- -
- 100%
- +
Я смотрю на ложку в своей руке. Я смотрю на хлеб с маслом. Я чувствую его вкус на языке. И я не знаю, что делать.
«Мне дают еду», — шепчу я себе. «Но говорят, что она отравлена. Что мне делать — есть или голодать? Жить или умереть? Быть сытым или быть правым?»
Я не нахожу ответа. Я просто глотаю. Снова. И снова. Потому что желудок сильнее идеологии. Потому что голод сильнее веры. Потому что я — живой организм, а не каменная статуя.
Но организм бунтует. Он не может переварить эту пищу. Она слишком жирная, слишком сладкая, слишком чужая. Мой желудок — Кронштадт — начинает сокращаться в спазмах. Я чувствую, как он сжимается, как выбрасывает обратно то, что я с таким трудом проглотил.
«Мы хотим не хлеба!» — кричат моряки в Кронштадте. « Мы хотим свободы, а не подачек! Мы не хотим быть вашими рабами, даже сытыми!»
Это рвотный рефлекс. Мое тело отвергает пищу, которую я так жадно поглощал. Я хочу избавиться от нее, хочу выплюнуть, хочу вернуться к голоду, который был понятным, чистым, правильным.
Но Основатель не дает мне этого сделать. Он бьет меня по спине. Резко. Жестко. Чтобы я отрыгнул. Чтобы я избавился от того, что не могу переварить.
«Подавить Кронштадт», — говорит он холодно. «Они не должны мешать тебе есть. Они не должны мешать тебе жить. Ты должен есть то, что я даю. Даже если тебя тошнит. Даже если тебе больно. Другой еды нет. И другого будущего нет».
Я чувствую, как меня тошнит. Как я срыгиваю обратно часть съеденного. Кровь, хлеб, надежда — все смешивается в липкую, горькую массу. Я чувствую вину. И облегчение. Одновременно. Я предал идею, но я остался жив. Я съел запретную пищу, но я выжил.
Основатель уходит. Ложка остается на столе. Я лежу в кроватке, мокрый от пота, с пустым желудком и полным ртом горечи. Я смотрю в потолок и пытаюсь понять: я победил или проиграл?
Я не знаю. Я просто жду. Жду следующего кормления.
Проходят дни, недели, месяцы. Я постепенно привыкаю к новой еде. Мой желудок учится переваривать рынок. Мои щеки наливаются румянцем. Я начинаю расти. Я уже не младенец — я ребенок, который учится стоять на ногах.
Но Основатель перестает приходить. Сначала я думаю, что он занят. Потом — что он устал. Потом — что он просто не хочет меня видеть. Но дни идут, а его нет. Моя кроватка пустеет с одной стороны. Там, где он сидел, теперь только пустота и холод.
Я начинаю паниковать.
«Кто меня теперь покормит?» — шепчу я в пустоту. «Кто меня защитит от лихорадок? Кто скажет мне, что делать, когда мир снова рухнет?»
Смерть отца — это не тишина. Это шум. Ужасный, пульсирующий, нарастающий шум. Мои внутренности начинают сокращаться, как при икоте. Камень, Лев, Иосиф — они спорят, они кричат, они борются за власть. Они не могут остановиться. Они не хотят останавливаться. Они хотят занять место Основателя.
А я лежу в кроватке и чувствую, как мое сердце бьется то часто, то редко. Я не знаю, какой ритм правильный. Я не знаю, кому верить. Я не знаю, как дышать, когда воздух вокруг меня наполнен криками и спорами.
И в один из дней они забирают Основателя. Его тело останавливают во времени — бальзамируют, кладут в хрустальный гроб. И я смотрю на это. Я смотрю на своего отца, который лежит в стеклянной колыбели, и не понимаю, что чувствую.
Он мертв. Но его глаза все еще смотрят на меня из-за стекла. Они пронзают меня. Они гипнотизируют. Они говорят:
«Ты должен быть красным. Ты должен быть твердым. Ты должен идти вперед. Не смейся. Не плачь. Не сомневайся. Ты — титан . Титаны не имеют права на слабость. Ты — будущее. Будущее не имеет права на прошлое. Ты — мое дитя. Я создал тебя. Я дал тебе жизнь. Не предай меня».
Я закрываю глаза. Я не могу больше смотреть на него. Я устал. Я устал от кормлений, от лихорадок, от кронштадтских спазмов, от борьбы за власть. Я засыпаю в своей кроватке — той самой, что теперь называется Саюз.
Союз Советских Социалистических Республик. Мне дали имя. Мне дали границы. Мне дали обещания. Но я все еще не знаю, кто я. Я — слишком большой, чтобы быть младенцем. И слишком слабый, чтобы быть Титаном. Я — между. Между прошлым и будущим. Между идеей и жизнью. Между Основателем и теми, кто придет после него.
Я засыпаю с мыслью, которая станет моей главной трагедией:
«Когда я проснусь, я хочу, чтобы меня любили. Или боялись. Лишь бы не забыли».
Мне снятся кошмары. Огромные заводы, которые строятся на костях. Марши, в которых люди идут в ногу, но не слышат друг друга. Очереди за хлебом, которые растягиваются на километры. Я вижу свое будущее в этих снах. Оно черное и красное. Оно железное и кровавое. Оно неизбежное.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.