- -
- 100%
- +
Он подмигнул и, махнув рукой, повернулся к своим «братанам».
– Ну, чего, пошли! Хороша деваха, да не про нашу ряху!
Станичники заткнули клевцы за пояса, один из них присвистнул и затянул дурным голосом:
Гости съехались ко вдовушкам во дворики,Заходили по головушкам топорики.Солнце по небу плывет да удивляется –Возле дома белы косточки валяются!Згур подождал, пока незваные гости исчезли за деревьями, затем вскочил и повернулся к своим спутникам:
– Слыхали?
– Слыхали! – Улада скривилась и положила гочтак на землю. – Так за сколько ты меня хочешь продать, наемник?
– Но он не… – начал было Черемош, но девушка дернула бровью, и парень послушно умолк. А у Згура пропало всякое желание похвалить длинноносую за гочтак. Сообразила – и ладно.
– Эти бычары, – Черемош кивнул в сторону опушки. – Они же… Они нас выдать могут! Згур, давай их догоним и…
– Начистим грызло, – кивнул Згур. – Не выйдет, они битые. Кто-нибудь да уйдет, и тогда уж точно – выдадут. Ну и что делать будем?
– А это твоя забота, наемник! – вновь скривилась Улада. – За это и серебро получишь.
– Улада!.. – вступился Черемош, но тут же замолчал.
Згур отвернулся, не желая вступать в перепалку. Был бы он просто наемником…
– Уходим, – решил он. – И поскорее!
Черемош кивнул и кинулся складывать вещи. Улада, не торопясь, оделась, поправила волосы, а затем повернулась к Згуру:
– Подойди сюда, наемник!
– У меня есть имя, сиятельная! – не выдержал он. В конце концов, он не обязан терпеть такое.
– У тебя нет имени! – Улада шагнула вперед, в глазах горел гнев. – Нет и не будет! Ты… Я видела, как ты на меня смотрел! Если еще раз… Я тебе выжгу глаза, понял!
Внезапно Згуру стало смешно. Он смотрел? Ладно!
– В следующий раз, сиятельная, я закрою глаза и подожду, пока эти парни разложат тебя прямо на песке. Думаю, ты будешь не против. Как тебя они назвали? Сисястая, кажется?
Он успел перехватить ее руку, уже готовую ударить, и крепко сжал кисть, до боли, до стона.
– Бить ты меня не будешь, сиятельная Улада, дочь предателя Ивора! И учти – еще дернешься, пожалеешь!
Улада вырвала руку, зашипела, лицо вспыхнуло красными пятнами:
– Я убью тебя, наемник! Понял? Обещаю!
– Взаимно!
Згур усмехнулся ей прямо в лицо и, резко повернувшись, отошел в сторону. Он вдруг понял, что так и сделает. И если эта девка скажет еще хоть слово – то прямо сейчас.
– Ты… Згур, ты… – Черемош подбежал, заговорил виноватым шепотом. – Не обижайся на нее! Она… Она хорошая! Ты… Ты ее еще просто не знаешь!
Гнев уже уходил, сменяясь досадой. Не сдержался! Плохо, очень плохо, сотник Згур!
– Я поговорю с ней, Згур! Я…
Объясняться не хотелось, да и что объяснишь чернявому? Разве скажешь, что у него нет приказа прикончить длинноносую. Но и нет приказа оставить ее в живых.
До ночи пересидели в густых зарослях, а затем, не торопясь, направились к броду. Это место Згур наметил еще в Коростене. Нерла – река широкая, течение быстрое, так что перебраться можно лишь по мосту, на пароме или через брод. Но мост и паром охранялись. Правда, стража хорошо знала про брод, однако показывалась там редко. То ли серебром уважили служивых, то ли кметы попросту побаивались. Места глухие, того и гляди на станичников нарвешься.
Дорога была узкой, даже не дорога – тропа. Поэтому ехали по одному, стараясь не шуметь. Вокруг стояла привычная тишина ночного леса, но тревога не оставляла. Згур не знал, верить ли бородатому станичнику. Конечно, подмогу могли прислать, но не две же сотни! Хотя, будь он Ивором…
Несколько раз Згур шепотом приказывал оставаться на месте, а сам, ведя коня в поводу, пробирался вперед и долго стоял, вслушиваясь в ночную тишь. Ничего подозрительного, но Згур уже не верил этой тишине. Он вдруг представил, что именно ему приказали задержать беглецов. Он смотрит на мапу, затем вызывает десятников…
– Стойте! – он сказал это слишком громко, но тут же поправился, повторив вполголоса:
– Стойте! Дальше не поедем!
– Струсил? – тут же откликнулась Улада, но Згур даже не обиделся. Да, струсил! Тут что-то не так! Пустой тихий лес, далекий крик ночных птиц… Но он не верил этой тишине. Вот так же, полгода назад, он со своим десятком шел по лесу, но не летнему, а насквозь промерзшему, засыпанному снегом. На белом нетронутом насте нельзя было увидеть ни следочка, но он все-таки приказал остановиться, а затем повернуть назад. И вовремя – из-под снега вынырнули Меховые Личины, в грудь ударился дротик, и хорошо, что сполотская кольчуга не подвела…
– Черемош! Бери вещи – сколько унесешь. Улада, возьми что-нибудь из еды! Быстро!
Все необходимое давно уже лежало в мешке, притороченном к седлу. Плащ, гочтак… Все!
– Уходим! Быстро!
– А… А кони? – растерялся Черемош, нерешительно оглядываясь. – Кони как же?
– Быстро! – повторил Згур, чувствуя, что времени не осталось. Только бы не собаки, от них не уйдешь…
– Згур, может, вернемся? – чернявому явно не хотелось идти пешком.
– Поторопись, дурак! – Улада спрыгнула с коня и закинула за спину узел с вещами. Згур покачал головой – кажется, поняла.
И тут, совсем близко, ударили конские копыта. В первый миг показалось, что всадники скачут со всех сторон, но затем Згур понял – опасность впереди. Вернуться? Нет, нельзя!
Он резко ударил коня плетью, затем другого, третьего. Обиженное ржание – и кони помчались вперед, навстречу.
– В лес!
Згур наугад схватил чью-то руку и бросился прямо на темную стену деревьев. По лицу больно хлестнула ветка.
– Осторожней, ты!
Он узнал голос Улады и поспешил разжать кисть, но девушка сама схватила его за руку.
– Да беги же!
Снова ветка. Згур еле увернулся, чтобы не налететь на толстый ствол. А сзади уже слышались крики – похоже, преследователи увидели лошадей. Конский топот ударил совсем рядом.
– Падай!
Они рухнули на пахучую прошлогоднюю листву, и Згур вжался в землю, боясь пошевелиться. Только бы не собаки! Рядом тихо дышала Улада, и Згур невольно подумал, страшно ли длинноносой. Наверное, страшно, хотя ей-то зла не сделают. Вернут домой, запрут в тереме…
Топот стих, стали слышны голоса. Згур прислушался. Кажется, кто-то кричит. Голос громкий, сиплый, не иначе старшой.
– Здесь они! Близко где-то! Эй, Рак, бери троих и гони по дороге! Далеко не уйдут!
– А если они в лес дернули?
Згур затаил дыхание, но тут же заставил себя успокоиться. Собак, кажется нет. А в ночном лесу численное превосходство ничего не решает.
Сиплый голос отдал какой-то приказ, и вновь ударили копыта. Но ушли не все. С дороги доносились чьи-то голоса, и Згур понял – оставили двоих, на всякий случай.
Пора было уходить. Где же чернявый? Згур приподнялся, посмотрел вокруг…
– Черемош! Черемош! – позвал он, и сбоку тут же донеслось:
– Я… Мешок где-то… Сейчас!
Згур облегченно вздохнул и, стараясь не шуметь, встал, затем подумал и протянул Уладе руку. Ее ладонь была холодна, как лед.
– Я здесь! – послышался шепот, и рядом появился темный силуэт. – Згур, что нам делать?
– Тише!
Чернявый, похоже, растерялся. Згур и сам понимал, что дела плохи. Пешими далеко не уйти, а поутру стражники начнут прочесывать лес. Он закрыл глаза, попытавшись вспомнить мапу. Река, брод… Они, наверно, совсем рядом. Есть ли поблизости еще одна дорога? Впрочем, нет! На дороге их и ждут!
– Пошли! – вздохнул он. – Под ноги смотрите! Я иду первый, вы – за мной.
Вначале идти было трудно, но вскоре повезло – они вышли на узкую тропу, которая вела как раз, куда требовалось – между полночью и восходом. Згур вновь вспомнил мапу – лес заканчивался у Змеиных Предгорий. Но там скалы, не пройти. И тут вспомнились слова станичника. Выползнев Лаз! Если бородатый не солгал…
Згур прикинул, что если вернуться к ручью, возле которого они встретились с разбойниками, подняться чуть выше… Да, где-то там. А если все же солгал? Или это попросту ловушка?
Шли долго. Уже под утро тропа разбежалась надвое, а вскоре впереди послышался знакомый шум. Ручей! Згур осторожно выглянул, но возле воды было пусто, только на мокрой земле темнели отпечатки звериных лап. Здесь и сделали привал.
Черемоша клонило в сон, да и Улада держалась из последних сил. Згур понимал – отдых нужен, но прежде следовало поговорить о главном.
– Скоро они будут здесь, – начал он, заметив, как дернулось лицо чернявого. Кто такие «они», пояснять не требовалось.
– К реке не выйдем, возвращаться нельзя. Значит, есть два выхода…
Он специально сделал паузу, но никто не отозвался. Згур поглядел на Уладу, но на ее лице нельзя было заметить ничего, кроме усталости.
– Вы можете сдаться. Думаю, никому из вас Палатин не снимет голову…
– А ты? – вскинулся Черемош. Згур улыбнулся:
– Я уйду. Один…
– Трус! – губы девушки слегка дрогнули.
Оставалось пожать плечами. За эту ночь его дважды обвинили в трусости. Ладно…
– Пусть я трус, сиятельная. Но я отвечаю за ваши жизни, раз уж взялся быть… наемником. С этого момента я ни за что не могу ручаться. Ни за что, понимаете?
– Мы не боимся!.. – начал было чернявый, но сник и умолк.
– Я поняла, наемник, – задумчиво проговорила Улада. – Пойми и ты. Я не для того бежала из Валина, чтобы возвращаться и молить Палатина о прощении. Интересно, какой твой второй выход? Ты нас выдашь сам?
– Улада! – Черемош вскочил, отчаянно махнул рукой…
– Сядь! – глаза девушки блеснули. – Наемнику незачем рисковать головой ради меня и тебя. Но я не вернусь! Впрочем, ты, Черемош, вправе поступить по-своему…
Чернявый был, похоже, настолько убит, что даже не нашел в себе силы возразить. Згур хотел было еще раз напомнить об опасности, но вдруг до него дошло – Уладу он не отпустит. Не имеет права. Если она откажется идти, то останется здесь, на берегу ручья – мертвая. А, значит, и Черемош – тоже. Мать Болот, зачем же он их уговаривал?
– Второй выход, сиятельная, еще проще. Мы попытаемся уйти. Но я ни за что не ручаюсь.
– Много болтаешь, наемник! – дочь Палатина презрительно усмехнулась. – Тебе платят, и платят хорошо! А то я вправду решу, что бывший сотник Края и альбир Кеевой Гривны – просто трус!
– Ладно! – Згур, в третий раз проглотив «труса», решительно встал. – Тогда поглядим, что у нас есть…
Сам он ничего не забыл. Кольчуга, плащ, шлем, кошель с серебром, оружие, сумка. Рука наткнулась на что-то знакомое, и Згур мысленно помянул Извира с Косматым. Браслет! И не потерялся!
С остальным вышло хуже. Улада забыла плащ и заодно – почти все припасы. Черемош тоже не догадался взять мешок с копченым мясом и к тому же умудрился потерять серьгу. Впрочем, о серьге горевать следовало в последнюю очередь.
Оставалось отдать гочтак чернявому, чтоб не шел порожняком, съесть по куску лепешки и идти дальше. На отдых не оставалось времени.
Около часа шли вверх по ручью. Черемош несколько раз пытался узнать, куда именно, но Згур молчал. Он и сам не очень представлял, что делать. Скоро начнутся скалы, там можно отсидеться несколько дней, пока голод не заставит сойти вниз. В загадочный Выползнев Лаз верилось все меньше. Наверное, просто пещера, глубокая, куда легко зайти – и не вернуться.
Бессонная ночь давала о себе знать, но Згур торопил. Несколько раз казалось, что он слышит отдаленный лай собак. Значит, ищут. Все верно, дадут понюхать что-либо из их вещей, и пустят свору. Собак он не очень боялся, но вслед за ними неизбежно пожалуют другие псы – двуногие.
Наконец, слева появились скалы. Сразу же стало холоднее, солнце – Небесный Всадник, только успевшее взойти, вновь скрылось за каменными громадами. Чтобы отвлечься, Згур стал вспоминать мапу: Змеиные Предгорья, на закат от них – непроходимая Змеева Пустыня, а вот если двигаться между полднем и восходом, то можно выйти к Нистру. Правда, для этого надо иметь крылья – или стать кротом. Впрочем, крот не прогрызет твердый гранит.
Дорога внезапно пошла резко вверх. Теперь каждый шаг давался с трудом, к тому же тропа сузилась, превратившись в узкий каменный карниз между скалами и ручьем. Згур, привычный к походам с полной выкладкой, старался не сбавлять шаг, но Черемош стал явно отставать. Улада держалась, но, случайно оглянувшись, Згур заметил, как побледнело ее лицо. Подумав, он остановился и, не сказав ни слова, взял у девушки мешок. Та поглядела на него с удивлением и внезапно улыбнулась. При большом воображении это можно было принять за «спасибо». Згур уже подумывал о привале, но лай собак приблизился, вскоре стали слышны голоса. За ними шли, и преследователи были близко.
Он остановился и, пропустив вперед своих спутников, оглянулся. Слева скалы, справа – лес, но за вершинами деревьев – каменные венцы. Значит, уходить некуда, скоро их нагонят. Згур вновь представил, что преследование поручили именно ему. Он бы… Да, он бы приказал брать живой только девушку, остальных – просто расстрелять из луков или гочтаков, не вступая в рукопашную. По спине пробежал холодок. Сам бы он еще мог уйти. Но это значит…
– Згур! Згур! Смотри!
Голос чернявого звучал удивленно, даже радостно. Згур оглянулся – река, нависающая скала, мелкие капли воды на темном камне. Что увидел чернявый?
– Вот! Гляди!
Черемош тыкал рукой куда-то вверх. Згур поднял взгляд – и замер. Наверх вели ступеньки, еле заметные, сглаженные водой и временем. Дальше – небольшой карниз, а выше – неровное черное отверстие…
– Это пещера! Пещера! – возбужденно тараторил чернявый. – Помнишь, тот бычара поганый говорил? Выползнев Лаз!
– Выползнев Лаз, – он повторил знакомые слова, и тут только сообразил, что они означают. Выползни… Кто же их ждет за темным входом? Впрочем, на сомнения уже не было времени.
– Наверх! Быстро!
Легконогий Черемош уже карабкался по ступенькам, прижимаясь к мокрому камню. Один раз он чуть не сорвался, но сумел удержаться и даже победно усмехнулся. Миг – и парень был уже наверху.
– Улада!
– Ты мог бы сказать «сиятельная», – язвительно заметила девушка. Згур невольно улыбнулся – ну, характер!
Черемош подал руку, и девушка исчезла в темном провале. Теперь вещи. К счастью, в мешке оказалась веревка, которую удалось перебросить чернявому. Когда мешки оказались на карнизе, Згур поспешил поставить ногу на ступеньку, но замер. Пещера! Там темно, они не пройдут и сотни шагов!
Он оглянулся – пусто, но собачий лай уже совсем рядом. Эх, была не была! Згур перепрыгнул через ручей и принялся, не глядя, ломать сосновые ветки. Черемош, сообразив, что к чему, поспешил спустить на веревке пустой мешок.
Можно было подниматься. В спину ударил собачий лай. Згур подтянулся, и тут только сообразил, что на нем кольчуга, шлем, и, конечно, меч. Вот Косматый! Он прижался к скале и начал осторожно двигаться.
– Згур! Скорей! Они близко!
Он удивился, узнав голос Улады. Кажется Згуром она назвала его уже в третий раз. Тут сверху скользнул веревка. Згур поспешил намотать ее на руку.
– Давай!
Ноги заскользили по влажному камню, коснулись карниза. Згур сделал шаг от края и оглянулся – из-за деревьев блеснул металл…
– Скорее!
Он шагнул в темноту, присел прямо на холодный камень и облегченно вздохнул. Кажется, ушли! Ушли? Но куда? И ушли ли?
Внизу у ручья громко залаяла собака, затем другая. Рядом охнул Черемош.
– Нету их! – послышался знакомый сиплый голос. – Рак, чего видать?
– Да не знаю! Собаки след не берут!
– Вот карань! А чего там?
«Там», похоже, означало «здесь». Згур зло усмехнулся – здесь двуногих псов ничего хорошего не ожидает. Подниматься можно лишь по одному, значит, по одному и сдохнут! Разве что стрелы пустят прямо в черный лаз, но тут уж как Мать Болот рассудит.
– Эй, вы! Остаетесь тут, – продолжал сиплый. – Остальные – за мной! Как увидим – бейте сразу, только девку не заденьте!
Згур вновь улыбнулся – выходит, угадал! Значит, терять нечего. Итак…
– Пошли! Только тихо!
Под ногами – скользкий камень, стены дышали холодом, а впереди была влажная тьма. Згур несколько раз хотел остановиться, чтобы зажечь факел, но каждый раз сдерживал себя. Рано, еще рано, заметят. Конечно, старшой с сиплым голосом в конце концов сообразит, куда делись беглецы, но у них будет время.
Рядом послышалось жалобное «Ой!» – Черемош, похоже, наткнулся на стену. Згур протянул руку – точно, стена. Он провел ладонью влево, затем вправо. Да, стена, но какая-то странная…
– Здесь кладка! – послышался голос Улады. Згур еще раз приложил руку – точно! Кладка, камни большие, но явно не на растворе.
– Черемош, давай ветку!
Рука скользнула в сумку, где лежало огниво. Пальцы задели что-то круглое. Браслет! Згур еле удержался, чтобы просто не бросить его под ноги. Нет, не стоит, потом…
Хвоя с треском вспыхнула. Неровное трепещущее пламя осветило серый камень. Стена, сложенная из грубо отесанных глыб, закрывала проход.
– Згур! Это ловушка! Ловушка! – Черемош бросился в левый угол, затем в правый. – Они… Они специально нас заманили! Они…
– Замолчи! – резко бросила Улада. – Ну, наемник, что дальше?
Згур поневоле удивился. Сыну войта страшно, а вот длинноносой… Хотя если кому и бояться, то не ей…
– Дальше…
Згур задумался, затем сунул факел чернявому и отступил на пару шагов. Да, проход закрыт надежно, но… Но не до самого верха. Наверно, каменщики спешили – или просто не захватили лестницы.
– А ну-ка! Черемош, наклонись! Ниже!
Чернявый, ничего не понимая, передал факел Уладе и послушно согнул спину. Через мгновенье Згур был уже наверху. Пальцы коснулись верхнего камня. Да, раствора нет, сухая кладка…
– Черемош, стоишь?
– Ага! – послышалось снизу. Згур усмехнулся и что есть сил толкнул верхний камень от себя. Есть! Послышался глухой стук. Теперь второй…
Черемош героически терпел, время от времени покряхтывая. Впрочем, третий ряд они уже сбрасывали вместе. Наконец, проход был свободен. Згур взял факел и заглянул в черную мглу.
Его поразили стены. Если у входа камень был обычным – неровным, в трещинах, то теперь свет факела отражался от ровной, словно полированной поверхности. Да и пол стал другим, чуть вогнутым к середине. Згур поднял факел повыше и присвистнул. Потолок тоже прогибался, но вверх.
– Ого! – Черемош просунул голову в проход. – Вроде как нора!
– И чья же? – хмыкнула Улада. – Выползней?
Выползней? Странное слово внезапно показалось зловещим. Кто же мог прогрызть такое? Нет, не прогрызть, камень ровный, без единой царапины.
– Ну, мы идем? – нетерпеливо бросила Улада. – Холодно стоять!
В пещере действительно было холодно, но Згур все не решался шагнуть за стену. Что же это? Такое не сделают ни звери, ни люди! Или люди все-таки в силах? Но зачем! Это же не Кеевы Палаты!
– Пошли! – вздохнул он. – Я первый…
Проход был широк, позволяя идти плечом к плечу. Згур с удивлением заметил, что рядом с ним пристроилась Улада, оставив своего воздыхателя плестись сзади. Похоже, ей стало интересно. Згур и сам с любопытством глядел по сторонам, но стены тянулись дальше, такие ровные, черные, блестящие. Разве что стало немного теплее и суше – они углублялись в самое сердце горы. Несколько раз Згур останавливался и прислушивался. Однако и впереди, и сзади было тихо. Преследователи явно медлили, и Згур внезапно понял – за ними не пойдут. Не зря стену строили! И в душе вновь на миг пробудился страх.
Так прошел час, затем два, а черный лаз тянулся все дальше. Ни перекрестка, ни развилки – ровный черный ход, сухой, чистый, словно вчера подметенный. Правда, несколько раз в стенах встречались странные отверстия, небольшие, размером с кулак. Згур поднес факел и тут же заметил, как вздрогнуло пламя. Он представил, как далеко должна быть поверхность и только головой покачал. Нет, люди такого не сделают. Тогда кто?
Шедший сзади Черемош взмолился, прося об отдыхе. Подумав, Згур махнул рукой, разрешая привал. Спать хотелось до невозможности, а в смелость бравых кметов не очень верилось. Нет, сюда не сунутся! Згур завернулся в плащ, и, погасив факел, провалился в черную бездну без снов и без мыслей.
Разбудили его голоса – негромкие, осторожные. Згур открыл глаза, но решил выждать. Свои?
– Тише, Згура разбудишь! – узнал он голос Черемоша и тут же успокоился.
В ответ послышалось знакомое фырканье.
– Ничего, и так поспит! Убери руку!
– Улада!..
– Я сказала, убери руку!
Згуру стало неловко, он хотел подать голос, но следующие слова заставили замереть и обратиться в слух.
– В Тирисе надо будет сдать его страже. Скажем, что он разбойник и убийца…
– Ты что? – чернявый явно растерялся. – Он ведь…
– Он и есть разбойник! Ты что, не понимаешь? Он был сотником, он потомственный дедич, таких судят только Кеевым судом. Представляешь, что он сделал, если все-таки бежал?
Згур усмехнулся – длинноносая умна. Жаль, что правда еще хуже…
– Но… Улада, он ведь нас столько раз выручал!
Снова фырканье.
– Он себя выручал. Себя – и свое серебро. Не говори глупостей! Я специально пообещала ему так много, чтобы он думал о награде, а не о том, как тебя зарезать, а меня продать куда-нибудь за Великую Зелень. Не спорь!
Послышался тяжелый вздох.
– Без него мы не дойдем…
– Конечно! – голос Палатиновой дочки налился ядом. – Он по крайней мере мужчина, не то, что ты! И убери руку, а то ударю!
Згур понял, что пора вмешаться.
– Чолом! – пробормотал он сонным голосом. – Кого это бить собрались?
– Чолом! – тут же бодро отозвался Черемош. – Мы тут… Насчет завтрака…
– Скорее, ужина, – прикинул Згур. – Ладно, где огниво?
С едой дела оказались плохи. Две лепешки, небольшой кусок вяленого мяса и одно яблоко. Этого едва хватило бы и на один завтрак – или ужин, но Згур настоял, чтобы все было поделено на три раза. Воды же не оказалось вообще, и Згур мысленно выругал себя за беспечность. Впрочем, мех остался при седле, и набрать воду все рано не во что.
С тем и двинулись дальше. Черный проход оставался все тем же – гладким, похожим на нору. Под ногами не было даже пыли, и лишь однажды впереди что-то блеснуло. Згур подошел, наклонился – под ногами лежал странный серебряный кружок с непонятными значками на одной стороне и круторогим быком – на другой. Он долго вертел находку в руках, пока Улада снисходительно не пояснила, что серебро – румское, и такие кружки румы используют вместо гривен. Згур вспомнил рассказ станичника. Похоже, вольные люди действительно ходили этим путем.
Следующая находка была не столь безобидной. Огонь осветил что-то странное, похожее издали на большой полупустой мешок. Однако вблизи все смотрелось иначе. Негромко вскрикнула Улада. Черемош присвистнул и покачал головой…
…Клочья ткани покрывали остатки того, что когда-то было человеческим телом. Труп не истлел, он высох, коричневая, словно дубленая, кожа, обтягивала череп, скрюченные пальцы впивались в черные ладони. Ни вещей, ни оружия, только на шее – камень-громовик на затвердевшей бечевке. Рот щерился желтыми зубами, казалось, мертвец пытается крикнуть…
Хотелось быстрее пройти мимо страшного остова, но что-то смущало. Наконец, Згур понял – кости неизвестного были сломаны. Даже не сломаны – сплющены. Словно невиданная тяжесть обрушилась на него сверху, размазав по гладкому неровному полу. Оставалось лишь догадываться, что – или кого – мог встретить несчастный в пустом подземелье.
Теперь шли осторожно, стараясь не шуметь. Однако впереди были все те же ровные стены, гладкий пол – и пустота. Час шел за часом. Сосновые ветки – самодельные факелы – подходили к концу, и Згур понимал, что скоро они окажутся в полной темноте. И вот огонек последний раз вспыхнул, словно прощаясь, и сгинул. И сразу же подступила чернота.
– Передохнем, – предложил Згур, и все присели на пол. Камни теперь не было ледяными, из недр горы шло тепло. Черемош попытался завязать разговор, но его не поддержали. Згур прикидывал, сколько они прошли. Немало – два часа до привала, и потом еще часа четыре. Сколько же этой норе еще тянуться? Хорошо, что заблудиться нельзя – ход прямой, не спутаешь.
– Сквозняк, – внезапно заметила Улада. – Откуда-то тянет.
Згур привстал – точно. Воздух шел из глубины, свежий, прохладный.
– Мы… Там выход! – радостно воскликнул чернявый. – Пришли!
Згур не стал спорить, но сам думал иначе. Ход спускался, не очень заметно, но постоянно. Значит, за эти часы они спустились очень глубоко.
– Посмотрим, – рассудил он. – Пошли!
Теперь вокруг была только тьма. Приходилось держаться рукой за стену, чтобы не столкнуться друг с другом. Прошел еще час, ничего не менялось, но свежий ветер уже был ощутим, и все повеселели. Наконец, далеко впереди мелькнул серый просвет. Черемош радостно взвизгнул, но тут же умолк. Даже до него дошло, что в таком месте лучше не шуметь.