Избавление от страхов методом «Дойти до дна». Таблетка от инфаркта. Часть 2

И тут меня эта картинка Богдана с отрубленным пальцем немного вышибла из равновесия. Я была уже готова относительно спокойно воспринять его фразу «Меня убьют на войне», но «Отрублю себе палец»… У меня сердце екнуло, хотелось ответить ему «Ты что, придурок?!». Но я все же еле-еле смогла сдержать себя и продолжить.

Я спросила его, что дальше будет после того, как он отрубит себе палец, в худшем случае? И он ответил, что в самом худшем случае примут какой-нибудь закон, что ты хоть без пальца, хоть без кисти, тебя все равно призовут. Я спросила, что в этом случае он будет делать.

Богдан ответил, что он пойдет на митинги против войны и все равно ни за что не согласится воевать. И что в худшем случае его за это посадят в тюрьму. И в самом худшем случае срок будут потом продлевать и продлевать еще за что-нибудь.

И в финале он так и умрет в тюрьме от туберкулеза. В этот момент я опять начала психовать и мне снова хотелось предложить ему варианты, как этого не допустить. Однако я пыталась залезать в вашу «шкуру невозмутимого психолога» и задавать дальше хладнокровные вопросы.

Когда я стала делать пустые стулья в конце, чтобы он представил, что на одном стуле сидит он, старый, в тюрьме, без пальца, который сегодня умрет от туберкулеза, а на другом стуле сидит Богдан сегодняшний, молодой и здоровый, то он начал плакать.

Я уже последние лет десять, наверное, не видела, как мой сын плачет. Это было очень больно для меня. В итоге я поняла, что справилась с задачей.

Валентина: Как вы это поняли? По каким критериям?

Аврора: Мы просто перестали про это разговаривать. Раньше эта тема поднималась при любом разговоре, при любой теме в итоге все сводилось на армию и все начинали скандалить. Тема про армию была словно пороховая бочка, в которую все время откуда-то добавлялся порох и чиркалась спичка.

Примерно через пару недель после этой экзекуции сыну методом «Дойти до дна» мы с мужем пошли к юристу на консультацию по поводу отсрочки от армии. И отвечая на много-много вопросов, я вспомнила, что Богдан в детстве ломал себе спину.

На что юрист с таким недоумением на нас посмотрел: «Вы что, мамаша, какая ему армия с переломанной спиной?»

Честно говоря, я была немного шокирована: ну как я сама до этого не додумалась? Где был мой мозг? Столько ссор, столько слез, столько скандалов, а решение лежало на поверхности.

Не знаю, чем это закончится, но появилось ощущение, что мы все начали жить какой-то новой жизнью. Раньше ситуация с армией казалась тупиковой, а сейчас мне странно оборачиваться и вспоминать этот ужас.

После этого мы с Авророй еще в течение 15 минут «подчистили» ее испуги от картинок «сын с отрубленным пальцем» и «сын от туберкулеза умрет в тюрьме» через метод ДПДГ.

Тема «хочу расцарапать мужу лицо» также перешла в спящее состояние, ушла из актуальности в «долгий ящик» и нуждалась в последующей доработке, в первую очередь методом «Пустого стула» и, возможно, аффектотерапией.

1. Когда человек тонет в своих страхах, как в бассейне с водой, часто он не способен сам увидеть и схватить спасательный круг, который лежит на суше вот прям рядышком.

Мама, которая была в ужасе из-за того, что ее сын может погибнуть пойдя в армию, попав на войну, не смогла сама сопоставить тот факт, что с переломанной в детстве спиной юношу не призовут служить в армию.

Разум – это суша. Эмоции – это яма. Разум и эмоции – это два разных этажа. Сначала отрабатываем все эмоции, а потом иногда проблема решается сама собой.

2. Помогать близкому человеку отработать какой-то конкретный страх можно и нужно. При этом, конечно же, делать это важно только после того, как вы сами уже стоите на ногах спокойствия, а не барахтаетесь в собственных страхах. Иначе это как два тонущих человека будут просто рядом друг с другом махать руками и нечаянно топить другого еще глубже.

3. «Не чешите там, где не чешется» (Адольф Мейер, швейцарский психиатр, 1866–1950).