- -
- 100%
- +
***
Так вот, именно такому «рыболову» СКР-22 «Пассат» и было поручено сопровождать и охранять спасательные суда. Погода на море была просто ужасная, и условия видимости очень соответствовали ей. Караван судов ЭПРО (Экспедиция подводных работ особого назначения) медленно тащился по беспокойному морю. Первым шёл СКР-22, бывший рыболовецкий траулер «Валерий Чкалов», водоизмещением 1500 тонн с экипажем 43 человека, под командованием лейтенанта Владимира Лаврентьевича Окуневича. Он шёл со скоростью 10 узлов, был вооружён двумя 45-ти мм. орудиями и двумя пулемётами «Максим», кроме того имел радиопеленгатор «Градус-К» и военные радиопередатчики «Бриз» и «Бухта»». Теперь «военный» СКР-22 «Пассат» гордо охранял отряд судов ЭПРО, шедших за ним из Мурманска в Иоканы. Это были два спасательных судна, бывшие рыболовные траулеры, которые на буксире тащили за собой 40-ка тонные судоподъёмные понтоны. На «Молотове» была аварийно-спасательная команда, а на «Кумже» гнездились в каюте 13 пассажиров, из них 7 человек с подводных лодок Щ-403 и Щ-404. Командовал конвоем воентехник 2-ого ранга Кулагин, находившийся на спасательном судне «Молотов».
13 июля 1941 года в районе Гавриловских островов, вдруг из дымки появились силуэты трёх немецких эсминцев. Да, это были эсминцы Шульце-Хинрикса «Ганс Лоди», «Карл Гальстер» и «Герман Шеманн». Они, каким-то образом проскочив караулившие их советские подлодки, наткнулись на отряд судов ЭПРО.
Сигнальщик с СКР-22 «Пассат» первым заметил силуэты «незнакомцев» и закричал:
– Справа по борту корабли!
Капитан Окуневич передал в эфир свои позывные, но вместо ответа прозвучал орудийный залп, и три всплеска взрывов вздыбили море.
– Немцы! – вскричал Окуневич. – К орудию! Готовь-сь! Ставь завесу!
– Огонь! – сразу скомандовал он, а радисту велел передать:
«Кораблям уходить в Гавриловскую бухту и выбрасываться на берег».
Так «Пассат» вступил в бой с тремя эсминцами.
«Две наши «сорокопятки» против 15 стволов эсминцев – неплохая арифметика, – подумал лейтенант Окуневич, разглядывая в бинокль врага. – Что ж повоюем!»
Тем временем РТ-32, шедший в конце отряда, прикрывшись дымовой завесой, отвернул в сторону бухты, а вот РТ-67, шедший за головным, не успел сманеврировать и был накрыт уже первым залпом с крайнего эсминца. Окуневич увидел прямое попадание в капитанский мостик, и тот запылал, но его орудие продолжало стрелять, а экипаж забегал по палубе, туша пожар. Снаряд второго залпа взорвался в машинном отделении, третий снёс мачту этого траулера. Немцы приблизились совсем близко и стреляли по кораблям почти в упор с 10-12 кабельтовых.
И вдруг Окуневича оглушил мощнейший взрыв. Его, и стоящих с ним на мостике офицеров, ослепило и опрокинуло, и он только успел подумать: «Эх, жаль, что не потопил фашиста!» Следующее попадание снаряда было последним, взорвался артиллерийский погреб. Сразу над носовой частью корабля поднялся огромный столб пламени, и «Пассат» стал погружаться в море. Моряки спешно покинули корабль, но не успели отойти, как их шлюпку затянуло воронкой тонущего корабля. И только двоим морякам с «Пассата» комендору Борису Моцелю и подводнику, из числа пассажиров, Мефодию Трофименко удалось вплавь добраться до спасательных шлюпок.
Моряки помогли им подняться на шлюпки, и вдруг Трофименко закричал:
– Торпеда!
И через мгновение с облегчением выдохнул:
– Мимо! Видали, прошла под 32-ым траулером.
– Смотри, – закричали моряки, – немцы добили наш 67-ой, и он тонет!
– Вот, гады, – опять послышались крики. – Пригнись! Фрицы стреляют по нашим шлюпкам.
Когда с немецких эсминцев увидели у своих бортов мощные всплески, то испугались береговых батарей русских и, посчитав, что свою «геройскую» задачу выполнили, развернулись и ушли на северо-запад.
***
Траулер РТ-32 «Кумжа» выбросился на берег бухты и повалился на бок. Из его 25 членов экипажа выжили только 12. Они обрадовались, увидев, как две спасательные шлюпки подошли к ним. Всего спаслись 26 человек. А продрогший комендор Моцель разорался:
– Что же наши береговые батареи молчали?
– Несколько выстрелов всё же было, – заметил какой-то матрос.
– Было? – передразнил комендор. – А кораблей наших не защитили.
И они дружно погрозили кулаками, уходящим в море эсминцам:
– Мы отомстим вам, фрицы!
Глава 9. Гибель сторожевика «Туман»
С июля 1941 года рыболовецкое судно 1931 года постройки, прошедшее перевооружение, стало называться сторожевым кораблём СКР-12 «Туман». На нём были установлены две пушки калибра 45 мм и два пулемёта «Максим», предназначенные для борьбы с вражескими самолётами. Кроме того, на борту имелся запас глубинных бомб и дымовых шашек. И вот этот сторожевик СКР-12 под командованием командира лейтенанта Льва Шестакова прибыл в Мурманск и, приняв на борт мобилизованное на фронт Мурманское ополчение, направился на свою базу «Полярный». По пути следования над ним на малой высоте вдруг закружил немецкий бомбардировщик.
– Юнкерс!
– Огонь! – приказал командир и, испугавшись пулемётных очередей, «немец» убрался за береговые сопки.
– Вынюхивает, сволочь! – выругался Шестаков, прибывая на базу.
– Юнкерс, говоришь? – насторожилось начальство. – Значит, где-то рядом немецкие подлодки. Будь готов, к встрече с ними.
Вскоре командир СКР-12 получил приказ:
«Секретно. Доставить на побережье Мотовского залива РДГ (развед-диверсионную группу) для уничтожения ценного оборудования и имущества, которое не удалось вывезти на пароходе «Циалковский».
– Что за имущество? – спросил помощник командира.
– Объясню. В соответствии с советско-германским секретным договором о ненападении, СССР обязывался предоставить немцам на Крайнем Севере военно-морскую базу для крейсеров, которые несли боевую службу на торговых путях в Северной Атлантике. Эта база получила название «Пункт Норд», где немцы построили порт, склады снабжения, ремонтные мастерские и прочее.
– Ничего себе!
– Сразу после оккупации Норвегии эта база стала «очень нужной», ведь Гитлер наверное тогда уже знал, что нападёт на Советский Союз и хотел использовать этот порт. Вот туда в «Пункт Норд» и рвутся немецкие егеря Дитля, поэтому нашим десантникам нужно срочно уничтожить остатки базы.
Не успел СКР-12 выполнить это задание, как получил новое. Собрав офицеров, Шестаков объяснил:
– Наша задача, товарищи, в составе отряда кораблей, доставить десант моряков и Мурманское ополчение на западный берег реки Лица и своим огнём поддержать наступление этого десанта. Понятно? Завтра погрузка моряков.
Бойцы РДГ в том бою обратили в бегство фашистов и, вернувшись на западный берег реки, соединились с частями Красной Армии. Егеря Дитля ринулись на РДГ, не зная, что это был отвлекающий удар, и получили настоящий «апперкот» от Красной армии в губе реки Западной Лица. Немецкое командование уже выслало в Белое море 6-ую немецкую флотилию новейших эскадренных эсминцев Кригмарине под командованием капитан-цур-зее Альфреда Шульце-Хинрикса для того, чтобы пресечь доставку советского десанта морем. Немецкие эсминцы сразу вышли в море, и произошло самое обидное. 12 июля 1941 года две советские подлодки М-172 и М-175, патрулирующие в Белом море, из-за тумана пропустили мимо себя три немецких эсминца. Как это могло случиться? Просто диву даёшься!
***
Вот в этой обстановке сторожевик СКР-12 «Туман» вышел из Екатерининской бухты в море и приступил к дозорной службе. Неожиданно, 4 августа 41-ого года, в 3 часа 1 минута, вахтенный прокричал вслед низко летящему самолёту:
– Воздух!
А командир Шестаков велел радисту передать:
«В небе бомбардировщик «Фокке-Вульф-189», курс 90 градусов, высота 100 метров».
В 4 часа 25минут вахтенный офицер лейтенант Рыбаков доложил:
– Вижу цель!
А дальше всё произошло очень быстро. Скоростные немецкие эсминцы быстро подошли к своей «жертве» и начали обстрел.
«Значит, в небе был немецкий разведчик, поэтому немцы пришли так быстро», – подумал Шестаков, и увидел, как первый же снаряд разорвался около борта и осколками перебил антенну.
– Открыть огонь! – приказал Шестаков
– Нет связи, – услышал он крик радиста Блинова.
– Дымовые шашки готовь! – приказал Шестаков. – Полный вперёд! К берегу!
Сторожевик, отстреливаясь, пошёл к берегу под прикрытие береговых батарей и старался закрыться дымовой завесой, но ветер дул с моря и сносил весь дым в сторону. И сразу в корпусе корабля после очередного залпа, появились пробоины, а следующий снаряд попал в центр судна. Третий же снаряд накрыл корму и капитанский мостик корабля. Начался пожар. Помощник командира лейтенант Рыбаков, увидев, как на капитанском мостике погибли его командир и комиссар Стрельник, крикнул:
– Беру команду на себя!
Его охватила дрожь, когда он заметил упавшую со стеллажей бомбу, и он прохрипел:
– Бомбу за борт!
Не раздумывая, боцман Саблин с минёром Кочевенко, пробившись сквозь пламя, сбросили бомбу за борт в бушующее море. А раненый рулевой с радистом Блиновым подняли сбитый флаг и хотели закрепить его, как в борт попал очередной немецкий снаряд и сторожевик СКР-12 «Туман» стал валиться на бок. И тут заговорили орудия береговых батарей, немцы не стали рисковать и, выпустив дымовую завесу, ушли на северо-восток.
В 5 часов 15 минут сторожевик уже давал крен 15 градусов на правый борт и Рыбаков приказал спускать шлюпки на воду. Сам же он не садился в шлюпку до тех пор, пока последнего плавающего моряка не вытащили из моря.
Вскоре к двум шлюпкам прибыли сторожевой катер №42 и малые охотники №143 и №133, которые взяли на борт пострадавших моряков и доставили их на берег.
– Эх, жаль, – выдохнул тогда лейтенант Рыбаков и велел радировать: «СКР-12 «Туман» затонул в 5часов 50 минут».
В погоню за эсминцами послали группу бомбардировщиков. Во время нескольких заходов им удалось бомбами повредить эсминец «Рихард Байтцен», шедшим последним. Эсминец загорелся, ведь бомба попала прямо в его машинное отделение, и этого «несчастного» ночью немцы сумели отбуксировать в Киль.
***
Командующий Северным флотом контр-адмирал Головко проводил экстренное совещание и, расстроенный, долго не мог успокоиться:
– Товарищи, я допустил стратегическую ошибку, и корю себя за то, что занятый сухопутными делами, где на приморском участке решалась судьба не только 14-ой армии, но и Северного флота, перестал уделять должного внимания морской разведке. А ведь в обоих случаях атаки на «Пассат» и «Туман» были предварены воздушной разведкой немцев. А мы проспали.
Головко вновь зашагал вдоль кабинета и продолжал:
– Мы оказались перед фактом неожиданного появления эсминцев противника у нашего побережья, тогда как должны бы заблаговременно узнать о движениях немецких эсминцев и помешать их нападению. В июле было нападение на беззащитный «Меридиан». Доложите об этом, и мы ещё раз проанализируем.
– Мы уже тогда начали проводить в море разведку, – стал докладывать начальник штаба Северного флота Кучеров, – и в районе Иоканки были замечены самолётами-разведчиками те же немецкие эсминцы, но в сильном тумане они скрылись. В то время, 24 июля, пароход «Меридиан» был в районе Семи Островов, и шёл вдоль побережья от маяка к маяку. Взяв на борт женщин и детей, он направлялся в Архангельск. Радиограммой командиру «Меридиана» было приказано укрыться в бухте Восточная Лица. Но он промедлил и не успел выполнить приказ, и при входе в бухту четыре эсминца настигли его и расстреляли. Затем немцы с эсминцев стали истреблять людей, спасающихся среди обломков на воде. При этом 46 человек погибло, спасти удалось только 17 человек. А немецкие эсминцы обстреляли посёлок Захребетное и удалились. Мы приняли меры, и бомбардировщики, высланные нами, нашли эти эсминцы и один из них подбили. Он, окутанный дымом, остановился, а остальные эсминцы быстро скрылись. Вскоре над подбитым эсминцем появились «мессершмитты», которые завязали воздушный бой с нашими бомбардировщиками. В итоге этого боя мы потеряли два самолёта.
– Вот видите, – посетовал Головко, – здесь и анализировать не нужно – была слабая разведка, и были посланы бомбардировщики без прикрытия истребителей. Я ведь тогда приказал послать подводные лодки и добить эсминец торпедами, но тот сам затонул. А если бы знать заранее о появлении немецких эсминцев, то можно было бы одним массированным ударом покончить с ними.
– Нам бы усилить конвои, – заметил кто-то из офицеров.
Головко походил, походил по кабинету и с горечью сказал:
– Конечно, нам не хватает современных военных кораблей для сопровождения транспортов. Ставка обещала помочь, так что ждём!
Глава 10. Таран
5 декабря 1941 года в Баренцевом море произошёл необычный случай. В то время, бывший рыболовецкий траулер, сторожевой корабль СКР-25 «Бриз», вооружённый двумя пушками и пулемётом, выполнял дозор на линии «мыс Канин нос–Святой Нос». В его задачи входило патрулирование морских путей, по которым транспортные суда доставляли грузы в Мурманск.
Море было спокойное. Тёмное беззвёздное небо нависло над сторожевиком, и вдруг выглянула луна, и на её лунной дорожке появилось длинное чёрное пятно.
Вахтенный краснофлотец Потапов, стоящий у кормового орудия, доложил:
– Вижу по курсу длинное пятно!
– Тревога! – сразу объявил вахтенный офицер Садиков и вызвал на капитанский мостик командира старшего лейтенанта Киреева, который сразу приказал:
– Световым сигналом запросить пароль.
Но ответа не последовало, и Киреев крикнул:
– Кормовое орудие! Огонь!
Прогремел выстрел, вспышка которого высветила немецкую субмарину, и Киреев отчётливо прочитал на её боевой рубке U-578.
– Право руля, и полный, самый полный вперёд! – приказал он и прокричал. – Не уйдёшь, зараза! Иду на таран!
Субмарина стала уклоняться от неожиданной атаки, но погрузиться в море не успела. Ещё мгновение, и сторожевик протаранил рубку субмарины. Раздался треск, шипение, и вражеская подлодка получила сильный крен. А наводчик кормового орудия закричал:
– Слышите шипение? Пошли пузыри из пробоины.
– Потопла!
После таранного удара командир сторожевика Киреев приказал:
– Полный назад!
И матросы, выбежавшие на палубу, увидели, как «Бриз» вырвал форштевень из корпуса вражеской субмарины, которая перевернулась кверху килем и скрылась в море.
«Эх, сейчас бы серию глубинных бомб», – подумал Киреев, и велел радисту:
– Передай координаты потопленной немецкой подлодки U-578, и вызови «аварийку».
Затем он развернул сторожевик и приказал поставить буй на месте тарана. Сделав победный круг, Киреев приказал:
– Взять курс «Канин Нос-Святой Нос». Полный вперёд!
Через два дня на место установки буя прибыли аварийные катера и, прощупав, подтвердили затопление немецкой субмарины.
– Так будет с каждой немецкой «гадиной», – восхищаясь, кричали моряки, – и будет до тех пор, пока не останется ни одной!
Глава 11. Учёба
Ах, война, что ты сделала, подлая?
Стали тихими наши дворы …
Наши мальчики головы подняли,
Повзрослели они до поры.
На пороге едва помаячили
И ушли за солдатом солдат …
До свидания, мальчики!
Мальчики, постарайтесь вернуться назад!
Б. Окуджава
Шёл 42-ой год. В тихом переулке Москвы в полуподвале старинного дома разместилось училище связи. Здесь спешно готовили советских радистов, которым давали больше практики, чем теории, да и понятно, ведь время-то было военное.
За длинными столами сидели ученики, многие из них рылись в радиохламе и горбились над деталями разобранных учебных радиоприёмников. А однорукий усатый учитель, очень похожий на боцмана, важно расхаживал между столами и вдруг, услышав хлопок, остановился. Весь класс сразу всполошился, а Иван Ковалёв мгновенно нырнул под стол.
– Разве можно так обращаться с лампой? – спокойно отреагировал учитель. – Её родимую, надо держать, как хрустальную вазу, а ты раз и …
– Да, я … промямлил Ковалёв, вылезая из-под стола с разбитой лампой.
А «боцман» перебил его:
– Вот посмотри на своего приятеля Льва Венцковского, он однорукий, как и я, но такого себе никогда не позволит.
Ученики зашумели, а учитель продолжил:
– Готовьтесь, завтра я буду вас учить собирать и ремонтировать рацию …
Тут прозвучал звонок, и ученики бросились к двери.
– Куда? Я ещё не закончил занятие! – во всю мощь заорал учитель. – Почитайте на сон грядущий брошюру по рациям. Завтра проверю!
– Что там собирать? – на ходу говорил Венцковскому Ковалёв. – Давай сами соберём радиоприёмник и послушаем, что говорят о войне. Я и лампы припрятал.
– Украл, значит? – вскипел Венцковский.
– Нет, что ты, – покраснел Ковалёв. – Я лампы нашёл в школьном контейнере. Да, идём же ко мне и соберём.
– У тебя для этого нет деталей,– стал было сопротивляться его друг. – Например, детектора.
– Найдём, – повеселел Ковалёв, почувствовав слабинку друга. – Детекторному радиоприёмнику источник питания не нужен. Он ведь питается от энергии радиоволн и ему нужна только антенна и заземление. И всё!
Друзья вошли в огромную квартиру, и Венцковскому стало как-то не по себе. Он посмотрел на друга и тихо спросил:
– А отец не заругается?
– Его нет дома, а мама ничего не понимает в радиотехнике, – заулыбался Ковалёв. – Садись за стол, а я принесу детали.
– Вот видишь, всё есть, – начал разбирать детали Ковалёв. – Вот детектор германиевый, достался от отца, есть диод типа Д-2 плюс контур из катушки и конденсатора переменной ёмкости, который без разрешения взял у отца. Сейчас слепим, бросим антенну, а за батарею отопления зацепим заземление и …
И тут в комнату вошёл отец. Он, молча, взял ремень и хлестанул по спине сына:
– Я тебя предупреждал, чтобы ты не смел собирать радиоаппаратуру. Предупреждал? Молчишь, тогда получай ещё!
Ковалёв взвизгнул, но порку выдержал. Отец обмяк и стал читать нравоучение:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.