Ставка на няня

© Валентеева Ольга

© ИДДК

Глава 1

Марина

Заканчивалось лето. Самое банальное начало истории, которое только можно придумать. Потому что лето заканчивается из года в год, но для меня его финал на этот раз выдался воистину фееричным. Еще в середине августа у меня было все, что нужно для счастья. Любимый мужчина, за которого собиралась замуж, уютный дом, большая собака. С работой, правда, не складывалось, но Лешка твердил, якобы у нас и так достаточно денег, и ему в радость исполнять мои маленькие прихоти. Было в радость ровно до того момента, как застала его в постели с другой. Банально? Не то слово. Казалось, это сцена из дешевого романчика: возвращение от родителей на день раньше, чужие женские джинсы в гостиной, белье на полу в спальне… Только вместо попыток оправдаться – колкое: «А чего же ты хотела, дорогая? Ты давно меня достала!»

И на вопрос, а чем же так достала-то, на голову вылился ушат грязи. Что сижу дома, капаю на мозги, ничего не вкладываю в семейный бюджет и в постели никакая. Конечно, говорил, чтобы уязвить. Хороший получился аккомпанемент, чтобы собрать вещи. Я и собрала. Ушла, гордо подняв голову. Ладно, вру. Вылетела из дома, размазывая сопли и слюни. Куда идти? Собственного жилья у меня не имелось. Когда-то приехала в большой город, как и все, поступать в университет, жила в общежитии, а на третьем курсе познакомилась с Лешкой, на четвертом переехала к нему. Родители жили слишком далеко, и возвращаться в родную тьмутаракань не хотелось. Был еще братец – старший, по отцу, но мы не общались, несмотря на то что проживали в одном городе. Жизнь у братца сложилась вроде бы хорошо. Зачем ему сестра-нищенка? То-то, и я говорю, не нужна. Отсюда вывод – жилье превращалось в проблему номер один, даже затмевая измену Лешки.

На первое время подруга пустила пожить в квартиру соседки, оставленную под присмотр, но туда мою собаку Шерли забрать было нельзя, а пару дней назад оказалось, что соседка вот-вот вернется в родные пенаты, а Маринка, то есть я, очутится на улице. Здравствуй, бродячая жизнь! Да, работу я нашла – секретарем, но шел месяц испытательного срока. А он, понятное дело, финансовых вливаний не предполагал.

И вот я сидела у окна в чужой квартире, грустно смотрела то на залитый солнцем двор, то на три чемодана и думала о превратностях жизни. Много думать вредно? Пожалуй, соглашусь. Тем более когда бесполезно. Квартира сама себя не найдет, а главное – не оплатит. И когда зазвонил телефон, а на экране высветился незнакомый номер, я поначалу хотела не отвечать. Уже представляла, кто это мог быть. «Ой, не туда попала». «Ответьте на соцопрос». «Как вам качество услуг связи?» Один раз дамочка даже всерьез спросила, не хочу ли купить ее мужа. То ли с головой проблемы, то ли муж «достал», как и я Лешку. Но мобильный звонил настойчиво, и я ответила:

– Слушаю.

– Марина Викторовна Шведова?

– С утра была да.

– Что, простите? – Мужчина в трубке закашлялся.

– Да, это я, – решила, что не стоит вымещать свое дурное настроение на постороннем человеке.

– Позвольте представиться, Иван Игнатьевич Карлов, адвокат вашего брата, Шведова Максима Викторовича. Вы, вероятно, уже знаете, что Максим Викторович скончался.

– Вообще-то нет, – ответила я. Да уж, новости… Сколько лет было Максиму? Кажется, сорок один. Он давно разорвал отношения с семьей. У нас разница в семнадцать лет. Когда я пошла в первый класс, Макс уже жил здесь, и дома появляться перестал. Они с моей мамой не очень-то ладили. С отцом – и того хуже.

– Тогда с прискорбием сообщаю вам об этом, – продолжил адвокат. – Приглашаю вас завтра в полдень для оглашения завещания Максима Викторовича, как сторону, упомянутую в нем.

– И что же он мне завещал? – спросила скептически. – Любимый портсигар? Или коллекцию открыток?

– Узнаете завтра, Марина Викторовна. Ровно в полдень, улица Магнитная, шесть. До встречи.

– До встречи, Иван Игнатьевич.

Вот так номер… Родители знают? Если знают, почему мне не сообщили? Как умер Максим? И откуда в его завещании место для меня? Столько вопросов! Первым делом, конечно, позвонила маме. Дома никто ничего не знал – соответственно, и подробности узнать неоткуда. Поэтому забила в поисковике «Максим Шведов». Понятно, имя и фамилия распространенные, следовательно, информации свалилось много. Зато пару статей все-таки были по теме. Оказалось, брат погиб в ДТП. А вдобавок с удивлением выяснила, что у него был не просто бизнес, а целая сеть крупных агентств недвижимости. И еще можно поспорить, сам он умер или помогли. Безусловно, мало я знала о жизни Максима, да и он не горел желанием делиться. Вспомнила свою последнюю попытку поговорить с братишкой. Мне тогда исполнилось семнадцать, и я хотела пригласить его на школьный выпускной. Думала, может, хоть немного начнем общаться. Глупая была. Не скажу, будто сильно поумнела, учитывая ситуацию с Лешкой, но хотелось увидеть старшего брата, так сказать, воочию. Да и отец беспокоился о сыне. В итоге получила достаточно грубый ответ, на этом все и закончилось.

Я забыла о существовании Максима, он не вспоминал о нашем. Просто и логично. И вот теперь – завещание. Вспомнил, значит. Поздновато вспомнил. И пусть мы в последний раз виделись в далеком детстве, все равно было больно и грустно. Никогда не знаешь, куда приведет жизненный путь. А главное – когда он оборвется.

Прочь такие мысли! Я заварила кофе и весь вечер просидела за ноутбуком, готовя документы на работу. Хорошо, хоть завтра суббота. Но дел столько, что на все выходные хватит. Поставила будильник, потому как привыкла в свободные дни просыпаться поздно, и легла. И молодец, что поставила, – еле разлепила глаза в девять утра, а ехать предстояло далеко, и пробки никто не отменял. Поэтому оделась, накрасилась и поспешила на остановку общественного транспорта. Одеться решила официально, как на работу – к адвокату ведь еду. Юбка-карандаш, белая блузка, туфли на устойчивом каблуке. Волосы заколола в хвост. Пай-девочка, чтоб ему. Зато когда отыскала улицу Магнитную, выяснилось, что это никак не адвокатская контора, а огромный двухэтажный особняк. Прямо как в кино! Вот это живут адвокаты. Не ту специальность я выбрала, не ту.

Ускорила шаг, опасаясь опоздать. Ворота открылись передо мной сами – ждали? И так же распахнулась дверь, а на пороге замерла грозного вида тетушка в черном платье и переднике.

– Марина Викторовна? – уточнила она.

– Да, это я, – постаралась казаться милой и безобидной.

– Прошу за мной, Иван Игнатьевич вас ожидает.

Только меня? Надо же, у Ивана Игнатьевича своя прислуга. Мне бы так! Я поспешила за… экономкой? Домоправительницей? Фрекен Бок местного разлива? Мы миновали большой просторный холл с белой мебелью, поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Я залюбовалась на большие напольные вазы, всегда хотела дома нечто подобное, но не сложилось. А теперь и дома-то нет! И, наконец, передо мной распахнули дверь в уютный кабинет. За столом сидел мужчина лет сорока пяти – пятидесяти. В темных волосах было всего несколько серебряных нитей, губы поджаты, взгляд – как у коршуна, чующего добычу. Только обломись, дядя! Я тебе не добыча.

– Добрый день, – поздоровалась, как хорошая девочка.

– Здравствуйте, Марина Викторовна, – кивнул тот, поднимаясь навстречу. – Присаживайтесь, разговор будет долгим.

Бегло огляделась по сторонам. Ни намека на других наследников. Может, нас всех вызвали на разное время? В любом случае было не по себе.

– Марина Викторовна, – Иван Игнатьевич так буравил меня взглядом, что блузка прилипла к спине, – долгое время я был другом и поверенным вашего брата, Максима Викторовича. Он упомянул вас в своем завещании, и мой долг – ознакомить вас с ним.

Адвокат… или кем он там был, достал пачку бумаг из папки и продолжил:

– На момент гибели ваш брат являлся владельцем сети агентств по торговле недвижимостью, а также этого дома…

– Подождите, это дом Макса? – перебила изумленно.

– Конечно. А вы что подумали? – усмехнулся Иван Игнатьевич, как добрый дядюшка. – Этого дома, трех автомобилей, одного гаража на этом участке, двух в городе и ста тридцати пяти миллионов рублей на банковском счету.

Я закашлялась. Скольких-скольких миллионов?

– Тут также прилагается общая опись ценностей, если вам интересно, – помахал Иван Игнатьевич листами. – Максим Викторович ценил предметы искусства, коллекционировал вина. Вообще, у него было много увлечений. Так вот, Максим Викторович завещал вам этот дом и тридцать миллионов рублей.

Я люблю тебя, Макс!

– Но при одном условии.

– Каком же? – спросила робко. Дом начинал отдаляться от меня.

– У Максима Викторовича остались четверо несовершеннолетних детей. Их мать, к несчастью, лишена родительских прав, поэтому позаботиться о них не может. Вы получите наследство, если согласитесь стать опекуном детей до их совершеннолетия и проследить, чтобы они по достижении восемнадцати лет без проблем вступили в права наследования как движимым и недвижимым имуществом, так и бизнесом Максима Викторовича. При этом обеспечите детям достойный уровень образования в лучших учебных заведениях.

– А если я откажусь? – спросила тихо. Четверо детей! Когда Макс успел?

– Тогда все это унаследует второй человек в списке доверия Максима Викторовича при тех же условиях.

– И кто этот человек?

– Увы, это тайна завещания, Марина Викторовна. Так как?

– Мне надо подумать.

Я замерла, кусая губы. Четверо детей… В свои двадцать четыре я, конечно, планировала однажды стать мамой, но не сразу четверых! Тем более они, наверное, взрослые. Как найти с ними общий язык? И жить в этом доме нам придется вместе. С другой стороны, уже через пару дней я окажусь на улице. Без денег, без квартиры, с пустой сумой, так сказать. Не лучше ли рискнуть? Вдруг все получится? А если и этот второй откажется? Куда денут ребятишек?

– Я согласна, – ответила чуть слышно, чувствуя, что подписываю себе смертный приговор.

– Замечательно, – заулыбался Иван Игнатьевич. – Просто замечательно, драгоценная наша Марина Викторовна. Сейчас мы с вами подпишем бумаги…

– А можно мне сначала познакомиться с детьми?

– Бумаги. Иначе кто вы им, уж простите? Тем более в город они вернутся только завтра. Отдыхали за границей.

– Сами?

– С моей супругой и детьми, если вам это так интересно. Я увез их сразу после похорон, сами понимаете, что не мог их оставить в этом доме одних.

Четверо. Количество не давало мне покоя. Один ребенок – еще ладно. Двое от силы. А четыре?

– А за что их мать лишили родительских прав? – решила уточнить.

– Простите, это вопрос семейный, – холодно ответил адвокат. – Так как? Соглашаетесь на наследство? Отказываетесь?

– Соглашаюсь, – кивнула уверенно, хотя ни малейшей уверенности не чувствовала. Но при мысли о том, что останусь на улице, голос страха звучал глуше. Может, они милейшие ребята. – А сколько им лет?

– Старшему, Даньке, шестнадцать. Близнецам, Марку и Юлии, по четырнадцать. А младшей, Анюте, восемь.

Какой отличный возраст. Вспомнила себя в шестнадцать, вздрогнула. В четырнадцать – тот же эффект. А вот в восемь была милашкой, да.

– Вы не беспокойтесь так, Марина Викторовна. – Мне показалось или в голосе адвоката прозвучала издевка? – Они – прекрасные дети. Хорошо учатся, занимаются в десятке кружков. На всех, конечно, не на одного. Считаю, что Максим Викторович принял мудрое решение, когда решил сделать их опекуном именно вас. Дети сильно страдали из-за развода родителей и примут вас как маму.

Маму? Да я всего на восемь лет старше Данила. А мы даже не знали, что у Макса столько детей. Вот и подумай после этого.

Адвокат тем временем разложил передо мной бумаги. Я перечитала, условия были предельно ясны. Пока забочусь о наследниках – имущество мое. Не забочусь до совершеннолетия – теряю все. Лимит расхода средств… Одним словом, не смогу за те тридцать миллионов купить себе квартиру и съехать. Только здесь, с детьми. Хорошо, попробуем!

– Я помогу с оформлением опекунства, – заверил Иван Игнатьевич. – Ребята прилетают завтра в полдень. Хотите встретить их в аэропорту? Или будете ждать здесь?

– Я лучше здесь, – пробормотала поспешно.

– Хорошо, тогда сам их привезу. Можете пока заняться перевозкой вещей. Да и с прислугой вам стоит познакомиться. Тамара все расскажет – та женщина, которая вас проводила.

– Я приеду завтра утром.

– Как угодно, Марина Викторовна. Ваши ключи.

И Иван Игнатьевич протянул мне связку из трех ключей со смешным брелоком-собачкой. Достаточно большим, зато в сумке будет удобно искать. Мы попрощались, и я поехала домой. Нет, не так – сбежала. И во что ввязалась? Почему казалось, что где-то меня обманули? Дом, дети, деньги. Три Д! Эх, братишка, не мог ты выйти на связь раньше? Я бы хоть с ними была знакома. А теперь – в чужой дом, к чужим людям.

Но выбора у меня не было, поэтому весь вечер собирала вещи и убирала в квартире. Позвонила подруге, чтобы утром забежала за ключами, а потом долго сидела на диване, раздумывая, как мне дальше жить. Но идей было ничтожно мало. Сначала стоит познакомиться с детворой, а потом уже строить планы. Вдруг я завтра же сбегу? Вот только бежать будет некуда.

Эх, была – не была! С этими мыслями я заставила себя лечь спать, чтобы утром захватить сумки, вызвать такси и умчаться в неизвестность по адресу Магнитная, шесть.

Глава 2

Марина

Меня встретила все та же Тамара. Вежливо поздоровалась, позвала какого-то мужчину, чтобы занес сумки в дом. Это у нас еще кто? Как со всеми познакомиться? Надо, наверное, попросить Тамару? Пусть представит мне тех, кто работает в доме, раз уж теперь это мое вроде как имущество. Но это подождет. Пока я прошлась по особняку, заглядывая в комнаты. Богато! Что тут скажешь? В одной из них, наверное, гостиной, на камине разместились семейные фото. Макса едва узнала – он изменился с тех пор, как в последний раз заходила на его страничку в соцсетях. Пополнел, лицо приобрело жесткость. С ним на фото была женщина. Странно, что не стал убирать портреты бывшей жены. Красивая, ухоженная блондинка – вряд ли натуральная, цвет смотрится немного неестественно. Наращенные ресницы, пухлые губки. Платьице коротковато, ну и ладно. А на другом фото – четыре мордашки, которые изучила с куда большим интересом. Вряд ли изображение было недавним – мелковаты детки. Значит, вот этот высокий и темноволосый – Данил. На Макса похож в юности, на те фото, которые остались у родителей в альбоме. Серьезный такой, не по годам. Близнецы: сразу видно – близнецы. Несмотря на то что разнополые. Юлия и Марк, если я правильно запомнила. Тоже милахи, с каштановыми кудряшками, большими карими глазами. И младшая, Анечка, здесь совсем кроха. Она светлее братьев и сестрички, и глаза вроде бы светлые, в мать. А они милые!

Решение пришло само собой. Позвонила Ивану Игнатьевичу и попросила взять с собой в аэропорт.

– Что ж, рад, что вы решились, – удивленно ответил тот. – Конечно, я заеду за вами.

И час спустя мы уже летели в BMW адвоката в единственный в нашем городе аэропорт. Ох и народу! Куда они все направляются? Впрочем, разве это вопрос? Сердце от волнения заходилось, ноги отказывались держать. А когда объявили посадку самолета из Туниса, я едва не подпрыгивала на месте. Иван Игнатьевич смотрел скептически. Ему-то что? Не его Макс опекуном попросил быть! А что же так? Вспомнил про сестрицу непутевую? Значит, все-таки интересовался моей жизнью. Абы кому детей не оставляют.

– Ирина! – Иван Игнатьевич махнул рукой худощавой женщине. С ней – шестеро подростков. Двое, видимо, адвоката, четверо – мои. Да, теперь уже мои. Ребята подошли ближе. А они не такие, как на фото! Одно дело – старше. Другое – что выглядят как четверка ежей. Косятся на меня, будто не зная, поднять иголки или дать себя погладить.

– Привет, – постаралась, чтобы улыбка вышла приветливой. – Меня Марина зовут.

Молчание…

– Это дети. – Иван Игнатьевич взял на себя роль «парламентера». – Данил, учится в десятом классе, наша гордость. Марк, спортсмен от Бога. Юляша, она у нас увлекается танцами. И Анечка, занимается музыкой. А это моя супруга Ирина и наши дети, Татьяна и Вадим.

Интересно, чем занимается старший, почему им так гордятся? Или к слову пришлось?

– Ну что, пойдем? – Иван Игнатьевич отобрал чемодан у супруги, а дети несли свои сумки сами, кроме Ани. Не особо объемные, к слову сказать. Все четверо щеголяли загаром, сразу видно – с отдыха. Зато глядели так, что у меня мороз пробежал по позвоночнику.

Семья Ивана Игнатьевича села в свою машину, а нас, к удивлению, ждал отдельный автомобиль. Из него вышел уже знакомый мужчина. Видимо, это водитель. Открыл для меня дверцу, я заняла переднее сидение. Вся четверка втиснулась назад. Повисло молчание.

– Может, хоть музыку включим? – попросила водителя.

Тот щелкнул кнопкой, и раздалась тихая песня на французском языке. Все лучше, чем ничего.

– Как отдохнули? – спросила у ребят.

Повисла неловкая пауза, пока наконец Аня не ответила:

– Хорошо. Только грустно.

Почему грустно, спрашивать не стала. Ясно и так. Брат, если верить газетчикам, погиб две недели назад. С завещанием Иван Игнатьевич, видимо, тянул до возвращения детей. Вряд ли они за пару недель успели успокоиться и прийти в себя.

– А ты – наша новая няня? – поинтересовалась Аня.

Им ничего не сказали?

– Нет, я – ваша тетя.

В зеркало заднего вида заметила, как все четверо вытаращили глаза. Да, сюрприз! Тот еще, если честно…

– Откуда у нас могла взяться тетя? – не выдержал Данил. У него был сильный, хорошо поставленный голос. Даже удивилась. – У папы нет родственников.

– Ошибаешься, – ответила я. – У вас есть не только я, но еще и родной дедушка. Только он живет очень далеко. И бабушка тоже есть, пусть и не родная. Мои родители.

– Если это шутка, то плохая.

– Я не шучу.

Данил замолчал. Видимо, мне удалось произвести фурор. Вот так-то! Только чувство было не самое приятное. Будто заняла чужое место. Ничего, разберемся. Ребята вроде бы неплохие.

Автомобиль остановился у нашего дома. Сюда же подъехал и Иван Игнатьевич. Судя по тому, что вышел один, без жены и детей, у нас он задерживаться не собирался.

– Я на пару минут, – подтвердил мою догадку.

Мы вошли в дом и разместились в той самой гостиной, где я видела фото. Ребята, как стайка птенцов, забились на один диванчик, я заняла кресло, а Иван Игнатьевич подвинул себе стул.

– Дети, – начал он, будто разговаривал с пациентами в клинике, – пока вас не было, я огласил последнюю волю вашего отца. И он завещал, чтобы Марина Викторовна Шведова стала вашим опекуном. Надеюсь, вы поладите.

– Подожди, дядя Ваня! – перебила его Юля. – Почему она? Мы с ней даже не знакомы!

– Максиму Викторовичу было виднее, Юленька. И раз он посчитал, что его сестра по отцу должна присматривать за вами, так тому и быть.

– Почему за нами не может присматривать мама? – Это уже Марк, взъерошенный, похожий на совенка.

– Потому, что она не имеет на это права, Марк, – ответил Иван Игнатьевич. – Конечно, мы с Ириной с удовольствием взяли бы вас к себе, но кто я такой, чтобы оспаривать завещание Максима Викторовича? Не беспокойтесь, вам не придется переезжать, Марина Викторовна будет жить с вами. Если понадоблюсь, вы всегда можете позвонить, и я приеду. Марина Викторовна, постарайтесь завтра заехать ко мне для решения последних формальностей по поводу наследования денежных средств. Вот визитка.

Протянул мне карточку, быстро попрощался и был таков. Мы замерли, таращась друг на друга. Надо что-то сказать…

– Вот видите, я действительно ваша тетя, – развела руками.

– Что-то мы тебя раньше не видели, тетя, – колко ответил Данил. Вот вылитый Макс!

– Потому, что ваш отец предпочел не появляться дома и забыть, что у него есть семья. Но вспомнил, и теперь мы с вами, если можно так выразиться, в одной упряжке.

Глупое сравнение, но в голове царил хаос.

– Зачем ты согласилась нас взять?

Сразу ясно, кто в семье лидер. Вон как остальные трое поглядывают на старшего брата.

– Во-первых, «тыкать» незнакомому человеку – невежливо, – ответила я. – Но ладно уж, разрешаю. Во-вторых, вы – мои племянники. Если я правильно поняла, других кандидатов на роль вашего опекуна нет.

Не стала упоминать, что имеется некто второй в очереди.

– У нас есть мама, – с вызовом уставился на меня Данил.

– Что-то я ее здесь не вижу. Другие родственники есть?

Семейство переглянулось.

– Нет, – признал Данил. – У мамы где-то двоюродные сестры, но они вряд ли согласятся.

– Тогда о чем разговор?

Что-то не туда меня ведет. Но опыт общения с детьми у меня отсутствовал напрочь. Да Данил выше меня на голову! И как его воспринимать, как племянника?

– И ты будешь жить с нами? – спросила Аня.

– Да.

Юля и Марк переглянулись. Видно, перспектива никого не радовала. А в двери гостиной вежливо постучали.

– Марина Викторовна, обед готов, – доложила Тамара. – Накрывать?

– Вы проголодались? – спросила у племянников.

Те неоднозначно пожали плечами.

– Накрывайте, – ответила я, хоть подозревала, что вкусная еда не сделает их доброжелательнее.

Как и предсказывала, ели мы молча. Зато как же вкусно! За всю жизнь никогда не пробовала такой вкуснотищи! Отбивные, спагетти, салат. М-м-м, и даже десерт. Значит, в штате есть кухарка. Уже легче. Надо все-таки познакомиться с персоналом. Дети, правда, почти не притронулись к пище и быстро разбрелись по комнатам, а я подозвала Тамару.

– Скажите, пожалуйста, как я могу познакомиться со всеми, кто здесь работает? – спросила, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Давайте, я всех соберу, Марина Викторовна, – доброжелательно ответила она. – Скажем, через четверть часа в гостиной.

– Буду очень благодарна.

Если, кроме племянников, на меня будет косо смотреть и прислуга, я отсюда сбегу. Приказала себе не нервничать. Разве я никогда не мечтала о большом красивом доме с огромным количеством прислуги? Ну ладно, не с огромным, но хотя бы чтобы не приходилось думать о готовке и уборке? Вот, получите, распишитесь! Так почему же руки трясутся?

Закусила губу, стараясь сдержать панику. А в комнату вошли шестеро под предводительством Тамары. Все поздоровались нестройным хором.

– Марина Викторовна, давайте знакомиться, – бодро сказала Тамара. – Это Михаил, наш водитель.

Она указала на знакомого мужчину, который помог мне с вещами.

– Михаил в доме не живет, он работает с шести до восьми. Но если вы планируете куда-то выезжать вечером, то предупреждайте заранее.

– Очень приятно, – пробормотала я.

– Это Клим, наш садовник.

Еще одно лицо, совершенно незнакомое. Невысокий стройный мужчина с приятным взглядом.

– Екатерина и Вероника, горничные, – продолжала знакомство Тамара. – Ангелина, наша кухарка. И Вадим, мой супруг. Он выполняет обычно разную работу по дому, начиная с электрики и заканчивая кранами и трубами.

– Рада знакомству. Простите, что оторвала от работы.

Меня заверили, что тоже рады, и разошлись, а я поманила Тамару к себе.

– Присаживайтесь, – сказала ей, не желая упускать такой ценный источник информации. – Простите, как ваше отчество?

– Можно просто Тамара, – с мягкой улыбкой ответила та.

– Сколько лет вы уже здесь работаете?

– Пятый год. – Кажется, она прекрасно понимала, к чему я веду.

– Значит, хорошо знаете всю семью. У меня есть некоторые вопросы. Но начну, наверное, с наиболее насущного для вас. Как Максим оплачивал вашу работу?

– Он переводил мне на карту всю сумму, – ответила она. – И я уже расплачивалась с остальными.

– Тогда так будет и впредь. Вы мне только говорите, когда и сколько перевести, чтобы я не забыла. Мне ведь все в новинку.

– Конечно, Марина Викторовна.

Вроде бы разговор складывался неплохо. Я начала немного успокаиваться.

– Тамара, теперь другой вопрос. Все-таки у Максима четверо детей. Кто занимался их воспитанием после развода? Брат ведь, я так понимаю, все время был занят бизнесом.

– Все верно, – кивнула экономка, мне нравилось так ее называть. – А с детьми занималась няня. Провожала в школу, следила, чтобы делали уроки, а еще составляла расписание для репетиторов, иногда сопровождала на секции. Конечно, дети уже взрослые, но и за ними нужен глаз да глаз.

– А куда подевалась эта няня? Или у нее выходной? – уточнила с надеждой.

– Видите ли, Марина Викторовна, – Тамара отвела взгляд, – нянь за это время было много, и последняя как раз сбежала за пару дней до гибели Максима Викторовича.