ПоЛЮЦИя, ЛЮЦИфер, РевоЛЮЦИя. Часть 3

***

Не получилось тогда разговора с Велиалом. Я обиделся на его загадки. Он это понял и удалился.

«Зачем было приходить?» – думал я.

Так ничего и не придумал.

Зато, связав воедино разрозненные события последней недели, приведя их к общему знаменателю, я не мог не восхититься грандиозностью замысла и размахом запланированной Люцифером операции: десятки тысяч шестеренок, которые составляют единый механизм Светлого Воинства, завтра ночью тронутся с места и запустят маятник. И больше так, как было на этой земле – никогда не будет.

Глава одиннадцатая

Ночь с 29 на 30 ноября 2013 года

***

Отучившись в офицерской школе Светлого Воинства, и получив ранг полубеса, вечером двадцать девятого ноября я первый раз вышел на службу.

Вышел в астральном теле, и теперь бесплотным фантомом сидел на плечах бронзовой Гали в компании Велиала. Я не парил вместе с остальными полубесами над копошившейся внизу толпой, что еще раз подчеркивало мою исключительность.

Мне не давала покоя вчерашняя догадка, и я понимал, что не просто так удостоен этой чести.

Я не хотел думать о причине.

Мне было не до того. Я руководил вверенными мне гипнотиками и зомбаками, которые копошились внизу.

***

Прибывшие с вечера милиционеры спецподразделения «Беркут» задорно лупили гипнотиков, щедро разбавленных зомбаками, провоцирующих эту бойню.

Милиция щитами теснила демонстрантов, которые не давали установить новогоднюю елку. В «Беркут» летели камни и горящие ветки.

– Завтра наши средства массовой информации сообщат о кровавой акции, в ходе которой милиция «била детей», – сказал Велиал. – И начнется новая глава в истории этой страны. И ты причастен к этому. Поздравляю!

***

Но думал я не о своей важности.

Потасовка явно затягивалась. Я понимал, что не успею возвратиться в тело к Вериному приходу. Хорошо, что у нее нет ключей…

«И куда она пойдет?».

Стоило отвлечься, как мои подопечные гипнотики засомневались в целесообразности своих действий: ненависть их поутихла, пришло недоумение и даже жалость.

Велиал недобро сощурился, перехватил мой ментальный канал, щедро плеснул агрессии в одуревшие мозги гипнотиков. Заодно добавил злости милиционерам. Те с удвоенной силой принялись дубасить оживших хулиганов.

***

– Не расслабляйся. Учись делать несколько дел одновременно, – поучал демон, кивая в сторону исторического музея, где, по легенде, находится фундамент Десятинной церкви. – Мы давно готовились придушить христианскую скверну в ее логове.

Он оглядел копошливую массу под нами.

– Уничтожить славянское православие, было задумано еще в конце позапрошлого века – оно стояло на пути наших преобразований. На компромиссы, по примеру римского католичества, оно не шло. И стало нам костью в горле!

Велиал зло прищурился. Чуть погодя, продолжил:

– И все бы тогда получилось: нам удалось развалить Российскую империю, разрушить храмы, закрыть монастыри, проредить поповское племя. Но затем большевики захотели власти. Бес Коба взбунтовался, повел свою игру, надумал сравниться с Лучезарным. Пришлось Адольфа на него натравить, но тот проиграл, недооценив славян.

Велиал передохнул.

– В конце прошлого века все же развалили ненавистный Совок, который, ну никак, не вписывался в Новый Порядок. Бориску – нашего полубеса – на царство поставили, чтобы окончательно христианские земли погрязли в междоусобицах и рассыпались в прах. У вас тут, на юго-западе Империи, тоже все катилось в нужном направлении – Мамона постепенно заполнила сердца и рассудок. Люди все меньше думали о христианских законах, церкви превращались в клубы по интересам. Еще бы лет двадцать – не понадобилось бы крайних мер.

Велиал раздраженно хмыкнул.

– Но тут возник Путник. И начал все под себя строить, отваживать Россию от соблазнов Лучезарного, отрывать от Америки и Западной Европы, которые давно уже являются безраздельной нашей вотчиной. И если бы, крысенок, был убежденным христианским праведником, а то…

Велиал сокрушенно покачал головой.

– Он из наших. Демон. Зовут Пурсон – Двадцатый Дух, Великий Король. Когда-то им был. Изгнан Лучезарным из Ближнего круга.

Велиал непритворно насупился.

– Самодержец… Власти пожелал! Забыл, что земная власть не от Бога, а от Люцифера – Он ее дает, Он ее забирает… Между прочим, по решению Ближнего Круга, Россия должна исчезнуть с карты мира.

***

Велиал замолк, посмотрел на меня.

– Не беспокойся ты о своей девушке. Лучше меня слушай.

– Зачем ты мне ЭТО рассказываешь? Пешки должны исполнять, а не умничать.

– Ты не пешка. У тебя есть миссия.

– Какая?

– Узнаешь.

– Стеариновая свечка?

– Да. – Велиал кивнул на коллег-полубесов, парящих над обезумевшими людьми:

– Первоначально тебя ждала такая же судьба. ПОКА ты и будешь этим заниматься. Временно. А сейчас отправляйся домой. Здесь управятся без тебя. Кстати, через пятнадцать минут после твоего возвращения домой, придет Вера.

Глава двенадцатая

30 ноября – начало декабря 2013 года

***

В ту ночь Вера приехала на такси. Уже за полночь.

– Почему так поздно? – недовольно спросил я, когда она зашла в комнату.

– А вы где пропадаете?

– Работаю.

– А я к сессии готовлюсь. С подругой. Не самой же, в этой конуре.

Насчет конуры Вера права, потому я не спорил.

– Не сердитесь. Я действительно была у подружки.

– Не называй меня на «вы». Чувствую себя…

– Давайте лучше чай пить, – сказала Вера, не обращая внимания на мой упрек. – Я страх как проголодалась.

***

Мы долго – до трех ночи – пили чай с кексами, которые привезла Вера. Затем, шутя, перешли на диван.

Так же дурачась, я сорвал с нее зимние одежки, изображая насильника, а Вера ненастойчиво сопротивлялась, повизгивала и просила аккуратнее с вещами.

Мы, все-таки, не уберегли ее рейтузы, зато бесцеремонное обнажение того, что они скрывали, доставило изысканное удовольствие.

***

Проснулись ближе к полудню.

Во время завтрака, который больше походил на обед, я включил телевизор на кухне. Суматошная тетка с восторгом сообщала, что прошлой ночью милиция избила на Майдане восемьдесят ни в чем не повинных студентов.

– Наши там тоже были, – заметила Вера. – Не боялись…

– Молодцы! – согласился я, поглаживая жиденькие волоски на девичьем лобке.

Мне не хотелось ее разубеждать. Тем более, в моей рубашке на голое тело, Вера выглядела так соблазнительно, что хотелось совсем другого.

После обеднего завтрака мы снова завалились в постель, с которой не поднимались до вечера: тискались, целовались да смотрели старые комедии, записанные на дисках, которые Вера принесла с собой.

***

В понедельник, второго декабря, Вера ушла. Сказала, что поживет у подруги.

Сказала, что ее достало мое отсутствие, недомолвки, уединенность и сидение взаперти. А у нее зимняя сессия, нужно готовиться. А у подруги родители перебрались на дачу аж до Нового года.

Я недовольно согласился. Она собрала вещи и уехала.

***

Не скажу, чтобы я очень скучал – некогда было скучать, ввиду новых обязанностей, которые являлись расплатой за Веру.

Но липучая ревность обвила сердце колючим терновником. Колючки сочились едкой субстанцией из порнографических фантазий и догадок, отравляли жизнь.

***

Страдая подозрительностью, я порою шпионил за Верой, пользуясь своим положением и возможностью.

Пребывая в астрале, я разделял тонкое тело на две части: меньшей частью создавал видимость работы с зомбаками, а большую пускал на поиски Веры.

Я находил ее по энергетическому следу в аудитории университета, или в столовой, или в квартире подружки, где они вместе корпели над кодексами, сборниками законов и судебной практикой.

Больше всего я опасался, что Вера, находясь в отдалении, может помириться со своим бывшим Женькой. Но она успешно держала осаду и холодно его игнорировала.

***

Зато однажды я оказался свидетелем, как Вера с подружкой и еще двумя одногрупницами, накупив продуктов, ходили на Майдан и носили передачи сокурсникам. Те называли себя «активистами», отлынивали от занятий под предлогом борьбы за демократию, и вторую неделю жили в палатках, щеголяя в оранжевых строительных касках.

Я, конечно же, дико заревновал! Но, прислушавшись к их разговору, понял, что парням девичье внимание без разницы.

Ребята «заняты революцией», геройски противостоят «безжалостным оркам», и готовы умереть за дело евроинтеграции.

Услышав такое, девчонки досадно поморщились, а я спокойно оставил Веру и улетел по своим делам.

После того случая, больше за нею не следил, надеясь, что девушка никогда об этом не узнает. Особенно о моих случайных посещениях, когда я заставал ее в туалете.

***

С началом зимы конфронтация на Майдане ужесточилась.

Повинуясь умелому руководству полубесов, зомбаки провоцировали стычки с милицией, захватывали здания городской администрации, поваляли памятник крестному отцу этой страны, даже не понимая, что творят.

Каждый день приносил десятки избитых и покалеченных.

Противостояние в центре столицы все нарастало, ломая кости, семьи и судьбы. Велиал был доволен.

Глава тринадцатая

Середина декабря 2013 года

***

До Нового года оставалось меньше двух недель. В Киев пришли морозы, ночами до минус-пятнадцати.

Мне, в астрале, мороз не досаждал. Лишь порою, сгустившись до физической видимости, я чувствовал легкое пощипывание в ушах да на кончиках пальцев.

И было забавно наблюдать за несчастными, которые ютились в брезентовых палатках на мерзлом асфальте, топили буржуйки, надевали тулупы, смердели дымом, алкогольным перегаром и застойной мочой. Насколько знаю из хроник и первоисточников – так пахнут все революции.

***

В один из предновогодних дней, облетая своих замерзших гипнотиков и подбадривая накуренных зомбаков до необходимого состояния ненависти, я увидел внизу, в огромном бронированном джипе, беса по кличке Жеваный, он же – один из лидеров начавшейся игры.

Судя по рангу, и по джипу, был Жеваный завербован давно, играл ключевую роль в разыгравшемся спектакле, хотя, наяву, выглядел плюгавеньким мужчинкой-импотентом не первой свежести, в очочках и куцем пальтишке.

Джип остановился возле нарождавшейся баррикады. Жеванный, элегантно хлопнув дверью, спрыгнул на грязный асфальт. Щуря подслеповатые глаза под толстимы линзами очков, отправился по своим делам.

Я уже хотел перейти в верхний астрал, когда – скорее почувствовал, чем увидел – в салоне автомобиля знакомый силуэт.

Это была девушка.

Я узнал ее по исходящим флюидам, которые раньше притягивали меня и дразнили.

***

Находясь в разреженном состоянии, будучи невидимым, я спустился к автомобилю, заглянул в окно передней пассажирской двери.

Я не ошибся: в салоне была Настенька. Она брезгливо морщила губки, наблюдая через толстое стекло окружающий грязный мир.

Девушка неприкрыто зевнула, затем долго и скребуче чесала себя между ног через джинсы, затем поковырялась в носу наманикюренным ногтиком, вытащила козявку, бросила под ноги, вытерла пальчик о кожаную обивку водительского сидения, показала в зеркало розовый язычок.

Наедине с собой она была обычной девчонкой, несовершенной и настоящей.

Теплые волны симпатии окутали мое фантомное сердце.

Она меня не видела, а я видел, и оттого было неловко – будто неумышленно подглядываю в раздевалке.

Глава четырнадцатая

Середина декабря 2013 года

(продолжение)

***

Я сгустил астральное тело до видимости, добавил резкости и лоска. Тихонечко стукнул в окно.

Настя повернула голову, захлопала кукольными ресницами, округлила глазки. Она меня узнала.

Плита бронированного стекла, толщиною в палец, отъехала вниз.

– Привет! – сказала Настя. Ни иронии, ни презрения в ее голосе не услышал.

– У тебя новый ухажер? – спросил я, чувствуя, как горло сдавила едва уловимая ревность.

«Какое мне дело?..».

– Очередной. Новым его назвать сложно.

– Да уж…

– Вот, если у тебя будет столько бабла, как у Сереженьки Владимировича, то приходи – пообщаемся.

«Это что-то новое!».

Сердце укололо перламутровой иголочкой, сладко защемило внизу живота.

Я довольно хмыкнул, не умея сдержать эмоций. В астральном теле это сложно – оно не может притворяться.

Настя заметила мое замешательство, почувствовала, как млею. Довольно улыбнулась.

– А я поняла, что ты не такой простой. Поняла, когда заставил меня прийти в туалет.

– Обижаешься?

– Еще чего! На обиженных воду возят. Даже спасибо, что от того козла избавил, от Степана. Сначала, конечно, я убить тебя хотела – отогнал такого папика! Степан щедро спонсировал. Но сволочь он редкая, и садист – ТАКОЕ со мною вытворял!

Она театрально закатила глазки. Затем посмотрела на меня, хитро подморгнула.

Опять защемило в животе. Я понимал, что она шлюха, содержанка, глупенькая смазливая пустышка.

Но я так ее хотел!

Даже больше, чем до первого раза в туалете. Потому, что тогда я не знал, а лишь представлял. А сейчас знаю ее горячий рот, острое жало язычка, маленькое ее тело, ягодичку с родинкой. Даже ее бритая тайна не вызывала отвращения.

***

– Он наших слышала, что это ты убил Степана, – простодушно сказала Настя.

Я недоуменно посмотрел на девушку.

– И правильно. И Вадика с Николой тоже! Они, сволочи, после того, как шеф меня из кабинета голой выгнал, затащили в машину, завезли в гараж и два дня надо мной издевались.

– Я же говорю: прости.

– Не за что прощать. Видишь, как оно сложилось. Если бы не ты, то не встретила бы нынешнего папика – Сереженьку Владимировича.

– И как?

– Милашка! Чудной, только. Степан любил меня унижать, а этот просит, чтобы я его лупила, страпон в очко совала. Ползает по полу на четвереньках, скулит, ноги мне целует. И не скупой. Завидный кавалер. Я бы за него замуж вышла, да у него есть какая-то карга полузаконная. Из майданутых. Видно не хочет карга на Сереженьку мочиться и плетью стегать.

Настя замолчала. Подняла на меня синие глаза. Простодушно, по-детски улыбнулась. Она была еще прекрасней, чем всегда! Я уже ее любил!

– А ты? Из них? – неожиданно спросила Настя.

Я не знал что ответить, но догадывался, КОГО она имеет ввиду.

Молча снизал плечами.

– Можешь не отвечать. Я и сама кое-что понимаю, не дурочка.

Она посмотрела на меня:

– Ты, это… не исчезай.

«Умеет зацепить!..».

В этот миг я почувствовал вибрацию упругих волн раздражения и злости. Они приближались.

Не успел оглянуться – Жеванный оказался рядом.

Он смотрел мне в спину и, конечно же, знал, кто я такой, и в каком теле нахожусь.

– Посторонись, брат, – вежливо сказал бес. – Нам ехать пора. И больше так не делай.

***

Спустя несколько дней после этой встречи, ко мне пришел Велиал.

– Кстати, о бабах, – презрительно процедил демон. – Опять ты за свое. Почему тебя постоянно влекут ЧУЖИЕ женщины? Да еще – чьи! Наших собратьев. Жеванный – бес авторитетный. Если бы не мое заступничество, он бы тебя прямо там на молекулы разъединил.

Я насуплено молчал.

– А что с нею? – отчаялся спросить.

– Со шлюхой?

– Ну да…

Велиал хмуро посмотрел на меня.

– То, что рано или поздно происходит с любовницами влиятельных людей. Она изменила. Жеванный, в наказание, отдал ее зомбакам в палаточный городок. Те за ночь затрахали бедняжку до смерти, тело расчленили и сбросили частями в канализацию. А ты чего ждал? Жеванный на расправу скор.

– С кем изменила? – от страшной догадки сдавило сердце.

– С тобой.

– Так мы же ПРОСТО говорили!

– Говорили «просто», зато думали «не просто». Она в мыслях тебе отдалась, на твои же мысленные притязания. А Жеванный это узнал. Ты забыл, с кем имеешь дело?

– А где ее душа?

– Ты не веришь в душу.

– Я о монаде…

– В Преисподней. А где ей быть?.. Возвращайся, ловелас, к любимой девушке. Или она тебе уже не интересна?

Глава пятнадцатая

Вечер, 19 декабря 2013 года, четверг

***

Был пустой декабрьский вечер без Веры.

Возвратившись с дежурства над Майданом, после душа и легкого ужина, я бездумно играл в «World of Tanks», чтобы не вспоминать о погибшей Настеньке.

Я понимал, что она сама выбрала свою судьбу, что рано или поздно ее бы спустили в канализацию, но все равно на душе было мерзко.

«Если бы не мое любопытство, не наш разговор…» – щемило под сердцем.

Вдруг зазвонил мобильный телефон. Мелодия была «общей», потому трубку не взял. И лишь доиграв танковый бой, глянул на экран. Оказалось – звонила Ирка.

После нашей встречи у метро, когда я носил деньги, мы больше не созванивались: мне было не до Ирки, и ей, видимо, в заботах о хлебе насущном, не до меня.

А теперь понадобился.

***

Перезвонил на неотвеченный номер.

– Привет-привет! – сказала Ирка.

– Здравствуй, – отозвался я, ожидая скабрезностей.

Долго ждать не пришлось.

– Извини, что помешала трахать малолетку… – ехидно сказала Ирка. – Что-то долго трубки не брал.

– Не помешала, – зло ответил я. – Ее нет… Тебе ОПЯТЬ НУЖНЫ ДЕНЬГИ?

«Пусть обижается и проваливает…».

Но Ирка не обиделась.

– А ты хочешь дать мне обещанные десять тысяч? Баксов, разумеется.

– Я просто спросил. Ты, обычно, из-за денег звонишь.

– Окстись, чучело! Или ты уже не «чучело» и не «совок»? Между прочим, это тебя так наши молодые коллеги называли. Но ты теперь – мачо. Трахаль.

– Чего ты хочешь? – раздраженно перебил я.

«Чучело и совок… На себя посмотри!».

– Пошли на Майдан.

– Чего? – опешил я.

– Пошли делать революцию, – серьезно сказала Ирка. – Как все нормальные люди.

– Там нормальных нет. В лучшем случае, гипнотики…

– Кто? – хмыкнула Ирка.

– Легко внушаемые. Со слабой психикой и разными отклонениями.

– Я – легко внушаемая? – зло переспросила Ирка.

– Да. Но не это самое страшное. Там управляют зомбаки. И бесы.

– Совсем на старость рехнулся! Малолетка мозги высосала… А ты был на Майдане?

– Нет! – соврал я.

– Тогда не выпендривайся.

– А тебе-то зачем? Вроде, не буйная.

– Я не хочу в «совок». Я хочу кружевные трусики, и в Европу.

– Трусики, значит… А ты хоть представляешь, что там творится?

– Где? В трусиках? – гоготнула Ирка.

– На Козьем болоте…

– Сам ты – «болото»! Ты защищаешь бандитскую власть? Ты не хочешь в Европу?

– Хочу. Вернее – мне все равно. Но в Европу вас никто не возьмет.

– «Вас»? А ты, значит, не «мы»?

– Я сам по себе. Самодостаточный.

– Ты самодостаточный штопаный гАндон! Тебя не интересует судьба страны?

– ТАКАЯ судьба ТАКОЙ страны – уж точно не интересует. Тем более, ты сама хотела уехать.

– Ушлепок! – зарычала Ирка.

– Поверь, на Майдане происходит не то, о чем рассказывают по телевизору…

– Заткнись! Я ТАМ была. Там такие…

– Ира! Я предупредил… Ну, в общем, мне тебя жалко. Как друга прошу, не ходи.

– Да пошел ты, дебил!

Я положил трубку. Говорить с нею было бесполезно.

«Вот и аукнулось всеобщее безумие – для меня умерла единственная подруга».

Глава шестнадцатая

Последние дни декабря 2013 года

***

Конец декабря выдался морозным. Приближался новый 2014 год.

Я все так же наведывался на Майдан по зову беса Валафара, обеспечивал вялотекущие акции. Велиал меня не тревожил.

Вера приходила редко. Это изрядно огорчало. Я понимал, что она готовиться к экзаменам, что без нее проще, что она будет мешать… Я ВСЕ понимал. И тяготился этой наркотической привязанностью. И скучал за нею.

***

Чтобы не думать о Вере, я заставлял себя думать о том, что происходит за стенами моего дома.

Внешняя суета меня – как и соседа Эльдара – уже давно не интересовала, и была чем-то вроде картонных декораций.

Теперь же в этих декорациях проходила большая часть моей жизни.

«И черт с ними: с рехнувшейся Иркой, и, даже, с покойной Настенькой…».

Но я чувствовал, что наступающий год будет страшным, принесет боль и смерть, изломает миллионы судеб.

Эльдар по этому поводу высказался без обиняков, в присущем ему стиле:

«По всему выходит, – говорил он, послушав мои опасения – что кому-то НУ-ОЧЕНЬ хочется по живому, после многих веков симбиоза, вырвать нашу землю из Славянского мира. Но этот процесс, мой юный друг, сродни самоубийству или анальному сексу: удовольствие сомнительное, а толку не будет. То есть, по-простому: жопу порвешь, но ничего жизнеспособного не родишь».

***

Я так глубоко в клоаку национальной политики не заглядывал, однако, владея знанием о скрытых причинах шабаша, понимал, что относительно спокойный период на этой земле закончился. Осенью сюда пришел Сатана со своим воинством. Но, задолго до этого, почву ему готовили прикормленные полубесы и бесы, посаженные на самые высокие ступеньки государственной власти и бизнеса.

И теперь игра переходит в завершающую фазу. Наступает Новый мир. Больше никогда НЕ БУДЕТ, так, КАК БЫЛО.

***

Слушая Люцифера и Велиала, служа им, я понимал грандиозность построения на Земле единого, четко структурированного общества, где не будет слабых, ущербных, нищих и уродливых.

НЕ БУДЕТ, поскольку они не выживут.

В целом я понимал правоту своих хозяев. И даже, как миллионы гипнотиков, разделял идеи, провозглашавшие свободу, равенство, братство.

Но, в то же время, стоило присмотреться, отковырнуть лакированную корочку из сахарных слов, становилось очевидным, что провозглашенная свобода – для предприимчивых, равенство – для сильных, братство – для нахрапистых и бесчестных.

Обычным людям – добродушным, не умеющим обирать ближних, честным и совестливым – в Новом мире МЕСТА НЕТ, поскольку названные качества – как и нерасчетливая страсть к противоположному полу, как и брак по любви между мужчиной и женщиной – будут считаться досадным рудиментом, сродни греху или психическому заболеванию.

От этих размышлений, настоянных на одиночестве, было зябко.

***

«Ну и ладно» – смирился я, пытаясь думать теперь не о судьбе обреченного мира, не об исчезнувшей Ирке, а о Вере.

Я думал и думал, особенно перед сном, но она не приходила.

Затем пришла. Двадцать девятого декабря.

Глава семнадцатая

29 – 31 декабря 2013 года

***

Вера пришла довольная, с двумя пакетами новогодних подарков.

Прямо с порога радостно сообщила, что сессию почти сдала; остались мелочи, вроде Истории Украины, которую перенесли на следующий год.

Затем, снимая куртку и сковыривая с ног зимние сапожки, она затараторила об университете, о подружке, у которой жила, о сокурсниках, ушедших вместо экзаменов на Майдан.

«Вроде и не было прошлых недомолвок и обид».

***

Слушая ее щебетание, я пытался почувствовать перемены в отношении ко мне.

Все оставалось, как прежде.

Преобладал в том отношении расчет на устроенность. Также была дружба, уважение, определенная толика сексуального желания.

В том отношении не было страстной девичьей любви, безумной и бездумной, от которой легендарные бабочки в животе – но я на такую любовь и не рассчитывал.

«Не в том я возрасте и положении».

***

– Идите сюда, – сказала Вера, когда мы перебрались из прихожей в комнату.

Я замер от удивления.

Она ступила ко мне и обняла так неожиданно сильно, что стало трудно дышать.

– Ну… Вер… – глотая на выдохе слова, промычал я, но она договорить не дала. Изловчившись, поймала зубами мою нижнюю губу, больно укусила. Затем принялась ее посасывать.

Я судорожно ответил на поцелуй, дрожащими руками заелозил по ее телу, пытаясь вжаться в грудки через фланелевую кофту. Задрав шерстяную юбку, я продавил в промежности теплые колготки, чувствуя ее Тайну…

Мы не устояли, неуклюже рухнули на пол.

***

Я уже не манерничал. Властно сунул руку за поясок колгот, поддел трусы, запустил пальцы между горячих влажных губ, обрамленных мягонькими, едва ощутимыми волосками.

– Мне больно!