Записки контрразведчика. ЦРУ раскрывает свои секреты… Ветераны ЦРУ о тайных операциях в СССР. Книга 2
- -
- 100%
- +
© Клименко В. Г., 2019
© Подготовка к изданию и оформление. ООО «Издательство „Международные отношения“», 2022
Тем ушедшим, с кем учились чекистскому ремеслу побеждать ЦРУ США, Главного противника, посвящается
От автора
Издательство «Международные отношения» взяло на себя риски, связанные с публикацией в августе 2018 года моей рукописи «Записки контрразведчика. Взгляд изнутри на противоборство КГБ и ЦРУ, и не только…» В начале февраля 2019 года, зайдя на сайт издательства, я, к своему удивлению, обнаружил, что реализация книги в магазинах Москвы прекращена в связи с тем, что, как с удовлетворением пояснили в редакции, ее тираж полностью распродан. Ни я, ни «Международные отношения» не ожидали, что он будет реализован в течение всего пяти месяцев. По итогам продаж руководством издательства в январе 2019 года было принято решение выпустить дополнительный тираж «Записок контрразведчика».
Дорогие читатели! Я искренне признателен каждому из вас за проявленный интерес, разумеется, не ко мне лично, а к деятельности контрразведки против американских спецслужб на территории нашей страны по защите наших национальных интересов, по разоблачению завербованных ЦРУ и ФБР США агентов из числа соотечественников. За прошедшие пять месяцев я получил значительное количество положительных отзывов о книге и подписал более ста экземпляров для тех, кто с такими просьбами ко мне обращался.
В этот же период двухсерийный телевизионный фильм с моим участием «Американский отдел. Капкан на ЦРУ» завоевал первую премию ФСБ России как лучший документальный фильм года, а «Аргументы и факты» в № 48 за 2018 год опубликовали интервью со мной «Любой ценой оторваться от „наружки“», что, на мой взгляд, свидетельствует о значимости и востребованности для публики темы борьбы с американским шпионажем.
Более того, мне неоднократно поступали просьбы написать на эту же тему еще что-нибудь (о художественной литературе здесь речи идти не может, я ведь не писатель в прямом смысле этого слова), но на это я могу ответить следующим образом. Безусловно, есть еще многие незатронутые в книге темы, такие, например, как работа контрразведки с агентурой, наши оперативно-технические мероприятия, работа КГБ и ФСБ на каналах связи ЦРУ со своей агентурой и т. д., но, исходя из вопросов конспирации, я не имею права рассказывать о них. Таким образом, тема работы КГБ (ФСБ) против американцев на данном этапе для меня почти исчерпана, но, тем не менее, я далеко не все рассказал об американцах…
В первой книге я сделал акцент на нашем собственном знании о мероприятиях ЦРУ на территории СССР, во второй книге я на примере некоторых конкретных операций постараюсь сосредоточиться на достаточно развернутых высказываниях самих представителей американских спецслужб о том, как они работали против КГБ. Надеюсь, взгляд с другой, американской, стороны на то, как ЦРУ работало в нашей стране и оценивало как свои мероприятия, так и российскую контрразведку, вызовет читательский интерес.
С искренним уважением к вам,Валентин КлименкоПредисловие
Детали, детали… До чего же они важны иной раз в любом мало-мальски важном деле, а о разведке и контрразведке и говорить не приходится. Из деталей оперативных мероприятий формируется единое целое, преобразующееся в разведывательную или контрразведывательную операцию, которая может длиться годами или даже десятилетиями, а может для их авторов и исполнителей неожиданно рухнуть в самый неподходящий для этого момент.
Провал разведывательных операций может привести к вооруженным конфликтам, резкой напряженности в межгосударственных отношениях, повлечь за собой негативные или политические, или экономические последствия, не говоря уже об оперативных. Зачастую ставится на карту жизнь исполнителей операций или же жизнь ни в чем не повинных людей, случайно вовлеченных в орбиту противоборства специальных служб. Срыв, пресечение контрразведкой таких разведывательных операций происходит, как правило, в результате предательства в штаб-квартире самой разведки, просчетов или ошибок офицеров разведки и их агентов, стечения случайных обстоятельств, неучета тех самых деталей…
В первой книге я перечислил двадцать контрразведывательных операций КГБ СССР против ЦРУ США за период с 1973 по 1990 год, которые явились, скажем так, нашей ответной мерой против активной агентурной деятельности американцев. Разведка и контрразведка, как два дуэлянта, всегда по разные стороны барьера, и каждая из сторон обладает тем объемом информации, который находится в ее распоряжении. Каждая из сторон стремится проникнуть в тайны противоположной стороны, докопаться до истины (особенности оперативной работы, причины провалов и т. д.) и каждая из сторон старается все собственные оперативно значимые сведения сохранить в тайне.
Рассказывая в первой книге об операциях КГБ, я использовал информацию, которая была добыта контрразведкой и разведкой оперативным путем и задокументирована в установленном в нашем ведомстве и законом порядке, в том числе и в рамках уголовных дел против изменников родины. Но прошло время, и ЦРУ в ряде публикаций приоткрыло завесу, детали работы с некоторыми агентами, детали своих разведывательных операций, в том числе и семи из тех, о которых я достаточно компактно написал.
Рукопись «Записки контрразведчика» была закончена мной в 2014 году, а опубликована со множеством изъятий и минимальными добавлениями в 2018 году. В «Записках» я несколько раз кратко цитировал отрывки из книг ветерана ЦРУ Милтона Бирдена и Джеймса Райзена «Главный противник. ЦРУ против КГБ» и Питера Эрли «Признания шпиона. Подлинная история Олдрича Эймса».
Но с тех пор в открытой печати появился еще ряд изданий в переводе на русский язык, раскрывающих деятельность ЦРУ на территории СССР, в частности книги Дэвида Э. Хоффмана «Шпион на миллиард долларов. История самой дерзкой операции американских спецслужб в Советском Союзе» и Кита Мелтона и Роберта Уоллеса «Искусство шпионажа. Тайная история спецтехники ЦРУ». Я с большим, очень большим интересом перечитал книги Бирдена и Эрли и ознакомился с изданными в последние годы с разрешения руководства ЦРУ и переведенными на русский язык книгами Хоффмана и Мелтона. За основу публикаций в этих книгах взяты воспоминания, беседы и интервью с высокопоставленными ветеранами ЦРУ Милтоном Бирденом, Робертом Уоллесом, бывшим директором Оперативно-технической службы ЦРУ, и Китом Мелтоном, историком и экспертом в сфере специальной техники ЦРУ и методов ее использования.
Своими воспоминаниями об оперативных мероприятиях в СССР поделились бывшие в разное время резидентами посольской резидентуры ЦРУ в Москве Роберт Фултон, Бартон Ли Гербер, Гэс Хэттавей и Дэвид Рольф. О своем участии в операциях в Москве рассказали офицеры ЦРУ, работавшие под посольским прикрытием, Марта Петерсон, задержанная КГБ при закладке тайника для Огородника, Джон Гуилшер, заместитель резидента ЦРУ в Москве, первый из ЦРУ установивший личный контакт с Толкачёвым, Уильям Планкерт, первый использовавший в Москве для отрыва от слежки изделие «Джек из коробочки», иногда также называемое «Черт из табакерки», Майкл Селлерс, захваченный с поличным на конспиративной встрече с агентом ЦРУ Воронцовым, и Джин Койл, участвовавший во многих операциях ЦРУ в Москве. О работе в пользу КГБ поведали также Олдрич Эймс, сотрудник Советского отдела ЦРУ, осужденный американцами в 1994 году на пожизненное заключение как «агент КГБ», и Эдвард Ли Ховард, сотрудник ЦРУ, сбежавший из США в СССР.
В книгах использованы высказывания и интервью других ответственных оперативных сотрудников ФБР и ЦРУ, специалистов Оперативно-технической службы ЦРУ, а также шифропереписка между штаб-квартирой Лэнгли и московской резидентурой ЦРУ после снятия с нее грифа секретности.
Кроме того, в 2017 году представители ВГТРК для использования в двухсерийном документальном фильме «Американский отдел. Капкан на ЦРУ» после предварительной договоренности встретились на территории США с тремя вышедшими в отставку сотрудниками ЦРУ Бирденом, Селлерсом и Койлом.
Милтон Бирден с 1989 по 1992 год возглавлял подразделение по Советскому Союзу и странам Восточной Европы Оперативного директората ЦРУ. Сотрудники этого же подразделения Оперативного директората ЦРУ Майкл Селлерс и Джин Койл работали в Москве под дипломатическим прикрытием вторых секретарей политического отдела посольства США. Интервью с этими американскими разведчиками частично вошли в упомянутый мною выше фильм «Американский отдел. Капкан на ЦРУ».
Как оказалось, в совокупности в четырех книгах и в интервью этих американских разведчиков достаточно подробно детализировались семь из двадцати операций КГБ против ЦРУ, о которых я рассказал в первой книге «Записок контрразведчика». И мне подумалось, а почему бы и не сопоставить наши публикации с тем, что в своих интервью рассказывали сотрудники ЦРУ о мероприятиях, в которых они лично принимали участие.
Так родился замысел этой книги, и я решил использовать схему противопоставления, разместив сразу же после моего собственного изложения каждого из семи эпизодов рассуждения на ту же тему экспертов ЦРУ, их собственную интерпретацию событий. Мне такое сопоставление показалось очень интересным прежде всего именно с точки зрения деталей, раскрывающих взгляды американцев на свои собственные мероприятия и на мероприятия КГБ.
Для контрразведки всегда очень важно закрыть имевшиеся исторические бреши в информации о той или иной операции, в которых не удалось своевременно разобраться. Контрразведке всегда очень важно для планирования собственных мероприятий учитывать подходы противника, в том числе и теоретические, к агентурной деятельности, его техническую оснащенность, опыт вербовочной работы и опыт проведения акций агентурной и технической разведки.
Исторический экскурс всегда весьма полезен для контрразведки, тем более когда она может взглянуть сама на себя как бы со стороны глазами тех, против кого она годами работала, строила хитроумные схемы по контролю за иностранными разведчиками, а в результате был или успех, или поражение. Где ошиблась контрразведка, в чем заключался ее главный просчет, почему некоторые агенты ЦРУ многие годы безнаказанно действовали на территории Советского Союза? Вышеназванные публикации в определенной мере дают ответы на некоторые из этих вопросов.
Несколько слов о построении книги. Ее первая часть, состоящая из двух интервью с высокопоставленными ветеранами ЦРУ и двух глав о каналах связи американской разведки со своими агентами и тактике работы московской резидентуры, является как бы вступлением к частям второй и третьей, в которых речь пойдет о совершенно конкретных операциях ЦРУ в Москве и о которых рассказывают сами участники тех мероприятий. Это будут, если можно так выразиться, их собственные размышления и мысли вслух о себе, своем прошлом и тех оперативных мероприятиях, где, как они считают, им посчастливилось участвовать. Каждая из тех операций состоит из конкретных действий и событий, которые представляют из себя элементы каналов связи разведки со своей агентурой, личной или безличной.
Каналы связи, их техническое и оперативное обеспечение, о которых рассказывается в части первой, – это ключ к пониманию того, как работает куратор из ЦРУ со своим агентом через тайники, путем личных встреч, почтовых отправлений, сигнальных операций или радиообменов. Совокупность этих элементов с добавлением ухищрений, применяемых американцами для отрыва от слежки КГБ, чтобы стать в городе «невидимками», составляет в целом тактику агентурных мероприятий ЦРУ и почерк американской разведки, который сугубо индивидуален, и его невозможно ни с чем перепутать.
В первой книге «Записок» я достаточно подробно осветил тактику работы московской посольской резидентуры на каналах связи, в этой же книге сами американцы, сотрудники ЦРУ, рассказывают о своих мероприятиях, что само по себе не совсем обычно и ценно как с оперативной, так и с исторической точек зрения. Как оказалось, наше общее представление и знания о Главном противнике в большинстве своем совпадают с действительностью, что очень важно для контрразведки.
Часть первая этой книги как бы расшифровывает то, о чем пойдет речь во второй и третьей частях. Итак, детали, детали… Давайте, уважаемый читатель, сопоставим информацию с той и с другой, с российской и с американской стороны. Надеюсь, что получится интересно…
Четвертая же часть книги совершенно самостоятельная. Если читатель помнит, в первой книге «Записок» я рассказал о том, как зародилось взаимодействие между КГБ и ЦРУ, и о начальном этапе, как тогда казалось, взаимовыгодного сотрудничества по вопросам общечеловеческих ценностей, таким как борьба с международным терроризмом, нераспространением ядерного и иных видов вооружений, наркотиков и т. д. В 2011 году вопросам сотрудничества американских и российских спецслужб посвятил свою публикацию исполнявший в 1994 году обязанности резидента ЦРУ в Москве Рольф Моуэтт-Ларсен. В 2017 году ряд ветеранов ЦРУ, в том числе работавших в разные годы в Москве, – Майкл Сулик, Роберт Даннинберг, Стиф Холл и Джон Сайфер в своих интервью американскому интернет-изданию «The Daily Best» дали весьма негативную оценку партнерским связям с российской разведкой и контрразведкой. По этой же проблематике в январе 2018 года высказался и Майк Помпео, бывший в то время директором ЦРУ. Я решил ознакомить читателя с их высказываниями в четвертой части, хотя эта тема и не относится непосредственно к оперативным мероприятиям ЦРУ, которым посвящена данная книга. И прежде всего лишь потому, что на наших глазах практически произошла метаморфоза во взглядах представителей американских спецслужб – от внешне доброжелательного стремления к взаимодействию с СВР и ФСБ до отрицания необходимости такого взаимодействия вообще.
И этому не приходится удивляться, так как ЦРУ идет в русле санкционного курса американской администрации по изоляции России, выдавливания ее с мировых рынков сбыта и из международного экономического сообщества, попыток навязывания ей своей воли во внешнеполитических вопросах.
Часть первая. ЦРУ о своих мероприятиях в Москве
Глава первая. Интервью с сотрудником ЦРУ Милтоном Бирденом
Ответы Бирдена на вопросы съемочной группы ВГТРК.Остин, штат Техас, США, 2017 годО доброжелателяхПеред резидентурой ЦРУ в Москве в 1970–1990-е годы или в любое другое время, когда мы там находились, стояла задача быть готовыми использовать любые возможности, которые могли появиться, будь то доброволец, как Адольф Толкачёв, или другие, которыми мы смогли бы воспользоваться в то время. То есть эту задачу можно описать как «ожидание удобного случая» и затем «использование благоприятной возможности».
О советской разведке и контрразведкеВы знаете, что в 80-е годы, когда я непосредственно стал принимать участие в советских операциях, у нас было достаточно большое и абсолютно ясное понимание того, кто есть кто, и достаточно много мы знали о них лично, так же как размер и функции всех отделов внутри Первого и Второго главных управлений КГБ. Они были ориентированы на Америку, на Соединенные Штаты.
Мы получали практически всю эту (разведывательную) информацию от почти постоянного потока офицеров КГБ, которые попадали в наше поле зрения и либо работали на нас некоторое время на месте, либо перешли на сторону Соединенных Штатов и получили при этом новые документы. Мы знали, кто наши противники. Возможно, немного лучше, чем наш враг знал нас.
У вас существовали несколько разных отделов внутри КГБ. Во Втором главном управлении – контрразведка – в мое время руководителем был генерал Рэм Сергеевич Красильников и под его началом служил Валентин Клименко. Управлением «К» Первого главного управления руководили несколько человек, включая Леонида Никитенко, а затем – ряд других. Мы знали их и кем они были.
Мы знали достаточно много о том, что среднестатистический сотрудник КГБ, который перешел на нашу сторону, мог знать. Я не думаю, что мы знали числа. Можно было сказать: «Это фактическое число того-то во время этого и этого».
Управление «Т» Первого главного управления КГБ, которое занималось хищением технологий из западных стран, было очень большим. Но его размеры постоянно менялись, то увеличиваясь, то уменьшаясь. Таким образом, у нас было достаточно понимания о том, кого мы могли привлечь, что представлял собой наш главный противник и кто был главным врагом КГБ. Этим противником (для КГБ) были мы.
Вы убедились, что это были два главных соперника в очень большой драме под названием «холодная война».
О противостоянии ЦРУ и КГБ и о предательствахЕсли вникать в контекст отношений между КГБ и ЦРУ, то там не было места для провала, не было места для совершения ошибок. Я бы сказал, что в основном обе стороны были оптимально подготовлены для разведывательной деятельности. И одна была так же хороша, как и другая. Доля правды заключается в том, что мы почти никогда не теряли агента из-за неаккуратности или ошибки. Мы теряли его, только если нас предавали, а они теряли кого-то, если предавали их.
Вы не можете бороться с предательством, вы можете бороться с умением. Вы можете иметь дело с методами работы разведки и иметь нулевой показатель недоработок. Но вы не можете что-то сделать с предательством.
Время «застоя» в ЦРУЭто было очень сложное время в ЦРУ. Я уже работал там, но я еще не занимал высоких должностей, чтобы чувствовать всю полноту напряженности из-за данной проблемы. Люди, которые были против Джеймса Энглтона, называли эту проблему его убеждением в том, что это «Чудовищный заговор», то есть что КГБ был на самом деле даже еще более компетентным, чем в действительности (а его уровень был очень высоким), и что у него был «Чудовищный тайный сговор» для того, чтобы всем манипулировать.
Существовало убеждение, что мы не можем вербовать русских. Это слишком большое упрощение, но мы не могли привлекать кого-то из КГБ, все было под их контролем. И, таким образом, люди просто усмиряли свой пыл и занимались другими делами.
Это был период, когда у нас не было большого количества активных операций, в целом это было время простоя. Все поменялось в 80-е годы, когда мы снова вернулись к нашей работе против КГБ. Политика видоизменялась немного более последовательно, но ряд начальников американской контрразведки и отдела Советского Союза и стран Восточной Европы в Оперативном управлении ЦРУ решили, что нужно быть более агрессивными. А Энглтон уже ушел со сцены и был в то время достаточно сильно дискредитирован. Таким образом, люди вернулись к работе.
Я бы сказал, что это начало происходить в эпоху Уильяма Колби, когда он был директором ЦРУ. Но я бы не хотел сосредотачиваться на личностях, потому что я не хочу этого делать.
О Бартоне Ли Гербере, резиденте ЦРУ в Москве (1980–1982) и об операции «Пролог» (в ФСБ – операция «Фантом»)Думаю, что я бы не стал вдаваться в детали «правил Гербера». Я не готов описывать «правила Бартона Гербера», могу только сказать, что он был одним из самых глубокомысленных руководителей в Москве в то время. Но одно из «правил Гербера», которое впоследствии вызывало у нас небольшое удивление, заключалось в том, что КГБ никогда бы не дразнил нас одним из своих собственных офицеров. Они никогда бы не взяли настоящего сотрудника КГБ для того, чтобы поставить его перед носом у ЦРУ для вербовки. Это всегда был кто-то, кто непосредственно там не работал и у кого не было прямой связи с КГБ. Поэтому впоследствии, когда мы проводили операцию «Пролог» с Сашей Жомовым, это был первый случай, когда такое правило не было соблюдено.
Операция «Пролог» заключалась в том, что начальник американского отдела Второго главного управления КГБ Александр Жомов встретился с одним из наших начальников в поезде, направлявшемся в то время в Ленинград, и предложил свои услуги. Эта операция проверялась и перепроверялась почти еженедельно. Тогда я был начальником отдела Советского Союза и стран Восточной Европы, и на каждом важном этапе данной операции я звонил своей специальной команде по этому поводу и спрашивал: «Что мы думаем?» И мы голосовали по поводу того, была ли эта полезная операция или она контролировалась КГБ. И это было почти как американские выборы: 49/51 %, 51/49 %. То есть у нас никогда не было полной уверенности, что она контролировалась КГБ или что все было в порядке.
И мое решение было следующее: «Хорошо, даже если мы потеряем здесь, давайте сделаем это». И, таким образом, мы уже все знали наверняка, когда Жомов не появился в Прибалтике.
О генерале Рэме Красильникове, начальнике первого (американского) отдела Второго главного управления КГБ СССРРэм Красильников был в то время начальником американского отдела Второго главного управления КГБ. И он был замечательным, очень, очень вдумчивым, очень грамотным и профессиональным разведчиком. Я познакомился с ним в период последних лет своей работы в ЦРУ. И даже после того как я ушел из ЦРУ и уже писал книгу под названием «Главный противник», я встречался с ним несколько раз. Он и его жена Нинель стали для меня почти что друзьями. Это было очень, очень странное время.
Во время моей последней встречи с ним, когда он все еще работал в КГБ, он дал мне вот это. Он сказал: «Милтон, ты думаешь, что это такое? Что это для тебя олицетворяет?» И я ответил: «Рэм, понятия не имею, что это. Ты мне расскажешь!» И он сказал мне, что это сделано инженерами в Санкт-Петербурге (это был красивый изогнутый кусок хромированного прута). И он сказал: «Это значит, что вы можете нас согнуть, но вы не можете нас сломать». Я подумал, что спустя годы это будет представлять ценность, поскольку только мыслящий парень, который любит Баха, Чайковского и всю эту прекрасную классику, мог бы подумать о чем-то таком.
Его имя Рэм – Революция, Энгельс, Маркс – одно из тех странных революционных имен, которыми называли детей его поколения. Его жену назвали Нинель. Она – очаровательная женщина. Это «Ленин», произнесенный наоборот, и это еще одно из тех причудливых революционных имен того поколения. Но это не значит, что он не был очень глубоким человеком.
Я считаю, что демонизация своих противников только ослабляет твой собственный подход к ним. Я нахожу, что большинство американцев и большинство людей хотят демонизировать своих соперников по существу, чтобы лишить их любой возможности быть человечными. И я всегда говорил людям, которые работали на меня, что когда сотрудник КГБ приходит домой, собака вьется вокруг него и машет хвостом, он может слушать превосходную, более сложную музыку, чем станете слушать вы, он мог прочитать больше произведений Элизабет Баррет Браунинг и Роберта Браунинга, чем когда-либо вы. Таким был Красильников.
Красильников сказал мне: «Мне больше нравится Элизабет Баррет Браунинг, чем Роберт Браунинг». Я знаю немногих американцев в мире разведки, которые могли бы понять, что он мог под этим подразумевать. Таким образом, я всегда пытался убедиться, что я понимаю человечность каждого противника, который у меня был, независимо от того, где он находился. А я был во многих странах мира. Я думаю что понимание этой стороны русских помогло нам, когда мы находились в завершающей фазе этого сражения.
Об агенте ЦРУ Адольфе ТолкачёвеТот момент, когда он (Толкачёв) начал предлагать свою помощь, несколько предшествовал моему появлению. Я думаю, что это частично было отражением той полемики. Каждый раз, когда кто-нибудь похожий на него приходил к нам в Москве, в Вашингтоне начинались дискуссии «Это провокация? Или это искренне?» В конечном итоге, мы набрались смелости и установили с ним контакт. Остальное становится историей.
Адольф Толкачёв был «шпионом на миллиард долларов». Вы не можете себе представить ценность его информации в отношении нашей способности производить самолеты, авиационную радиоэлектронику и системы вооружения. Мы стали способны противостоять всему, что мог произвести Советский Союз в течение следующих 20–30–40 лет. Это была крупная сделка.
С ним многие годы обходились очень осторожно в Москве, в самых сложных условиях. И он был скомпрометирован только тогда, когда произошло предательство внутри ЦРУ. Это случилось не из-за того, что очень компетентное Второе главное управление, следовавшее за нами по всей Москве, поймало нас при установлении контакта с Адольфом Толкачёвым. Это произошло, потому что наша собственная система предала его.
И даже когда он уже был казнен (я вернулся спустя годы после его казни и возглавил отдел Советского Союза в ЦРУ), я все еще передавал разведывательные донесения, которыми он нас снабжал. Обработка информации занимала более длительное время, настолько специализированной она была. Даже годы спустя после своей смерти он все еще производил ее. Оценка этой полезной информации происходила не в ЦРУ. Это были люди, напрямую связанные с американскими авиационными системами вооружения. Именно они проводили оценку этой информации.