Огонь Ассургины
- -
- 100%
- +
– Давайте заберем жезл и сами откроем?
Послышался тяжелый вздох. Пламя неожиданно метнулось к одному из шаманов, тот проворно отскочил, потом осторожно сел на место, с опаской поглядывая на огонь.
– Откроем-откроем, – пробурчал фиолетовый плащ. – Одни уже открыли! На трех галерах какую-то торговую посудину упустили… И с кем я только связался! Бестолочи! Я вам уже сотню раз твердил, что жезл Ассургины может работать только в руках близкого ей по лучу. Надеюсь, вы его своими лапами не трогали?
Шаманы наперебой стали заверять сидящего напротив них человека, что они совсем не прикасались к жезлу.
– Хватит! – из-под плаща показалась худощавая рука и снова скрылась в нем. – Разгалделись.
Шаманы притихли.
Фиолетовый плащ поднялся.
– Нельзя допустить, чтобы огонь Владычицы запылал! – раздался его громкий голос, пламя в чане вздрогнуло и метнулось к потолку, ярко освещая зал. – Ибо это будет ваша смерть!
Томас отшатнулся от дверного проема и, пятясь, отошел подальше, затем развернулся и, ускоряя шаг, устремился по коридору.
Когда он покидал храм, солнце уже скрылось за лесом. Последние лучи рвались в небо. Они насыщали висевшие на западе облака желтизной. Постепенно распространяясь на восток, лучи тускнели, меняли оттенок и наполняли быстро гаснущее небо красным и розовым цветом. Восточная часть небосвода была на удивление ясно-синей и глубоко прозрачной.
Томас сбежал по ступеням к подножию холма и спрятался в кустарнике. Он стал думать, что делать дальше. «Если б руна работала, – думал юный маг, – можно было б поджечь какую-нибудь хижину в поселке. Пока бы тушили, я б освободил пленников. Вполне возможно, из-за неразберихи смогли бы добраться до залива».
Он достал руну и повертел ее в руках. Руна не работала. Чудо, на которое надеялся маг, не состоялось. Томас вздохнул и неожиданно припомнил разговор с Вандером…
– Почему, – говорил наставник, – руну может использовать маг? Дело не в руне, а в отношении к ней. Ты, наверное, замечал, что у некоторых магов есть любимые предметы, талисманы: кусочек цветного стеклышка, красивый камень. Все они служат средством сосредоточения, хотя со временем на них может наслаиваться жизненная сила, и тогда талисманы будут служить своеобразным аккумулятором этой силы и маг по своему желанию сможет ее высвободить при необходимости. Ты можешь попробовать без руны, одним воображением вызвать в себе те ощущения, какие ты чувствуешь, взяв в руки свой камень. Если ты все правильно сделаешь, то эффект, создаваемый руническим камнем, последует незамедлительно, но уже без него. Попробуй!..
Томас поместил руну на уровне солнечного сплетения и попытался ощутить легкую вибрацию тела напротив камня. С первого раза у него ничего не получилось. Он закрыл глаза, сосредоточился и представил, как неприятным холодком вибрирует кожа, а под ней нехотя проворачивается змей солнечного сплетения, как оно напрягается и между руной и телом возникает колебание чего-то невидимого, но ясно ощутимого. Колебание усиливается, кончики пальцев начинает покалывать, и вскоре их окутывает едва заметное голубоватое пламя.
Томас представил это так явственно, что даже испугался, когда неожиданно ощутил болезненные уколы в кончиках пальцев. Судорога испуга моментально погасила начавшийся процесс – осталась одна досада.
Томас попробовал проделать все снова – вскоре его ладонь обволокло небесное пламя. Так с пламенем в руке он осторожно вышел из укрывавших его кустов и пошел по траве вдоль еще видневшейся неподалеку тропы.
Ночь надвигалась стремительно, над головой вспыхивали одна за другой яркие звезды. Без всякого перехода все окружающее неожиданно погрузилось во тьму, будто кто-то выключил светильник.
Сбоку был виден свет костра в поселении, Томас направился туда. Вдруг что-то огромное с диким визгом выскочило у него из-под ног. Юноша отпрыгнул в сторону, замер, прислушался. Правая ладонь излучала призрачный свет, но ничего не освещала. По тому, как визг сменился похрюкиванием, Томас понял, что ему под ноги попалась свинья, решившая почему-то заночевать здесь.
До островерхих хижин оставалось саженей пятьдесят. Томас постоял немного, прислушиваясь. Все вокруг было спокойно. Тогда Томас усилием воли послал в направлении одного из строений голубой разряд маны. Разряд ударил в соломенную крышу и распластался по ней ярко-красным пятном. Быстро занялась сухая солома. Через несколько минут пылала уже вся хижина.
Послышались крики, замелькали гигантские тени. Томас развернулся и побежал к яме со всех ног. Несмотря на полную темень, он неплохо ориентировался да и на фоне звездного неба хорошо просматривались силуэты отдельных деревьев и кустарников.
Он мчался напрямик, оставив чуть левее холм, возвышающийся на горизонте. Сторожка охраны возникла из темноты неожиданно. Томас осторожно подкрался к ней. Она была пустой. По-видимому, охрана убежала в поселение тушить пожар.
Томас подошел к яме, на ощупь открыл запор, но поднять решетку не смог – очень она была тяжелой.
Тогда юноша крикнул вниз:
– Берегись! – и ударил по решетке зарядом маны.
Деревянные перекладины моментально вспыхнули. Томас нанес еще несколько ударов, но на этот раз метил в узлы из полос сыромятной кожи, стягивающие перекладины. Они быстро перегорели, и маг руками отодвинул перекладины в сторону. В образовавшуюся щель вставил лестницу.
Молчавшие до этого пленники зашумели и по одному стали выбираться из ямы.
– Нельзя ли поаккуратней? – ворчал помощник капитана, отряхивая от пепла прогоревшую рубаху.
Последним из ямы вылез Бахрей, осмотрелся. Увидев пылающие вдалеке хижины, спросил:
– Твоих рук дело? – и, не дожидаясь ответа, добавил: – А говорил, что руна не работает. Заработала?
Томас неопределенно пожал плечами и крикнул:
– Давайте все к горе, пока не хватились!
Он побежал первым, подавая пример. Сделав несколько шагов, замер. Навстречу из темноты появился ракшас. Он явно не разделял желания пленников скрыться. В его руках было копье. Он замычал и взмахнул им.
Томас невольно попятился. Внезапно Бахрей сорвал с головы железную шляпу и швырнул в великана.
Шляпа, вертясь юлой, пронеслась в воздухе и ударила ракшаса в горло. Тот, сделав удивленную физиономию, рухнул наземь. Бахрей подбежал к поверженному противнику.
– Что встали? – подняв головной убор, крикнул он. – Вперед!
Все снова устремились к видневшейся на фоне звездного неба лысой горе.
Бежали долго. Через какие-то кустарники, больно бившие упругими ветками по лицу. Натыкались на деревья, раздирали кожу рук о колючки. Топтали ногами нежные всходы банановых пальм.
Вожделенная гора постепенно нарастала и закрыла горизонт. Сзади слышались тяжелые шаги погони. Стало различимым дыхание стражи.
Неожиданно из темноты раздался зычный голос капитана дхау:
– На землю! Морды в землю, кому я сказал!
Как только последний матрос уткнулся лицом в траву, над головами взвизгнули арбалетные болты и послышались глухие удары. Что-то большое завалилось в кусты, ломая ветви, и раздался рев раненого зверя.
– Быстрей! Быстрей сюда! Встали – и вперед! – донеслось из темноты.
Томас, Бахрей, помощник и матросы рывком поднялись и бросились на звук голоса. Их схватили чьи-то цепкие руки и повлекли дальше.
– Ускорить шаг! – командовал хрипловатый голос. – Нужно уйти как можно дальше, пока они не опомнились. Держать курс на факелы!
Томас всмотрелся в темноту. Действительно, далеко впереди он заметил два огня. Они горели один за другим, как створные знаки, показывая фарватер.
Когда команда добралась до первого факела, капитан тут же приказал погасить его. И вновь кромешная тьма окутала пространство. Никто не переговаривался – все внимательно слушали тишину. Погони не было.
– Черт! – выругался капитан, шаря за деревом. – Я здесь факелы оставил, где они?
– Это не то дерево! – раздался знакомый бас. – Я стою возле них.
– Боцман, это ты?
– А кто ж еще?!
– Тогда зажигай!
– Это мы мигом!
Послышался удар кресала, блеснули желтые искры, и затлел красной точкой трут. Вскоре запылал один факел, затем другой. Боцман раздал их матросам, и все ускоренным шагом углубились в лес, миновали поляну с ручьем и вошли в душную просеку. Последним шел капитан.
Пляж встретил беглецов тихим шумом моря. Свет факелов отражался в набегающей воде и поблескивал в быстро исчезающих лужицах, оставленных прибоем.
Посреди залива, освещенная огнями, медленно покачивалась «Тиамат». На ее борту были видны матросы. Заметив вышедший из зарослей отряд, они радостно зашумели.
Два матроса по команде капитана бросились к лодке, стащили на воду. В нее сели капитан, Томас и Бахрей. Матросы опустили весла и начали грести в сторону дхау. Остальные члены команды во главе с помощником капитана отправились за лодкой вплавь. Вода была теплой, и освежающая процедура не вызвала никаких нареканий. Наоборот, разгоряченным людям было приятно охладиться. Сказать честно, сидящие в лодке им даже немного завидовали.
Когда все поднялись на борт «Тиамат», в свете оставленных на пляже факелов мелькнули громадные тени. И сразу же с палубы судна оглушительно рыкнула пушка, накрывая пляж картечью. Раздался псиный визг. Из-за дыма не было видно, что происходит на берегу, да это было уже не так важно: дхау, наклоняясь на левый бок и раздувая паруса, покидало залив.
Стремительный рассвет застал судно далеко от острова. Тот еще некоторое время манил своей изумрудной зеленью, пока не растаял в мареве горизонта. Ветер нес «Тиамат» на запад.
Глава 6. Порт
Вторые сутки «Тиамат» резала форштевнем спокойную воду океана, оставляя за кормой и по бокам серебристый след. Ровно дул пассат, умеряя зной тропического дня и избавляя от томительной жары. Дхау шло ровно, без качки.
Над мачтами блестело солнце, заливая своим ослепительным светом необъятную водную степь. Среди синей глади то тут, то там поблескивали выпрыгивающие летучие рыбки или пускал фонтан, кувыркаясь в воде, кит.
Воздух был чистый и прозрачный. Высоко в небе реял белоснежный альбатрос. Временами он неожиданно срывался камнем вниз, исчезал под водой, а когда показывался на поверхности, в клюве у него трепетала рыба. Птица делала несколько сильных взмахов крыльями и взмывала вверх.
Томас вышел из каюты, когда уборка на судне была закончена. Высохшая под горячими утренними лучами солнца палуба сверкала выскобленными досками. Ровными черными линиями тянулись вдоль нее просмоленные пазы. Блестело все, что могло блестеть. Вся медь горела огнем.
Матросы навели марафет на судне и теперь отдыхали на баке – травили байки. Над их головами полоскался на ветру натянутый тент. А до этого сразу после завтрака они, босые, с засученными до колен штанами, разбрелись по палубе, вооруженные скребками, камнем, ведрами, голиками15 и швабрами.
Ползая на четвереньках, матросы терли палубу песком и камнем, потом обильно поливали водой из парусиновых ведер, которые то и дело опускали за борт на длинных концах16. После этого палубу проходили голиками, а затем швабрами. Пока одни занимались палубой, другие с шумом обливали водой борта, предварительно промыв их мылом; вытирали и мыли стекла люков, сами люки. Повсюду терли, скребли и скоблили. Обильно лилась вода. Все делалось с охотой, без боцманского окрика, притом с такой любовью, тщательностью, какую даже не проявит красавица, наряжаясь на прогулку.
После того как палуба и корпус дхау были приведены в безукоризненный порядок, команда, вооружившись тряпками, песком и мелом, оттирала медь поручней, кнехтов, блоков, наводила глянец на крючках и засовах люков.
Томас вспомнил, как, взойдя на борт «Тиамат» позапрошлой ночью после бешеной гонки по лесу, он и Бахрей поинтересовались, каким ветром капитан оказался у холма.
Тот усмехнулся:
– Все очень просто. Когда привели разведчика, я понял, что вы затеяли какую-то глупость, и через два часа навестил матросов у родника. Они были в большой тревоге: сказали, что, вернувшись, не застали вас на месте. Тогда я с ними поднялся на холм. Кстати, со стороны ручья до самой вершины нет тех диких зарослей, что находятся с противоположной стороны. В зрительную трубу я хорошо разглядел и яму для пленников, и поселение черных великанов, и храм на пригорке. Охраны возле ямы по существу не было – один ракшас не в счет. Я решил дождаться вечера и освободить вас.
– Как вы поняли, что мы в яме?
– А где вам еще быть?
– Ну, я не знаю, – неопределенно проговорил Бахрей. – Вот Томаса, например, забрали…
– Видел. Как раз это окончательно и подтвердило мою версию, что часть команды находится в яме. Тогда и созрел план вашего освобождения. Решили напасть ночью. Выставили прикрытие с арбалетами на случай погони, но предпринять ничего не успели. Сначала пожар в поселении, затем вспышка возле ямы и языки пламени. Я навел туда трубу и увидел, как какой-то человек швыряет в решетку быстро сгущавшиеся шары огня. Видел, как он растолкал перекладины и опустил в яму лестницу.
Капитан бросил взгляд на Бахрея и улыбнулся:
– Между прочим, ты неплохо смотрелся в железной шляпе.
Торговец попытался было что-то возразить, но махнул рукой.
Капитан продолжил:
– Когда все скрылись в темноте, я спустился к арбалетчикам, и мы стали ждать. Вот и все… Да, – он взглянул на Томаса: – пока я здесь капитан, всегда рад видеть вас на этом судне, не так ли, Бахрей?
Торговец радостно кивнул…
Томас поднял голову и посмотрел на ют. Там у поручней стоял капитан. Сегодня он был в белоснежной рубашке. Капитан был в хорошем расположении духа, и от всей его статной фигуры веяло суровым спокойствием.
Заметив Томаса, он улыбнулся:
– Юноша, это вы? Как спалось? Не правда ли чудесное утро? Поднимайтесь наверх.
Томас направился к трапу и, взглянув за борт, увидел стайку дельфинов, обгоняющих «Тиамат».
На юте кроме капитана и рулевого был помощник. Капитан повернулся к нему и спросил:
– Какой ход?
Помощник достал из ящика небольшую бухту с овальной дощечкой и, подойдя к корме, опустил ее в воду, пропустив при этом линь между указательным и большим пальцами. Когда линь устремился за лагом, стал считать узелки.
– Двенадцать узлов! – крикнул он.
– Неплохо, – отозвался капитан. – Двести пятьдесят миль за сутки, неплохо.
– До Двипы далеко?
– Это мы узнаем после полудня, когда определим наши координаты.
– Как вы их будете определять? – поинтересовался Томас.
– По высоте солнца в полдень. Что, магов этому не учат?
– Не знаю, я в школе не учился.
– Что ж так?
– Я ведь родом не из Этрувии. Лет пять назад, будучи юнгой, пришел из Суроша на торговом суде на Датию да так и остался. Скитался по острову в поисках счастья, пока меня не приметил и не взял к себе в ученики мастер Каллисто. Он дал мне начальное образование, дальше моей учебой занимался Вандер.
– Вандер – маг?
– Трудно сказать однозначно, – уклончиво ответил Томас, – однако человек он разносторонний.
Капитан понимающе кивнул и, посмотрев в сторону бака, громко позвал:
– Боцман!
Тот вынырнул из глубин трюма, пересек палубу и преданно уставился на капитана выпуклыми карими глазами.
– Купай команду!
И сразу же матросы, раздевшись догола, стали поочередно забрасывать за борт парусиновые ведра и обливать из них друг друга водой. На палубе поднялся шум, раздавались смех и восклицания.
На шум из каюты вышел Бахрей в своем неизменном халате, посмотрел на резвящуюся, словно дети, команду, покачал головой и поднялся на ют. Он подошел к Томасу:
– Ты можешь сделать так, чтобы в каюте холодно стало?
– Не могу, – улыбнулся юноша.
– Плохо! – буркнул торговец и, дождавшись, когда матросы закончат купание, спустился на палубу и подозвал боцмана.
Тот выслушал Бахрея, и вскоре два матроса принесли полосу брезента и соорудили из него ширму. Торговец зашел за нее и разделся. Матросы стали поливать его забортной водой. Бахрей кряхтел и фыркал. Наконец он, довольный, вышел из-за ширмы и обратился к Томасу:
– В шахматы играть будем?
– Будем!
– Люк открыть? – окликнул капитан торговца.
Тот на мгновение задумался:
– Хорошо, открывай!
Капитан спрятал в уголках губ улыбку и кивнул помощнику:
– Открывай!
Тот подошел к задраенному люку на юте, некоторое время возился с ним. Наконец поднял крышку и подпер ее упором. Сразу в душную каюту ворвалась прохлада. Легкий сквозняк прошелестел прижатыми камнем бумажными листами на буфете и вылетел в раскрытую дверь.
Бахрей сел на диван, повертел головой:
– Действительно, так лучше.
– Почему раньше не открывали? – спросил Томас, расставляя шахматные фигуры.
– Раньше открывали, – медленно произнес торговец, – пока шторм все бумаги не залил.
За шахматами они просидели до полудня. Услышав, как рында отбила получасовые склянки, Томас встал из-за стола.
– Ты куда? – задал вопрос торговец.
– Пойду гляну, как капитан с помощником определяют координаты.
– Я тоже, пожалуй, взгляну.
На юте помощник устанавливал треногу с солнечными часами и выверял ее положение по компасу. Капитан стоял рядом. В руке он держал большой латунный угольник с подвижной планкой.
Убедившись, что часы выверены, капитан поднес угольник к глазам и, перемещая подвижную планку, направил верхний конец угольника на солнце.
– Я готов, – произнес капитан. – Как у тебя?
– Менее четверти часа до полудня осталось.
Помощник внимательно следил за едва заметно движущейся тенью солнечных часов и, когда она дошла до красной линии, крикнул:
– Стоп!
– Есть! – ответил капитан и, отстранив угольник, взглянул на деления на подвижной планке.
Насвистывая какой-то мотив, он спустился к себе в каюту. Через несколько минут появился снова.
– Если я правильно запомнил цифры на карте, которую просматривал в Венцеграде, то к вечеру, крайний срок к завтрашнему утру, будем на Двипе. Если, конечно, – капитан поднял голову и осмотрел горизонт, – ветер не изменит направления.
– Не изменит! – заверил помощник.
– А там парус! – произнес Бахрей, показывая рукой направо.
Действительно, почти сливаясь с горизонтом, был виден треугольник паруса.
Капитан поднес к глазам зрительную трубу:
– Это судно с двойным корпусом, идет тем же курсом, что и мы. У него высокая мачта и еще одна малая на корме.
– Я видел такие суда! – сказал Томас. – Они иногда заходят в Арьян. Это купец из Двипы.
– Скорость у него выше, чем у нас, – продолжал капитан. – Если это торговец, значит, мы на верном курсе.
Но ни к вечеру этого дня, ни к утру следующего долгожданная земля так и не показалась. Переменил направление только ветер. С полного бакштага17 он перешел на галфвинд18. Скорость «Тиамат» сразу упала, и она накренилась на левый борт.
Команда немного приуныла от безбрежного однообразия, и даже купание на палубе не приносило воодушевления. Один лишь капитан оставался подтянутым и бодрым. Затеянная было охота на акулу, которая близко подплыла к дхау, ко всеобщему разочарованию закончилась ничем.
Акула под воодушевленные крики команды заглотила наживку из куска солонины и забилась на тросе. Чем ближе ее подтягивали к борту, тем отчаянней она сопротивлялась. Кончилось тем, что крюк с наживкой вырвал у акулы кусок бока и она, оставляя кровавый след, ушла в глубину.
Матросы отправились обсуждать на баке неудачную ловлю.
Боцман, заметив чаек, закричал:
– Капитан, птицы! Птицы!
– Значит, землю скоро увидим, – нарочито равнодушно ответил капитан.
Команда встретила эту новость с оживлением. Даже кок, редко показывавшийся на палубе, вылез из своей кашеварни поглядеть на далеких чаек.
Через час вахтенный с мачты закричал:
– Земля! Земля!
Это сообщение было уже встречено как само собой разумеющееся. Все свободные от вахты матросы выстроились у фальшбортов и стали вглядываться в дрожащую синюю даль по курсу, где едва наметилась сероватая полоска.
После полудня наплывающая твердь заполонила собой все обозримое пространство. Пригорки, холмистые зеленые равнины, сползающие прямо в море, слоистые берега, уступами обрывающиеся в воду, а за ними в сиреневой дымке контуры далеких гор.
Среди серых скал прятались в густой зелени дома с плоскими крышами. У самой линии прибоя расположилась небольшая пристань с привязанными к ней лодками. От пристани к поселку взбиралась крутая змейка лестницы с террасками. На одной из них стоял человек и из-под ладони следил за приближением дхау.
Капитан убрал зрительную трубу:
– Это явно не порт. Жаль, карты у нас нет.
– Порт, думаю, нужно искать на юге, – высказался Бахрей.
– Почему ты так считаешь?
– Помнишь тот парусник, что обогнал нас? Так он шел южнее. Значит, где-то там и следует искать порт.
– А ты прав, – капитан положил руки на поручни мостика: – Боцман! Приготовиться к повороту!
Засвистела боцманская дудка, уставшие от безделья матросы с энтузиазмом выполняли команды. Вскоре дхау развернулось на девяносто градусов.
Более часа шла «Тиамат» вдоль пустынного берега. Наконец, миновала очередной мыс, и взорам открылся маяк. Он был далеко, но величественность постройки ни у кого не вызывала сомнения.
Ступенчатое квадратное основание, состоящее из усеченных пирамид, несло на себе высокую прямоугольную колонну, увенчанную строением, над которым возвышался шпиль.
Капитан из любопытства измерил высоту этого исполинского сооружения. Она оказалась равной ста двадцати саженям.
Маяк располагался на самой оконечности мола. Его размеры поражали воображение. Толщина базальтовых плит, из которых были сложены мол и маяк, превышала рост человека. Их камень нес на себе печать глубокой древности.
– Однако! – сказал Бахрей, запрокидывая голову. – Должно быть, огонь виден далеко?
– Миль за двадцать, – предположил капитан.
– Какая величественная и могучая цивилизация, построившая это чудо! – цокнул языком торговец.
– Посмотри, насколько древний камень, – капитан указал на каверны в базальте. – Постройке этой, вероятно, около десяти тысяч лет.
– Десяти тысяч? – с сомнением произнес Бахрей.
– Что тебя удивляет? Стоят же храмы Альт-Ланды на всех материках. А когда они были построены, ты знаешь?
– На Датии, – вступил в разговор Томас, – много древних храмов. Маги их понемногу исследуют, а в Рудной долине даже действующий храм Страников есть.
– Я не о том! – нахмурился Бахрей. – Десять тысяч лет для этого маяка, думаю, маловато будет. Маловато.
– И я так считаю, – согласился капитан. – Когда я учился в морской школе, Риши рассказывал нам об Альт-Ланде. Точно уже не помню что, но одно запомнил верно: восточная оконечность современной Двипы была в то время ее западной окраиной. Вполне возможно, что порт и маяк существуют еще с тех времен.
Беседуя, капитан продолжал внимательно следить за положением судна. Как только дхау миновало мол и взору открылась акватория порта, он резко повернулся и отдал команду:
– Право руля! Грот травить! Фок по ветру. Ослабить шкоты!
Засвистела боцманская дудка. Матросы устремились на ванты. Жалобно заскрипел корпус. Дхау, заваливаясь на правый бок, разворачивалось в сторону гавани. Там, в ее глубине, виднелись портовые постройки и причалы. Около них стояли пришвартованные двухкорпусные суда с высокими мачтами.
Когда разворот был закончен, «Тиамат», отсвечивая стакселями на ярком солнце и раздувая кливера, изящно скользнула по водной глади в широкий створ, образованный оконечностями направленных друг к другу молов.
Привлеченные необычным видом судна, на пирсах показались любопытствующие. Количество их постепенно увеличивалось. Вскоре, как говорится, яблоку негде было упасть.
Впрочем, вряд ли здесь могли быть яблоки, разве что экзотические киви да ананасы. Портовые постройки утопали в тропической зелени. Разлапистые высокие пальмы широкой листвой нависали над плоскими крышами. Под ними буйствовали темно-зеленые кроны деревьев, усыпанные крупными белыми соцветиями.
– Да они тут все на одно лицо! Красные, как медь! – произнес капитан, рассматривая столпившихся на причалах аборигенов.
Местные жители были одеты пестро, под стать окружающей их природе. Женщины носили разноцветные сари или длинные прямые туники, подпоясанные кожаным ремешком. Преобладали желтый, красный и коричневый цвета. Мужчины предпочитали короткие туники, широкие шаровары и безрукавки. Блюстители порядка выделялись среди собравшихся на пирсе длинными древками копий, темно-красными кожаными шлемами и хмурыми взглядами.
Когда до пирса оставалось саженей сто, на дхау убрали фок и стаксели.
– Руль на левый борт! Кливера гаси! Кранцы за борт! – раздавались команды капитана. – Швартовой команде приготовиться! Пошли!