Лилия между тернами

– Римман?! – Глаза Гоблина стали огромными. – Этот чокнутый отморозок? Твой отец что, разве имел с ним дела?

– Нет, насколько я знаю… Но он жил у нас в доме… Давно.

Я не стала уточнять, что мой отец выгнал его, страшно избив, когда нашел спящим в моей постели. Он в бешенстве выволок Риммана из комнаты, а я плакала и цеплялась за него. Говорила, что сама просила его спать со мной, потому что меня мучили кошмары о маминой смерти. На самом деле он приходил ко мне каждую ночь уже много лет подряд, с того времени, как появился в нашем доме. Но отец всегда был занят, а Римман уходил перед утром, и нас никогда не ловили. Но в ту ночь, не знаю уж по какой причине, отец решил зайти и посмотреть, как спит его дочь. И, распахнув дверь, тут же столкнулся с настороженным взглядом Рима… Отец велел запереть меня в комнате и утащил парня в свой кабинет. Потом он избил его во дворе и велел убираться и впредь никогда не возвращаться. Больше я никогда его не видела, и о нем никто не говорил в доме.

– А может, ты к своему жениху лучше поедешь? Вы же вроде хренову кучу лет помолвлены, и обо всем уже давно договорено, – спросил меня Гоблин. – Хотя нет. Думаю, Волки именно там и будут тебя в первую очередь ждать.

Гоблин задумался и какое-то время молчал, удерживая меня на месте своим тяжелым взглядом. Потом, резко поднявшись, сказал:

– Ну что же, может быть, поехать к этому чокнутому и есть твой выход. Ему насрать на всю иерархию, на его территории не действуют ничьи правила и понятия, кроме его собственных. Если ты сумеешь его убедить помочь тебе, то вдруг и повезет выжить.

– Ты уверен, что там она будет в безопасности? – спросила Инна, подходя и обнимая Гоблина за талию.

Он, видимо, чисто автоматическим и привычным движением наклонился и с теплотой поцеловал ее в макушку. Видеть такое даже мимолетное проявление нежности от такого жесткого человека, как Гоблин, было очень странно. Он обнял Инну руками, которыми наверняка лишил жизни не один десяток людей.

– Я в этом совсем не уверен, – ответил он холодным голосом, – но если твой отец сам послал тебя к нему, то, думаю, знал что-то, чего не знаю я. А теперь, Инка, одень ее по-быстрому в свои шмотки, и давайте валить. Чем быстрее покинем город, тем меньше шансов, что нас возьмут за задницу. И имей в виду, – ткнул он в мою сторону толстым пальцем, – если Волки поймают нас, я не стану защищать тебя. Единственное, что я готов для тебя сделать, – это отвезти к порогу этого сумасшедшего ублюдка. И на этом все! Больше никогда не хочу видеть тебя или знать о тебе хоть что-то. Появишься еще раз около Инки – сам убью!

Я видела, что он совсем не шутит. Поэтому покорно кивнула.

– Спасибо в любом случае.

– Не благодари! Я не для тебя это делаю, а для этой маленькой безбашенной идиотки, которую люблю больше, чем следует. Ну, топай, Инка! – Он подтолкнул ее и шлепнул по заднице. – Только никаких декольте и всяких мини-юбок. Как можно скромнее. Она едет не на свидание и не на прогулку в парк. Если она не договорится с Римманом и не получит его защиту, я ей не завидую. Ее может захотеть поиметь каждый из его дружков. И черт знает, будет ли шанс отказаться.

Он смотрел прямо на меня, словно спрашивая, действительно ли готова пойти на это. Но я доверяла отцу и поэтому просто вышла вслед за Инной.

Она выбрала для меня черные облегающие джинсы, зеленую водолазку и короткую кожаную куртку.

– Ничего более скромного у меня нет, прости. Скромность – не мой стиль, – сказала она. И оглянувшись на дверь, быстро зашептала: – Обещай, что, если что-то пойдет не так, ты позвонишь мне. Плевать на слова Гоблина! Я не брошу тебя! Если там будет совсем хреново, ты позвонишь мне, и я приеду за тобой. Обещай!

Я смущенно кивнула, взяла клочок бумаги с номером, зная, что никогда не позвоню, уж не ради того, чтобы снова подвергнуть ее опасности, и стала одеваться. Я не понимала, почему эта странная человеческая девушка так хочет помочь мне. Но была благодарна от всего сердца и поклялась, что если выживу и сумею вернуть свою жизнь обратно, то обязательно как-нибудь отблагодарю ее.

– Поторопитесь, мы не на свадьбу, вашу мать, собираемся! – рявкнул из-за двери Женька.

Когда мы выходили из квартиры, он велел мне накинуть капюшон и опустить голову.

– Устраивайтесь, нам ехать пару часов, – отдал команду мужчина, и я забралась на заднее сидение внедорожника. Инна впорхнула на пассажирское рядом с ним.

– Ложись на сиденье и не отсвечивай, Доминика! – прозвучал очередной приказ, и я беспрекословно послушалась.

То и дело тормозя на светофорах, машина Гоблина продвигалась к выезду из города. А я лежала тихонько сзади и вспоминала, как впервые увидела Риммана.

Однажды, спустя год после маминой гибели, отец позвал меня в свой кабинет. В обычное время мне бывать там запрещалось. Мне было пять, и, даже взобравшись на красивый мягкий стул, я не могла достать до пола и сидела, болтая ногами в воздухе и вертя головой.

– Сиди тихо, Ники, и ничего не трогай, – строго сказал папа и вышел из кабинета.

Через несколько минут он вернулся в сопровождении трех мальчиков постарше меня года на три-четыре. Я сразу смутилась и замерла на стуле, желая стать невидимкой.

Пацаны были одеты как настоящие оборванцы и пахли так, словно спали на помойке. Я невольно поморщилась, и двое из них смутились и принялись теребить свою одежду. Но третий посмотрел прямо на меня почти злобно и с вызовом своими большими серебристо-серыми глазами, и я сразу отвела взгляд. Несмотря на драную одежду и ужасный запах, он казался самым красивым мальчиком, которого я видела. Чуть выше и шире в плечах двух остальных, он держался гордо, почти заносчиво, явно не собираясь стесняться из-за того, что выглядел именно так.

– Итак, молодые люди, – раздался низкий и властный голос моего папы, – я подобрал вас на улицах, привел в мой дом и готов вам дать новую нормальную жизнь. Вы больше никогда не будете нуждаться в еде, тепле и крыше над головой, получите уверенность в завтрашнем дне. При одном условии. Вы станете верно и преданно служить моему дому. Это – моя единственная дочь Доминика. Один из вас со временем должен стать ее Тенью. Вам понятен смысл моих слов?

Двое мальчиков кивнули, а сероглазый ухмыльнулся и спросил:

– Вы забрали нас с улицы, чтобы мы стали верными псами маленькой принцессы? – голос его звучал насмешливо.

– Тень – это больше, чем просто пес. Псы следуют указаниям хозяев, а Теням ради безопасности часто нужно принимать самостоятельные решения. И быть готовыми умереть, защищая. Это не просто работа. Тот из вас, что станет Тенью моей дочери, должен посвятить всю свою жизнь ей и полюбить как собственную сестру. Вам это понятно?

Опять кивнули два мальчишки, а противный сероглазый, не сводя с меня глаз, спросил:

– Вы сказали, что Тенью будет один. А что с остальными? Вышвырнете нас обратно, как мусор, на ту помойку, с которой подобрали?

– Нет, если вы согласитесь начать обучение. Прежде чем хотя бы претендовать на статус Тени для моей дочери, вам придется много и тяжело учиться. И вы будете жить в моем доме, рядом с Доминикой, так же, как если бы являлись братьями моей дочери. Вы должны по меньшей мере стать друзьями и единомышленниками. И в конечном итоге окончательный выбор Тени – за Доминикой. Ведь вам предстоит проводить в будущем массу времени вместе. И, естественно, нужно, чтобы между моей дочерью и ее Тенью царило полное взаимопонимание. Те же, кто не будет избран, останутся в моем доме в службе безопасности. Работа всегда найдется для хорошо обученных и преданных людей. Так что выбирайте: вернуться, откуда пришли, или служить мне и моему Дому.

– Я готов служить, – шагнул вперед зеленоглазый лопоухий мальчишка, ставший впоследствии моей Тенью Ариманом.

– Я тоже, – не отстал от него рыжий и желтоглазый.

Сероглазый молчал дольше всех и изучал меня так, словно на мне был написан правильный ответ. Потом он поднял голову и посмотрел прямо в глаза моему отцу. Рискованный шаг в мире перевертышей – смотреть так на сильнейшего самца.

– Я тоже хочу попробовать. Только я не стану подтирать зад вашей маленькой испорченной принцессе! – с вызовом сказал он.

У меня от злости сжались кулачки, и я зарычала на этого наглеца. И пусть в пять лет это звучало почти комично! Я была в самой настоящей ярости!

– Моя дочь достаточно взрослая и самостоятельная, чтобы самой с этим справляться, – усмехнулся отец. – Но вам, молодой человек, следует научиться быть повежливей с дамами, если хотите остаться в этом доме.

Ноздри сероглазого дернулись, и он вспыхнул, но сумел погасить свой порыв.

– Я постараюсь, – кивнул он и опустил глаза.

– Ну, раз так, то я думаю, с новой жизнью вы должны получить и новые имена.

Сероглазый получил имя Римман.

Мальчишек поселили в комнате напротив моей. Ариман и Даниан – второй мальчик – с удовольствием общались со мной. Римман же все время держался отстраненно и холодно. На Аримана и Даниана он смотрел свысока и фыркал презрительно, когда они возились со мной.

Все изменилось в ту ночь, когда меня опять накрыло волной кошмаров. Я снова видела себя сидящей в заклинившем, перекошенном детском кресле в разбитом автомобиле и плачущей. И мамочка тихим голосом уговаривала меня успокоиться.

– Нас спасут, Ники, не плачь! Сейчас подоспеет помощь, и нас спасут, – мамин голос дрожал и прерывался.

Но шли минуты, машины проносились по трассе. Никто не останавливался и не подходил к нам. А голос мамы был все тише.

– Ники, детка, ты должна постараться выбраться… Ты у меня сильная… Постарайся, девочка моя… – каждый вдох давался маме все сложнее. – Мой телефон… он упал куда-то под сидение… Достань его… Ты должна позвонить папе…

Я, рыдая, начала выбираться из зажавших меня ремней. Перебравшись на переднее сидение, я стала шарить под сидением. Телефон нашелся. Он был разбит. Я не знала, что мне делать дальше. Кричала, тормошила маму и умоляла сказать мне хоть что-то. Но мамочка не отвечала. Дрожа и всхлипывая, я свернулась клубочком на соседнем сидении и замерла. Я не знала, что мне делать во внешнем мире без нее.

В машине не осталось никаких звуков, кроме оглушительного звука падающих капель. Капель крови моей мамы…

Я, как всегда, проснулась в рыданиях. Скрутившись в комочек, как тогда в машине, в такой большой постели чувствовала себя бесконечно одинокой и покинутой, и слезы никак не заканчивались. Тихо скрипнула дверь, и в комнату проскользнул Римман.

– Эй, ты чего тут ноешь? – совсем не любезно спросил он.

На нем почему-то была куртка, а в руках он держал объемный рюкзак.

– Мне страшно, – неожиданно честно призналась я и громко всхлипнула. – Посиди со мной. Ну, пожалуйста!

Мальчик нерешительно потоптался у двери, но потом бросил свой рюкзак, подошел и забрался в мою постель. Он больше не пах своей помойкой, а только новой одеждой, гелем для душа и немного собственным потом. Но мне нравился этот запах. Он был каким-то уютным и успокаивающим. Я подползла к нему под бок и прижалась к теплому телу. Римман напрягся и даже не дышал, но потом выдохнул и осторожно обнял меня, будто боялся обжечься. Я заснула почти мгновенно.

Утром его не оказалось. Но следующей ночью он опять пришел.

– Ты как сегодня, принцесса Ники? – спросил мальчик с порога.

– Не называй меня принцессой. Я никакая не принцесса. Ты можешь посидеть со мной и сегодня?

Вздохнув и что-то пробормотав, он уселся рядом и уже уверенно обнял меня.

– Только давай засыпай побыстрее. Не буду же я с тобой сидеть всю ночь, – недовольно сказал он.

Но я знала, что он оставался почти до утра. Так же, как и каждую ночь после этого, и я больше не была одна…

– Доминика! Ника, проснись! – громкий окрик Гоблина буквально подбросил меня. – Мы на месте! Вы, девочки, продрыхли всю дорогу!

– Боже, ну и жуткая дыра! – раздался хриплый со сна голос Инны. – Ты вообще уверен, что мы в правильном месте?

– Абсолютно. Доминика, ты должна войти в этот бар и спросить Риммана. Так что выметайся из машины.

– Мы не можем оставить ее в подобной дыре! – возмутилась Инна.

– Очень даже можем! И только посмей мне возразить! – рявкнул Гоблин. – Давай, Доминика, на выход. Заходишь и спрашиваешь. Думаю, это несложно. И если тебе охренеть как повезет, то Риммана позовут для тебя раньше, чем поимеют всей толпой.

– Женя, заткнись! Ну зачем ты ей это говоришь? – закричала Инна.

– Затем, что это правда! Пусть не ждет, что ее встретят розами и шампанским.

– Спасибо за все, – сказала я, выбираясь.

Инна хотела выйти за мной, но Гоблин заблокировал двери. Взвизгнули покрышки, и через минуту я стояла одна перед входом в мрачного вида бар под названием «Каракурт».