одинаковые фонари, хотя до ближайшего посёлка было несколько километров.

— Они сами поставили? — спросила Соня.

— Кто?

— Фонари.

— Наверное.

— А кто отвечает за дорогу?

— Дорожная служба.

— Которая принадлежит Ковалям?

Андрей бросил на неё быстрый взгляд.

— Вы много спрашиваете.

— Это у меня работа такая.

— Сегодня ваша работа — молчать и носить подносы.

— Тогда вы зря меня предупредили.

Он впервые усмехнулся, но улыбка не задержалась.

Ворота появились внезапно. Чёрный металл, каменные столбы, камеры под козырьками. За оградой виднелся дом — не дворец, а большое строгое здание из светлого камня. Оно казалось старше, чем было на самом деле: слишком много окон, слишком тяжёлая крыша, слишком спокойный вид.

Охранник проверил машину, документы и только после этого поднял шлагбаум.

— Здесь что, государственный объект? — спросила Соня.

— Почти.

Дом встретил её запахом воска, цветов и дорогого дерева. Внутри царила такая тишина, что каблуки отдавались по мраморному полу, будто кто-то стучал из-под земли.

У лестницы их ждала женщина лет сорока пяти. Высокая, сухая, с гладко убранными волосами.

— Вы Соня?

— Да.

— Я Вера Павловна, управляющая домом. Телефон оставьте здесь.

Она протянула ладонь.

— Зачем?

— Таков порядок.

— Я не заключённая.

— Никто этого не утверждал.

— Тогда телефон останется у меня.

Вера Павловна посмотрела на неё без раздражения. Взгляд был усталым, как у человека, которому много раз приходилось спорить с чужой глупостью.

— Если госпожа Коваль узнает, что вы нарушили правило, вас отправят обратно без денег.

— А если телефон останется здесь, я уйду сама.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Положите его в шкафчик, — сказала управляющая. — Ключ получите после окончания работы.

Соня достала телефон и убрала за дверцу. Ключ Вера Павловна не дала.

— Ключ у меня.

— Конечно.

Ей выдали белую рубашку, чёрную юбку и передник. Одежда была чистой, выглаженной, но чужой. От неё пахло крахмалом и чужими руками.

На кухне кипела работа. Повара кричали друг на друга, официанты носились между плитой и длинным столом, у стены остывали блюда в серебряных мисках. Соня увидела запечённую рыбу, мясо под тёмным соусом, десятки маленьких пирожков, которые стоили, вероятно, больше, чем её месячная еда.

— Не трогайте ничего без разрешения, — сказала Вера Павловна. — Не вступайте в разговоры. Не смотрите на гостей слишком долго. Если госпожа Коваль подаст знак, подойдёте немедленно. Если господин Коваль попросит вас остаться, останетесь.

— А если он попросит меня прыгнуть из окна?

— В этом доме окна не открываются.

— Удобно.

Управляющая чуть заметно сжала губы.

— Вы здесь не для шуток.

— Я здесь за пять тысяч.

— Тогда постарайтесь их заработать.

Первые гости начали прибывать к восьми. Женщины входили в дом в платьях, которые не мялись даже под мокрыми плащами. Мужчины стряхивали с рукавов невидимую пыль и отдавали пальто слугам, не глядя на них.

Соня разносила шампанское, слушала обрывки разговоров и быстро поняла: здесь никто не называл Ковалей хозяевами города. Они говорили о них так, как говорят о погоде или болезни — без удивления, с привычным страхом.

— Если Юлия подпишет договор, областная комиссия даже не приедет, — сказал седой мужчина у камина.

— Она уже подписала, — ответила женщина с тяжёлыми серьгами. — Комиссия приедет, когда будет нужно.

— А порт?

— Порт останется за своими.

— За Ковалями, хотите сказать?

Женщина отпила из бокала.

— Не произносите фамилии так громко.

Соня поставила бокал на поднос и отошла.

В другом конце зала двое чиновников спорили о судоходной компании. Один говорил, что новая пристань разорит мелких перевозчиков. Второй пожал плечами:

— Мелкие перевозчики разорятся в любом случае. Вопрос только в том, кому они отдадут землю.

— А если не отдадут?

— Тогда найдут нарушение.

Эти слова прозвучали буднично. Не как угроза, а как способ ведения хозяйства.

Соня вспомнила фотографию расписки брата. Название судоходной компании было тем же, что стояло на бортах буксиров и теперь звучало в разговорах гостей.

Она едва не остановилась посреди зала.

— Девушка, шампанское, — окликнул её мужчина в сером костюме.

Соня подошла.

— Вам какое?

— Холодное.

— Оно всё холодное.

— Тогда самое холодное.

Он засмеялся, ожидая, что она поддержит шутку. Соня налила ему бокал и отошла.

На верхней площадке лестницы появилась Юлия Коваль.

Разговоры не стихли, но изменились. Люди начали говорить тише, расправлять плечи, проверять выражения лиц. Юлия спускалась медленно, не торопясь, словно дом принадлежал не ей, а она позволяла ему существовать.

Юлии было тридцать четыре. Светлые волосы убраны на затылке, платье тёмно-зелёное, без украшений, кроме тонкой цепочки на шее. Красота её не смягчала. Наоборот, делала лицо похожим на хорошо закрытую дверь.

Рядом с ней шёл мужчина.

Соня увидела его сначала со спины: высокий, широкоплечий, в чёрном костюме. Он не касался Юлии и не пытался ей угодить. Когда они спустились на последний пролёт, мужчина повернул голову.

У него было тяжёлое лицо и внимательные глаза. Не злые — хуже. Спокойные.

— Это мой муж, Юрий Коваль, — сказала Юлия, обращаясь к гостям.

Юрий коротко кивнул.

Соня успела заметить, как он посмотрел на её руки. Не задержался на ожоге, не сделал вид, что ничего не увидел. Просто отметил. Как отмечают запертую дверь или оружие на столе.

Вера Павловна коснулась локтя Сони.

— Поднос.

Соня подала Юрию бокал. Он взял его, но не отпил.

— Вы новая? — спросил он.

— Сегодня первая смена.

— И уже спорите с управляющей?

— Она рассказала?

— Здесь всё слышно.

— Тогда вы знаете, что телефон мне не вернули.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Хотите вернуть?

— Очень.

— После работы получите.

— Я это уже слышала.

— Значит, услышите ещё раз.

Юлия повернула голову.

— Юрий.

Он посмотрел на жену.

— Да?

— Нам нужно поприветствовать гостей.

— Иду.

Юлия задержала взгляд на Соне. В нём не было ревности или любопытства. Только быстрая оценка — от обуви до лица.

— Как её зовут?

— Соня, — ответила сама девушка.

— Полное имя?

— Соня мне подходит.

На лице Юлии ничего не изменилось, но Вера Павловна едва заметно напряглась.

— Здесь не любят фамильярность, — сказала Юлия.

— Я тоже.

Юрий впервые посмотрел на неё прямо.

Юлия взяла его под руку и увела к гостям.

Соня почувствовала, что ладонь под подносом стала влажной. Она поставила бокалы на стол и ушла в кухню. Там было жарко, шумно и пахло укропом, мясом и горелым маслом. Пространство, где никто не пытался изображать достоинство, показалось ей безопаснее парадного зала.

— Коваль сегодня в плохом настроении, — сказал молодой официант, раскладывая приборы.

— А обычно он весёлый?

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь?

Парень посмотрел на неё и понизил голос:

— Когда он злится, увольняют не его.

— Кого?

— Кого угодно.

В зал вошёл мужчина лет пятидесяти с красным лицом. За ним двигались двое охранников. Он говорил по телефону, не снимая пальто.

— Передайте Громову, что я не собираюсь ещё раз платить за один и тот же груз, — сказал он. — Коваль обещал закрыть вопрос.

Соня застыла у двери.

— Что случилось? — спросил молодой официант.

— Ничего.

Но имя уже застряло внутри.

Громов. Судоходная компания. Исчезнувший груз. Расписка с печатью.

Слишком много совпадений для одного вечера.

Она вернулась в зал, стараясь не искать Юрия взглядом. Он стоял у окна и разговаривал с тем самым краснолицым мужчиной. Их разговор был тихим, но мужчина несколько раз повысил голос.

— Я не отвечаю за чужую глупость, — сказал Юрий.

— Вы отвечаете за всё, что проходит через ваш порт.

— Не путайте должность с властью.

— А разве это не одно и то же?

Юрий поставил бокал на подоконник.

— В вашем случае — нет.

Краснолицый мужчина замолчал.

Соня смотрела на них, пока не почувствовала рядом чужое присутствие.

— Вы слишком внимательно слушаете, — сказал Юрий.

Она обернулась. Он стоял почти вплотную.

— Я работаю ушами, когда руки заняты.

— И что услышали?

— Что в вашем порту пропадают грузы.

— В любом порту пропадают грузы.

— А потом кто-то требует за них триста тысяч.

Его лицо не изменилось. Только взгляд стал жёстче.

— Кто требует?

— Вы не слышали?

— Я спрашиваю вас.

— Тогда вам не сюда. Здесь всё слышно.

Несколько секунд он молчал. Потом забрал с её подноса бокал.

— Как ваша фамилия?

— Зачем?

— Любопытно.

— Не привыкайте.

Юрий сделал глоток и поставил бокал обратно.

— Не привыкну.

Из-за спины донёсся голос Юлии:

— Юрий, гости ждут.

Он не сводил глаз с Сони.

— Идите.

— Это приказ?

— Совет.

— Советы здесь тоже оплачивают?

На этот раз в его лице действительно возникла тень улыбки. Не доброй и не весёлой — словно он нашёл в стене трещину и решил рассмотреть её поближе.

— Иногда.

Он отошёл.

Незадолго до девяти Вера Павловна позволила ей проверить телефон. Миша написал: «Громов дал ещё двое суток. Сказал, за нас попросили». Соня не знала кто. Она продолжила работу до полуночи. За это время она узнала, что Ковалям принадлежали причалы, рыбный завод, страховая контора и гостиница на набережной. Один из гостей шутил, что в городе осталось только кладбище, которое ещё не купила Юлия.

— Пока, — ответила ему женщина с серьгами.

Соня слышала, как обсуждали назначение нового начальника порта, закрытие мастерской и дело, которое собирались прекратить в суде. Никто не спрашивал, законно ли это. Все спрашивали, договорились ли уже.

В конце вечера Юлия остановила её у лестницы.

— Вы хорошо запоминаете лица, — сказала она.

— Приходится.

— Вы знаете моего мужа?

— Сегодня увидела впервые.

— Не лгите.

— Тогда вы зря задаёте вопросы.

Юлия рассматривала её ожог.

— Это правда, что вас называют Жарой?

Соня почувствовала знакомый зуд под кожей.

— В городе так говорят.

— Я не люблю прозвищ. Они превращают человека в историю.

— Иногда история — единственное, что у него остаётся.

Юлия чуть наклонила голову.

— Осторожнее.

— С чем?

— С тем, что вы хотите узнать о моём доме.

Она произнесла это почти мягко. От мягкости Соня ощутила холод.

— Я пришла работать.

— Все так говорят.

Юлия ушла, не дожидаясь ответа.

Вера Павловна вернула телефон у служебного входа. На экране было семь пропущенных вызовов от брата и одно сообщение: «Ты где? Ответь».

Соня набрала номер. Брат ответил после первого гудка.

— Ты цела?

— Да.

— Где ты?

— Выхожу из дома.

— Соня, не возвращайся одна.

— За мной машина.

— Чья?

Она посмотрела через стеклянную дверь на серый автомобиль у ворот. Рядом стоял Юрий Коваль. Он курил, глядя на неё, и в темноте огонёк сигареты казался единственной живой точкой.

— Ковалей, — сказала Соня.

На другом конце повисла тишина.

— Соня…

— Я скоро буду.

Она закончила разговор и вышла на холодный воздух.

Юрий не двинулся с места.

— Водитель отвезёт вас домой, — сказал он.

— Я не просила.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Он стряхнул пепел.

— В этом городе редко дают пять тысяч за один вечер работы.

— Я уже получила деньги?

— Получите.

— А если не заплатите?

— Получите.

Соня остановилась перед ним.

— Вы знали о моём брате?

Юрий не ответил.

Этого молчания оказалось достаточно.

— Я задала вопрос.

— А я услышал.

— Это не ответ.

— Пока нет.

За воротами тянулась тёмная дорога. Дом за спиной светился всеми окнами, как огромный глаз, который не умел закрываться.

Соня сжала телефон в руке.

— Тогда передайте своим людям: я не люблю, когда за мной следят.

— Передам.

— И не люблю, когда трогают мою семью.

Юрий посмотрел на ожог у неё на запястье.

— Это я уже понял.

Он открыл дверцу автомобиля и передал ей конверт с платой.

Соня села, но прежде чем закрыть дверь, спросила:

— Громов работает на вас?

Юрий стоял в свете фонаря. Его лицо стало непроницаемым.

— В этом городе многие работают на меня, — сказал он. — Даже те, кто об этом не знает.

Дверь захлопнулась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.