Парацельс 2045

Глава 1

Разводной ключ дрожал в руках Степана, пытаясь сорвать с места гайку, которая словно насмехаясь, срывалась с губок. Руки механика, затянутые в толстые рабочие перчатки, наливались свинцом, а пальцы немели от напряжения. Наконец, после долгих попыток, гайка наконец поддалась и довернулась до упора. Степан опустил ключ, и тот с глухим чваканьем упал в грязь, исчезая из виду.

Степан снял перчатку, достал из нагрудного кармана засаленный платок и вытер лоб, а потом протёр глаза. Каска, съехавшая на лоб, больно стукнула его по носу. Он наклонился, нащупывая ключ в густой грязи, перемешанной его тяжёлыми сапогами. Инструмент, не раз подвергавшийся такому обращению, выглядел как всегда: пятна ржавчины уже поглотили часть движущейся губки, а чтобы провернуть винт, приходилось сначала стучать ключом об пятку ботинка.

С усилием подняв голову, Степан окинул взглядом свою работу. Труба изгибалась, переходя из вертикального положения в горизонтальное, показывая свою мощь и важность. Это был главный водный канал, ведущий из центра обработки на уровне «Г», где вода очищалась и фильтровалась для всего Города. Без этой системы жизнь была бы невозможна – биологическое оружие, использованное девять лет назад, отравило атмосферу и водоёмы. Теперь даже несколько минут на поверхности могли убить человека. Никто из знакомых Степы не понимал, что это было за оружие и как оно смогло так радикально изменить мир. Люди просто приняли новый порядок вещей. Город дал им шанс выжить – жаловаться, казалось, было не на что. Да и кому? Что могло быть лучше жизни, даже такой, как здесь?

Степан взглянул на часы. До пересменки оставалось полчаса. Пройдя вдоль своего участка, он, с трудом поднимая ноги, направился к своему посту. Здесь, в тоннеле, было сыро, но спокойно. Стены, покрытые трещинами, осыпались под давлением земли, но металлические подпорки, установленные местными умельцами, держали стены и потолок на месте. Это создавало ощущение защищённости, пусть и иллюзорной.

Усевшись на стул, Степан снял ботинки, давая ногам отдохнуть от напряжения. Буржуйка тихо потрескивала, дожигая последний брусок дров и отбрасывая слабые блики света на стены. Открыв дверцу печи, он протянул руки к пламени, сняв перчатки и положив каску на соседний стул. Свет осветил его лицо: аккуратно подстриженная бородка контрастировала с чёрной полосой грязи на шее, выдавая в нём человека, который даже в подземном аду старался сохранить аккуратность и элегантность.

Степану было двадцать один год. Первые двенадцать лет своей жизни он провёл в мире, который теперь казался раем по сравнению с тем, что настигло человечество.

В то время, когда революционеры объявили о скором апокалипсисе, захватив все каналы связи, двенадцатилетний Степан, тогда ещё мальчишка в детском доме, проводил обычный день с Артёмом – его лучшим и единственным другом, и не знал бед. Всё у них было как всегда: тот же робот-мечник размером с собаку, тот же яблочный сок в пакете, которым они с удовольствием заполняли свои детские животы до упора, тот же вид из окна на фонтан и аллею во внутреннем дворе их приюта. Воскресенье обещало быть таким же весёлым, как всегда: без казусов и неприятностей.

– Степ, подкинь мне «Коровку», а я её поймаю! Только ту, что в жёлтой обёртке, мне ту гадость не надо, что ты жуешь.

Артём по-обезьяньи встал к шкафу, что находился на другой стороне комнаты от стола и, открыв рот, стал требовательно тыкать себе указательным пальцем в язык. Стёпа не удержался и начал хохотать так, что слышно было даже на улице.

– Чего ты смеешься? Не веришь, что поймаю?! Ну-ка подойди, я покажу, как издеваться над моим талантом!

Они, схватившись, повалились на пол и стали кататься как снежный ком, сметая собой железного бойца авангарда, тетради с домашней работой, до поры аккуратно уложенных стопкой на полу, и, врезавшись в освежитель воздуха, который накренился, но выдержал удар, они наконец остановились. Стёпа вдруг прекратил смеяться и с покрасневшим лицом и тяжело дыша стал потирать коленку. Он не обижался на Артёма за то, что тот напал на него, отнюдь: он улыбнулся вновь своему другу, несмотря на терзающую боль от удара об махину.

Артём, поднимая теперь уже разбросанные тетради, тоже переводил дух, но всё ещё с недобрым взглядом смотрел на своего друга. Сев на кровать, он наконец достиг своей цели, положив заветную конфету в рот.

Без стука к ним в комнату зашёл мужчина, лицо которого Стёпа так и не сумел вспомнить. Он сухо и по-армейски заставил их собрать все необходимые для «детских важных дел» вещи, схватил их за руки и повёл в машину.

Двое ребят не знали, куда они едут, кто этот озлобленный великан и как он без проблем вывез их из приюта. По пути к машине они не встретили никого, кто мог бы хоть как-то повлиять на их с Артёмом похищение. Все будто пропали, и даже доброй тетушки уборщицы они не застали за уборкой парадного зала, хотя ведро с отброшенной невдалеке шваброй на полу всё же попались им на глаза. Может, это был приказ сверху, но почему их удостоили таким вниманием?

Снаружи всё выглядело так, будто они находятся около футбольного поля. Тоже много людей, тоже стоит громкий гул за стенами, но не радостный и коллективный, который скандирует «Спартак – чемпион! Спартак!», а несуразный и, в то же время, пугающий. Кто-то бросал машины на подъезде уже к первому пропускному пункту, потому что образовалась настолько большая пробка, что люди просто не выдерживали и бежали на вторую линию для большегрузов. На КПП мужчина, который вёз их, показал пропуск, и охрана без лишних слов открыла шлагбаум. Всё выглядело, как фильм про тайных агентов, где Стёпа с Артёмом играли главную роль. Но через минуту озорство и фантазии разрушились, когда амбал приказал им выметаться из его «лэнд крузера».

Перед ними выросло здание исполинских размеров – приземистое, круглое, с панорамными стёклами на втором этаже. Оно и правда выглядело как большой стадион, но с крышей. Невдалеке был въезд на подземную парковку с распахнутыми тяжёлыми воротами, куда тянулась вереница машин. А слева были ещё более массивные двери, у которых стояли солдаты, которые часто стреляли в воздух, отпугивая слишком нервных посетителей.

Стёпа сразу понял, что привезли их сюда неспроста. Он потянул Артёма за рукав и повёл его по тротуару к очереди. Было видно по глазам людей, что они напуганы и сами не знают, зачем здесь находятся, но видимо, у них не было другого выхода. Подойдя к хвосту, двое ребят, осторожно оглядываясь по сторонам, старались понять, почему все эти люди так рвутся попасть внутрь. Всё это мероприятие выглядело очень странно: их похищение, это здание, пугающие крики, нервные солдаты, готовые вот-вот выстрелить в какого-нибудь бедолагу…

– Ребята, вам здесь стоять не нужно, пройдёмте.

Артём от испуга подпрыгнул и вцепился в Стёпу. Он был младше его на два года и всегда видел в нём защиту от угроз, хоть и понимал, что Стёпа не храбрее его.

В стороне от очереди стоял армеец, в шлеме с поднятым визором. В руках он держал увешанный модулями АК-12 и с дружелюбным видом смотрел на них:

– Ну что вы, так и будете стоять? Да-да, вы, мальчики. Не бойтесь, я вас проведу к входу, вас ожидают.

Дети подчинились и пошли вслед за бойцом. Он последовал вдоль всех людей и повёл их ко входу на парковку. Там вдоль машин они медленно спускались под здание, которое, как казалось уже тогда, было лишь вершиной некоего большого подземного комплекса, простирающегося далеко вглубь недр земли.

Подойдя на другую сторону парковки мальчики опять увидели людей, проходящих контроль. Но все они выглядели иначе: спокойные, в дорогих плащах, украшениях, с большими чемоданами, кто-то даже держал маленьких собачек на руках. Люди здесь внизу выглядели как актеры некоего театра, а те, что толпились сверху, посетители выступления.

– Постойте пока что. Сейчас я сделаю звонок, и за вами поднимутся.

Долго ждать не пришлось. Оттуда, куда шёл привилегированный народ, вышел мужчина во фраке с телохранителями. Он поприветствовал рукопожатием ближайших к дверям людей, и, высмотрев невдалеке двух мальчиков, направился к ним.

– Добрый день, ребята. Сегодня – и, возможно, ещё какое-то время – вы будете гостями в моём пристанище. Позвольте представиться: меня зовут Виктор. Виктор Ктиторов…

Степан резко пришёл в себя и, посмотрев на часы, понял, что заснул. Стрелки показывали пять минут пятого. Сменщики, наверное, уже нетерпеливо ждали его у ворот и собирались вызывать охрану. Надев ботинки и захлопнув дверцу печи, он поспешил к выходу из тоннеля.

По мере продвижения к воротам своды расширялись, а стены становились массивнее и крепче, чем те хлипкие конструкции, что были вдали от жилой зоны. Плиты на полу здесь заменяли чаще, поэтому грязь сменилась каменной крошкой. Посты, которые он проходил, были уже пусты. Обычно он собирал всех людей и шёл к воротам в компании, но сегодня опоздал.

Потолки всё больше отдалялись, и Степан уже не мог достать до них, даже встав на цыпочки. Казалось, что здесь, ближе к жилой зоне, дышалось свободнее, и воздух был не такой спёртый, как на краю этого места.

Степан работал механиком, обслуживающим водный трубопровод. Вода, проходящая через систему обработки на уровне «Г», шла по всем этажам, а после отправлялась сюда же для насыщения и очистки. В вертикальном положении труба редко ломалась – таковы были её технические свойства. Но на уровне «Д», где основная её часть переходила в горизонтальное положение, вода начинала сопротивляться, создавая вибрацию на коленах и далее по швам. И людям приходилось обслуживать её. Труд был тяжёлым, но он давал им возможность жить, поэтому они работали без халтуры и лени: всё ради их же блага.

Город был сконструирован так, что уровень «Д» был более узким, чем верхние. Водный и воздушный трубопроводы проходили у стен высших уровней, поэтому тоннели на нижнем этаже «Д» вели к месту изгиба этих труб. Подземные ходы простирались на десятки, а может и на пару сотен метров. Замеры проводили лишь тогда, когда расставляли посты обслуживания, поэтому теперь никому не было дела, на какое расстояние они уходили. Важно было лишь то, что чем дальше стоял пост, тем он важнее. Ведь охранники не могли услышать протечку трубы где-то вдали. Всегда кто-то должен был находиться в глубине и устранять поломку. Такова была работа тех, кто был назначен на эту должность.

На уровне «Д» было нелегко и тем, кто не обслуживал трубопроводы. Были те, кто отвечал за поставку топлива в печи, те, кто работал с двигателями и генераторами, питавшими весь Город, и те, кто разгружал и переносил на склад вещи для самих изгоев этого мира или для хранения вещей жителей верхних этажей. Руководство делало поставки для уровня «Д» редко – только по необходимости и после большого числа заказов: когда требовалось новое снаряжение, оборудование для починки или работы, когда люди заказывали одежду и вещи, которые разрешалось иметь на их уровне: фонари, бритвенные станки, книги и плейеры. Правда, у последних был один недостаток: розеток как таковых не было, подключить батарею к генератору было невозможно, как и к патрону лампы. Там стояла «тиранская защита» – на линиях стоял токовый ключ-идентификатор лишь для резервированных приборов, таких как чайник. Без него цепь не замыкалась, и людям для «экзотических» приборов приходилось покупать повербанки, которые сейчас стоили сорок луминов, тогда как дневной заработок рабочего на уровне «Д» редко превышал двадцать луминов. К тому же, валюта облагалась подоходным налогом, который перекочевал и сюда, и банк забирал значительную долю их заработка – двадцать процентов. Это было возмутительно, но люди смирились и радовались даже этому.

При подходе к воротам Степан увидел недовольные взгляды сменщиков. Пока все рабочие смены не выйдут из тоннеля, других не запускали. Охранник в тёмно-синей форме, стоявший поодаль, повернулся и бросил другому жест, который означал: «Отменяй, вернулся».

– О, Стёпа, наш герой труда! – с издевкой произнёс коренастый, играя каской в руках. – Ну что, насладился прогулкой? Теперь мы все будем голодать из-за твоего выкрутаса!

Стёпа ничего не ответил. Он и сам понимал всю абсурдность своего поступка, но сказать было нечего. Лишь подошёл к охраннику и протянул свою карту для сканирования.

Карта была их идентификатором, её и называли ИДП – Идентификатор Парацельса. Протянув её охраннику, Степан мельком взглянул на карту: белая пластиковая, с фотографией, местом для чипа и номером – Д-24657. Ниже были написаны его фамилия, имя и отчество – Игольников Степан Викторович. Отчество он не признавал вовсе: отец бросил его ещё в детстве, и Стёпа всегда считал, что его настоящий отец – воспитатель, а брат – Артём. Но вписать такую глупость в личную карту он, конечно, не мог.

Охранник вернул карту и направился вслед за рабочими в тоннель. Теперь Степан наконец выбрался из душащего коридора и мог насладиться (если это слово тут уместно) спокойным досугом, едой и сном. Люди здесь были словно белки в колесе. Их работа, конечно, была важна, но, если бы трубопровод сконструировали правильно, можно было бы избежать всей этой тяготы. Да и автоматическую систему анализа неисправностей поставить – не проблема. Или хотя бы дроидов на нижний этаж привезти. Хотя зачем? Тогда бы они остались без работы и грызли бы землю от безысходности. Всё в этом Городе было логически выстроено и устоялось, образуя замкнутую систему иерархии, где низшие вечно работали, не покладая рук, а высшие сидели в удобных креслах и потягивали коктейли через соломинки. Степан иногда мечтал о жизни выше, ближе к поверхности. Но, пересчитывая свои сбережения, он каждый раз отбрасывал эту глупую затею. Те, кто хотел поселиться наверху, должны были заплатить немалые деньги. Билеты, которые люди покупали при въезде, можно было приобрести и теперь. Но реально ли накопить такую сумму? Степан не знал. Наверное, знали только проститутки, которые с радостью принимали деньги у богатых, и не очень, людей за «непосильную» работу.

Пройдя мимо терминала выдачи, он всё же вспомнил о нём, когда в животе тревожно заурчало. Достав карту, он поднёс её к сканеру. Автомат запищал, высыпая на поддон четырнадцать луминов. Настроение сразу поубавилось: премии ему не выдали. Хотя какая могла быть премия, если он опоздал на десять минут? Хорошо хоть не дали меньше.

Рядом стоял терминал для покупок – что-то вроде окна из огромного трубопровода, который доставлял еду с уровня «Г». Люди там трудились для них: собирали пайки, упаковывали их и отправляли вниз. Они жили повыше, но не сильно отличались от обитателей уровня «Д». Разве что налогами – их ставка была не такой высокой, но всё равно ощутимой: пятнадцать процентов.

Когда безбилетников расселяли по нижним этажам, никого не интересовало, кто они и какое у них образование. Всё решал случай. А Степану никогда не везло. При встрече с Ктиторовым в детстве им не выдали никаких билетов на уровень «В», и после уже согнали вниз. Даже в Городе Госпожа Удача не стала благосклонной к нему, поселив его на дно и сделав «червём» уровня «Д».

Уровень «Д» не просто так называли «дном». По бумагам Город оставался идеальным: единая нумерация этажей шла сверху вниз, будто поверхность всё ещё существовала. Выходило, что «Д» начинался где-то после девяносто третьего – попробуй-ка запомни, что ты живёшь, скажем, на девяносто восьмом. Холодные цифры, от которых мутило. Поэтому внизу никто так не говорил. Здесь считали проще: этажи уровня – от первого до последнего, а на стенах ставили метку вроде «Д‑4», чтобы не путаться.

Чтобы окончательно закрепить границы, для каждого уровня придумали своё тривиальное название: «Г» – «глубина». Не дно, но и не так высоко, чтобы считаться нормальным уровнем. Дальше шёл уровень «В» – «ветер». Слово, которое характеризовало постоянные перемены на этом уровне, но без реального прогресса. Одни сменяли других, и так по кругу. Ты мог купить билет и жить там какое-то время, но также мог быть сослан вниз, на «Г» или даже на «Д», за долги или в качестве наказания.

Уровень «Б» – «барьер» – отделял обычных людей от элиты. Там располагались министерства, а также жили богатые семьи. Ходили слухи, что некоторые этажи занимали целые кланы, но Степан не знал, правда ли это. На нижнем этаже уровня «Б» находился Великий Банк Парацельса. Его терминалами пользовались жители нижних уровней, получая свои жалкие гроши за труд на благо Города.

Вершиной этой цепочки был уровень «А» – «алтарь». Там восседал новый монарх, Игорь Темников, который занял место революционера. Сам Виктор Ктиторов был убит спустя три года после консервирования Города. И на его место встал тот, после кого всё пошло под откос…

Степан дважды ткнул пальцем в экран терминала. Аппарат ожил, и на экране появилась надпись большими буквами: «ТОРГОВЫЙ ПОСТАМАТ ПАРАЦЕЛЬС». Под заголовком сразу отобразился товар, отмеченный звёздочкой: «паёк базовый». Система была проста: ты платил четыре лумина за порцию каши и хлеба, а остальное добавлял по мере наполненности кармана. За пять луминов можно было добавить банку мясных или рыбных консервов, за два – пакетик сахара, а за один – два чайных пакетика, которые, хоть и отдалённо, напоминали тот чёрный чай, что пили люди на поверхности до катастрофы. За шесть луминов предлагалась пачка сигарет – та самая «Ява», но в другой упаковке и чуть меньшего размера. Степан не поддался тяге к никотину, поэтому сигареты ему были ни к чему. «Хоть на чём-то могу экономить спокойно», – подумал он, выбирая опцию «паёк базовый».

Постамат закряхтел, на экране появились мерцающие стрелочки, указывающие вниз, и спустя десять секунд дверца открылась, выдавливая бумажный пакет с отметкой «ПРОВЕРЕНО». Степан достал новый чистый платок из внутреннего кармана куртки и вытер лоб.

«Я забыл каску на посту!»

Степан почувствовал, как холодный пот выступил на спине. Утеря экипировки или инструмента была серьёзным проступком. Для пропуска в тоннель необходимо было предъявить всё своё обмундирование для досмотра. Без него доступ к трубам был запрещён, и приходилось либо покупать недостающее у охранников, что было глупой затеей, ведь они заламывали цены в три раза выше, либо ждать следующей поставки снаряжения. Выбирая последнее, ты терял несколько дней, но голодать никто не хотел. Охранники были этому только рады.

Охранниками здесь становились те, кто давал клятву верности Великому Парацельсу и служил на его благо. Любой желающий мог стать охранником, заплатив в казну небольшую сумму и приняв присягу в присутствии офицера МОПа. МОП – Министерство Охраны и Порядка, главный центр которого располагался на уровне «Б», обладал всеми полномочиями для задержания и передачи в суд нарушителей порядка и воли монарха.

Но была и обратная сторона медали: сами охранники при провинностях и, что ещё хуже, преступлениях подвергались более строгим наказаниям, чем обычные жители. И самым страшным из них было, как бы это ни звучало, перенос сознания в дрон. Чтобы не убивать понапрасну человека привычными методами, руководство решило делать их полезными. Люди лучше разбирались в городских ландшафтах ушедшей эпохи, и, управляя дроном-сталкером, они могли с лёгкостью находить нужные Городу вещи и артефакты. Однако личность при переносе в робота умирала, оставляя лишь мышление человека и его способность к выживанию.

Постояв ещё с полминуты, Степан наконец вынырнул из своих мрачных мыслей. Взяв свой паёк, он направился к лестнице. Её называли величественно – Лестница Парацельса. Она была сердцем Города, гигантской спиралью, соединяющей все уровни, от самого низа до вершины. Но для жителей уровня «Д» путь наверх был заказан. То же самое касалось и их соседей сверху – обитателей уровня «Г». Они не могли ни подняться выше, ни спуститься вниз: пограничные этажи всегда охранялись. Электронные замки, сканеры и бдительные охранники – всё было сделано для того, чтобы предотвратить повторение восстания, которое вспыхнуло на третий год после основания Города. Тогда погибли сотни людей, и с тех пор порядок стал железным.

Степан уже почти подошёл к лестнице, как вдруг его окликнул знакомый голос:

– Шапку где потерял? – раздалось сзади.

Степан обернулся и увидел Артёма. Тот стоял, ухмыляясь, с каской в руке. Его лицо, как всегда, светилось энергией, словно он только что проснулся после хорошего сна, а не провёл несколько часов в душном тоннеле.

– Подожди, я тоже куплю себе паёк, и вместе пойдём к тебе, – сказал Артём, обогнув Степана и украдкой заглядывая в его приоткрытый пакет. – Хотя, судя по твоему виду, тебе бы лучше сразу в койку. Ты выглядишь, как будто тебя через мясорубку прокрутили.

Степан хмыкнул, но улыбнулся. Артём всегда знал, как его развеселить. Он был как юркий зверёк, который всегда находил способ вытащить Степана из трясины его мыслей.

– Ладно, иди, покупай, – Степан махнул рукой. – Только не задерживайся, а то я прямо тут и усну.

Артём кивнул и направился к постамату. Его энергичность была заразительной. Он мог бы отрабатывать и вторую смену, если бы ему дали пропуск и в другой тоннель. Но такие вещи здесь не приветствовались. Во-первых, сменщики уходили почти сразу же после возвращения рабочих, и тебе пришлось бы бежать от одного конца зала к другому полсотни метров. А, во-вторых, каждый занимал своё место, и только если кто-то заболевал или его не пускали в тоннель, ты мог выйти на смену за него. Это был неписаный закон, который никто не нарушал.

Через пару минут Артём вернулся с пакетом в руке. Он слегка толкнул Степана в спину, выводя его из очередного раздумья.

– Ну что, пошли? – спросил он, уже шагая вперёд. – Или ты тут решил корни пустить?

Степан вздохнул, но последовал за другом. Они двинулись вверх по лестнице, оставляя позади шум и гул нижнего рабочего этажа.

Проходя мимо второго этажа, они даже на лестничной площадке почувствовали сигаретный дым. Вентиляция не справлялась с таким наплывом едкого газа, и он, казалось, навсегда застрял в стенах, пропитав их своим запахом. Этот дурман витал в воздухе, окутывая всех, кто проходил мимо. Но, судя по всему, самим жильцам это не доставляло никаких неудобств.

Сам Степан жил на седьмом этаже. Совсем недавно он перебрался сюда из зарезервированного за ним места с палаткой на двадцатом этаже. Старый этаж был для него вполне удобен, но он решил склонить чашу весов в сторону удобства самого пристанища. Теперь у него было более-менее удобное жилище, отдалённо напоминающее номер мотеля. Правда, стены здесь были каменные, и окон не предусматривалось. Но всё же это было лучше, чем тканевое укрытие, где из удобств были лишь подушка и столик.

Люди сами решали, что для них лучше. Кто-то, пожив на холодном полу, копил сбережения и покупал «квартиру». Другие возвращались на привычное место, повторяя себе: «То, что не убивает, делает меня сильнее». Найти покупателя для своего пристанища не составляло труда, а иногда даже удавалось немного заработать. Эти, пусть и небольшие, перемены не давали людям сойти с ума, проживая день за днём одну и ту же жизнь.

Отперев дверной замок, Степан положил пакет на стол и сразу плюхнулся на кровать. Ему хотелось немного полежать, сбросив с себя напряжение прошедшего дня. Но не успел он даже подумать о том, как ему хорошо лежать, как раздался возмущённый голос спутника:

– А чего ты завалился? Садись! Поедим, а потом я уйду, не буду тебя мучить…

Ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Всё тело ныло, предвкушая долгожданное расслабление, которое так и не наступило.

Артём уже открывал свой бумажный контейнер с кашей, которая ещё не успела остыть. Запах, хоть и слабый, но ощутимый для голодного желудка, потянул Степана к столу. На столе также лежали два чайных пакетика, которые Артём добродушно выложил перед ним.

– Ну, рассказывай, как смена прошла? – взяв инициативу на себя, хрипло сказал Степан, последовав примеру друга и тоже открывая хлипкий контейнер с кашей.

Уже начинал закипать чайник. Артём, хоть и не нарочно, всегда хозяйничал в его доме, зная, что Стёпа будет этому только рад.

– Да как обычно, – Артём пожал плечами, зачерпывая ложкой свою порцию. – Трубы гудят, воздух воняет, охранники фыркают. Ничего нового. А у тебя что, что-то интересное случилось?

– Интересное? – Степан фыркнул. – Да я сегодня чуть не заснул напрочь на посту. Каску вот забыл. Охранник чуть не сжёг мне мозг взглядом, хотя про неё ничего даже не спросил.

– Ну, ты даёшь, – Артём засмеялся. – Надо было сказать, что это новая мода. Типа, «стиль минимализм». Может, ещё и премию бы дали за креативность!

– Смешно, – Степан томно смотрел на пустую ложку. – Мне бы хоть зарплату не урезали. А ты знаешь, сколько стоит новая каска? Не то, чтобы я жаловался, но это же и впрямь грабеж!