Лилия между тернами

Глава 6

Я уткнулась взглядом в тарелку, даже толком не осознавая, что же там.

– Ешь! – снова рявкнул Римман, словно придавливая меня к месту своим тяжелым взглядом.

Понимая, что сопротивление ни к чему не приведет, я стала давиться, не чувствуя вкуса пищи.

– Ну, надо же, какой послушной девочкой ты можешь быть, если найти правильный подход! – язвительно сказал Римман.

Он сидел и спокойно ел напротив меня, и со стороны мы могли бы выглядеть вполне себе благополучной обедающей парочкой, если бы не тягостная аура, буквально повисшая в воздухе.

– Как ты представилась соседу? – как ни в чем не бывало спросил меня Римман, прикончив свою еду.

– Я назвалась Мариной, – ответила, не поднимая глаз.

– Марина… хм… Ну, значит, будешь Мариной. Кстати, я вчера не спросил, как ты сюда добралась? Локи сказал, что тебя высадили из крутой тачки и умчались так быстро, что даже покрышки задымили.

– Это имеет значение? – попыталась я вскинуться.

– Если я спрашиваю, значит имеет! Я хочу знать, кто тебя привез, и что этому человеку о тебе известно.

– Это была одна девушка со своим мужчиной… И они в курсе, кто я такая. На самом деле.

– Кто такие? – Римман явно показывал, что его терпение на исходе.

– Гоблин привез меня сюда.

Римман встал над столом и, опершись на ладони, навис надо мной. Я подняла голову, и наши взгляды столкнулись. Не собираюсь я опускать глаза первой!

– Ты сама пришла к нему за помощью? Что у вас за отношения?

– У него были дела с отцом. Мы виделись, когда он приходил к нему. Однако то, что ему пришлось мне помогать, вышло случайно. Просто меня на дороге ночью подобрала его девушка и, пожалев, затащила к себе. Но Гоблин был совсем не рад мне и не хотел связываться. Единственное, на что согласился, – это привезти меня к тебе.

Римман, по-прежнему давивший меня взглядом, усмехнулся.

– Каково это – чувствовать себя никому не нужной, а, принцесса Ники? Что тебе помогают только из жалости и стремятся избавиться как можно быстрее?

Мне было очень больно от его слов, но я надеюсь, он не увидел в моих глазах, что его укол достиг цели.

– Это очень неприятно, – не моргая, ответила ему я.

– Ну, все в жизни не может быть только приятным. Теперь тебе предстоит узнать это в полной мере.

– Если ты думаешь, что прежняя моя жизнь была только чередой приятных и счастливых моментов, то ты ошибаешься, – тихо ответила я, чтобы скрыть дрожь в голосе.

– Ну да, я в курсе, – Римман отвернулся и, забрав мою тарелку, направился к раковине.

– Я могу и сама убирать за собой! – возмутилась я.

Но мужчина только презрительно фыркнул.

– Как думаешь, Гоблин сольет Волкам, куда тебя отвез? – спросил он, не оборачиваясь.

– Он обещал этого не делать. Не хочет неприятностей для своей девушки, которая помогала мне. Но сказал, если Волки на него выйдут – защищать меня он не собирается.

– Ну да, ему есть, что терять. Волки запросто могут взять его за яйца. Слишком много, за что его можно зацепить.

– А тебя не за что?

– А как ты сама думаешь? У меня нет ни родителей, ни жены с детьми, ни друзей, ни других слабостей. Никакого там Дома и подданных, перед которыми у меня были бы обязательства. Только банда безбашенных отморозков, таких же ни к кому не привязанных, как и я сам. Так что Волкам нужно подумать, прежде чем прийти ко мне с какими-то требованиями. Им угрожать мне нечем, могут только торговаться и договариваться.

– Торговаться? – У меня все обмерло. – И что, если ты сочтешь условия приемлемыми, то продашь меня им?

– Ну, пока-то предложений не поступало, – Римман повернулся ко мне с кривой, холодной улыбочкой. – А там уж видно будет. Я обычно живым товаром не торгую, Ники, но, знаешь ли, у таких отбросов, как я, нет высоких моральных принципов. Так что, если вдруг предложение Волков перевесит твою привлекательность в моих глазах, я, может, и подумаю над ним. Тем более не вижу особых восторгов благодарности с твоей стороны.

– Ну да, к тому времени, когда может поступить предложение от Волков, ты уже со мной наиграешься, так ведь, Рим? И тогда вообще останешься в выигрыше. И меня поимеешь, и выгоду наживешь.

Во взгляде Риммана вспыхнула холодная ярость.

– Все верно, принцесса. Догадливая ты у нас. У таких, как я, ведь нет ни чести, ни совести. И, выходит, в твоих интересах ублажать меня получше. Глядишь, если возьмешь меня за яйца понежнее и покрепче, я и предпочту тебя тем выгодам, что могут предложить Волки.

– Тогда начинай переговоры прямо сейчас. Потому как с моим-то опытом в постели, ты вряд ли имеешь шанс получить хоть какое-то удовольствие. Думаю, ты без проблем можешь в любой момент получить быстрый и качественный секс от тех девиц, которые сами бегают за тобой! – выкрикнула я. – Так что не трать свое время понапрасну.

– А давай ты не будешь забывать, кто здесь диктует условия и решает что делать! – рявкнул Римман. – Если мне будет нужен быстрый секс – не переживай, я знаю, куда обратиться. И тебя это, на хрен, никак не касается, Ники!

– Вот как? Выходит, что ты требуешь, чтобы я была только с тобой все то время, пока тебе не заблагорассудится меня вышвырнуть или тупо продать, а за собой оставляешь право спать с кем захочешь? – вскочила я.

– В точку, Ники! Или готова прямо сейчас начать удовлетворять мои потребности в полном объеме? Ну, так я не против. Можешь опускаться на коленочки и приступать! – Римман демонстративно провел по выпуклости под своими штанами. – А то у нас с тобой как-то нечестно выходит – 2:0 в твою пользу.

Я метнулась из кухни. Хотя куда я бегу? От кого? Я ведь сама к Римману пришла, по собственной воле. А ведь Гоблин меня предупреждал! Так чего теперь мечусь и рефлексирую?

Звук двигателя байка и открываемых ворот сообщил мне о том, что Римман опять уехал.

Я вернулась на кухню. Мне хотелось плакать и кричать во все горло, исходясь болью потери и отчаянием от того, в какой ситуации оказалась. Ну почему я такая слабая и никчемная? Почему не ушла из отцовского дома лет в семнадцать и не научилась жить в этом мире самостоятельно? Почему разрешила управлять своей жизнью? Позволила распланировать мою судьбу, лишив саму себя права выбирать.

Я, еще будучи ребенком, знала, что выйду замуж за Темиза, рожу ему детей, а он будет управлять Домом Сумеречных Барсов, когда придет время. Все будущее было очевидным и без любых сюрпризов и потрясений. Никаких страстей и интриг. И я молчаливо со всем согласилась и никогда не возражала. Почему?

Я поплелась в кабинет Риммана и открыла ноут. Дома я пользовалась компом только для обучения или чтения.Но сейчас я хотела поискать информацию о гибели близких. Сразу наткнулась на то, что следствие установило: моего тела среди погибших нет! Но как они это так быстро выяснили? И тут же стали муссироваться версии о моей причастности, раз я бесследно исчезла. Ведь после смерти отца мне доставалось очень внушительное состояние. Раскопали и то, что я была на домашнем обучении и почти не выходила в общество. И это, естественно, дало журналистам повод изгаляться на тему того, что я была бедной, забитой дочкой, только и мечтавшей вырваться от отца-тирана, причем с максимальной выгодой для себя.

А любовник тоже, естественно, у меня должен быть. Сообщник в одном лице.

Стало безумно больно от того, что кто-то мог подумать, что я могла бы желать смерти отцу и другим людям ради денег. Мне захотелось тут же заявить на весь мир, что вот она я и никого не убивала. Но я понимала, насколько это глупо. Пока не время. До того, пока себя не проявит заказчик этого зверства, объявляться мне нельзя.

Я с тоской посмотрела в окно. Очень хотелось выйти на улицу и идти куда-то, пока будут нести ноги, и затеряться где-то в этом огромном чужом мире. Находиться в четырех стенах было тяжко, они давили на меня. Но в сад я ни за что не пойду. Не смогу даже взглянуть в глаза Мише после того, что сделал со мной Римман при нем.

Накинув куртку, я вышла через главный вход. Мне просто нужно пройтись. Дверь мягко захлопнулась за мной, но задняя открыта, так что всегда смогу вернуться. Уже вечерело.

Брела по улице, заглядывая в окна чужих домов. Там проходила жизнь незнакомых мне людей. Обычная нормальная жизнь. Они возвращались с работы и учебы, общались, ужинали, занимались любовью, ссорились. Просто жили. И только я была по другую сторону всего этого. Двигалась, говорила, ела, даже испытала два своих первых оргазма с мужчиной, но при этом во мне не было ничего живого.

Коттеджный поселок незаметно закончился. Дальше был заросший пустырь, а вдали виднелся то ли парк, то ли вообще лесок. Мне вдруг отчаянно потребовалось выбраться из человеческого тела с его болью и эмоциями. Найдя особенно густые кусты, я осмотрелась и скинула одежду. Никогда раньше не любила обращаться. Мне трансформация давалась тяжело и была мучительно-долгой. Но сейчас мне остро хотелось вылезти из этой кожи и стать свободной хоть ненадолго и в животной форме.

Сжав зубы, я позволила своему телу меняться. И, как ни странно, все произошло непривычно быстро и почти безболезненно. Или просто по сравнению с той болью, что полыхала внутри, эта была смехотворной.

Отряхнувшись, потянулась с наслаждением, разминая кошачье тело и привыкая к новой координации движений. Сделав несколько шагов, принюхалась и прислушалась. Звуки обыденной человеческой жизни слышались позади. Со стороны же леска несло дымом, жареным на огне мясом, и были слышны ритмичная музыка, смех и голоса.

Меня почему-то тянуло туда. Позволив себе скользить над землей легкими, гибкими прыжками, я наслаждалась гармонией движения и тем, как легкий ветерок ласкал шелковую серебристую шерсть – прямо как пальцы нежного любовника. Вскоре музыка и голоса стали намного отчетливей, а вкусные запахи вызвали слюноотделение.

Замедлившись, я стала подкрадываться, припав к земле, словно собиралась охотиться. Между деревьями уже были отчетливо видны костер и мелькание человеческих силуэтов. Там явно веселилась какая-то молодежная компания. Я подкралась поближе и залегла в кустарнике на границе зоны, освещаемой костром. Неподалеку стояли несколько автомобилей, из одного из них орала музыка.

Ребята и девушки расположились у костра, обнимались и танцевали. От большой емкости, к которой они время от времени подходили, пахло пивом. Двое парней тщательно следили за вкусно пахнущим мясом, поджаривавшимся на углях чуть в стороне от основного костра. Еще один рассказывал что-то, притягивая к себе внимание окружающих и периодически вызывая взрывы смеха. Я знала его голос и запах. Сосед. Видимо, роль души компании и вечного клоуна ему привычна в любой обстановке. Сейчас он вдохновенно и в лицах изображал очередного знакомого лузера, попавшего в забавную ситуацию. Я даже отсюда могла чувствовать запах влечения, которое он вызывал у некоторых смеявшихся над его шутками девушек. Похоже, они находили его очень сексуально привлекательным. Причем, я точно могла сказать, что две из них совсем недавно занимались сексом с присутствовавшими тут же другими мужчинами. От всех без исключения парней также исходил запах, говоривший о том, что они заинтересованы в девушках, находившихся здесь. В этом смысле молодняк людей не слишком отличался от перевертышей. Секс был основной движущей силой, заставляющей их собираться в большие компании в поисках доступного партнера. Только перевертыши делали это не всегда в человеческой форме. Естественно, мне никогда не случалось бывать на подобных вечеринках в моей прошлой жизни. Зато сейчас я могла беспрепятственно наблюдать со стороны.

Этим людям было весело и комфортно в присутствии друг друга. Вокруг них витало ощущение легкости и беззаботной радости. А я лежала в кустах на границе света и тьмы и впитывала в себя эту такую незнакомую чужую жизнь.

Не знаю, сколько я провела времени, слушая смех и голоса, может, даже не один час. Наконец я решила, что пора возвращаться. Тихонько я стала пятиться, и вдруг сзади хрустнула ветка.

– Ох, ты, ё! – раздался удивленный знакомый голос.

Неугомонный Миша стоял на дорожке, залитой лунным светом, и внимательно смотрел на меня. Возможно, причина была в алкоголе, или просто у этого парня по жизни отсутствовал инстинкт самосохранения, но его глаза светились восхищением вместо страха. А ведь стоило испугаться, встретив ночью в лесу огромную хищную кошку. Но вместо этого Миша тихонько начал приближаться ко мне. Я тоже не ломанулась прочь, а с любопытством наблюдала, ожидая дальнейших действий парня.

– Кис-кис-кис! – негромко позвал он. – Ты, наверное, сбежала из домашнего зоопарка какого-нибудь разожравшегося нувориша, милая. Ты такая красавица, просто сказочная.

Я изумленно наблюдала за его маневрами. Этот чокнутый считает меня домашней живой игрушкой богатенького жителя поселка? Хотя, если подумать, это не так уж и далеко от истины.

Миша приблизился и сел на корточки рядом. Очень медленно протянув руку, он задержал ее в миллиметре от шерсти, но потом с нежностью дотронулся до моего меха. Он что, бессмертный или просто в дым пьяный? Я тихонько предупреждающе рыкнула на него и чуть отстранилась. Но упрямец встал на колени и снова потянулся ко мне, ненавязчиво, но настойчиво пробираясь пальцами до кожи. Я вздрогнула от странного ощущения.

– Потрясающе! Какая ты приятная на ощупь, – воркующим голосом произнес он и осторожно провел рукой по шерсти. – Тебя обижали там? Ты хочешь кушать? Я могу принести тебе мясо.

Он опять провел рукой по моему телу, уже гораздо уверенней. На лице парня расплылась восторженная улыбка. Было приятно. Я моргнула удивленно. И тут Миша обнял меня за шею, потерся лицом о мой мех и тихо рассмеялся.

– М-м-м, ты такая чудесная. – От его слов было как-то уютно, а пальцы, бережно перебирающие мою шерсть, приносили ощущение покоя.

Его прикосновения, слова и голос были нежными, словно он сейчас касался не здоровенной кошки, а красивой женщины. Мне никто не говорил таких слов и никогда не нежил так. И хоть я и знала, что Миша и понятия не имеет, к кому на самом деле притрагивается, все равно было очень хорошо.

Вдруг совсем рядом раздался женский голос с капризными нотками.

– Эй, Мишаня, ну куда ты пропал? Мне тут скучно без тебя!

Я отпрыгнула от Миши, опомнившись.

– Тс-с! Тихо ты! – шикнул Миша на девушку и опять потянулся ко мне, уговаривая: – Успокойся, красавица! Тебя никто не обидит. Иди сюда, я позабочусь о тебе.

Но действие, которое произвели его слова и руки, уже развеялось. К тому же на нас вышла искавшая соседа девица и, заметив меня, пронзительно завизжала. Я рванула прочь.

– Господи, да заткнись же ты, идиотка! – рявкнул Миша и крикнул мне вслед. – Вернись, киска! Вернись!

Но я уже неслась со всех ног, буквально распластываясь над землей.

Отыскав свою одежду и обратившись, я торопливо оделась и пошла обратно. Прогулка немного рассеяла тягостное чувство у меня в душе.

Глава 7

Едва открыв калитку, уткнулась взглядом в Риммана, сидящего прямо на каменных ступеньках крыльца. И даже с того места, где стояла, ощутила волны ярости, что переполняла его.

Увидев меня, он медленно поднялся, буквально излучая угрозу, и у меня появилось желание повернуть обратно и бежать так быстро, как только могу. И в тоже время под его властным, хищным взглядом мои ноги будто приросли к месту.

– В дом! – гаркнул он и, резко развернувшись, понесся внутрь, даже не оглядываясь на меня.

Я сглотнула вязкий ком в горле и поплелась следом. Поднималась по ступенькам, чувствуя себя приговоренной к смерти.

Войдя, не нашла Риммана в гостиной. Но звуки, говорящие о его присутствии, доносились из ванной на первом этаже. Я стояла и кусала губы, размышляя, стоит ли мне туда идти.

– Я долго должен тебя ждать?! – рявкнул Римман, развеивая мои сомнения.

Вошла в ванную и замерла. Римман, обнаженный по пояс, сидел на краю наполняющейся ванны и сверлил меня злобным взглядом.

– Скажи мне, принцесса Ники, ты немного туповата или тебе просто нравится меня бесить? – прищурившись, спросил он, и его ноздри дернулись.

Он явно ко мне принюхивался.

– Какой ответ ты хочешь услышать? – ответила я вопросом на вопрос.

– Почему, вернувшись домой, я не нахожу тебя на месте?

– Мне так казалось, что тебе совершенно наплевать, здесь я или исчезла. Ты ведь сам сказал, что я могу проваливать на все четыре стороны.

– Но я не сказал, что ты можешь пойти шляться, а потом вернуться, вся смердящая запахом другого мужика.

– Так тебя не устраивает то, что я ушла, или то, что я вернулась? – Неожиданная злость затопила мой мозг, и стало безразлично, что будет со мной дальше.

Я решила убраться из этого дома, плевать куда, лишь бы подальше от Риммана, и устремилась к выходу. Но сильная рука схватила меня за волосы, вынуждая откинуть голову, обнажая горло.

– Куда-то собралась, Ники? – прошипел Римман у самого моего лица.

– Да! Хочу избавить тебя от столь нежеланного собственного присутствия!

– Не помню, чтобы я тебе это позволял!

– А мне плевать на твои позволения! Пошел ты, Римман! – выкрикнула, впиваясь до крови ногтями в его руку в моих волосах.

Римман глухо зарычал и вдруг, обхватив второй поперек туловища, развернулся вместе со мной и швырнул меня в ванну. Я закричала, захлебнувшись в горячей воде и ударившись боком. Едва коснувшись твердого дна, рванулась опять, но Римман, как был в джинсах, оказался рядом со мной, удерживая на месте, и начал бесцеремонно рвать на мне одежду.

– Скажи, Ники, мне что, нужно избить этого мальчишку до полусмерти или просто оторвать ему его гребаные руки, чтобы больше никогда не чувствовать его запах от тебя? – рычал он, обнажая меня.

– Отпусти!

Содрав джинсы, Римман перегнул меня через бортик и, навалившись, обездвижил. Затем резким рывком разорвал мои трусики и резко и без подготовки вонзил в мое лоно пальцы. Я задергалась от боли и почувствовала, как они уперлись в преграду внутри.

– Что, не дала ему? Значит, не такая уж и тупая. Ведь знаешь, что я убил бы его, если бы ты позволила ему взять мое? Знаешь? – Его пальцы внутри смягчились и, выскользнув, пустились в уже знакомый танец по чувствительному сгустку нервов.

– Какой же ты ублюдок, Рим! Ты же и по запаху мог прекрасно определить, что я не занималась сексом, – всхлипнула, с безнадежной яростью чувствуя, что мое тело предает меня с первого же его движения.

– Ну, может, мне уже надоело довольствоваться запахами, Ники. Может, мне захотелось убедиться, что ты не дуришь меня. Вдруг ты гениальная актриса и просто держишь меня за лоха.

В противоположность его грубым словам его пальцы двигались необычайно нежно, будто извиняясь за первое жестокое вторжение, и я, не выдержав, позволила вырваться жалкому вздоху.

– Отпусти, – взмолилась хриплым униженным шепотом.

– Не раньше, чем сам этого захочу. – Дыхание мужчины становилось все тяжелей.

Он прижимался к моей обнаженной спине голой грудью, и его рот жарко скользил по моим плечам и шее, слегка царапая прорезавшимися клыками. Мои бедра дернулись, непроизвольно устремляясь в поисках большего трения, но Римман отступил. Он снова желал меня мучить. Опускаясь в ванну, он увлек меня за собой, усаживая сверху. Властно придвинув меня к своей каменной эрекции в мокрых штанах, Римман обхватил мои ягодицы своей огромной лапищей и придавил, насаживая и заставляя задохнуться. Моя спина выгнулась, но он опять запустил вторую руку в волосы и надавил на мой затылок, вынуждая прикоснуться к его губам. Он больно стиснул мои волосы, вызывая вскрик, и тут же втолкнул язык в мой рот, заявляя права на территорию. Римман целовал меня неистово, совершенно перестав себя сдерживать. Он хрипел и стонал в мой рот, бесстыдно атакуя, облизывая и выпивая, прорываясь так глубоко, как только это возможно. При этом он продолжал двигать моими бедрами, вынуждая тереться обнаженным и открытым лоном о его пульсирующую под джинсами плоть. Это было и больно, и восхитительно одновременно. Я ненавидела его и себя за то, что уже сама, подхватив ритм, толкалась, ощущая, как накатывает уже знакомое сумасшествие. Мои ладони сами собой стали блуждать по его твердой груди, периодически впиваясь ногтями. На мои прикосновения Рим ответил еще более агрессивными атаками языка и ускорением сводящего с ума движения внизу. Его тело неожиданно стало подо мной жестким, как кость, он выгнулся и, оторвавшись от моего рта, гортанно закричал в потолок, содрогаясь, и обмяк, тяжело дыша. Мое тело все вибрировало и тряслось, находясь лишь в крошечном шаге от неизбежного взрыва. Но Римман вдруг резко оттолкнул меня, лишая контакта.

– Ты не заслужила этого, – холодно сказал он и резко поднялся из воды.

– Ч… что? – Я не могла понять, почему он остановился.

– Удовольствие нужно еще заслужить, Ники. – Меня обожгло его презрительной улыбкой. – А ты сегодня была дрянной девочкой, принцесса.

И Римман шагнул из ванной и ушел, оставив меня скрученной голодной болью внизу живота и совершенно растерянной.

Мое оцепенение длилось пару минут, а потом пришла белая ярость в чистом виде. Я вскочила и понеслась за ним следом. Римман стоял на кухне в мокрых джинсах, с которых уже натекли лужицы с телефоном у уха.

– … Да… отбой… – говорил он кому-то. – Да, нашлась… Скажи ребятам, пусть отдыхают.

– Ты не посмеешь оставить меня вот как! – закричала, замирая в дверях кухни.

Римман обернулся и поднял одну бровь. Нажав отбой, он швырнул телефон на диван.

– Вот как? И почему же?

– Ты не смеешь так со мной поступать! – Я до боли сжала кулаки.

Римман наклонил голову на бок и прошелся тяжелым взглядом по моему мокрому телу сверху вниз и обратно. От этого мне стало жарко, и в легких явно исчез весь воздух, вызывая звон в голове.

– Я могу поступать с тобой, как посчитаю нужным, принцесса!

– Не называй меня так! – Я чувствовала, что вот-вот сорвусь в истерику.

Римман быстро сделал несколько шагов и оказался так близко, что мои твердые соски коснулись его мускулистой груди. И от этого едва заметного контакта я не смогла сдержать стона.

– Я буду называть тебя так, как захочу, и делать с тобой то, что захочу, принцесса Ники. И тебе придется с этим жить! – прошипел он мне в лицо.

– Пошел ты, Рим! Я ухожу отсюда!

– Что, прямо голой? – нахально усмехнулся он.

– Наплевать! Моей кошке не нужна одежда, чтобы свалить отсюда! – оттолкнула я его и направилась к выходу.

Но тут же была схвачена и прижата к его жесткому телу. Контраст его раскаленной груди и торса наверху и холодных, мокрых джинсов внизу заставили меня вскрикнуть и рвануться вперед. Но огромная, сильная рука вокруг талии не позволила отстраниться ни на миллиметр. Второй рукой Римман обхватил мое горло, не сдавливая, а просто четко обозначая границы, заключая в клетку.

– Маленькая полукровка все-таки научилась оборачиваться? – в его голосе была смесь любопытства, раздражения и даже некоторого замешательства. Похоже, что этого он не ожидал.

– Не твое дело, – огрызнулась я.

– Думаю, теперь мое.

– Отпусти. Я хочу уйти. – Я не вырывалась, но оставалась натянутой, как пружина.

– Нет.

– Нет? Почему? Ты сказал, что я могу уйти, когда захочу. Я хочу уйти. Конец нашему договору.