- -
- 100%
- +
— Кто «мы»?
Роман судорожно вдохнул.
— Все.
— Назови имена.
Астров открыл рот.
Не сказал.
Марк встряхнул его.
— Роман.
— Мы…
— Кто?
Астров посмотрел прямо ему в глаза.
И произнёс:
— Мы сами отдали её воде.
Марк не двигался.
— Что это значит?
Роман сглотнул.
На его лбу выступил пот.
— Пока она ещё дышала.
За стеной раздались аплодисменты.
Гости в главном зале праздновали очередную объявленную сумму пожертвований.
Марк слышал их словно издалека.
— Кто приказал не спасать её?
Роман открыл рот.
В этот момент за дверью мелькнула тень.
Он резко повернул голову.
— Нет…
— Что?
— Он знает.
— Кто?
Роман отступил.
Бокал выпал из его руки и разбился о каменный пол.
— Роман.
Тот смотрел в тёмное стекло окна.
Не на Марка.
На отражение позади него.
— Он знает, что я заговорил.
Марк резко обернулся.
Коридор снова был пуст.
Когда он посмотрел на Романа, тот уже шёл к двери.
— Стой.
Астров остановился.
Не повернулся.
— Завтра меня может не быть.
— Тогда говори сейчас.
Роман медленно обернулся.
— Ты хочешь знать, кто убил Софию?
Марк почувствовал, как кровь ударила в виски.
— Да.
Роман посмотрел на него долгим, измученным взглядом.
— Тогда перестань спрашивать, кто столкнул её в воду.
— А что мне спрашивать?
Роман прошептал:
— Спроси, кто приказал оставить её там.
И вышел.
Марк остался один.
На полу блестели осколки бокала.
На одном из них отражался свет люстры.
Красиво.
Чисто.
Почти как бриллиант.
Марк смотрел на стекло и впервые за пять лет понял вещь, которую всё это время отказывался допустить.
София могла не погибнуть от падения.
Она могла погибнуть потому, что люди, стоявшие рядом, решили её не спасать.
И среди этих людей был он сам.
Потому что в ту ночь он тоже находился на яхте.
Потому что слышал крик.
И потому что не пошёл на корму.
Вместо этого поверил тишине.
За дверью снова заиграла музыка.
Марк поднял голову.
И впервые за пять лет действительно испугался правды.
Глава 3. Вкус цианида
Первый крик раздался в 23:41.
Марк потом будет помнить время до секунды.
Не потому, что посмотрел на часы.
Потому что через несколько минут кто-то остановит музыку, официанты перестанут двигаться, двери «Aura» закроют изнутри, а вечер, задуманный как демонстрация безупречной жизни, превратится в место преступления.
Но в 23:41 никто ещё этого не знал.
Марк стоял в служебном коридоре и смотрел вслед Роману Астрову.
Спроси, кто приказал оставить её там.
Фраза продолжала звучать в голове.
Не воспоминанием.
Приговором.
Он хотел догнать Романа.
Заставить закончить.
Назвать имя.
Сказать всё, что молчал пять лет.
Марк уже сделал шаг к двери, когда в главном зале что-то разбилось.
Потом раздался женский крик.
И почти сразу второй.
Марк побежал.
Он вылетел из коридора в дегустационный зал и первым увидел Романа.
Тот лежал на паркете возле центрального стола.
Тело выгнулось дугой.
Правая рука судорожно скребла пол.
Лицо было искажено.
Рядом катился бокал.
Он ударился ножкой о ножку кресла и остановился.
Внутри на дне оставалось несколько капель прозрачной жидкости.
— Роман!
Марк упал рядом на колени.
Астров не отвечал.
Только пытался вдохнуть.
Безуспешно.
Горло издавало сухой, страшный звук.
К ним подбежал один из официантов.
За ним ещё двое гостей.
— Врача! — крикнул Марк. — Немедленно!
— Я врач!
Женщина лет сорока пяти в вечернем платье протолкнулась вперёд.
Марк отодвинулся.
— Он что-то ел? — спросила она.
— Пил.
— Что?
Марк посмотрел на бокал.
— Не знаю.
Женщина наклонилась к Астрову.
Проверила пульс.
Зрачки.
Дыхание.
Роман вдруг резко дёрнулся.
Его глаза открылись.
Он посмотрел прямо на Марка.
Взгляд был мутным.
Испуганным.
И каким-то детским.
Губы шевельнулись.
— Не…
Марк наклонился ближе.
— Что?
— Не…
Слова не получались.
Из уголка рта выступила тонкая розовая полоска.
Врач резко повернула голову.
— Скорую! Где скорая?!
— Уже вызвали!
Марк держал Романа за плечо.
— Смотри на меня.
Астров дёрнулся снова.
— Не… его…
— Кого?
Роман попытался вдохнуть.
Тело обмякло.
Врач начала реанимацию.
— Отойдите!
Марк поднялся.
За его спиной уже стояли десятки людей.
Некоторые снимали.
Некоторые закрывали рот ладонями.
Некоторые просто смотрели.
Как всегда.
Чужая смерть притягивает сильнее любого искусства.
— Телефоны убрали! — рявкнул Марк.
Никто не послушался.
Тогда раздался голос Кравцова.
— Уберите телефоны.
Этого оказалось достаточно.
Часть гостей нехотя опустила руки.
Даниил стоял у входа.
Совершенно бледный.
Майя рядом.
Дианы не было.
Марк посмотрел на Кравцова.
Тот — на Астрова.
И на одну короткую секунду в его лице мелькнуло не удивление.
Узнавание.
Марк это заметил.
И запомнил.
Скорая приехала через девять минут.
Для тех, кто наблюдал за попытками реанимировать человека на паркете, девять минут могли показаться часом.
Романа интубировали прямо в зале.
Поставили систему.
Подключили монитор.
Потом вынесли на носилках через служебный вход.
Он был жив.
Едва.
— Куда его? — спросил Марк у фельдшера.
— В Склиф.
— Состояние?
— Тяжёлое.
— Что с ним?
Фельдшер не ответил.
Носилки исчезли за дверью.
Марк вернулся в зал.
Там уже менялась атмосфера.
Паника уступала место другому чувству.
Страху.
Гости пытались уходить.
Охрана не выпускала.
— По какому праву? — возмущался крупный мужчина у гардероба.
— Полиция уже едет, — отвечал начальник службы безопасности.
— Я ничего не видел.
— Тем более дождётесь и скажете это полиции.
Кравцов разговаривал с кем-то по телефону.
Тихо.
Быстро.
Майя стояла у стены.
Когда Марк подошёл, она спросила:
— Он жив?
— Пока да.
— Что произошло?
— Не знаю.
— Он был пьян.
— Это не алкоголь.
— Откуда ты знаешь?
Марк посмотрел на неё.
— Люди от алкоголя так не падают.
— Сердце?
— Возможно.
Но говорил он без убеждения.
Майя заметила.
— Ты думаешь, это связано с разговором?
— Не знаю.
— Он успел что-нибудь сказать?
Марк не ответил.
— Марк.
— Почему ты была на яхте?
Она замерла.
Совсем немного.
Но он увидел.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Человек только что чуть не умер.
— А за десять минут до этого он сказал, что мне нельзя тебе верить.
— И поэтому ты решил устроить допрос?
— Ты была там?
Майя посмотрела на него.
— Нет.
— Это уже второй раз, когда ты отвечаешь слишком быстро.
— А это уже второй раз, когда ты обвиняешь меня без доказательств.
— Я не обвиняю.
— Тогда перестань смотреть так, будто уже вынес приговор.
— Что ты скрываешь?
— То же, что и ты.
Марк нахмурился.
— Что это значит?
— Что у каждого здесь есть вещи, о которых он не говорит.
— Я спрашиваю про конкретную ночь.
— А я спрашивала тебя пять лет.
Он замолчал.
Попала.
Майя знала куда.
— Ты слышал её крик, — сказала она тихо.
Марк посмотрел на неё.
— Откуда ты знаешь?
— По твоему лицу.
— Не играй в психолога.
— Тогда ответь.
— Да.
Слово прозвучало глухо.
Майя словно перестала дышать.
— Ты слышал?
— Да.
— И что сделал?
Марк посмотрел в сторону.
— Ничего.
Она отступила на полшага.
— Ничего?
— Мне показалось.
— Показалось?
— Я был на носу.
— И ты просто…
— Да.
В её глазах появилась ненависть.
Не новая.
Но теперь у неё появился повод стать свежее.
— Ты никогда мне этого не говорил.
— Никому не говорил.
— Даже следствию?
— Нет.
— Почему?
— Потому что к тому моменту уже прошло слишком много времени.
— Это не ответ.
— Потому что я струсил.
Майя молчала.
— Довольна?
— Нет.
— Я тоже.
Она отвернулась.
— Значит, мы оба что-то скрываем.
— Не сравнивай.
— Я и не сравниваю.
Марк посмотрел на неё.
— Тогда скажи, почему Астров назвал тебя.
Майя не успела ответить.
В зал вошли полицейские.
И следом — человек, которого Марк знал.
Слишком хорошо.
Подполковник Артём Беляев.
Когда-то они работали в одном управлении.
Когда-то Беляев приглашал его на свадьбу.
Когда-то именно он первым перестал отвечать на звонки после служебного расследования.
Теперь Беляев увидел Марка и остановился.
— Только не ты.
Марк усмехнулся.
— Рад встрече.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Беляев подошёл.
Посмотрел на Майю.
— Вронская?
— Да.
— Останьтесь здесь.
Потом снова на Марка.
— А ты ничего не трогал?
— Конечно трогал.
Беляев закрыл глаза.
— Господи.
— Человек умирал.
— Что именно?
— Пульс.
— Я спрашиваю про предметы.
— Ничего.
Марк подумал.
— Кроме бокала.
— Ты трогал бокал?
— Нет.
— Тогда зачем сказал «кроме»?
— Потому что смотрел на него.
— Очень смешно.
Беляев достал перчатки.
— Где?
Марк показал.
Бокал лежал там же.
У ножки кресла.
Один из сотрудников криминалистики уже фотографировал его.
Беляев присел.
— Это его?
— Да.
— Видел, что он пил?
— Нет.
— Сколько?
— Не знаю.
— Кто наливал?
— Не знаю.
Беляев поднял взгляд.
— Как обычно.
— Что?
— Ты всегда оказываешься там, где всё уже случилось.
Марк посмотрел холодно.
— А ты всегда приходишь позже.
Пауза.
Старая обида поднялась между ними мгновенно.
Беляев первым отвёл глаза.
— Расскажешь всё по порядку.
— Расскажу.
— И без своих фокусов.
— Каких?
— Ты больше не следователь.
— Я помню.
— Иногда кажется, что нет.
Дегустационный зал оцепили.
Гостей начали опрашивать группами.
Персоналу велели оставаться на местах.
Кухню закрыли.
Бар закрыли.
Весь алкоголь, еду и воду решили изъять на анализ.
Кравцов был недоволен.
Но спорить не стал.
Это удивило Марка больше всего.
Даниил Кравцов ненавидел отсутствие контроля.
А сейчас просто стоял у сцены и смотрел, как люди в перчатках фотографируют его ресторан.
Будто ждал именно этого.
Марк подошёл.
— Тебе неинтересно, что случилось?
Кравцов не повернулся.
— Интересно.
— Не видно.
— Я не обязан демонстрировать эмоции.
— Иногда они демонстрируются сами.
— Профессиональная деформация?
— Она у меня пожизненная.
Даниил посмотрел на него.
— Роман перебрал.
— Нет.
— Ты врач?
— Нет.
— Тогда дождёмся заключения.
— Ты знал, что он заговорит?
Кравцов усмехнулся.
— О чём?
— О Софии.
Улыбка исчезла.
— Он опять начал?
— «Опять»?
Тишина.
Кравцов понял ошибку.
Марк приблизился.
— Что значит «опять»?
— Роман периодически пьёт и несёт чушь.
— Про Софию?
— Про всех.
— Когда он говорил о ней раньше?
— Не помню.
— Ты всегда плохо помнишь неудобные вещи.
— А ты всегда хорошо помнишь только то, что выгодно тебе.
— Он сказал, что София была жива в воде.
Кравцов не моргнул.
Вот это уже было слишком.
Марк следил.
— И?
— И ты никак не удивился.
— А чему я должен удивляться? Человек в воду падает живым.
— Он сказал другое.
— Что?
— Что её могли спасти.
Даниил посмотрел на него дольше.
— Роман был пьян.
— Ты повторяешься.
— Потому что это факт.
— Нет. Факт — что ты нервничаешь.
— Я стою спокойно.
— Именно.
Кравцов взял со стола бутылку воды.
Открыл.
Отпил.
— Что ты хочешь услышать?
— Правду.
— Она тебе не понравится.
— Это уже становится популярной фразой.
— Потому что ты всё ещё думаешь, что София была тем человеком, которого ты знал.
Марк почувствовал раздражение.
— Ты третий за вечер, кто это говорит.
— Может, стоит задуматься.
— Может, стоит перестать говорить загадками.
Кравцов наклонился ближе.
— София не была жертвой, Марк.
— Тогда кем?
— Человеком, который полез туда, куда не должен был.
— В твои дела?
— В чужие.
— Какие?
— Неважно.
— Пять лет назад это стоило ей жизни.
— Не произноси это так, будто я её убил.
— А как произносить?
Кравцов медленно поставил бутылку.
— Осторожно.
— Угрожаешь?
— Советую.
— Ты уже советовал оставить прошлое мёртвым.
— И всё ещё советую.
Марк посмотрел на него.
— Почему ты уверен, что оно мёртвое?
Даниил впервые за весь вечер замер.
Не надолго.
Но достаточно.
Марк почувствовал почти физически, как что-то изменилось.
— Что ты сказал?
— Ты слышал.
Кравцов посмотрел на него странно.
— Не начинай играть с тем, чего не понимаешь.
— Значит, есть что понимать.
— Марк.
— Что?
— Уходи отсюда.
— Не могу. Полиция не выпускает.
— Я не про ресторан.
И Кравцов ушёл.
Через сорок минут появился первый предварительный вывод.
Неофициальный.
Один из криминалистов позвал Беляева в сторону.
Марк заметил разговор.
Майя тоже.
— Что они нашли? — спросила она.
— Сейчас узнаем.
— Тебе никто ничего не скажет.
— Посмотрим.
Марк подошёл к Беляеву.
— Что?
— Отойди.
— Артём.
— Нет.
— Что нашли?
Беляев посмотрел на него.
Потом на Майю.
Потом снова на Марка.
— Предварительно — отравление.
Майя напряглась.
— Чем?
— Не знаю.
— Знаешь.
— Предварительно.
— Артём.
Беляев выдохнул.
— Есть реакция, похожая на цианиды.
Майя побледнела.
Марк ничего не сказал.
— Это ещё не лаборатория, — добавил Беляев. — Никаких выводов.
— В бокале? — спросил Марк.
— Возможно.
— Или в еде?
— Я сказал: никаких выводов.
Майя тихо спросила:
— Он мог выжить?
Беляев посмотрел на неё.
— Если быстро оказали помощь — шанс есть.
Марк думал о другом.
— Какой бокал пил Астров?
— Тот, который вы нашли.
— Я не про это.
— А про что?
— Где он его взял?
Беляев нахмурился.
— Сейчас выясняем.
— В зале было обслуживание по зонам.
— И?
— Такие бокалы не стояли в дегустационном зале.
Беляев посмотрел на него внимательнее.
— Ты уверен?
— Да.
— Почему?
— Потому что двадцать минут назад, когда я говорил с ним здесь, у него был другой стакан.
— Какой?
— Низкий. Для коньяка.
Беляев посмотрел на бокал.
Высокий.
Для белого вина.
— А потом?
— Потом он ушёл в главный зал.
— Значит, взял там.
Марк уже двигался к официантам.
— Куда?
— Выяснять.
— Стоять.
— Артём.
— Ты не работаешь здесь.
— А ты работаешь медленно.
Беляев схватил его за локоть.
— Ещё одно самостоятельное действие — и я тебя выведу в наручниках.
Марк посмотрел на руку.
Беляев отпустил.
— Хорошо, — сказал Марк. — Тогда спроси официантов сам.
— Что спросить?
— Кто подавал Астрову бокал.
Ответ нашёлся быстро.
Слишком быстро.
Молодой официант по имени Кирилл сразу вспомнил.
— Я не подавал Роману Викторовичу ничего.
— Уверен? — спросил Беляев.
— Да.
— Он сам взял?
Парень замялся.
— Возможно.
— Откуда?
— С подноса.
— Чьего?
Кирилл посмотрел в сторону.
— Моего.
— Только что сказал, что не подавал.
— Я не подавал ему лично.
— Объясни.
Официант сглотнул.
— Перед речью Даниила Сергеевича мы готовили бокалы для тоста.
— И?
— Один поднос стоял у сцены.
— Чей?
— Мой.
— Что было в бокалах?
— Белое вино.
— Для кого?
— Для основного стола.
— Конкретно.
Кирилл начал перечислять.
— Даниил Сергеевич. Госпожа Базарова. Ещё несколько гостей…
Марк вмешался:
— У каждого был свой бокал?
— Да.
— Как ты понимал, чей какой?
— По позициям.
— Что значит «по позициям»?
— Мы заранее ставим их в определённом порядке.
— Кто стоял первым?
Парень посмотрел на Беляева.
— Даниил Сергеевич.
Марк замер.
— Астров взял первый бокал?
Кирилл задумался.
— Кажется…
— Не «кажется».
— Да.
— Почему?
— Роман Викторович подошёл и просто взял.
— Ты его остановил?
— Нет.
— Почему?
— Он шеф.
Марк посмотрел на Беляева.
Тот уже понял.
— Первый бокал предназначался Кравцову?
— Да.
Кирилл побледнел.
— Но я ничего…
— Никто пока тебя не обвиняет, — сказал Беляев.
— Кто готовил поднос?
— Бар.
— Кто ставил бокалы?
— Я и сомелье.
— Где поднос был до этого?
— За кулисами.
— Долго?
— Минут пять.
— Один?
— Иногда.
Марк медленно повернул голову.
Кравцов стоял в другом конце зала.
Живой.
Спокойный.
Совершенно не понимающий, что несколько минут назад другой человек случайно выпил его смерть.
После этого вечер закончился окончательно.
Больше никто не говорил о благотворительности.
Никто не обсуждал собранные деньги.
Никто не снимал десерты.
Гостей одного за другим уводили на опрос.
Кравцов узнал о бокале через десять минут.
Марк находился рядом.
Хотел увидеть реакцию.
Беляев сказал:
— Есть основания полагать, что напиток мог предназначаться вам.
Даниил посмотрел на него.
— Мне?
— Бокал стоял первым на подносе.
— И?
— Персонал утверждает, что это была ваша позиция.
Кравцов не ответил.
Лицо стало совершенно неподвижным.
— Где Роман? — спросил он.
— В больнице.
— Жив?
— Да.
Даниил медленно сел.
Первый раз за вечер Марк увидел, как из него исчезла привычная власть.
Остался просто человек.
— Кто мог это сделать? — спросил Беляев.
Кравцов усмехнулся.
— Хотите список?
— Желательно короткий.
— Тогда не получится.
— Угрозы получали?
— Постоянно.
— Недавно?
Кравцов посмотрел на Марка.
Потом снова на Беляева.
— Нет.
Марк почти рассмеялся.
— Покажи ему конверт.
Беляев повернулся.
— Какой конверт?
Кравцов медленно поднял взгляд.
— Не понимаю.
Марк достал фотографию.
— Пепельный.
У Беляева изменилось лицо.
— Что это?
— Приглашение и снимок пятилетней давности.
— Ты получил?
— Да.
— Когда?
— Вчера.
— И молчал?
— Пока не было преступления.
— Теперь есть.
Марк протянул фотографию.
Беляев прочитал оборот.
Посмотрел на Кравцова.
— Вы получали подобное?
— Нет.
— Уверены?
— Да.
— Диана?
Она появилась из коридора как раз в этот момент.
Марк впервые увидел её после публичной сцены.
Платье было прежним.
Макияж тоже.
Но волосы чуть растрепались.
— Что Диана? — спросила она.
Беляев показал фотографию.
— Получали?
Диана посмотрела.
Всего секунду.
— Нет.
— Вы двое ужасно врёте, — сказал Марк.
— Заткнись, — ответил Кравцов.
Диана усмехнулась.
— Вот теперь вечер действительно удался.
Беляев посмотрел на неё.
— Вы понимаете, что было совершено покушение?
— На кого?
— Предположительно на господина Кравцова.
Диана перевела взгляд на Даниила.
— Правда?
Что-то в её тоне не понравилось Марку.
Слишком лёгкое удивление.
— Вы были в зале, когда готовили тост? — спросил Беляев.
— Да.
— Подходили к подносу?
— Нет.
— Уходили?
— Да.
— Куда?
— В туалет.
— Кто может подтвердить?
— Не знаю. Я не прошу свидетелей сопровождать меня в туалет.
— После вашей сцены с господином Кравцовым…
— Вы хотите спросить, пыталась ли я его отравить?
— Я хочу понять ваши перемещения.
Диана посмотрела на Даниила.
— Если бы я захотела его убить, я бы выбрала способ красивее.
В комнате повисла тишина.
Беляев сказал:
— Очень неудачная шутка.
— Я не шутила.
Марк смотрел на неё.
Диана встретилась с ним взглядом.
И едва заметно улыбнулась.
Майя всё это время почти не участвовала.
Она слушала.
Наблюдала.
Запоминала.
Так работала лучше всего.
Когда люди чувствовали угрозу, они начинали концентрироваться на том, кто задаёт вопросы.
И забывали о том, кто молчит.
Майя знала это давно.
Поэтому, когда Астров упал, она первой заметила не бокал.
И не его лицо.
А его правую руку.
Роман что-то сжимал.
Маленькое.
Чёрное.
Сначала ей показалось, что это брелок.
Потом он судорожно разжал пальцы, и предмет скользнул под край белой салфетки, упавшей со стола.
Никто не заметил.
Кроме неё.
Она не взяла вещь сразу.
Это было бы слишком заметно.
Дождалась скорой.
Полиции.
Паники.
Потом, когда все смотрели на Марка и Беляева, подошла к столу.
Наклонилась якобы поправить ремешок туфли.
И увидела.
Флешка.
Старая.
Чёрная.
На металлическом корпусе тёмное пятно.
Кровь.
Майя взяла её через салфетку.
И спрятала в сумку.
Теперь флешка лежала во внутреннем кармане.
Тяжелее кирпича.
Она понимала, что делает.
Понимала и другое.
Если передать её полиции, она может исчезнуть.
Как исчезали документы пять лет назад.
Как исчезли записи камер с яхт-клуба.
Как исчезло одно из показаний члена экипажа.
Как исчезла страница из протокола, которую Майя сама видела до официального закрытия дела.
Она не доверяла полиции.
Не доверяла Кравцову.
Не доверяла Диане.
Не доверяла Астрову.
И особенно не доверяла Марку.
Но почему-то именно к нему подошла, когда Беляев закончил первый опрос.
— Нам надо поговорить.
Марк посмотрел.
— Уже слышал сегодня.
— Не здесь.
— Почему?
— Потому что здесь слишком много ушей.
— Через час нас могут отпустить.
— Через час может быть поздно.
Он увидел что-то в её лице.
— Что случилось?
— Не здесь.
Марк помолчал.
— Хорошо.
Их не выпустили ещё два часа.
В 02:18 «Aura» выглядела совсем иначе.
Часть света выключили.
Свечи погасли.
Цветы начали вянуть.
На белых скатертях остались пятна вина.
Охрана сидела у входа.
Несколько гостей спали в креслах.
Премиальная иллюзия растворилась.
Осталась только дорогая мебель и усталые люди.
Беляев подошёл к Марку.
— Можешь ехать.
— А Майя?
— Тоже.
— Кравцов?
— Останется.
— Диана?
— Останется.
— Почему?
— Потому что я так решил.
— Нашли что-нибудь?
— Нет.
— Роман?
— В коме.
Марк замер.
— Стабилен?
— Не знаю.
— Под охраной?
Беляев посмотрел внимательно.
— Зачем ему охрана?
— Потому что человек, который пытался убить Кравцова, теперь знает, что Астров выпил яд вместо него.
— И?
— И если Роман проснётся, он может рассказать, что видел.
Беляев молчал.
— Поставь человека у палаты.
— Ты слишком много смотришь кино.
— Поставь.
— Марк.
— Артём.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Беляев выдохнул.
— Хорошо.