Как увеличить личную силу

С психологией тоже понятно, но не всем. Психологическое образование я получил уже в относительно взрослом возрасте, и это позволило мне заметить определенные вещи. Спросите любого, и любой без тени колебания ответит, что он хороший психолог, если ему стукнуло хотя бы лет тридцать. Незыблемое правило: все считают себя психологами, и я не был из него исключением, когда подавал документы на психфак. И темой первой же лекции было отличие научной психологии от житейской. Чтобы не пересказывать все, я сформулирую кратко: научная психология отличается от житейской примерно как интегральное исчисление от арифметики с использованием палочек для счета.

Будучи явно неглупым человеком и имея за плечами немалый жизненный опыт, я поражался обилию тонкостей, о существовании которых даже не догадывался раньше. Правда, еще я поражался количеству знаний, которые, как мне тогда казалось, не пригодятся. И только приступив к практической работе, я понял решающее преимущество вузовского образования. В рамках программы заставят выучить и сдать то, что ни один человек не станет читать, обучаясь самостоятельно. А эти "неинтересные" предметы впоследствии точно понадобятся для работы. Конечно, будучи психологом, я пристрастен. Наверное, если бы я был астрономом, то настаивал бы на полезности изучения астрономии. Но все-таки с психологией дело обстоит объективно серьезнее. Кто собирается работать с людьми, а тем более управлять ими, обязан знать психологию на уровне несколько более глубоком, чем ролики в интернете.

Одним из предметов на психологическом факультете является математика, что многие находят странным. Однако удивляться нечему. Говорят, что история без дат – это сказка, так вот точно такой же сказкой местами оказывается психология без математики. Ни одно исследование, будь то тестирование или научная работа, не может обойтись без математического аппарата. Выявление закономерностей на глазок – одна из причин несостоятельности житейских психологов. Но дело не только в этом. Специалист с явным отставанием в математике может оказаться не слишком хорошим психологом по причине недостаточной гармоничности собственного развития.

Бытует мнение, что якобы существует два склада ума – "математический" и "гуманитарный". И что якобы работать с людьми стоит "гуманитариям", а "математикам" лучше не высовывать носа из-за компьютера, где им самое место. Эта ошибка проистекает от непонимания, что кроме логического мышления, хорошо развитого у "математиков", выделяют еще и эмоциональный интеллект, хорошим развитием которого могут похвастаться "гуманитарии". Это две стороны одной медали, и обе они в норме должны быть развиты на достаточном уровне. "Ботан", общающийся с людьми исключительно по переписке, потому что боится посмотреть им в глаза, это такое же отклонение, как и социально адаптированная личность, имеющая двойку по математике.

Развитый ум не берется из ниоткуда, его надо формировать. Незнание и боязнь математики у ребенка – это всецело вина родителей и педагогов. Мало заставить ребенка выучить что-то на память, его нужно научить думать. Таким тренажером и одновременно тестом качества мышления служит математика. Эта дисциплина стоит особняком, поскольку ее недостаточно выучить, как историю или биологию на школьном уровне. Успех в ней приходит одновременно с повышением качества мыслительного процесса.

Кто грезит славой и блеском, тому не подняться до самой вершины, его предел – бытие аристократа. Впрочем, не всем дано мечтать о великом, это нормально. Посмотрите вокруг, и вы увидите сколько угодно таких, кому не интересны не только хорошее образование и выдающийся интеллект, но и храбрость, манеры, честь. Они не мечтают быть даже аристократами, их вполне устроила бы просто жизнь богатого человека. По крайней мере в этом уверены те, кто еще не разбогатели. Совсем другое дело – интеллектуалы высшей пробы. Они ставят планку максимально высоко, прямо не преследуя иных целей, кроме познания мира и экспериментов над ним. И они всегда в тени, им так комфортнее. Мы никогда не узнаем имен тех, по чьим планам мы живем, чьи идеи мы носим в головах, считая их своими.

Как видим, переход на более высокую ступень социальной лестницы в современном обществе не всегда ведет к увеличению личных возможностей. Тогда возникает вопрос: в чем его ценность? Может быть лучше оставаться там, где однажды себя обнаружил, и не суетиться? И самое непонятное – в чем заключается высота интеллектуалов и духовенства, если такой статус обычно не дает ни славы, ни блеска, ни денег? Ответ простой: все дело в удовольствии. Люди рвутся вверх по социальной лестнице с главной целью – получить больше удовольствия от жизни. Только на некоторых этапах увеличение удовольствия видно невооруженным глазом, а на некоторых требуется присмотреться.

Будем честны: не существует такого рабочего или крестьянина, который бы выбрал остаться в своем статусе, если бы ему предложили более чистую, легкую и оплачиваемую работу в сфере услуг. Можно сколько угодно романтизировать дойку коровы в морозном сарае или героическое стояние за станком, но дураков, поддающихся на такое, практически нет. Даже в советские времена, когда реклама низших слоев общества проводилась в беспрецедентных масштабах, результат ее был околонулевым. Люди при первой же возможности прощались с колхозом или заводом, считая день отъезда своим вторым днем рождения. Это же является и одной из причин, по которым терпят крах современные страны с высокими доходами населения. Имея возможность выбора, люди массово отказывались работать в сферах производства и сельского хозяйства. В результате они стали заложниками более бедных стран, на территории которых вынесены заводы и фермы. Достаточно слегка прикрутить краник физических поставок, чтобы стало понятно – индексы и котировки на хлеб не намажешь.

Точно так же каждый продавец мечтает стать менеджером, а менеджер – владельцем магазина. Даже самое буйное воображение не сможет нарисовать обратную картину, где владелец магазина мечтает стать наемным продавцом. Самый лакомый кусок в сфере услуг это финансы, где прибыль образуется идеально чисто. Там не надо надрываться за станком или даже управлять магазином. Там надо просто перенаправлять деньги из одного места в другое, и часть будет буквально "прилипать к рукам". Но и здесь нет такого работника, который бы не мечтал обогатиться еще более чисто – спекулируя на бирже. Чтобы не надо было даже приходить в офис и выписывать клиентам бумажки взамен взятых у них денег.

Деньги! Вот что манит тех, у кого их нет. Причем такие, за которые не надо унижаться и гробить свое здоровье, в обмен на которые не надо тратить свою жизнь на беспросветно унылые занятия. Но что происходит с теми, кто вышел на такой уровень? Получают ли они максимальное удовольствие? Увы! У материального положения есть порог, за которым прекращается нарастание удовольствия вслед за расширением финансовых возможностей. Деньги сильно нужны нищим, у них каждая появившаяся сверх ожидания копейка вызывает бурный восторг. Люди, обеспеченные средне, относятся к увеличению дохода более спокойно, все же мечтая о возможностях, которые откроет новое поступление. Но на определенном уровне наступает понимание, что есть все, необходимое нормальному человеку, удовольствие перестает увеличиваться, а изобилие начинает восприниматься как нечто естественное.

Тогда приходит мысль – а что, если попробовать чего-нибудь сверх необходимого. Так появляются гуляния по кабакам с выбрасыванием денег на ветер и драками, персональные дворцы, самолеты, яхты, коллекции автомобилей. Потом ванны шампанского из Шампани, убийство слонов в Африке, БДСМ со смертельным исходом в борделе специального типа… Но – нет! Жизнь стремительно теряет краски, несмотря на отчаянные усилия развлечься самыми извращенными способами. Кто-то идет в противоположную сторону и занимается благотворительностью. Но целующие в щечку благодарные дети доставляют ощутимое удовлетворение только первые несколько раз. Потом наступает неотвратимая стагнация. Именно на этом этапе некоторые находят новый уровень удовольствия в наркотиках, но там повторяется то же самое. Сначала фейерверк эмоций, потом увеличение дозы, а потом дозу увеличивать уже некуда, и наступает та же стагнация, только на фоне уничтоженного здоровья.

Жажда денег, ожидание неземного удовольствия от них и вера в их бесконечное могущество в норме проходят достаточно быстро по мере насыщения, и до БДСМ в ванне с шампанским дело обычно не доходит. До конца этот путь осиливают лишь те, кто бедствовали в раннем возрасте и пронесли жуткие воспоминания об этом через всю жизнь. Неспроста среди представителей высших социальных слоев разговоры о деньгах в любом контексте считаются крайне неприличными, как и демонстрация своего достатка. Они опасаются, что их примут за разбогатевших голодранцев. Но большинство любителей денег уже на середине пути к финансовому Олимпу начинает понимать, что есть штука гораздо более заманчивая и дающая несравненно большее удовольствие совершенно нового качества. А именно – власть.

Стремление к богатству приветствуется обществом, особенно если оно достигается не спекуляцией, а созданием чего-то полезного. А вот стремление к власти считается чем-то если и не порочным, то, как минимум, подозрительным. Идущие к публичной власти повторяют словно мантру, что они не диктаторы и не хотят ими стать, что им вообще не нужна власть, что они спят и видят, как бы в точности выполнить пожелания избирателей, не добавляя ничего от себя лично. Странно только, что за такую работу мальчика на побегушках у избирателей идет война не на жизнь, а на смерть. Вы не находите удивительным, что в борьбе за возможность постоять в позе "чего изволите" перед народом отдельные личности (которые нет-нет, точно не хотят никакой власти для себя) платят суммы в размере нескольких состояний?

Все странности исчезают, когда мы понимаем, что это вранье. Людям с самого момента их появления нравилась личная власть – над камнями и металлами, которые они обрабатывали, над животными, которых они приручали, и даже над стихией, которую они пытались подчинить себе, задабривая богов. Но больше всего преимуществ всегда давала власть над соплеменниками. Логика неоспорима: пусть они имеют власть над всем, чем угодно, но, если я буду иметь власть над ними, они мне это все что угодно принесут, отдадут, и кланяться будут. Люди хотят повелевать, и это желание присуще им в естественном порядке. Просто у одних оно почти не заметно, у других чуть сильнее, а третьи готовы отдать все, лишь бы их слово обрело магическую силу. Ну чем власть не магия? Сказал слово, и город будет построен, сказал другое слово, и город будет разрушен. Без малейших движений собственными конечностями.

Умные и амбициозные люди так легко расстаются с огромными суммами ради только лишь шанса обрести власть, потому что понимают, деньги – это ничто по сравнению с властью. Единственное, на что они годятся, это послужить трамплином во власть, и не более того. Обладатель капитала вынужден искать дружбы с власть имущими, иначе ему придется попрощаться со своей собственностью довольно быстро. Один росчерк пера, и его деятельность оказывается незаконной. Второй росчерк, и его счета арестованы. Третий росчерк, и он сам уже сидит в клетке, рассказывая, как докатился до столь гнусных преступлений. Деньги без власти порождают чувство волне обоснованной тревоги, и чем о большей сумме идет речь, тем выше тревога. Лишь власть дает вожделенное чувство безопасности, пусть иногда и ложное, но все же…

Пример возьмем из той же совсем недавней истории России. В начале девяностых годов двадцатого века несколько стремительно разбогатевших комбинаторов возомнили себя хозяевами в стране, потому что у них денег больше, чем у других. Явление получило название семибанкирщина. Каким же было их удивление, когда выяснилось, что купить получается не все и не всех! Обладателей астрономических сумм подчистую разгромили чиновники и офицеры с зарплатами, которых хватало только на еду. А все потому, что эти скоробогаты двойки имели по истории и не знали сословной структуры общества. Не знали, что для настоящих аристократов, пусть и нищих, они не хозяева и даже не ровня, а презренные выскочки, которых прихлопнут, как только они позволят себе лишнего.

Вокруг людей разбогатевших, но так и не ставших аристократами, все немножко с душком. И чем больше богатство, тем сильнее душок. Особенно удручает ближайшее окружение. На определенной ступени достатка вдруг обнаруживается, что друзей нет. Есть наследники, ждущие смерти родственника, как стервятники. Есть партнеры по бизнесу и конкуренты, ждущие, в общем, того же самого. И есть огромная армия попрошаек и приживалок, виртуозно маскирующих свои корыстные мотивы. И женщины, конечно, коварные женщины! Богатого мужчину они не любят, хотя и придумывают себе целую философию, опровергающую их корысть. Они с настойчивостью гипнотизеров внушают себе, что любят великую личность, достигшую высот, влюблены в ее ум и волю, вознесшие ее на вершину кучи ассигнаций. Но любят они только ее кошелек, что становится очевидным сразу же, как у "великой личности" начинаются проблемы.

Обидно не только то, что с определенного момента увеличение банковского счета перестает приращивать удовольствие. Еще очень раздражает и отсутствие почтения, которое планировалось получить в свой адрес. Конечно, когда жертвуешь на что-то круглую сумму, тебе говорят спасибо, устраивают банкет и рассказывают по телевизору какой ты молодец. Но лучше не слышать благотворителю то, что говорят о нем эти же люди в своем кругу. Дело в том, что обладание капиталом не воспринимается большинством в качестве повода для уважения. Врача, ловко вставляющего зубы, уважают, и чемпиона по карате, который может одним махом выставить эти же зубы, уважают, а вот предпринимателя или финансиста уважать вроде как и не за что. Обидно.

Зато у аристократов со всем этим нет вообще никаких проблем, если, конечно, речь идет о подлинной "голубой крови", а не о чиновниках, устроивших из должности коммерческое предприятие. Аристократы служат системе, элементами которой сами и являются. Поэтому у них в своем кругу практически нет конкурентов, что сразу же оздоравливает отношения. А еще сила, оружие, власть – они завораживают. Принадлежность к чему-то великому и мощному вместе с силой, данной для служения, дает чувство эйфории. А в моменты реализации этой силы ощущения доходят до экстаза.

Аристократам не приходится покупать женщин ни в явной, ни в скрытой форме. Влечение, вызываемое блеском и властью, настолько велико, что ему трудно противостоять. Больше того, дамы, стремящиеся улучшить материальное положение за счет мужчин, вызывают у них отвращение. В итоге они получают страстную любовь женщин чистых и бескорыстных, которая не увядает с потерей положения или состояния. Рассуждая зеркально, отметим, что дочери аристократов не продаются, и это вызывает сильное раздражение у богатых покупателей. Впрочем, непонимание и злость вызывает у них все, что не продается, это рушит их картину мира. Зато не торгующие собою женщины получают нормальные отношения, в которых их не считают "мясом".

Всем хорошо бытие аристократа: власть, блеск, шарм, искренняя любовь и дружба, ощущение принадлежности к великому и сила, чтобы ему служить… Если все так прекрасно, то что же заставляет людей двигаться дальше вверх? Все то же удовольствие! Умственные способности (при наличии) требуют развития и реализации. Глупо и неприятно иметь автомобиль и не ездить на нем, иметь деньги и отказывать себе в необходимом, жить в окружении влюбленных красавиц и не заниматься сексом. Но в сто раз глупее и неприятнее иметь развитый ум и не применять его.

Да, власть пьянит, но познание мира является наркотиком куда более сильным. Для людей со средними умственными способностями учеба обременительна. Даже если она и не доставляет ощутимого дискомфорта, продолжать ее все равно особого желания нет. У таких людей логика простая: окончил университет, и молодец, теперь надо работать. Но есть и такие, кто категорически не желают расставаться со статусом вечного студента. Они живут учебой и ходят на лекции любимых преподавателей, как другие ходят в театр, кино или музей. Я помню, как во время отбывания студенческой повинности в колхозе мы шутили, подражая Глебу Жеглову: "Эх, сейчас бы лекцию, да по матанализу!"

Выше я сравнивал власть с магией, но еще более уместно сравнение с магией для науки. Что подумали бы первобытные люди, увидев самолет? Только одно: к ним спускаются боги. Бог – вот идеал и точка притяжения для выдающегося ума! Ну, или соперник Бога, если кому-то больше нравится Дьявол. Не даром ведь в старые времена наука концентрировалась вокруг церкви, хотя и по обеим сторонам баррикад. Чувствуете, насколько мелкими с этой точки видятся царьки, тешащиеся властью, насколько ничтожными кажутся богачи, увлеченно набивающие свои карманы? Сопричастность к тайнам мироздания – переживание куда более сильное и наслаждение куда более острое, чем сопричастность к огромным деньгам или даже к власти.

Однако же за все надо платить, и чем прекраснее приобретение, тем выше цена. В борьбе за большие деньги можно поплатиться большими деньгами, а в борьбе за власть можно поплатиться уже головой. В борьбе за знание платят всей своей жизнью, всецело посвящая ее учебе и размышлениям. И, в отличие от первых двух случаев, эту цену придется заплатить обязательно. Афина ревнива, она не потерпит служения кому-то другому. Если жизненный успех измерять по-обывательски деньгами и положением в обществе, то его достигают лишь немногие ученые, сфера исследований которых остро востребована практикой. Остальные же обречены пропадать в своих лабораториях за копеечную зарплату, и это еще в лучшем случае. А в худшем – заниматься любимым делом и вовсе бесплатно. Но и они, как правило, не отказываются от своих занятий. Объяснение может быть только одно: их увлеченность приносит им максимально возможное удовольствие. То есть объективно они достигли максимального жизненного успеха.

Впрочем, Афина – богиня не только мудрости, но и войны, и в этом кроется глубокий символизм. Самые страшные разрушения привносят в мир отнюдь не солдаты, но ученые. Как тут не вспомнить Курта Воннегута: "Над чем бы ученые ни работали, у них все равно получается оружие." Но у такого символизма есть еще один зловещий смысл. Ни при каких обстоятельствах не рекомендую вам злить по-настоящему умного человека. Потому что в такой ситуации не помогут ни деньги, ни власть. Развитый ум – это как зрение более высокого порядка, позволяющее видеть то, чего не видят остальные. Человек с незаурядными умственными способностями похож на зрячего среди слепых, что делает войну с ним занятием самоубийственным.

Если взглянуть на вкусы интеллектуальной элиты, то может показаться, что они представляют собой серьезно деградировавшие вкусы аристократов. Интеллектуал скорее наденет джинсы и футболку, чем костюм. Нисколько не смущаясь, он может заявить, что не любит театр и предпочитает смотреть фильмы у себя на компьютере, перематывая неинтересные куски. Причем не с бокалом вина и устрицами, а с пивом и жареной мойвой. И (о ужас!) отказаться есть японскую еду палочками и потребовать у официанта вилку.

Вообще может показаться, что эволюция от аристократа до интеллектуала это путь не вверх, а вниз. Ни больших денег, ни видимой власти у интеллектуала обычно нет. На оскорбления он скорее всего не ответит – чести нет. Кодекса поведения нет. Дресс-кода нет. А что тогда есть? Личность есть! Дело в том, что аристократы всегда на кого-то равняются и хотят чему-то соответствовать. Им всем надо быть как кто-то, и лучше, чем кто-то, не посрамить что-то и иметь соответствующий чему-то вид. У них, конечно, тоже имеются личности, но личности недозревшие, несамостоятельные, зависимые от колеи, проложенной их кастой. Они несвободны, потому что вынуждены поступать как надо, а не как хочется.

Часто можно слышать рассуждения о внутренней свободе. Вот посадили кого-то в тюрьму, а он все равно внутри вроде как свободен. Но когда начинаешь допытываться, в чем же именно эта свобода заключается, вразумительного ответа добиться не получается, потому что на самом деле все не так. Внутренняя свобода раскрывается только на фоне внешней. Это когда человек, имея свободу выбора, выбирает то, что нужно лично ему, а не кому-то или чему-то. То есть не ограничивает себя сам, изнутри. Интеллектуал – это аристократ, снявший с себя бремя служения, а вместе с ним и всю остальную аристократическую мишуру. Для него больше нет необходимости играть в многочисленные игры и следовать столь же многочисленным правилам, чтобы принимали за своего. Он САМ СЕБЕ СВОЙ. И служит он себе, хотя в итоге этого эгоистического процесса получается большая польза всем.

Интеллектуал удовлетворяет собственное любопытство, и в этом вся его эгоистическая и одновременно альтруистическая суть. Если удается устроиться на работу в НИИ, он удовлетворяет свое любопытство за государственный счет, если нет – за свой. И в том и в другом случае его наработки однажды станут достоянием общества и послужат людям. Но и в том и в другом случае процесс захватывает его настолько, что у него не остается ни времени, ни сил, ни, главное, желания играть в сложные социальные шахматы. Неудобно ему есть суши палочками – он просто берет вилку. И у него нет ни малейшего желания отгадывать, что подумали о нем сидящие рядом.

Удивительно, однако интеллектуалам присуще чувство соперничества, причем не меньше, чем аристократам. Самый главный, самый непростительный порок для них – это глупость, и они категорически не желают выглядеть глупее коллег по цеху. И при всем этом они одиночки, такой вот парадокс. Интеллектуал не может не быть одиночкой, поскольку он забирается в такие высоты мысли, где с ним уже никто не в состоянии общаться на равных. Другие умники достигают аналогичных результатов, но беда в том, что каждый в своей области. Два выдающихся ученых разных специализаций никогда не смогут распахнуть друг перед другом свои миры во всей их полноте и красе. Иногда случается дружба-соперничество между двумя звездами одинаковой величины в одной области, но это редкость. Остальным приходится пользоваться студентами, насилуя и разрывая их мозги в попытке затолкать туда свою вселенную. Иногда получается.

Весь этот комплекс вкусов, привычек и обстоятельств вызывает у представителей интеллектуальной элиты большое уважение к такому качеству, как самобытность. Аристократ прилагает максимум усилий для приведения себя в соответствие с ролью. У него должен быть очень чистый английский, именно такой, как надо. И костюм, и смех, и посадка головы и все остальное – как надо. И чем больше как надо, тем идеальнее считается аристократ. Очень похоже на армию, каковой аристократия изначально и являлась. У интеллектуалов все обстоит с точностью до наоборот – чем больше своих уникальных привычек, словечек и манер, тем больше их уважают друзья. Отсюда же и сложные отношения с армией – ну никак не нравится им нивелирование собственной личности.

Юмор интеллектуалов, пожалуй, самый качественный. Он не содержит сцен ниже пояса, как это принято у работяг, и не такой постный, как у настоящих аристократов. Юмор реально смешной, потому что высмеивает в основном глупость человеческую, которая видна им как никому другому. Простор для шуток необыкновенный получается. Интеллектуалы очень самобытны и часто остры на язык. Однако не следует думать, что в оригинальности они доходят до вида сумасшедших, а в острословии забываются и позволяют себе оскорбления. Умный человек всегда понимает границы, которые переходить нельзя. Его оригинальность всегда будет в рамках допустимого, и ему обычно присуще обостренное чувство такта. Умение никого не обидеть даже случайно – характерная черта истинного интеллигента.

И все бы хорошо, но гордыня часто поражает представителей этого класса. Их гордыня, пожалуй, посильнее аристократической. А еще интеллектуалы бывают молчаливы и чрезмерно замкнуты в себе, им со своими мыслями веселее, чем с окружающими людьми. В результате великого ученого сгоряча могут принять за бомжеватого деда.

Итак, мы рассмотрели социальную иерархию от самого низа до самого верха. Но до самого ли верха? Оказывается, нет, и это еще не все! На самом деле есть еще одна более высокая ступень, о которой мы пока говорить не будем. Ее представителей так мало, что большинство даже не догадывается об их существовании. К тому же они еще меньше горят желанием быть на виду, чем сидящие по кабинетам умники. Надеюсь, ближе к концу чтения станет ясно, о ком идет речь.