Дивная ночь на Ивана Купалу

– Э-э! – откашлялась Мария весело.

– А я швабру не взял! – вспомнил Паша. Девушка рассмеялась.

Дом у тети Тани оказался большой. В хлеву хрюкали свиньи. Не то, чтобы эти звуки были с детства Паше знакомы, но все же в деревне он уже бывал. Коль скоро при встрече разговор заходил про молоко, наверное, и корова у них имеется. А, может быть, даже удастся покрутить хвоста бычку, чтобы опробовать занятие, которое ему, по словам матери, светит, если его все же выпрут из института.

Василий Викторович провел Пашу к неказистому «домику неизвестного архитектора» в углу участка, рядом с которым были сложены свежие доски, столбы, жерди.

– Вот, хочу сортир новый соорудить, один не успею, потому и попросил тебя. Хотя бы крышу надо сделать сегодня.

– Какова моя задача? – спросил Паша.

– Отрыть яму, пока я все пилю в размер.

– Ну, что же, давайте лопату, – спокойно согласился Павельев.

«Не думал я, что Дружок меня так далеко заведет», – мысленно сказал он себе. Его «проводник» меж тем как ни в чем не бывало устроился под яблонькой.

«Главное, что работу не начнешь с привычного тяп-ляпа, – продолжал мысленно ворчать Паша, – потому что, если психанешь, так даже выгуляться, чтобы успокоиться, будет не с кем». Мария с собой вряд ли позовет, а сам он напрашиваться не станет.

То, что у девушки подбирается компания, Паша из своего угла отметил. Она уже весело разговаривала с какими-то подругами, прознавшими о ее приезде.

– Лопату я дам, – сказал отец Марии, – но пойдем сначала молочка выпьем, переоденешься.

Да, переодеться было бы неплохо, поскольку Паша на катере старался всегда хорошо выглядеть по понятной причине. Жалко было бы испортить джинсы «Вранглер», на которые ушла целая мамина зарплата. Что же касалось молока, то тетя Таня ошиблась. Отпаивать Пашу тут не для кого. Единственное на что он, будучи оставленным Марией с ее папой, может надеяться, – разрешение ночевать на сеновале. Тогда безответно влюбленный, мучаясь бессонницей, будет слушать, как «девки голосистые звонко поют» на улице, куда его они с собой не позвали. Зато звезды у него не отнимут. Извините, звезды все – его! Не считая Марии Вересковой.

Июньская ночь обещала быть сказочно теплой, даже жаркой. Пока Паша и не представлял себе, насколько…

Девушки, подошедшие к Марии, были старше ее на пару лет. Одна из них приходилась Вересковой двоюродной сестрой, звали ее Евгенией, другая – подругой сестры. С ними еще были две девчонки одиннадцати-двенадцати лет, жадно впитывающие все что ни скажут старшие. Особенно такое, чего не услышишь от родителей.

– Смотри-ка, Ируся, Верескова с женихом приехала, – говорила Евгения, бойко поглядывая на Марию. – Какой хорошенький ма-а-альчик!

– Не боишься, отобьем? – спросила Ируся. Мария, улыбаясь, пожала плечами, мол, отобьете, так что поделаешь? Девочки-подростки весело переглянулись. Тема их очень заинтересовала.

– Как зовут молодого человека? – спросила Евгения. – Где познакомились?

– Павел. Он на практике у отца. Вообще-то мы в одном институте учимся.

– А-а-а! – понимающе протянула Евгения. – И в институте вместе, и на практике? Славно, славно.

Маша поняла, что от звания «жениха» у девушек с таким настроем Пашу уже не избавить, и покорилась. Она должна была признать, что ей это вовсе не было неприятно…

– Ну, что, идете ночью с нами гадать, через костер прыгать, венки плести, купаться… миловаться?! – на последнем слове Евгения сделала ударение, и они с Ирусей заржали, как дурочки. Мария невольно оглянулась в сторону работающих отца и Паши. – Сегодня же ночь Ивана Купалы!

– Да вы что?! – вспомнила Мария. – А ведь точно! Про вашу прошлую ночь я наслышана…

– Эта еще интереснее будет! – пообещала Евгения. – Парни там все уже приготовили. Мы думали, ты специально приехала.

– Нет же, совсем забыла! Все вышло случайно.

– Вот и отлично! Присоединяйтесь, готовьтесь! Мы за вами зайдем.

Откуда-то донесся запах цветов, каких-то трав. Марии показалось, у нее голова сейчас закружится от предчувствия счастья. Ее принц рядом с отцом копался в огороде, обнажив до пояса свое стройное, отнюдь не лишенное мускулатуры, едва тронутое загаром тело.

Василий Викторович выдал Паше новенькую спецодежду, однако размером явно великоватую. Словно и вправду вместо Павельева должен был приехать Толоконников.

Капитан наметил ему контуры будущей ямы, сам снял дерн, дальше впрягся Павельев. Как ни стеснялся Паша раздеться, все-таки до Бельмондо ему было далековато, хотя свои пятнадцать раз на турнике он подтягивался, но в плотной спецовке работать было невыносимо, пришлось. Ну а штаны было заменить нечем, взять с собой плавки он не догадался.

Ладно, – решил он, – пусть Мария полюбуется, насколько приятнее пожмякать ее ненаглядного корфаковца, нежели его, Пашу Павельева, и заодно убедится, что он не соврал насчет отсутствия татуировок на собственном теле.

Плохо было, что сердце Паши Павельева все меньше хотело слушать голову. Это грозило ее обладателю большим разочарованием. И сейчас на катере Мария предпочитает общаться со своим Толоконниковым, а в городе она думать про Павельева забудет, тем более что и сейчас не думает. Единственное, что радует, теперь, когда он будет встречать Ее в стенах вуза, на зависть однокурсникам сможет на правах человека, строившего вместе с ее отцом сортир, по-свойски приветствовать красавицу и осведомляться, как поживает Дружок? Быть может, он даже придумает, чем заинтересовать ее, и она постоит с ним минутку-другую в институтском коридоре, чтобы все его одногрупники усохли!

От этой мысли Паше стало чуть веселее, он активнее заработал лопатой.

Слово за слово, они разговорились с капитаном. Паша все узнал про самостоятельность Марии, про ее маму, которая, оказывается, занимает офигительную должность, что Пашу ничуть не удивило, и про то, как Василий Викторович ушел с «Сибирского», про гордость отца за старшего сына.

У Павельева возникло двоякое чувство. С одной стороны, ему польстило, что такой серьезный человек с ним по-дружески откровенен. Паша ни разу не замечал, чтобы капитан так разговаривал с кем-то из команды. С другой стороны, при таких родителях Мария для него окончательно утвердилась на пьедестале недосягаемой высоты. Тут чувствовалась крепкая семья, в которой все – личности.

А что у Паши? Конечно, его мама – супер-личность, но об этом знает только он один, да еще господь бог, конечно. Внешне никакого блеска от них, Павельевых, не исходит.

Отца своего в его звездные годы Паша, к сожалению, не знал, слишком давно это было. Теперь отец – простой пенсионер.

Паша не стал рисоваться перед капитаном и честно все рассказал, и про мать, работающую в парикмахерской на улице Комарова, и про отца, бывшего журналиста, с которым она в разводе. А чего ему было скрывать? На роль жениха Марии Вересковой он не претендовал – смешно бы было.

– Подожди-ка! – вдруг что-то вспомнил Василий Викторович. – Твоя мама работает в мужском зале на Комарова? А как она выглядит?

– Хорошо, – сказал Паша.

Капитан улыбнулся:

– У нее волосы такие, светлые, и глаза… как у тебя? Ее зовут Людмилой Ивановной? Так я же всегда у твоей мамы подстригаюсь! Мы живем недалеко, за кинотеатром «Протон».

– Совсем рядом, —удивился Паша. – Мы – в том доме, где магазин «Уют».

– Мир тесен, – заключил Василий Викторович. – У тебя очень хорошая мама. Такая вежливая, интеллигентная. Я в парикмахерскую хожу только к ней. С Людмилой Ивановной интересно поговорить.

Паша много раз слышал подобные отзывы о своей матери, но всякий раз делалось приятно, словно слышал впервые. Капитан сразу стал ему как будто немного ближе. Может быть, Паше все-таки побороться за Марию Верескову, раз ее отец такого хорошего мнения о его матери?

Работу, намеченную капитаном, они выполнили в полном объеме. Обычно человек, роющий яму другому, не заслуживает добрых слов, но это был не Пашин случай.

– Кушай, сынок, кушай! – потчевала его тетя Таня. – Устал небось!

К сожалению, не слышала, как его похвалили, Мария. Поначалу, она к ним подходила, – сложила шапочки от солнца из газеты, принесла воды попить. Затем куда-то отправилась с подругами, которые зашли за ней, и больше не появлялась. Сбывались худшие Пашины предположения. Он вдруг предложил:

– Василий Викторович, может, еще поработаем? Врем детское, светло. Меньше доделывать останется.

Капитан посмотрел на него:

– Я думал, ты устал. Ну тогда давай еще пол постелем.

В первый раз в жизни Паша сам напрашивался на новое задание. Это было куда легче, чем сидеть без дела и грустить. Грустить за делом тоже не больно приятно, но все-таки легче, поскольку знаешь, что тебя хоть кто-то любит. А именно – работа, она всегда к дуракам неравнодушна…

– Ну все, – наконец объявил Василий Викторович, – шабаш! Пойдем, я дам тебе полотенце, примешь душ. Вода в бочке, наверное, как кипяток. Такая жара!

Когда Паша, с мокрыми волосами, в сандалиях на босу ногу и полотенцем на руке, вышел из душа, испытывая физическое удовольствие, вопреки всему, он вдруг увидел Марию, которая поднялась со скамейки и двинулась ему навстречу.

– С легким паром! – пошутила она, словно он мылся в бане, а не под душем. – Нас приглашают отмечать ночь Ивана Купалы, – сообщила Мария.

– Спасибо. Здорово, – деловито оценил новость Паша, которого это «нас» подняло до небес.

– Тебя, кстати, все считают моим женихом.

Решительно, на небесах Паше было не усидеть. Его уже несло к звездам!

– И много их? – спросил Паша. – Тех, которые считают? Кроме тети Тани, конечно.

– Значит, так, – стала перечислять Мария, – Женька, это сестра, Ируся, ее подруга и моя, соответственно, тоже, их молодые люди Герман и Володя, еще Анжелка и Наташка с друзьями, я их знаю меньше… Так что? – спросила Мария. – Побудешь моим женихом? – Она улыбнулась так, что Паша хотел сказать, что готов быть не только ее женихом, но и мужем, и отцом ее ребенка, и, если потребовалось, стал бы сторожевым псом, кабы не боялся обидеть Дружка, которому многим обязан.

– Что я должен для этого делать? – спросил он «невесту».

– Щеки надувать! Я на тебя гадать буду, – в глазах Марии вспыхнул ведьмин огонь.

– Ну, что же, – приосанился Павельев, – мойщиком палубы я уже был, грузчиком – тоже, землекопом… Можно и в роли жениха себя попробовать. Глядишь, при поступлении в театральный пригодится.

Мария засмеялась, думая, что в его шутке все – только шутка.

– Для начала ты должен меня умыть, – сказала она. В глазах у Павельева отразилось удивление, он обернулся на душевую кабинку, из которой только что вышел.

– Нет! —засмеялась Мария. – Там я сама справлюсь! «Умыть» – это значит подарить невесте что-то из девичьих украшений: сережки, бусы, ленточку…

– А колечко подойдет? – когда припрет, Паша очень быстро соображал. Сейчас его не то что приперло, – распирало от чувств!

– Колечко? – задумалась Мария. – Не знаю, наверное. Меня саму, если честно, Женька только что посвятила в некоторые подробности. Прошлым летом они ничего не знали, кроме как через костер прыгать и голяком купаться.

– Интересная программа! – оценил Паша.

– Да. А теперь не поленились почитать, как предки отмечали этот праздник. Там много всего, узнаешь, – интриговала Мария.

Паша снял с большого кольца, на котором болтались ключи от дома, колечко поменьше. Раньше на нем висел импортный брелок – фонарик, который потерялся. Колечко блестело, точно серебряное.

– Вот, – Паша вручил его Марии.

– Красота, – Мария надела кольцо на палец. – И размерчик мой, – она повертела ладошкой, любуясь. – На два кольца из набора «Неделька» похоже.

– Сегодня как раз вторник, – напомнил Паша.

– Одни совпадения! С приездом к празднику подгадали… Ну, иди, одевайся. Нас уже ждут. Еще малолетки увязались, но их мы позже домой спровадим.

– Это правильно, а то еще подглядывать станут, как мы голяком купаемся.

Мария хмыкнула.

Будучи один в комнате, Паша воспроизвел удар рукой из арсенала приемов карате, резко выдохнув. Как еще выразить свой восторг он просто не знал. Испустить победный громкий вопль, как ему хотелось, он поостерегся, хоть у тети Тани достаточно живности во дворе, и его нечеловеческий крик люди, наверное, могли бы принять за рев какого-нибудь домашнего животного, например, объевшегося белены барана.

В толпе дожидающихся его на улице он готов был расцеловать лично каждого. Как же еще можно относиться к собственным сватам? Паша громко поздоровался, Маша еще раз, теперь уже очно, представила его.

«Очень приятно, царь. Царь, очень приятно», – припомнилось.

Щеки надувать Паше пришлось прямо с порога, потому что в компании все были старше его и его «суженой». А он и при Марии-то, без компании, ощущал себя выскочкой. Еле сдержался, чтобы не объявить ее друзьям: «А вы знаете, я не Ипполит!» Классика кино учит, что это бесполезно. Все равно не поверят.

В центре группы двое крепких парней «сторожили» несколько сумок и пару вязанок дров, небольших. Для инсценировки стихотворения Некрасова о тяжелом труде подростка в дореволюционной России «Из лесу вестимо…» этих вязанок было бы явно недостаточно.

Три девчушки подросткового возраста, счастливые тем, что взрослые взяли их с собой на ночную гулянку, понимали, что дровишки придется переть до места уж точно не им, а этим большим дядям, которыми понукают их сестры. Даже им порой можно над дядями пошутить, и те все простят.

Мария стояла рядом с Евгенией, и Паша сразу поверил, что они – сестры, настолько были похожи, особенно глазами. Только у Жени волосы были короче, и осветлены. Ирусю, Женину подругу, красавицей назвать было нельзя, но она была улыбчива, ямочки на щеках, само обаяние.

Паша пожал руки парням, еще раз называя себя. Его приняли по-дружески.

– Герман, будем знакомы.

– Владимир, очень приятно.

– Ну, что, все в сборе? Вперед! Ребята, разбирайте сумки! – возвысила голос Евгения, и Паша сразу понял, кто здесь будет командовать. Однажды он отбыл смену в пионерском лагере за велосипед, обещанный родителями, и Женя напомнила ему вожатую. Главное, чтобы ее младшая сестра не стала похожа на ту девчонку из его отряда, из-за которой Паша остался потом еще на одну смену, отсрочив сам себе даже покупку велосипеда. Еще полезет сгоряча к ней ночью в каюту потом, чтобы намазать лицо зубной пастой, или напишет записку: «Можно сегодня вечером, после массовки, я тебя поцелую? А два раза можно?»

После призыва Евгении подтянулись за поклажей и другие ребята, с которыми Паша также познакомился. Одного звали Анатолий, он казался очень спокойным и доброжелательным человеком, как и его подруга Наталья. А вот Анжела перед своим Александром, кажется, слегка задирала нос. Он показался Паше скромным парнем.

Павельев, вливаясь в коллектив, подхватил сумку, в которой жизнерадостно звякнуло.

– Осторожно, – предостерег его Владимир, – там самое ценное!

– Я – аккуратно, – пообещал Паша, осознавая ответственность.

– Знаете, куда идем? – спросила Евгения больше Марию, чем Пашу, но ответил за обоих Павельев:

– Думаем, что с этой сумкой нам не дадут заблудиться.

Девушки посмеялись.

– На озеро! – сообщила Женя. – На Подкову. Далековато, зато, там мы будем одни!

– После того, как мы все это освоим, – сделал предположение Павельев, которому сумка задавала тему, – нас и без других станет много!

– Веселый парень! – засмеялась Евгения, кивнув на него Марии. – Как вы познакомились с моей сестрой? – спросила она его.

– Во сне, – ответил Паша. Он посмотрел на Марию и признался, глядя капитанской дочке в глаза:

– Мне кажется, я и сейчас еще сплю!

У Марии глаза расширились, она покачала в удивлении головой, мол: «Какие слова я слышу от, до сих пор всегда столь сдержанного, молодого человека!»

– Спать в ночь Ивана Купалы нельзя совсем! – предостерегла их Евгения. – В эту ночь спящих может достать нечистая сила: домовые, лешие, оборотни… А, водяной, так тот вообще именинник, так что купаться надо осторожно.

– В прошлом году вода прохладненькая была, – напомнила Анжела.

– А Вовочка у нас поплыл через все озеро, – вспомнила Ируся, – мы чуть с ума не сошли!

– Да вы сошли! – заверил Владимир. – Вы такое вытворяли!

– Мы в слона играли! А ты что подумал?

– Вы трубили, как слоны! Я на другом берегу испугался.

– Ты еще раньше испугался, когда тебя защекотать до икоты хотели! На берегу ты бы от нас не ушел! – в голосе Ируси зазвучали кровожадные нотки.

– Мне опять страшно!

– А Герка так через костер прыгнул, что прямо на шашлык угодил! – вспомнила Евгения про «своего».

– Гера? На шашлык?! – подколола Мария сестричку.

– Ой! Я не то хотела сказать, ха-ха-ха! Ногой наступил на готовое мясо!

– Получилась отбивная, – констатировала Наталья.

– Кто шашлык возле костра оставил? – защищался Гера.

– Оставили, чтобы тепленький был, – объяснила Ируся.

– Так я и сам к тому времени уже тепленький был.

– Хорошо, что мясо до того почти все съели, – напомнила Наталья.

– В том-то и дело! – заступился за друга Владимир – Поэтому Герка и не смог через костер перелететь. Так обожраться!

Мария и Павел слушали, как «бойцы вспоминают минувшие дни», и радовались. Хоть их самих тогда не было, но все говорит за то, что сегодня и им удастся хорошо поколбасить!

– От комаров взяли что-нибудь? – спросил кто-то.

– Я целый флакон «Гвоздики» нашла, она вонючая. На всех хватит, – откликнулась Мария.

– К утру, когда мы все выпьем, от нас от самих будем такое амбре, что никакой «Гвоздики» не понадобится! Ее, кстати, мы тоже выпьем! – пообещал Володя.

– Приятного аппетита! – пожелала Мария. – Нам с тобой я еще куртки прихватила, – сказала она Паше, помахав легкой сумкой, которую несла. Паша прихлопнул у себя на шее не утерпевшего до наступления темноты со своими вампирскими замашками комара, и произнес слово признательности:

– Я, сударыня, освобождаю вас от обещания индицировать двигатель!

Он с трудом обживался на седьмом небе. Мария – звезда института, недосягаемая капитанская дочка, умудрившаяся даже на катере обзавестись поклонником из числа золотой молодежи, не считая самого Паши, вдруг стала с ним накоротке, пригласила с собой, позаботилась, чтобы комары не съели. А чего стоит эта игра в жениха и невесту?

Главное, такое ощущение, что сказка только начинается!

С того места, куда их привела Евгения, открывался вид на довольно широкое озеро, поросшее с одной стороны ивняком, с другой стороны в его водах отражалась березовая роща. Оно изгибалось в виде гигантской подковы, и где заканчивалось, было точно не разглядеть. Понятно, что далеко. «Подкова – это на счастье, – подумал Паша. – Конечно, человек, получивший ею в лоб, может иметь особое мнение».

Роща на другом берегу постепенно сгущалась, переходя в смешанный лес. Видимо оттуда следовало ожидать нашествие оборотней во главе с лешим, под улюлюканье русалок из воды.

– Если кто-то захочет испытать удачу, найти и сорвать в полночь цветок папоротника, должен уходить потом не оглядываясь, – объяснила всем Евгения.

– А зачем искать цветок папоротника? – спросил Паша.

– С цветком папоротника человек умеет отыскивать клады.

– А если не цветок, а несколько листьев принести, на стипендию не хватит?

Очевидно, сестра Марии не была занудой, поэтому только засмеялась и ни слова не сказала про иные средства зарабатывать стипендию.

– Парни! – скомандовала Евгения. – Готовьте все для костра: дрова (принесенных не хватит), скамейки, что там еще надо? Мы пошли собирать травы, плести венки.

Пока взрослые раскладывали сумки, дети уже образовали кружок и играли в волейбол. Вот кого не надо развлекать! Разве что у них поучиться.

К Марии прикатился мяч. Она отправила его в небо с нижней подачи, однако опустился мячик точно к девочкам:

– Лови, лови, лови! – закричала одна из них. Мяч все же прозевали. Визг, смех.

– Вы венки плести будете? – спросила Мария будущих невест. – Тогда пошли.

– Трав и березовых веток надо запасти столько, чтобы каждой хватило на два венка, – объявила Женя. – Вам – на один, – сказала она детям. Голоса удалялись, Паша не расслышал, почему девушкам – на два венка, а девочкам – на один. Ему было жаль, что от него уводят Марию. Вдруг она там нанюхается какой-нибудь травы, и снова все переменится? В сказке всякое возможно…

– Ребята, расчистите еще площадку для горелок! – крикнула Женя, вспомнив.

– Для чего? – не понял Паша, адресовав свой вопрос не к удаляющимся девушкам, а к оставшимся парням.

– Для горелок, – повторил Владимир. —Такая подвижная игра.

Паше смутно припомнилось что-то из очень далекого детства.

– Мы пока, может быть, площадку «разминируем»? – предложил Павельеву Александр.

– Давай, – согласился Паша.

Давно он не проделывал ничего более нужного, по ощущению, чем отыскивание консервных банок, стекляшек и коряг в траве на площадке, выбранной для горелок. Они с Александром не сильно перетрудились, мусора практически не было. Евгения была права, место оказалось не сильно посещаемое. Вокруг села имелось достаточно озер и без Подковы, не считая самой Волги, именно поэтому оно называлось Мокрое. Для пикников местным жителям и дачникам необязательно было так далеко забираться. Тем более что у них, скорее всего, не было в традициях купаться голыми.

«Лесорубы» Владимир и Герман принесли часть заготовок для скамеек, за остальным отправились уже все вместе, поскольку надо было доставить еще дрова, заготовленные накануне. Пришлось сделать несколько ходок. Паша заодно провел рекогносцировку местности, где им, в соответствии с планом Евгении, предстояло в полночь бороться с нечистой силой за цветок папоротника.