Поле. Волшебные истории из жизни

Корректор ChatGPT

Редактор ChatGPT

Фотограф Валентина Оганесян

Иллюстратор Валентина Оганесян

© Валентина Оганесян, 2026

© Валентина Оганесян, фотографии, 2026

© Валентина Оганесян, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0069-6145-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В тексте я делюсь названиями музыкальных произведений (далее – музыка «за кадром»), которые спонтанно звучали при написании книги. Дабы не нарушать авторские права, я не стала размещать QR-коды со ссылками. Благодарна авторам за музыку, которая сделала процесс создания книги еще более приятным. Захотелось сохранить и передать читателю атмосферу творческого момента, «расширив» границы пространства и времени… Так что при желании можно найти эти композиции в сети – и пусть они звучат тихим фоном, сопровождая чтение. Или же читайте в тишине, в обстановке, максимально комфортной для Вас и Вашего воображения.

Ну что ж, в добрый путь!

Предисловие

Дорогой читатель!

Зову Вас в спонтанное путешествие по небольшому отрезку своей жизни в миграции – в период, который можно назвать прошлым и поставить в воображаемую рамочку, как открытку-«портал».

Каждая история – «кирпичик» в фундаменте нынешних стремлений. Интересные, порой непростые события, вызовы и следующие за ними маленькие чудеса наполняют чувством благодарности Верховному Драматургу. Этот путь убедил меня в том, что желания обязательно сбываются, и порой достаточно лишь очень сильно захотеть… Нас обязательно услышат, и ответ не заставит себя долго ждать.

От всего сердца желаю, чтобы непридуманные рассказы из моей жизни вдохновили и окрылили как можно больше людей. Пусть эта небольшая, но очень искренняя книжка станет тем самым заботливым, внимательным другом, который непременно возьмет за руку в трудную минуту, сказав: «Я рядом».

С любовью,

Вэл.

1

Мне повезло. После поступления в Университет кино и телевидения в Санкт-Петербурге я несколько лет жила, не думая о работе. Правда, были душевные невзгоды, но я не переживала о хлебе насущном. Просто Ангел, который, вероятно, был направлен в мир в том числе с миссией быть моим защитником, решил и на сей раз взять на себя обязанность поддерживать меня. Я же, не отвлекаясь, должна была идти по пути реализации, будучи далеко от дома и семьи.

Но, как и в любой истории, бывают поворотные моменты. Однажды все изменилось. Моей относительной беспечности должно было прийти логическое завершение: я наконец должна была плавно (или не очень) перейти на другую жизненную ступень. Чувствуя, что Ангелы тихо-тихо, год за годом отпускают меня в свободное плавание, и понимая неизбежность этого процесса, я, все же, оказалась в некой растерянности.

Больше всего на свете я боялась работать. Не трудиться, а именно взаимодействовать с незнакомыми, случайными людьми, рассказывать о себе… Работа была похожа на какую-то иную, приземленную вселенную, куда я не желала спускаться со своего творческого «облака».

Деньги должны были найти меня любым способом, но идти на работу ради денег… идти на контакт с другой «вселенной»… Я чувствовала себя инопланетянкой, которой было уютно в институте, в своих заданиях, курсовых, показах… А работа означала нечто другое – страшное, неизведанное. Один только корень «раб» чего стоил! Я старалась как можно чаще отгонять от себя эти удручающие мысли.

Как-то утром, то ли желая выключить будильник, то ли посмотреть, который час, я протянула руку к кнопочному мобильному телефону, почему-то лежащему на стакане. Нажав на кнопку, решила вернуть его на место. Промахнулась. В стакане, естественно, была вода.

Звонить удавалось, меня слышали, но я не слышала собеседника. Именно в тот день, поддерживая связь с родными с помощью СМС- сообщений, я направлялась сквозь парк в сторону ТЮЗа. Ноги сами уверенно вели меня куда-то. Однозначно нужен был новый телефон, а на его приобретение – деньги. Словом, хотела я того или нет, нужно было устраиваться на работу. Неподалеку от ТЮЗа находился торговый центр. Я зашла и поднялась на последний этаж, растерянно оглядываясь по сторонам. Взгляд остановился на объявлении: «Требуется оператор». Почему бы нет? Можно снимать детишек.

Это был парк аттракционов с динозаврами. В Моем воображении я должна была заниматься видео- и фотосъемками детей и их родителей.

Меня приняли. Теперь жуткое слово «работа» казалась не страшнее муляжей динозавров в зале… Правда, оказалось, что оператор, в понимании работодателя, не должен был работать с видео- или фотокамерой: вместо съемок предстояло нажимать на кнопочки, запуская карусели. Были и приятные моменты: иногда, во время интерактивных экскурсий с приглашенным актером, мне поручали в нужное время включать саундтреки из советского фильма «Шерлок Холмс». Хоть какое-то творчество. Я быстро приноровилась к новой роли – работника.

Оставался год до диплома. Основные дисциплины были пройдены, и для меня не составляло труда сочетать работу с учебой. Но однажды все изменилось: работа перестала быть интересной. Максимально выжав все возможное из нее, получив интересный опыт общения с родителями и детьми, работодателями и динозаврами, накопив определенную сумму, я решила уйти, оставив в памяти приятную традицию – каждый раз после получения очередной ЗП баловать себя баночкой красной икры.

Я вновь всецело погрузилась в учебный процесс. Впрочем, из-за нескольких лет довольно непростой, изматывающей полудружбы-недоотношений моя голова параллельно была забита миллионами вопросов «почему». В этом напряжении я как-то пропустила момент, когда накопления начали заканчиваться, и вновь нужно было срочно возвращаться к поискам работы…

До защиты диплома оставалось примерно четыре месяца. Я все еще находилась в поиске проекта, от чего возрастало общее напряжение, усиливалась тревога. Нужно было стать искусным рыболовом – «поймать» ту самую «рыбку», а для этого необходимо было общаться, находить связи, спуститься с облака единоличного правления своим творческим царством. На тот момент я была будто в другом, своем измерении. Не чувствуя опоры под ногами, живя в голове, своих мыслях и переживаниях, я лишь иногда вспоминала о том, что нужно покушать.

В один прекрасный день я поняла, что не могу позволить себе даже горбушку хлеба. В моем воображении появилась та самая традиционная баночка красной икры, и тут же облако гастрономических воспоминаний рассеяла мысль о мешочке с сушеным лавашем. Не знаю, каким чудом, в течение четырех лет, несмотря на влажный климат Петербурга, лаваш, который бабушка еще четыре года назад, до моего первого отъезда, положила в дорогу, не испортился, только раскрошился. Рука нырнула в нежно-розовый матерчатый мешочек. Тоненькие пластины лаваша напоминали пергамент. Стоя посреди комнаты, я жадно вкушала каждый кусочек, благодаря Вселенную. Вкус и аромат напоминали дом. Но вскоре на дне мешочка остались крошки.

Я особо ни с кем не общалась и не имела привычки о чем-то просить, хотя охотно делилась, если кто-то стучался за солью, хлебом или маслом… Все так же, стоя на своем месте и глядя в опустевший мешочек, я слушала урчание в животе. Я пребывала в растерянности и некой обреченности, не могла даже пошевелиться. Кажется, это был конец. Внезапный стук в дверь вырвал меня из субъективной реальности. От неожиданности сердце чуть не выпрыгнуло из груди, и я поторопилась открыть. Мой взгляд столкнулся с небесно-голубыми, большими глазами седовласого старичка. Он был одет в форму рабочего – клетчатую рубашку и синий комбинезон (в общежитии тогда шел ремонт). Улыбнувшись, он поздоровался. Я в недоумении тоже улыбнулась и ответила приветствием. И тут старичок протянул мне руку, в которой была узбекская лепешка, сказав, что они каждый день пекут для себя свежий хлеб и угощают кого-нибудь из студентов. Я была сильно взволнована происходящим. Это было самое настоящее чудо, которое случилось со мной здесь и сейчас. Я с благодарностью взяла хлеб, пожелав всего наилучшего дедушке с абсолютно белоснежными волосами, попрощалась и, закрыв дверь, разрыдалась, переполнившись теплой энергией. Это был самый вкусный хлеб в моей жизни.

Ремонт еще некоторое время продолжался, но больше того дедушку я не встречала.

(Музыка «за кадром»: Jai Cuzco «Sunset Chill»

Live Electronic Session 2)

2

Целый год я ждала одного особенного дня – дня, когда смогу освободиться от оков вынужденной работы, вздохнуть с облегчением и вдохнуть свободу. Ее олицетворением для меня, как для иностранки, являлось получение гражданства. Всю свою жизнь, после распада СССР, мама связывала надежду на лучшую жизнь с получением гражданства РФ. Периодически переезжая и возвращаясь, однако, семья не смогла прийти к общему знаменателю, и каждый из нас в итоге оказывался в разных точках мира. Несмотря на то, что прошло больше тридцати лет, идея «уехать за лучшей жизнью» невидимым облаком витала над нашей семьей, оставаясь незакрытым гештальтом. Что-то должно было случиться, чтобы вновь воскресить ее. И случилось: война в Арцахе (армянское название Нагорного Карабаха) в 2020 году. Будучи крайне впечатлительным человеком, я оказалась в состоянии посттравматического расстройства. За плечами оставалась военная служба, пусть и в качестве музыканта, постоянная готовность к тревоге, бессонные ночи, полупустые залы с застывшими взглядами потерявших товарищей военнослужащих, оживающие в воображении образы услышанных тревожных новостей. И вот, одним летним утром мамин голос настоятельно поставил меня перед выбором, даже скорее перед фактом – остаться и «утонуть» на утопающем «Титанике» или «спастись». Правда, война на тот момент официально уже завершилась, хоть и перебросила свои метастазы внутрь границ Армении. А мне, несмотря на мамино предложение, честно говоря, не хотелось никуда уезжать. Было слишком много попыток начать жизнь сначала.

…Сейчас или никогда. Решение вновь уехать в Питер означало столкнуться с уже знакомыми реалиями: двенадцати-четырнадцатичасовой рабочий график, недомогания, поликлиника и вечная бюрократия. Работа, поликлиника, документы – таким мне запомнился Питер со времен обучения. И все же, добровольно-принудительно, но решение было принято в пользу «ехать».

За два дня до вылета я проснулась в холодном поту. Загадочная хворь, пусть и без температуры, в традиционную для Еревана сорокаградусную жару заставила меня буквально дрожать от холода. Тест на устрашающий COVID—19 оказался отрицательным. Препятствий для поездки не было, не считая собственного волнения из-за отсутствия всяческого видения дальнейших действий и хоть какого-нибудь плана помимо желания выздороветь. Укутавшись в советские вафельные полотенца, доставшиеся от бабушки, я мысленно помахала рукой Родине, думая, что прощаюсь в последний раз, и «телепортировалась» во влажный, холодный и совсем уже давно не летний Санкт-Петербург.

Моя поездка подразумевала временную смену обстановки, но я застряла. Болезнь не отступала. Целый месяц я соблюдала постельный режим, параллельно пытясь привыкнуть к климату, затем меня атаковал какой-то новый вирус, а потом – еще один… Все три месяца, на протяжении которых можно было законно находиться в России, я провела дома, не выходя из-под одеяла, пытаясь выздороветь. А дальше… Нужно было возвращаться обратно. Получалась бессмыслица. Обстоятельства заставляли пересмотреть планы, вновь поставив меня перед выбором. Я твердо решила, что должна довести до конца «одиссею», длиною в тридцать с лишним лет, и добиться получения гражданства. Просто чтобы больше не думать об этом, идти дальше.

Дипломы о высшем образовании чаще всего становятся сувенирами, пылясь на полках или в коробках. Мой синенький сослужил хоть какую-то службу, облегчив процесс получения вида на жительство. Через полтора года после приезда я стоически дорабатывала последний месяц на «адской» работе в ожидании заветной справки, где должен был быть отображен мой годовой стаж. Это был последний штрих для получения российского паспорта.

Дни и ночи казались сценами и кадрами из какого-то затянувшегося сюрреалистического мюзикла. Чтобы выдержать работу в продуктовом магазине (о да, мне пришлось устроиться именно туда, так как другие организации не желали «заморачиваться» с документацией иностранки, тем более – делать это грамотно), мне приходилось воображать, будто я нахожусь на съемочной площадке. Вот я захожу за очередной стеллаж, и начинается мое соло. За спиной, меж стеллажей, покупатели и продавцы, один за другим, подхватывают мотив песни, превращаясь в хор. Поем о сладкой жизни, которая ждет главную героиню совсем скоро. Лишь нужно потерпеть еще чуть-чуть… Долгожданная свобода, и паспорт – как ее эквивалент – мечта мигранта. Моя личная мечта: возможность заниматься творчеством, будучи свободным художником, не зависящим от бюрократии… Вот, мы уже танцуем, кружимся, катимся на тележках, заодно выставляя сладости… Мне повезло: последние полгода я работала в кондитерском отделе, обеспечивая эстетику стеллажей с чаем, кофе и сладостями вместо приема и сортировки тяжелых ящиков с овощами и фруктами, которыми занималась первые несколько месяцев.

В новогодней суете время пролетело незаметно. Пришла, наконец, заветная бумажка о годовом стаже. Я подготовила все необходимые документы и собралась на последнюю консультацию перед подачей заявления. Ранним морозным февральским утром я направилась к зданию бывшей фабрики из рыжего кирпича. Мы с братом нежно называли его «текстиль», отталкиваясь от названия улицы Красного Текстильщика. Место ожидания, волнений, непредсказуемости, приятных знакомств, но в первую очередь – фантастического взаимопонимания и эмпатии: люди, стоящие в очередях днями и ночами, в мороз и дождь, искатели счастья, места под северным солнцем – все мы «плыли» на одном «корабле», который нельзя было расшатывать. В атмосфере конкуренции и единения, окруженная десятками мужчин и женщин с разных концов планеты, я в очередной раз, словно муравей, продвигалась к открывшейся ограде.

Здание пробуждалось от сдержанных, в меру торопливых шагов иностранцев, спешащих быстрее занять вторую очередь, которая находилась на третьем этаже. Отстояв ее и получив свой номерок, я направилась в центр зала ожидания, где с трепетом начала следить за появляющимися цифрами и буквами на экране. Мое сердце «упало», когда появился номер окошка, к которому предстояло подойти. В памяти всплыла сцена: именно у этого окошка годом ранее плакала девушка, в отчаянии пытаясь задобрить инспектора шоколадкой, лишь бы та помогла разрешить задачу. Я глубоко вдохнула, выдохнула, чтобы развеять негативные мысли, и пошла навстречу ожидающему меня инспектору, заключив в объятия свои – аккуратно сложенные в папку-скоросшиватель – документы. Скрыв волнение за улыбкой, я поздоровалась и села напротив женщины с коротко стриженными, седеющими волосами. Выражение лица моей собеседницы не сулило ничего хорошего. Тем не менее, в душе, перебивая тревожные мысли и сомнения, теплилась неприсущая мне уверенность в том, что все должно быть хорошо: ведь я все сделала по пунктам, требованиям, правилам. Все, ведь, в порядке? Мой вопрос, скорее, оказался попыткой харакири. Недоброжелательное лицо в окошке скривилось в торжествующей улыбке. Сердце «подпрыгнуло». Затем я услышала свой приговор: «А Вы больше не можете получить гражданство по диплому. Закон изменился».

В моем «мюзикле» наступила пауза. Воздух задребезжал, перед глазами все поплыло, окружающие шумы и голоса зазвучали где-то вдалеке, внизу, эхом… Дыхание замерло, слезы подступили к горлу. Дрожащим голосом я переспросила: правильно ли все поняла? Последовал утвердительный негативный ответ: гражданство я не получу. Сделав сверхчеловеческие усилия над собой, я постаралась успокоиться, чтобы заняться другим, не менее важным документом, позволяющим по-прежнему легально жить в России. Героически подавляемый стресс, как я поняла позже, помешал увидеть ошибку в написании моего имени, допущенную уполномоченным лицом. Но это уже было неважно. Оплатив немалую сумму за свои двадцать минут испорченного утра и выкинутые в урну триста шестьдесят пять дней, я поблагодарила своего персонального дементора, собрала папки с документами, попрощалась, развернулась – и дамбу, сдерживающую поток слез, прорвало. Почувствовав непреодолимую необходимость в поддержке, я сразу же позвонила в самое родное место, которое у меня было в Санкт-Петербурге – иностранный деканат моего alma mater. С первых дней студенческой жизни в Северной столице работники деканата стали второй семьей для меня, как и для многих иностранцев, выбравших наш вуз. Бесконечная забота, опека, полная ответственность за наш комфорт, психоэмоциональное и физическое здоровье – такое отношение к себе можно было почувствовать разве что в любящей семье. И сейчас, когда я примерно полчаса рассказывала о персональном «конце света», утопая в слезах и ощущении полного краха, нежный, заботливый голос в трубке успокаивал, мотивируя не сдаваться, искать новые возможности и пути. Однако закон есть закон. Я была уверена: все кончено.

Сполна ощутив тщетность бытия, осознав, что потратила впустую драгоценное время и силы, на следующий день я пошла на работу в полной растерянности, утратив опору под ногами и распустив воображаемую «труппу»: «танцы», «песни» и яркие «декорации» остались в прошлом. На обратном пути, хрустя свежевыпавшим снегом, блестящим под светом уличных фонарей, я вдруг заметила какой-то предмет. Подойдя ближе, увидела лежащий в снегу крест. Пригляделась: зазор фурнитуры, прикрепленной к верхушке креста, был расширен, сам же крест своим размером отличался от обычных подвесок, будучи довольно крупным и тяжелым. Напротив находился мой любимый собор «из сказки» – Феодоровский. Может, священник потерял? Собор уже был закрыт, так что оставалось ждать следующего дня, чтобы проверить мою версию. Протерев крестик от лишней влаги, я положила его во внутренний карман сумки. Эта находка привнесла какое-то умиротворение, даже некую радость, став контрастом всему происходящему в моей жизни. За пару минут фокус внимания переключился с отягощающих мыслей на приятное волнение, попытки понять: что могла означать эта находка

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.