Пленица Капитана Рейвена . Слеза океана

Глава

СЛЕЗА ОКЕАНА

Пленница капитана Рэйвена

Роман

Валентина Реда

Глава

Пролог

Море не хранит секретов дольше одного шторма. Оно принимает их, ласкает волнами, а потом, обнажая дно во время отлива, выбрасывает обратно на берег — ровно тогда, когда ты меньше всего готов их увидеть.

Двадцать лет назад в водах архипелага Эльмара пропал корабль «Кровавый Прилив» вместе со всей командой. Говорили — шторм. Говорили — бунт. Правду знали только двое: человек, который предал, и человек, которого предали. Один стал легендой, наводящей ужас на все южные моря. Второй — призраком с медальоном на груди, обречённым искать то, что вернёт ему украденную жизнь.

Никто не знал, что развязка этой истории начнётся не в открытом море, а в бальном зале королевского дворца Санделии, в тот самый вечер, когда принцессу Аврелию должны были заставить произнести слова, навеки лишающие её свободы.

Глава

Глава 1. Ночь, которая должна была стать последней свободной

Свечи в зале Эльмарского дворца горели так ярко, что Аврелии казалось — весь мир смотрит именно на неё, и от этого хотелось стать невидимой.

— Улыбайся, — прошептала фрейлина Аннет, поправляя складку на белом атласном платье. — Лорд Уитмор смотрит.

Аврелия улыбнулась. Улыбка получилась такой же настоящей, как жемчуг на её шее — красивой подделкой, за которую заплатили слишком высокую цену.

Лорд Персиваль Уитмор стоял у трона, тучный, самодовольный, в камзоле, расшитом золотом так плотно, что казалось, будто в него завернули кусок дворцового убранства. Через час она должна была произнести перед всем двором слова, связывающие её с этим человеком навеки — не по любви, а по воле короля Леопольда, её отца, который видел в этом браке единственный способ удержать пошатнувшийся союз с соседним герцогством.

— Тебе не обязательно быть счастливой, — сказал ей отец накануне, не поднимая глаз от карты торговых путей. — Тебе достаточно быть благоразумной.

Аврелия сжала веер так, что рёбрышки из слоновой кости впились в ладонь.

Затем прогремел выстрел.

Не праздничный салют — звук был иным, резким, рвущим воздух, как рвут парус зубами шторма. Толпа ахнула единым вздохом, и в следующую секунду высокие окна зала брызнули стеклом внутрь — не от взрыва, а от того, что через них, обрывая канаты с крыши, влетели тени в чёрных плащах.

— Пираты! — закричал кто-то, и слово это упало на бал, как факел в стог сена.

Аврелия не успела испугаться — её успели схватить. Чужая рука, неожиданно бережная для того, кому полагалось быть безжалостным, обхватила её за талию и утянула за колонну в тот самый миг, когда стражники дворца открыли ответный огонь.

— Тихо, — произнёс голос у самого её уха, низкий, с ленивой насмешкой человека, привыкшего командовать штормом, а не толпой. — Если будете кричать, ваш дорогой жених получит пулю раньше, чем успеет доесть свой пирог.

Она обернулась и увидела лицо, которое запомнит до конца жизни: загорелая кожа, шрам, пересекающий бровь, глаза цвета штормового моря — серо-зелёные, с искрой, которая могла быть весельем, а могла быть предвестием беды. Тёмные волосы, стянутые в хвост несколькими шнурами, ухмылка, в которой было больше пиратской наглости, чем в самом Чёрном флаге на его плече.

— Кто вы? — выдохнула она.

— Капитан Дэймон Рэйвен, — он слегка склонил голову, будто представлялся на светском приёме, а не посреди захвата дворца. — А вы, ваше высочество, отправляетесь со мной.

— Я никуда не пойду с пиратом!

— Обычно я предпочитаю, чтобы дамы соглашались добровольно, — он окинул взглядом зал, где стражники теснили его людей к разбитым окнам, — но сегодня, боюсь, придётся сделать исключение.

Он подхватил её — без всякой галантности, просто перекинул через плечо, как мешок с провизией, — и побежал к окну, из которого свисала верёвка. Аврелия закричала, забилась, но крик потонул в грохоте боя, а хватка Рэйвена оказалась твёрже якорной цепи.

Последнее, что она увидела в ту ночь во дворце — лицо отца, белое, искажённое ужасом, и медальон на груди пирата, странно блеснувший в свете горящих гобеленов, — тот самый, что она сама всегда носила под платьем и который, она была уверена, надёжно спрятан от посторонних глаз.

Глава

Глава 2. Ночная Тень

Она проснулась от качки и запаха соли, дыма и смолы.

Каюта, в которой она оказалась, была маленькой, но неожиданно опрятной: узкая койка, письменный стол, завален картами, и полка с книгами — потрёпанными, но явно читанными не единожды. На стене висела сабля и старый, потемневший от времени портрет женщины с точно такими же серо-зелёными глазами, как у её похитителя.

Дверь отворилась без стука.

— Вы очнулись, — сказал Рэйвен, входя с подносом. — Хорошо. Не люблю, когда пассажиры голодают на моём корабле.

— Пассажиры не привязаны к чужой воле силой оружия, капитан.

— Верно, — согласился он с той же лёгкостью, с которой согласился бы на смену погоды. — Но пассажиры и не крадут амулеты, ради которых мужчина ждал двадцать лет.

Аврелия выпрямилась, забыв на секунду о своём унижении.

— Я не крала ничего. Этот медальон принадлежал моей матери, а до неё — моей бабушке.

— Именно, — кивнул он, и что-то мрачное скользнуло по его лицу. — Он принадлежал королевской крови Эльмары ещё до того, как ваша бабушка родилась. И он же — единственная вещь на свете, способная снять проклятие с моей команды.

— Проклятие? — она невольно рассмеялась — резко, зло. — Вы поэтому напали на дворец? Из-за детской сказки?

Он поставил поднос на стол так резко, что чашка звякнула о блюдце.

— Выйдите на палубу в полночь, ваше высочество, и посмотрите на моих людей при свете луны. Тогда решите, сказка это или нет.

Глава

Глава 3. Свет луны

Она не собиралась подчиняться — но любопытство оказалось сильнее гордости.

В полночь, завернувшись в чужой плащ, найденный в каюте, Аврелия выскользнула на палубу «Ночной Тени». Корабль резал волны легко, как нож — тёмное дерево, чёрные паруса, вырезанная из носовой фигуры женщина с распущенными волосами и открытым в крике ртом.

Она увидела Джонаса первой — квартирмейстера, седоватого мужчину с добрым, изборождённым морщинами лицом, который днём казался вполне обычным человеком. Сейчас, когда полная луна вышла из-за туч, его кожа вдруг стала прозрачной, как вода, а под ней явственно проступили кости — не скелет, но нечто среднее между живым человеком и его собственной тенью.

Аврелия зажала рот рукой, чтобы не закричать.

— Теперь верите? — раздался голос Рэйвена за её спиной.

Она обернулась. При луне и он выглядел иначе — не так сильно, как остальные, но по краю его руки, там, где закатанный рукав обнажал кожу, тоже мерцало что-то нездешнее, серебристо-голубое, будто кровь его была наполовину морской водой.

— Что с вами случилось? — прошептала она.

Дэймон долго молчал, глядя на волны.

— Двадцать лет назад я был первым помощником на корабле «Кровавый Прилив». Капитаном был человек по имени Малкольм Вейн. Мы нашли остров, где хранилась священная жемчужина морской богини Тайры — сердце океана, дар, а не сокровище. Вейн украл его. Богиня прокляла весь экипаж за его грех — включая тех, кто, как я, пытался её остановить.

— И для чего вам нужен мой медальон?

— Легенда гласит: только «Слеза Океана» в сочетании с кровью королевской линии Эльмары способна вернуть похищенное богине и снять проклятие. Ваша бабушка отказала моему деду в помощи — испугалась гнева церкви, обвинений в колдовстве. С тех пор мы искали другой способ. Не нашли.

— Значит, вы похитили меня не просто из-за медальона.

Их взгляды встретились, и в этот раз в глазах Дэймона не было ни насмешки, ни расчёта — только усталость человека, который слишком долго нёс непосильный груз.

— Мне нужны вы, ваше высочество. Живая, с бьющимся сердцем, а не просто фамильная драгоценность на цепочке.

Глава

Интерлюдия. Двадцать лет проклятия

I. Мальчишка с «Кровавого Прилива»

Двадцать два года назад в порту Санделии стоял на причале худой темноволосый юноша по имени Дэймон Рэйвен, восемнадцати лет, с зачитанной до дыр тетрадью в заплечной сумке — дневником своего покойного деда, старого мореплавателя и учёного Эразмуса Рэйвена, — и смотрел на корабль, который должен был изменить всю его жизнь.

«Кровавый Прилив» тогда не был проклятым судном, наводящим ужас на южные моря. Это был быстрый, гордый барк с безупречной репутацией капёрского корабля, ходившего под письмом короны, а не под чёрным флагом. Капитаном его был Малкольм Вейн — тридцатипятилетний, обаятельный, беспощадно удачливый в бою и славившийся тем, что ни один его матрос не оставался без доли добычи.

— Твой дед был хорошим человеком, — сказал Вейн, когда Дэймон впервые взошёл на борт, протягивая рекомендательное письмо от старого друга семьи. — Чудаком, помешанным на легендах и картах, которые никуда не ведут. Но хорошим человеком. Посмотрим, унаследовал ли ты его безумие или хотя бы половину его хитрости.

Дэймон не унаследовал ни того, ни другого — по крайней мере, так ему казалось первые месяцы на борту, пока он драил палубу и учился вязать узлы под насмешки старших матросов. Но у него было то, чего не было ни у одного члена команды: тетрадь деда, исписанная убористым почерком, с картами, зарисовками созвездий и легендой, которую большинство моряков считало обычной байкой для отпугивания новичков от южных рифов.

Легендой о морской богине Тайре и жемчужине, которая была не сокровищем, а сердцем самого океана.

II. Тетрадь Эразмуса

Дед Дэймона провёл половину жизни, разыскивая остров богини — не из жажды богатства, а из чистого, почти детского любопытства учёного, желавшего доказать, что легенды южных морей — не просто суеверия испуганных матросов.

Он нашёл остров лишь однажды, ещё будучи молодым офицером на службе короны Эльмары, сорок лет назад. Тайра приняла его — не как врага и не как грабителя, а как гостя, достойного уважения за то, что он просил лишь знания, а не сокровищ. Она рассказала ему о жемчужине, о проклятии, что падёт на любого, кто похитит её силой, и о единственном способе однажды безопасно перенести реликвию на сушу — если того потребует крайняя нужда: с благословения самой богини, в обмен на дар равной ценности, и с кровью королевской линии Эльмары в качестве связующей нити.

Вернувшись, Эразмус явился при дворе юной королевы Изольды — бабушки той самой Аврелии, что двадцать два года спустя будет танцевать на собственной помолвке в ночь своего похищения, — и предложил заключить союз: кровь её линии в обмен на защиту, которую могла дать благодарность богини морей.

Молодая королева, испугавшись обвинений в колдовстве со стороны церкви, отказала ему у всех придворных на глазах.

— Уберите от меня этого сумасшедшего старика с его языческими баснями, — велела она стражникам.

Эразмус Рэйвен умер спустя годы, так и не убедив ни одну живую душу в правдивости своей истории — кроме одного внука, который читал его тетрадь при свече каждую ночь и верил в неё безоговорочно.

III. Курс на остров без имени

Прошло два года службы, прежде чем Дэймон решился показать тетрадь капитану Вейну.

Он выбрал не самый удачный момент: команда «Кровавого Прилива» только что лишилась крупного улова из-за предательства осведомителя, казна корабля была пуста, а долги Вейна перед ростовщиками Порта Разбитых Клятв росли быстрее, чем кто-либо на борту мог предположить.

— Жемчужина, что исполняет любое желание? — Вейн перечитывал страницы дневника с жадностью, которая заставила молодого Дэймона почувствовать первый укол тревоги. — И твой дед видел её своими глазами?

— Она не исполняет желания, капитан, — поправил Дэймон. — Она — дар богини. Взять её силой означает навлечь проклятие на всякого, кто в этом участвовал.

— Значит, — усмехнулся Вейн, — мы просто не будем брать её силой.

Дэймон тогда поверил ему. Все на борту поверили — потому что хотели верить, потому что долги душили их быстрее любого проклятия, а рассказ Дэймона дарил надежду там, где её не осталось.

Плавание заняло три месяца, три месяца, за которые Дэймон успел стать почти другом своему капитану — Вейн учил его читать звёзды без секстанта, делился ромом и байками, называл его «сынком» так часто, что Дэймон, потерявший отца в младенчестве, начал невольно тянуться к этому суровому, но, казалось, справедливому человеку.

Он не заметил, как красноречивое дружелюбие капитана превратилось в тщательно выстроенную ловушку доверия.

IV. Ночь предательства

Остров явился им сквозь туман ровно так, как описывал дневник Эразмуса — с мангровыми корнями, светящимися цветами и хижиной у самой воды.

Тайра встретила их без удивления — будто ждала этого визита все сорок лет с момента ухода Эразмуса.

— Внук человека, что просил у меня лишь знания, — произнесла она, глядя на Дэймона. — Что просишь ты?

— Мы просим благословения на защиту наших кораблей и справедливую долю в торговых путях, богиня, — ответил Дэймон заранее подготовленными словами, которые они репетировали с Вейном всю дорогу. — В обмен мы принесли дары — не требуем ничего сверх вашей воли.

Тайра долго смотрела на разложенные ими дары — резную кость, редкий шёлк, флягу выдержанного рома — и, наконец, кивнула, накрыв алтарь тонким слоем сияющей морской пены. Именно тогда, во время благословения, Дэймон увидел жемчужину впервые — сияющую, будто заключённую в кусочек лунного света, покоящуюся в чаше из ракушки на алтаре богини.

Он не заметил, как рука Вейна легла на рукоять сабли.

Всё произошло быстрее, чем Дэймон успел закричать: Вейн бросился к алтарю, схватил жемчужину прямо из-под благословляющей ладони богини, и с силой отшвырнул юношу, попытавшегося его остановить, к каменной стене грота — удар, оставивший на его лбу и брови шрам, который останется с ним на всю жизнь.

— Простите, старина, — Вейн даже не смотрел на Дэймона, зачарованно разглядывая жемчужину в своей руке. — Но я слишком долго ждал этой находки, чтобы делить её с богиней или с командой.

Тайра, чьё лицо в тот момент утратило всякое сходство с человеческим, поднялась во весь свой истинный рост — тень, высокая, как грозовая туча, с глазами цвета глубочайшей океанской впадины.

— Ты нарушил дар доверия, капитан Вейн, — произнёс её голос, от которого содрогнулась сама земля острова. — И вся твоя команда, что стояла и смотрела, не подняв руки, разделит твою кару.

V. Проклятие и глубина

Крики боли, донёсшиеся с палубы «Кровавого Прилива» в ту ночь, преследовали Дэймона в кошмарах ещё много лет: тела матросов, окаменевшие в позах ужаса, а затем — медленное, неотвратимое превращение живой плоти в нечто среднее между человеком и морским призраком, пойманным между двумя стихиями.

Дэймон, лежавший без сознания у алтаря после удара, избежал первой волны проклятия — но, будучи частью команды, что позволила краже случиться, не был обойдён вовсе: когда он очнулся, кожа на его предплечье уже мерцала тем самым нездешним, серебристо-голубым светом, что двадцать лет спустя увидит Аврелия при полной луне.

Вейн, ощутив первые волны собственного проклятия, впал в панику пополам с яростью — и решил не оставлять свидетелей своей трусости в момент кражи.

— Ты видел слишком много, мальчишка, — сказал он, отдавая приказ выбросить бессознательного Дэймона за борт в открытом море, в добрых пяти милях от ближайшей суши. — Пусть океан решит, простить тебя или нет — раз уж богиня решила иначе с остальными.

Дэймон не помнил, сколько часов провёл в воде, вцепившись в обломок мачты, прежде чем сознание начало покидать его окончательно. Он помнил лишь свет фонаря, приближающийся сквозь темноту, и грубые, но заботливые руки, вытащившие его на борт маленькой рыбацкой лодки.

— Ну и ну, — произнёс голос, который станет самым близким для него на следующие двадцать лет. — Не самое обычное место для купания, парень.

Так Дэймон Рэйвен встретил Джонаса — простого рыбака с ближайшего атолла, потерявшего собственного сына в шторме много лет назад и с тех пор молчаливо надеявшегося, что море однажды вернёт ему хоть что-то взамен.

VI. Рождение капитана

Джонас выхаживал Дэймон три месяца — не только раны на теле, но и раны в душе юноши, узнавшего, что человек, которого он почти полюбил как отца, оказался способен на предательство такой глубины.

— Что теперь? — спросил Джонас однажды вечером, наблюдая, как Дэймон читает потрёпанную тетрадь деда в сотый раз, выискивая в ней хоть слово о том, как разрушить проклятие, которое теперь мерцало под его собственной кожей.

— Теперь, — ответил Дэймон, — я найду способ всё исправить. Не только для себя. Для всех, кого Вейн проклял своей трусостью.

Понадобилось пятнадцать лет, чтобы построить репутацию, достаточную для получения собственного корабля — сначала украденного баркаса, переименованного в «Ночную Тень» в честь той ночи, что забрала у него всё и одновременно подарила новую жизнь; затем — верной команды, состоявшей из таких же отвергнутых, беглых и потерянных душ, как он сам, включая молодую рабыню по имени Роза, выкупленную у торговцев в порту, который позже назовут Портом Разбитых Клятв в честь бесчисленных предательств, включая то, что случилось с Дэймоном.

Ещё пять лет понадобилось, чтобы выяснить — через шёпот старых моряков, через архивы, через торговцев редкими книгами, — что единственный оставшийся ключ к разрушению проклятия Тайры покоится не в сокровищнице, а на груди юной принцессы королевства, чья прабабка однажды отвергла мольбу его деда.

Когда Дэймон впервые увидел портрет принцессы Аврелии в газетном объявлении о её грядущей помолвке, он ощутил не жадность и не расчёт, как ожидал от самого себя после стольких лет ненависти и планирования, — а нечто, похожее на предчувствие судьбы, слишком сложное, чтобы облечь его в слова.

Оставалось лишь дождаться подходящей ночи.

Глава

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.