Танки на Москву

В другой раз он высказал мысль, что такая великая религия, как ислам, скорее всего, возникла не в бедной аравийской пустыне среди кочующих племен, а в райском уголке земли, среди людей с высокой культурой общения и взаимного уважения. Таким райским уголком Дудаев считал родную Чечню, а ее коренных жителей – зачинателями исламской веры. В конце концов президент дал поручение муфтию:

– Вайнахи – такой же древний народ, как аравийцы и прочие жители пустыни. Надо скрупулезнее изучить вопрос происхождения ислама: не в чеченских ли горах зародилась вера в Аллаха?

Мудрый муфтий ни возражать, ни соглашаться не стал.

Молитва как занятие

Джохар Дудаев искренне стремился познать родной край, проникнуться его историей и его верой. Однажды он поехал в паломническую поездку в селение Ведено. Здесь, на кладбище в Гуни, покоился прах матери великого чеченского святого Кунта Хаджи, а неподалеку струился родник с целебной водой, возникший после удара о землю посоха Кунта Хаджи.

Президент приехал сюда, чтобы поклониться этим святыням. Неожиданно в Ведено собрался стихийный митинг. Люди пожелали воочию увидеть легендарного чеченского генерала. Заметив толпу зевак, Дудаев рассвирепел: будучи человеком военным, он не терпел праздношатающихся бездельников.

– Что вы всё митингуете? – закричал он. – Идите и молитесь три раза в день.

Свита пришла в ужас: президент не знает основных ритуалов ислама! Ведь мусульманину положено совершать намаз не три, а пять раз в день. Кто-то шепотом указал Джохару на ошибку.

– Еще лучше! – воскликнул Джохар. – Молитесь пять раз в день – хоть чем-нибудь заняты будете!

Конституция – для жизни, Коран – для души

Новая Конституция хоть и провозгласила ислам государственной религией Чечни, но предоставила всем гражданам свободу вероисповедания. Многие чеченцы были не согласны с этим, требуя ввести в стране шариат – исламский кодекс жестких правил поведения. Тогда Джохар Дудаев решил встретиться со старейшинами, которые особо настаивали на полной исламизации республики.

– Коран и Имамат – дела святые, и негоже всуе толковать о них, – начал он разговор. – Всему свое время. На свете немало мусульманских стран, но лишь единицы из них живут строго по шариату. К тому же не каждый чеченец – мусульманин. Это мы с вами уже хорошо знаем. Корни ислама у нас сильно подорваны коммунистами, и восстановить их ни за час, ни за год невозможно. Я уважаю вашу настойчивость, но считаю ее преждевременной. Если мы сегодня объявим жизнь по шариату, то завтра вы потребуете, чтобы я приступил рубить головы и руки грешникам, не думая о том, что послезавтра редкий участник съезда чеченского народа сохранит голову и руки. Вы к этому не готовы, и я тоже. Поэтому давайте наводить порядок по Корану – в душах, по Конституции – в жизни.

Старейшины с недоверием слушали президента. Было видно, что Дудаев – светский человек. Его кабинет походил на картинную галерею, украшенную живописными полотнами. А сам хозяин слыл заядлым театралом – он не пропускал ни одной премьеры в республиканском театре.

Дудаев и театр

На сцене Чеченского республиканского театра имени Ханпаши Нурадилова был поставлен первый спектакль по мотивам повести Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка». Поскольку с костюмами было плохо, все актеры играли не в форме чешских солдат времен Первой мировой войны, а в современных камуфляжах. На спектакль пожаловала президентская чета в сопровождении высших лиц независимого государства. По окончании спектакля Дудаев вежливо поблагодарил режиссера:

– Спасибо! Теперь у нас есть свой театр, не надо кланяться Москве.

Из-за спины Дудаева показался Яндарбиев.

– Зачем ты это написал? – стал выговаривать он режиссеру. – Это какая-то пародия! Почему главный герой, одетый в наш камуфляж, все время называет себя идиотом?

– Уважаемый Зелимхан, – попытался оправдаться режиссер. – Дело в том, что пьесу написал не я, а чешский писатель Ярослав Гашек. И было это почти сто лет назад.

Но бдительный идеолог независимости был убежден, что постановка высмеивает чеченских силовиков, и потребовал, чтобы в следующий раз спектакль был на патриотическую тему.

Лобзик

Надо было обладать большим мужеством, чтобы потешаться над вооруженными до зубов силовиками. Ведь их ряды пополнялись не только честными и благородными вайнахами.

В ноябре 1991 года в грозненской тюрьме вспыхнул бунт, который возглавил авторитет по кличке Лобзик. До судимости его звали Русланом Лабазановым. Это был высокий молодой чеченец крепкого телосложения. Выпускник Краснодарского института физкультуры. Мастер рукопашного боя. Боевое мастерство и довело его до тюрьмы – незадолго до этого он был осужден за неумышленное убийство.

К восставшим арестантам прибыла московская делегация во главе с генеральным прокурором Степанковым. Через пролом в бетонном заборе, заставленный деревянными козлами с колючей проволокой, делегаты проникли в тюремный двор. Их обступили заключенные – злые, остервенелые. В руках – железные пики из арматуры, на головах – зеленые повязки. Кто-то, в бешенстве брызжа слюной, призвал «зарезать этих ментов, как собак». Лобзик поднял руку и остановил яростные вопли. Затем обратился к прокурору на чистом русском языке:

– Мы все посажены в тюрьму по советским законам. Советского Союза фактически уже нет. Мы требуем немедленного освобождения из советской тюрьмы с направлением в вооруженные силы генерала Дудаева!

Это требование было поддержано мощным ревом: «Аллаху акбар!». Генеральный прокурор Степанков трясущейся рукой тут же на коленке стал подписывать постановления об освобождении всех заключенных – писари только успевали подносить очередную бумажку. Так в городе Грозном пал мрачный бастион заточения и пополнились ряды вооруженных сторонников Джохара Дудаева.

Справедливость как понятие

Сразу после освобождения Руслан Лабазанов из числа бывших арестантов сформировал вооруженный отряд. Захватив многоэтажный жилой дом, он превратил его в крепость, усилив бетонными бойницами и огневыми точками. Путь к дому преграждал бронетранспортер с бортовой надписью «Нийсо», что по-чеченски значит «Справедливость». Именно так называлась партия, которую стал создавать Лобзик. Себя же он хвастливо именовал чеченским Робин Гудом. На самом деле бойцы его отряда изымали дома и квартиры, угоняли автомобили, убивали и похищали людей, вымогали под страхом смерти крупные денежные суммы. Лобзик умудрился вломиться даже в кабинет председателя Национального банка, зверски избил его и потребовал немедленно выдать миллион долларов.

– Это будет справедливо! – кричал он, тыча пистолетом в окровавленное лицо перепуганного банкира.

А кто жулик?

Одно время Руслан Лабазанов возглавлял личную охрану президента и, конечно, был вхож в его кабинет. Говорят, Джохар Дудаев давал ему самые деликатные поручения. Такая доверчивость, конечно же, не могла не подвести президента. Но и сходу верить разным слухам, которые распространяли о том или ином человеке, он не стремился.

– Убери из своего окружения жуликов! – как-то посоветовали Дудаеву.

Постучав пальцем по голове советчика, он спросил:

– Какой это был палец?

– Не знаю.

– Так откуда мне знать, кто из них жулик?

Небо принадлежит всем

То, что раньше считалось жульничеством, в новые демократические времена стало называться бизнесом. Свобода вступала в свои права всюду – прежде всего в торговле. Однако приобретать заграничные товары чеченским бизнесменам было затруднительно – аэропорт города Грозного не был связан небесными дорогами с другими странами.

– Небо не может принадлежать одной России, – решил Джохар. – Небо принадлежит всем людям на земле.

Однажды Дудаев поручил подготовить самолет к дальнему полету. Спустя месяц в обстановке большой секретности первый чеченский президент поднялся на борт ТУ-134, прошел в кабину пилотов и сел за штурвал командира корабля. Лайнер взял курс на юг. Только взлетели, как с земли поступил приказ немедленно идти на посадку.

Дудаев на приказ не реагировал. Вскоре радист сообщил:

– Угрожают поднять в воздух перехватчики, если не подчинимся.

Дудаев спокойно отдал распоряжение:

– Узнайте, есть ли в Грозном российские самолеты.

– Есть два борта, – доложили ему. – Готовятся к вылету – один российский, другой украинский.

– Скажите военным, – твердо заявил Дудаев, – если они принудят нас к посадке, эти самолеты будут взорваны, а вина ляжет на них.

Угроза возымела мгновенное действие – воздушный коридор был открыт. Через несколько дней, облетев несколько стран, Джохар Дудаев благополучно вернулся в чеченскую столицу. Сойдя с трапа самолета, заявил:

– Путь проложен. Теперь свободный чеченский народ будет летать куда захочет.

Действительно, вскоре к аэропорту Грозного со всех сторон потянулись караваны самолетов, загруженные разными товарами.

Министр авантюрных дел

Для выезда за рубеж чеченцам были необходимы заграничные паспорта. Незаконную торговлю этими важными документами организовал подданный иорданского короля Шамседдин Юсеф, которого президент Дудаев назначил министром иностранных дел. Внешне он был так обаятелен и интеллигентен, что многие доверялись ему. Однажды турецкий премьер-министр пришла в такой восторг от Шамседдина, что подарила ему миллион долларов – «на сахарные яства». Джохар Дудаев тоже проникся доверием к проходимцу и даже рекомендовал его Борису Ельцину: «Для обсуждения ситуации направляю Вам господина Шамседдина Юсефа, – писал он. – Правительство Чеченской Республики просит Вас принять его с благосклонностью и верить всему тому, что он будет излагать Вам».

Однако при проверке документов выяснилось, что новоиспеченный министр владеет незаконным российским паспортом, который выписал себе сам. Попутно было установлено, что он при помощи своего подельника продал сотню таких же паспортов турецким гражданам, нелегально прибывшим в Грозный. Среди них оказались и дельцы международного наркобизнеса. С тех пор оборотистого иорданца прозвали «министром авантюрных дел».

Алмазный путь

Но куда авантюрнее иорданца Шамседдина Юсефа оказался чеченец Абу Бакар. Когда-то он по контракту с Государственным департаментом США работал журналистом на радио «Свобода» под псевдонимом Беркан Яшар. Затем трудился на различных постах в турецком правительстве и однажды отличился, когда вел переговоры с террористом Шамилем Басаевым, угнавшим самолет с заложниками. Тогда же чеченского эмигранта заприметили на родине – Джохар Дудаев назначил его заместителем министра иностранных дел Чеченской Республики.

Как признавался позднее Абу Бакар, именно он прокладывал тайный алмазный путь из России за границу. Схема была такой: алмазы в Чечню нелегально поставлялись с российского Севера. Драгоценный груз без какого-либо досмотра помещался в самолет, приписанный к аэропорту Грозного. Самолет летел через Баку, где ему присваивался азербайджанский полетный номер. Оттуда он брал курс на Турцию или в другие южные страны. За беспрепятственный провоз контрабандного товара Чечня получала четверть от прибыли после продажи алмазов на рынке в Антверпене.

«Прибыль шла на закупку оружия, – рассказывал Абу Бакар. – И потом его завозили в Чечню через Грузию. Это были небольшие деньги – от десяти до двадцати миллионов долларов за партию».

Президентская шляпа

Чеченское министерство иностранных дел временами выполняло и свои непосредственные обязанности, организуя зарубежные визиты. По приглашению короля Фадха президент Джохар Дудаев как-то посетил Саудовскую Аравию. Его сопровождали министр иностранных дел Шамседдин Юсеф и другие официальные лица. Была назначена торжественная встреча с королем. И вдруг выяснилось, что у чеченского президента нет приличного костюма, чтобы появиться в королевском дворце. Мало того, у Джохара не оказалось даже денег, чтобы приобрести необходимую одежду. И тогда по предложению Юсефа по кругу пошла президентская шляпа, куда официальные лица стали бросать деньги – кто сколько может. Дудаев с интересом наблюдал, как его подчиненные доставали из карманов пухлые бумажники и, не считая, бросали в шляпу пачки долларовых купюр.

– Ай да богачи! – ехидствовал Джохар. – Хотите, наверное, чтобы ваш президент выглядел лучше, чем король!

Без Москвы – никуда!

Прием в королевском дворце прошел на высшем уровне. Король Фадх был весьма благосклонен к чеченскому гостю.

– Мой исламский брат, – сказал король, – я много слышал о твоей прекрасной горной стране. Говорят, она богата изумрудной зеленью, живительным воздухом и вкуснейшей ключевой водой. Я мечтаю побывать в твоей стране и посмотреть на это райское место. И вообще, если ты не возражаешь, мой брат, я бы купил место рядом с твоим дворцом и построил резиденцию для отдыха.

Джохар Дудаев с почтением выслушал речь короля.

– О, Хранитель двух святынь и мой брат! – вежливо ответил он. – Действительно, в моей стране есть всё то, о чем ты говоришь. Грех, как говорится, жаловаться. Единственное, в чем нам не повезло, – так это с большим северным соседом. Но в этом тоже есть свои преимущества. Что касается твоего предложения, то скажу, что я живу в обычном доме, в простом квартале рабочего поселка, среди обычных людей, граждан моей страны. Но место для твоей резиденции, можно считать, уже выделено, так что приглашаю тебя, мой брат, в гостеприимную Чеченскую Республику пожить в предоставленной тебе достойной резиденции и познать красоту нашего края.

Джохар Дудаев предложил королю Фадху признать независимую Чеченскую Республику и установить с ней дипломатические отношения. Арабский монарх любезно согласился это сделать, но только после соответствующих консультаций с Вашингтоном и Москвой. Услышав последний ответ, Дудаев почернел и стиснул зубы.

«Без Москвы – никуда! – возмутился он. – Даже здесь, среди аравийских песков, под священным солнцем ислама!»

Редкий человек

Начальник департамента гражданской авиации Чеченской Республики Рамзан Алиев регулярно сопровождал президента в его зарубежных поездках. Он видел Джохара Дудаева в разных ситуациях и составил о нем определенное мнение:

«Таких людей – добрых, простых и порядочных, мне не доводилось встречать, – признавался он. – Джохар никогда не думал о себе. Всем казалось, что у него много денег, а я ездил с ним во многие страны и лучше других знал его материальное положение. Мне даже обидно было видеть, как наживаются те, кто был рядом с ним, а он не имел ничего. Джохар ненавидел людей из своего окружения, старающихся обогатиться, урвать, награбить. И как только он заподозрит в человеке эти негативные качества, увидит в нем моральную нечистоплотность – тут же старался от него избавиться».

Кругом крохоборы

Джохар Дудаев, конечно же, знал старинное изречение, что короля играет свита. Но справиться со своим окружением оказалось выше его сил. Президент понимал, что вокруг него собрались властолюбивые и алчные люди.

«Одно дело – говорить с трибун высокопарные слова, а совсем другое – когда надо реализовывать решение, – жаловался Джохар. – Если я даже и хотел бы что-то изменить, то мне просто не дали бы. Конечно, я хотел бы многое сделать иначе. Но среда не давала – общество, не созревшее для демократии и для соблюдения норм законов. Разве я не хотел иметь рядом с собой талантливых, интеллигентных, интеллектуальных, преданных делу людей? Но вокруг оказывались крохоборы, у которых был только один интерес – необузданное наживательство. Окружение таким оказалось в силу обстоятельств – не было другого. Коррумпированы были все. Нужно было время, чтобы очистить высший эшелон. Один кабинет сменился, второй кабинет, третий… И верхний эшелон мы очистили, это нам удалось. А те, которые задумывали такое, – они чувствовали над собой дамоклов меч, который отрубит им головы. Но вот на нижнем уровне коррумпированность продолжала бушевать с необузданной силой».

Шантаж

Такой дамоклов меч однажды попытался занести над головой Джохара Дудаева один из его приближенных – Руслан Лабазанов. В одно прекрасное утро этот чеченский Робин Гуд нагло потребовал себе «справедливую» долю от продажи чеченской нефти. Дудаев отказался выполнять требования шантажиста. В конце концов тот выступил по местному телевидению, публично обвинив президента в сокрытии секретных операций по контрабанде нефтепродуктов:

– Вот смотрите документы: секретная операция «Паутинка», 1992 год. Перекачка нефтепродуктов в Минск, Брянск, Алма-Ату. 5 миллиардов рублей поступает на счета в Грозном. Нефтепродукты исчезают бесследно. Дудаев приказывает возбудить уголовное дело. Через некоторое время следователей убирают, дело закрывается. Следующая операция охватила уже 40 городов. Сумма – 640 миллионов рублей и 2 миллиона долларов. Деньги получены, продукции нет. И опять работников МВД убирают, дело закрывается. Еще одна операция – «Импульс». Личная подпись Дудаева: «Дело закрыть». В общем, за 2 года эти операции принесли около 25 миллиардов долларов.

Нефтяной король

Действительно, возглавив первое чеченское правительство, Яраги Мамадаев сразу же приступил к никем не контролируемой торговле основным национальным богатством Чеченской Республики – нефтью. К тому же по инициативе председателя российского правительства Егора Гайдара эта нефть широкой рекой текла из Западной Сибири на чеченские нефтеперерабатывающие заводы, и никто со стороны России не требовал за нее никакой платы. Егор Гайдар объяснял такое положение дел необходимостью обеспечить посевную в горах Кавказа.

Вскоре поползли слухи, что Мамадаев злоупотребляет доверием президента. Однако Джохар Дудаев не спешил уличать своего товарища. Ведь тот многое сделал для того, чтобы восторжествовала революция. Давнее понятие чеченского благородства не позволяло президенту быть беспристрастным – он закрывал служебные расследования и уголовные дела, считая их проделками завистников и недоброжелателей.

В конце концов президент был вынужден создать экспертную комиссию. Комиссия занялась проверкой слухов. Выяснилось, что только в 1992 году за пределы республики было вывезено 4 миллиона тонн мазута, 3 миллиона тонн дизельного топлива, 1,5 миллиона тонн бензина. По подсчетам, их реализация принесла порядка миллиарда долларов. Ни сельскохозяйственной техники, ни продуктов питания, ни одежды, якобы закупленных в счет поставленных нефтепродуктов, в Чечню не поступало. Комиссия пришла к выводу, что эти немалые деньги пополнили банковские счета нефтяного короля, как стали именовать Яраги Мамадаева. Часть из них – в размере 100 миллионов долларов – он потратил на покупку фешенебельного отеля на Кипре. А его подчиненные сумели приобрести дорогие дачи в Швейцарии и шикарные рестораны в Москве.

Сабли для харакири

Председатель правительства Яраги Мамадаев отправился в деловую поездку в Японию. Оттуда он привез холодное оружие – две черные сабли. Одна сабля предназначалась для самурая, чтобы он смог сделать харакири – распороть себе живот. Другая сабля предназначалась для его друга, чтобы тот смог перерезать горло самураю, издыхающему от сделанного харакири. Выступая по грозненскому телевидению, Мамадаев потрясал саблями и говорил, что это – великий дар японского народа первому чеченскому президенту Джохару Дудаеву.

«Такой дорогой подарок могли подарить только истинные друзья! – восхищались чеченские телезрители, одобрительно покачивая головами. – Недалек тот час, когда Япония признает нашу независимую страну!»

Только один телезритель не испытал никакой радости от подобного подношения. Это был Джохар Дудаев. Рядом с ним перед телевизором сидела супруга Алла, которая тут же прочитала мрачные мысли мужа:

– Надо полагать, в своих мечтах Яраги представляет самураем тебя, а другом, держащим за спиной наготове черную саблю, наверняка считает себя.

Джохар Дудаев отправил проворовавшегося председателя правительства в отставку. В ответ Яраги Мамадаев обвинил президента в развале экономики и исчез из Грозного. Через неделю он оказался в Москве, где объявил о создании правительства «народного доверия».

Многоглавая гидра

Вскоре стало понятно: коррупция похожа на многоглавую гидру – вместо одной срубленной головы вырастают две. Джохар Дудаев снимал одного вороватого министра и ставил другого, но тот продолжал заниматься тем же. Мало того, заняв однажды министерский кабинет, назначенец ни в какую не желал расставаться с ним, считая, что получил его на веки веков. Как только министр слетал со своего поста, за него вступались многочисленные представители родного тейпа. Вооруженные автоматами, они занимали кабинет и даже ночевали в нем, не допуская туда нового хозяина. А к президенту отправлялись сестры и матери, слезно упрашивая не выгонять дорогого родственника с работы. Однажды дело дошло до того, что снятые министры оккупировали все правительственное здание. Превратив свои кабинеты в крепости, они запаслись продуктами и приготовились к длительной осаде.

Джохар Дудаев решил эту проблему по-богатырски – отрубил многоглавой гидре сразу все головы. Это случилось, когда закончился ремонт в президентском дворце. Он переехал туда, забрав с собой только Министерство иностранных дел. Кабинеты во дворце заняли новые министры, подбором которых занимался лично президент – по месту своего жительства.

«События тех лет показали одну немаловажную особенность в характере чеченцев, – отмечал Юсуп Сосламбеков, давний соратник Дудаева. – В основной своей массе они не готовы служить общенациональному интересу и в решении жизненно важных вопросов руководствуются тейповыми, групповыми или личными интересами. Очень быстро дудаевский тейп занялся сосредоточением власти, а также богатств республики в своих руках. Штаб-квартирой, где формировалось правительство, в основном из представителей этого тейпа, стал дом брата Дудаева, Бекмурзы, что очень болезненно начало восприниматься остальными чеченцами».

Так тень недоверия легла и на самого президента.

Государственная тайна

Однажды в Грозный прибыли высокопоставленные представители чеченской диаспоры из Москвы и публично предложили президенту Дудаеву отчитаться перед народом о местонахождении баснословных денег, полученных от продажи нефтепродуктов. Дудаев признал, что на счетах различных зарубежных банков находится свыше 70 миллионов долларов, но отказался обнародовать названия банков.

– Это – государственная тайна! – пояснил он, подняв кверху указательный палец.

Ответ президента удивил многих: еще вчера Дудаев обещал каждому чеченцу золотой краник с верблюжьим молоком, а сегодня утаивает от народа деньги, на которые должен был установить этот краник и наполнить его молоком. На самом деле в республике, как и в целом по всей России, свирепствовал голод – многие продукты либо исчезли с прилавков магазинов, либо так подорожали, что стали недоступны для населения. Тогда в Чечне появилось множество анекдотов, где главный герой на вопрос о местонахождении мяса, масла, молока и прочих яств неизменно отвечал:

– Это – государственная тайна!

Золотая афера

Все тайное рано или поздно становится явным. Вот и загадочная история про якутское золото превратилась в народный анекдот. Все началось с того, что однажды в московском ресторане один якут познакомился с одним чеченцем. Якут представился Александром Кривошапкиным – генеральным директором фирмы, которая занимается продажей драгоценных металлов. При этом якут доверительно шепнул, что является родственником якутского президента Николаева. В свою очередь чеченец также представился родственником первого чеченского президента Дудаева и одновременно его советником Лом Али Аюбовым. Понятно, что между ними завязался дружеский и взаимовыгодный разговор. Стороны договорились заключить контракт на поставку в Чечню 5 тонн золота высшей пробы по льготной цене, которая была бы ниже реальной в двадцать раз.

Вскоре Кривошапкин прилетел в город Грозный. Он был с почетом принят в президентском дворце лично Джохаром Дудаевым, который мечтал обзавестись золотым запасом для независимой республики. Кривошапкин продемонстрировал документы, вроде как подтверждавшие его полномочия. По поручению Дудаева председатель Национального банка выдал якуту миллион долларов наличными. В сопровождении Аюбова и двух охранников Кривошапкин возвратился в Якутию. Поселив дорогих гостей в гостиницу, он забрал с собой всю наличность под предлогом того, что деньги поставщику надо заплатить вперед.

– Самолет с золотым грузом отправляется через два дня! – заверил Кривошапкин и попрощался.

Два дня доверчивые чеченцы ждали гостеприимного хозяина. На третий день, почуяв неладное, бросились на поиски. Однако того и след простыл. Выяснилось, что Кривошапкин вылетел в Ригу и там исчез – вместе с миллионом долларов. Чеченцы вернулись в Грозный несолоно хлебавши – ни золота, ни денег.

Слухи о неудавшейся золотой афере быстро разлетелись по столице. И вскоре на грозненских улицах появились листовки, высмеивавшие незадачливого президента.

Нахар

Другая афера закончилась куда печальнее. Она тоже начиналась с обычного стремления обрести богатство и независимость.