ПоЛЮЦИя, ЛЮЦИфер, РевоЛЮЦИя. Часть 6 + Эпилог

Мы с Иркой выпивали. И курили.

Она пришла около половины восьмого, после работы – как обещала. Принесла литровую бутылку водки и банку шпрот.

Я наотрез отказался пить. Особенно после вчерашнего отравления. Но Ирка, узнав о сути моего рассказа, настояла, что без выпивки в этом деле не разобраться.

***

Ирка недоверчиво щурилась.

– Правда! – пьяно доказывал я. – Можешь проверить.

– Как?

– Н-не знаю, – я икнул.

– Вот-вот, – согласилась Ирка.

Она раздавила окурок в пепельнице.

– Ну, ты и дебил, если ПРАВДА, – хмуро сказала Ирка.

– Пожелал бы личный остров. И огромный замок на нем. И меня – в управляющие. И гарем студенток – как ты любишь. И еще один гарем, постарше – для меня. Эх!

– За остров с замком и гаремом, наверное, половину населения страны, того…

– Мать их трижды! – перебила Ирка. – Особенно рагулей.

– Правильно говорить: рОгулей. От слова: рог.

– А мне пох! Но девушка твоя, все равно – сука и говно! Они, молодые и смазливые, все – расчетливые суки! Лишь бы насосать на безбедную жизнь…

– Угу, – обреченно согласился я. – Она даже не девушка.

– Крокодил? – пьяно спросила Ирка.

Я взял налитую Иркой рюмку. На дне литровой бутылки оставалось пальца на три.

– Она НЕ-человек. Она – демоница. Чудище! Называется: Каси-кан-дри-эра, – выговорил по слогам.

– Нифига се! Все равно – сука! А ты хороший! Давай за нас, – Ирка размашисто чокнулась.

– И за десант, и за спецназ.

– Угу. Люблю «Любэ».

***

Мы выпили. Закусили остатками хлеба, обмакнутыми в шпротное масло.

Ирка притянула меня за плечи, мокро поцеловала в щеку возле губ.

Я брезгливо скривился – от Ирки пахло шпротами и водкой.

– Не нравится? – заметила Ирка, отпуская меня. – Мне тоже не нравится: мужиков терпеть не могу, но ты – друг. Хоть я тебе не верю.

Она отрицающе покачала головой:

– ТАКОГО быть НЕ МОЖЕТ, понимаешь? – продолжила Ирка. – Ты, просто, переутомился. Девушка тебя бросила… Как ее?

– Касикандриэра.

– Нет! – Ирка брезгливо надула губы. – Я о человеческом имени.

– Вера.

– Ну, вот, Вера бросила. Спермотоксикоз наступил. Рассудок у тебя помутился. Разные, там, бесы привиделись, демон… Как его? – она запнулась, вспоминая имя.

– Велиал.

– Демон Велиал, – повторила Ирка. – И черт с ними! Тебе лечиться нужно.

Она взяла бутылку, взболтнула по кругу содержимое.

Не налила, поставила на стол.

***

– Но, понимаешь, мой милый, впечатлительный друг, – серьезно сказала Ирка. – Ладно, там, желания разные извращенные тебе мерещатся: телка, которая не-телка, и ты ее по всякому, и тэ-дэ и тэ-пэ. Но – РЕВОЛЮЦИЯ… Люди вышли на Майдан по СВОЕМУ желанию. Потому, что дальше ТАК жить не могли. И я была среди них. Я приходила на Майдан по своему ЛИЧНОМУ желанию. Правда, потом, облажалась – но это мои проблемы. Кстати, спасибо тебе за помощь… Но, что бы ты не говорил – люди делают РЕВОЛЮЦИЮ! За европейский выбор! И в душе – я с ними.

Ирка перевела дух, вперила в меня мутные глаза.

– Какая, в пилюлю, революция! – зло отмахнулся я. – Ты же сама их рогулями называешь…

– Есть вещи, которыми не шутят! – отрезала Ирка. – Как не крути, и как не плюйся на рогулей, но Майдан это – проявление прямой демократии, последний довод народа. Янык всех достал! И «регионалы» достали! От Европы отказался, гад! Вот люди и вышли на улицу. Они имеют право! Я – юрист, и могу отличить зерна от… как их?

– Плевел.

– Ну, да, библеист. Интеллигент сраный!… Так вот, я – юрист. Ты об этом постоянно забываешь.

– Мне кажется, что, это, ты – того. – Я покрутил указательным пальцем у виска.

– Как ни странно, но я – нормальная. И не одна я. Оглянись вокруг.

– Ты говоришь, будто трезвая.

– Вот именно.

– Но ты пьянее меня. Ты – гипнотик.

– Кто? – Ирка зло сощурилась. – Осторожнее с эпитетами! А то, в ухо можно получить.

– Вы все гипнотики, или даже – зомбаки! – Я устало откинулся на спинку стула. – Вас тупо развели и кидаюткидают-кидают… Нет никакой прямой демократии. И «революции» тоже нет! И Западу – как равные партнеры – вы сто лет не нужны! Разве как рабсила и сырьевой придаток… Есть лишь толпа людей, доведенная колдовством до состояния обезумевшего стада, управляемого бесами. Как с одной, так и с другой стороны – менты не лучше. А потом этим стадом одна мразь снесет другую мразь, и установит Новый Мировой Порядок господина Люцифера. А когда надобность в стаде исчезнет, его пустят на фарш. Так не раз уже было в истории. Я, к счастью, или, к сожалению – историк. Ты тоже об этом забываешь.

– Пусть! Но я ХОЧУ жить в Европе!

– Там уже давно правит Люцифер.

– Пускай! Но я ХОЧУ жить по-человечески. Как в Европе. Даже, если там правит Люцифер. Хоть Сатана! Даже, если эту возможность мне подарит мразь, которую я приглашала в квартиру.

– Я тебя разочарую, потому, что ЗНАЮ: никогда… – Я протянул руку, взял Иркину ладонь в свою. – Ириска, поверь: то, что сейчас происходит на Майдане – бесовской шабаш. Давно спланированный и подготовленный. Таких, как ты – наивных и доверчивых – жестко имеют в самой извращенной форме и посылают на смерть. Причем без права на сопротивление. Потому что всякий, кто попытается прекратить изнасилование, будет объявлен врагом и исчезнет в бесовском водовороте.

Я обессилено замолк. Загреб бутылку, наполнил рюмки.

Мы молча выпили.

– Не обижайся, – сказала Ирка. – Но я тебе не верю.

– Сейчас поверишь.

Глава седьмая

18 февраля 2014 года, вторник

(продолжение)

***

Ирка пьяно уставилась на меня, в глазах светился интерес.

Но больше там было огорчения и жалости.

– Ну… – подзадорила Ирка. – Убеждай.

Под ее взглядом мне стало неловко.

– Ты, наверное, забыла, но я обещал исполнить твое желание?

– О таком не забывают, – равнодушно сказала Ирка. Потянулась за сигаретами, неспешно закурила. Выпустила сизый протуберанец в потолок.

– Я о деньгах.

– Лучше о полете на Марс. Или телепортации в Антарктиду. После твоих откровений о бесах, я ничему не удивлюсь. Но, даже, если… – она запнулась. – Я все равно буду тебя любить. Даже если ты больной, без Марса и без денег.

– Не больной, – сказал я и присел на корточки.

***

Наслепо пошарил рукой за диваном, достал сумку, которую принес мне Велиал.

Поставил на стол, опрокидывая пустые рюмки. Расстегнул молнию: в проеме показались упругие денежные пачки.

Я взял одну, отложил на стол, остальные, вместе с сумкой, протянул Ирке.

– Это тебе. На память. На добрые дела.

***

Ирка двумя руками взяла сумку, раздвинула створки, принялась разглядывать содержимое.

– Что это?

– Деньги.

– Сколько? – спросила шепотом.

– Сто двадцать три человека. Из них: семеро детей.

Ирка в ужасе оттолкнула сумку. Подняла на меня круглые глаза.

– Чего?

– Сто пятьдесят тысяч евро. Которые я выменял на тех несчастных. Вернее – сто сорок. Десяточку себе оставлю, на жизнь. Я хоть и полубес, но пока кушаю по-человечески. Потом научусь сосать кровь, а потом – пожирать флюиды твоих низменных эмоций – как лярва.

***

Ирка не отвечала, и, казалось, не обращала на меня внимания.

Она вывалила пачки на диван, разорвала банковские ленточки, шепотом пересчитывала деньги, складывая в кучки.

Я даже обиделся.

«Хоть бы “спасибо” сказала».

***

– Спасибо!!!

Она оставила сумку, бросилась ко мне. Сгребла в охапку, принялась тискать да слюняво целовать, обдавая перегаром.

Пробовал высвободиться. Не удалось. Ирка уцепилась, как клещ.

– Хочешь меня?

– Тебе с мужиками противно… – отмахивался я.

– С тобою не противно… Да за эти деньги!

– Хватит! – пыхтел я, брезгливо морщась, и вспоминая ее некрасивое тело в ванной после убийства. От Ирки мне – ЭТОГО – точно не хотелось.

– Не хватит! Не хватит! – сопела Ирка, продолжая жамкать меня и целовать.

Затем, так же резко оттолкнула, упала на диван, обняла сумку и зарыдала.

***

Ирка плакала долго, около получаса. Я не мешал.

Этим временем прибрался на столе, заварил чай.

Несмотря на изрядную дозу выпитого, опьянения почти не чувствовал.

Последние дни, после аварии и разоблачения Веры, будто что-то изменилось в моем теле и мировосприятии: чувства обострились, жалость к людям уходила. Я постепенно переставал быть человеком и становился полубесом.

«Теперь, когда точки над “і” поставлены, а кровавые деньги отданы Ирке, я могу перейти в другой мир хоть сейчас, и принять любое Велиалово поручение».

– Когда человек УЖЕ мертвый, ему нечего бояться, – сказал я в голос.

Ирка недоуменно подняла на меня зареванные глаза, но больше не плакала.

***

После рыданий над сумкой, она стала спокойнее.

Разговор опять повернулся к моим недавним откровениям.

Ирка больше не упрекала меня, а поддакивала и смотрела, как на доброго волшебника.

– А ты сходи к соседу, – сказала Ирка, после того, как я в очередной раз принялся сетовать на неопределенность будущего без Веры. – Сходи. Может что посоветует. Мне кажется, что он в ЭТОМ разбирается.

– Ты откуда знаешь? – удивился я. Раньше ми с Иркой об Эльдаре, вроде, не говорили.

– Сам рассказывал, – хмыкнула Ирка. – На третьем месте у него сигареты, на втором – девочки, в смысле – женщины, а на первом – книги. Он психически болен. Неужели не помнишь, как ты мне рассказывал?

Я не помнил.

Глава восьмая

Вечер 18 февраля 2014 года, вторник

***

Ирка упаковала сумку с деньгами в грязный дерюжный мешок, который нашла в кладовке – я в нем картошку хранил. После этого мешок не отпускала из рук. Вызвала такси и уехала.

С деньгами она стала чужая. Я уже жалел, что отдал ей те, злосчастные, еврики. Я боялся потерять последнего друга. Потому, что Эльдара другом не считал, и навещать его не хотел.

«Опять будет измываться, строить догадки и поучать.

Сам он – язва, и книга его – пошлятина…

Когда я о нем Ирке рассказывал?».

***

Ирка ушла. Я трезвел.

Началось похмелье, когда ломит тело, кипят мозги и болит душа. Но особо щемило одиночество «без-Веры».

«НИКОГДА ее не было – была Касикандрера».

Взял папку с Эльдаровой книгой, перебрал листочки.

Пробовал читать – не читалось. Хоть книга, видимо, хорошая.

«Нужно выпить и вылить из себя яд последних дней, иначе разнесу этот паршивый мир вдребезги!».

***

При всей неприязни к Эльдару, он оставался единственным, с кем можно поговорить на ТАКИЕ темы.

«Никто другой меня слушать не станет, не поймет.

А если станет, то утешит, а тем временем вызовет бригаду скорой психиатрической».

Посомневался я еще минут десять, и пошел к Эльдару – подобное тянется к подобному.

***

На дверной звонок тот не отвечал. Я прислушался: внутри квартиры что-то трещало, но ни шагов, ни всегдашней музыки.

«Пошел в парк, гармонизировать мироустройство придуманной вселенной?».

Снова и снова вдавил кнопку звонка. Никто не отвечал.

«Меня сейчас разорвет!».

Оглянулся на дверь Светланы Ивановны.

«Может, заглянуть?».

Почувствовал, как брезгливо поджались мои губы, защемило под сердцем.

«Не могу…».

Отчаянно пнул дерматиновую обивку Эльдаровой двери. Та шурхнула, со скрипом подалась. Она была не заперта. В коридоре горел свет.

***

Я огляделся, прошел на кухню.

Эльдар сидел за столом, спиной ко мне и яростно колол орехи массивным чугунным крокодилом. Очищенные дольки складывал в полулитровую стеклянную банку, скорлупу бросал в пластмассовое ведерко, пристроенное на полу возле ног.

Он часто не попадал, и ореховая скорлупа щедро устилала пространство кухни.

– Вы дома? – облегченно выдохнул я.

– Чего орешь! – хмуро отозвался Эльдар. – Не видишь, медитирую?

Головы не повернул.

– Хорошо, что вы дома.

Я без приглашения протиснулся в узенький дверной проем, стараясь его не задеть. Ореховая скорлупа трещала под ногами.

Сел на табурет с противоположной стороны стола.

Он на меня не глянул. Перебирал раздавленный орех.

***

– Что-то ты зачастил, – сказал Эльдар.

– У меня большие проблемы.

– Меньше надо ХЕРНЕЙ заниматься.

– Это не херня. Это серьезнее.

Эльдар поднял глаза, цепуче глянул в душу.

– Давно?

– С осени, – сказал я.

– Рассказывай. Подробно и не торопясь. Можешь, без интимных подробностей.

– С чего начать?

– Сначала.

– Тогда с детства.

– Давай с детства. Только конкретно. Мне нужно оценить потенциальную опасность.

Глава девятая

Вечер, 18 февраля 2014 года, вторник

(продолжение)

***

Я рассказал.

Рассказал о краже клубники на соседском огороде. О взятой без спросу чужой зажигалке. О библиотечном «Декамероне». О вырезке из пионерского журнала, юношеских грезах и бессонных ночах над той вырезкой. О любви с Алинкой в общежитии. И дальше – о встрече с Верой, о визите Велиала и его предложении; о Настеньке, о погибшем Степане и телохранителях. О бесплотных визитах под мрачные своды потустороннего замка, где меня посвятили в Светлое Воинство. О присутствии на собрании сатанинских сил, где воочию видел Люцифера и холеные морды из телевизора. Об Иркином убийстве и Ритуальной жертве на Майдане. Снова о Вере. Об аварии. О вчерашнем приходе демона и Верином предательстве. О том, что теперь я навечно в Велиаловом рабстве, и не знаю, что делать.

Эльдар внимательно слушал: то хмыкал недовольно, то хмурился, но ничем не выказывал своих эмоций. Это было на него не похоже – раньше бы сто раз оборвал, покуражился.

Под конец я совсем выдохся – будто кто из меня силу по капельке выцедил.

***

Я поднялся из-за стола, взял стакан, налил из крана воды.

Залпом выпил.

Эльдар молчал. Меня раздражала его отрешенность.

– Почему вы сразу всего ЭТОГО не заметили, если такой провидец? – спросил я.

– Не провидец – теоретик. Я не «знаю» и не «вижу». Я могу предчувствовать суть вещей по наследственной склонности, с учетом знаний и опыта, накопленных за время настоящего воплощения.

– И что говорит ваш опыт?

– Что ты конкретно влип. Я о чем-то подобном догадывался. Уж очень ты придурковатым казался в присутствии той девчонки.

– Из-за нее все…

– Дело не в ней.

– Как не в ней! Она затянула меня к Велиалу! Она притворялась. Она играла. Она меня не любила, наконец!

– Значит, твоего дружка зовут Велиал? Демон Лжи?

– Я уже говорил.

– Да уж… – задумчиво сказал Эльдар. – Он ко мне тоже приходил. В юности. И не раз. Обещал исполнить ЛЮБОЕ желание. Но я удержался, не загадал. Это было ТАК трудно. Порой жалею, что не загадал. Я, вообще, в ЭТОЙ земной жизни мало грешил.