Тело Милосовича

– Потому что умер глава государства, так положено, – ответил отец.

Теперь тоже умер глава государства, пусть и бывший. Случилось это при загадочных обстоятельствах в тюрьме другого государства. Вину его доказать не смогли, обвинения рассыпались. Но никто из глав других государств на похороны не спешил. Странно все это.

Объявили перерыв, гости потянулись на перекур. Все разбились на группки, которыми сидели за столом, и продолжали прерванное общение. Филатов охотно поговорил бы сейчас с послом, но в приватном порядке, с глазу на глаз. Как назло, возле того стояли Зюганов и Бабурин и уходить не собирались. Филатов был более чем уверен, что разговор они затеяли бесполезный, просто в очередной раз повторяли общеизвестные вещи. По лицу посла он видел, что тому в тягость слушать подвыпивших гостей, но чувство такта не давало ему уклониться от беседы.

Филатов движением глаз показал послу, что желает с ним переговорить. Тот не заметил или же сделал вид, что не заметил. Филатов удивился. В прежние его приезды в Белград посол всегда охотно шел на контакты. Он знал посла еще по учебе в МГИМО. Правда, тот был на несколько курсов старше. Он уже заканчивал институт, когда Филатов только поступил на первый курс.

Филатов огляделся. Зампред Соцпартии стоял в стороне вместе со своим помощником. Вид у обоих был мрачный. Похоже, они действительно глубоко переживали кончину своего лидера.

У помощника зазвонил телефон, он поднес трубку к уху, несколько секунд слушал с озабоченным выражением лица, а потом начал отдавать отрывистые распоряжения. То, что это были именно распоряжения, Филатов понял по жестам его правой руки. После каждой фразы тот рубил воздух перед собой, как бы усиливая сказанное, хотя его слова звучали и так достаточно энергично. При желании Филатов мог бы понять, о чем тот говорит, если бы стоял ближе. Он неплохо освоил сербский язык в свои прежние приезды в Белград.

Помощник закончил разговор и что-то сказал своему боссу. Тот кивнул. Помощник быстрыми шагами удалился. Филатов решил, что настал удобный момент для приватной беседы, и подошел к зампреду с целью получить как можно больше информации из первых уст.

– Жаль, что все так получилось, – сказал Филатов, приблизившись. – Я вам сочувствую.

Зампред глубоко затянулся сигаретой и посмотрел себе под ноги, высоко подняв плечи. Ни дать ни взять большая нахохлившаяся птица.

– А от чего все-таки он умер? – спросил Филатов. Зампред поднял голову:

– Официально – от сердечного приступа.

– А неофициально?

– Кто же его знает? Он в последнее время плохо выглядел.

Филатов кивнул. Он тоже отмечал, как сдал Слободан в трибунале.

– Вы с ним часто разговаривали? – спросил Филатов.

– Очень редко. Они даже в звонках его ограничивали.

– Он жаловался на здоровье?

– Мне – никогда. Мы говорили только о партийных делах.

Филатова вдруг осенило.

– Послушайте! – предложил он. – А ведь мы можем установить точную причину смерти Слободана.

Зампред уставился на него немного диковатым взглядом.

– Мы? – переспросил он. – И каким же образом?

– Ну, пусть вы, – поправил себя Филатов. – Это не имеет значения. Можно провести повторное вскрытие. Ведь похороны только завтра в двенадцать. У нас впереди целая ночь. А квалифицированный патологоанатом делает вскрытие за один час или даже быстрее.

Зампред от неожиданности поперхнулся дымом и закашлялся.