Подмена-2. Оригинал
- -
- 100%
- +
Я опустила свои прояснившиеся глаза – кожа моих рук была абсолютно целой. Грегордиан же встал и забрался на постель, а потом бесцеремонно подтянул меня к себе, прижимаясь сзади. Я замерла, ожидая от него и физического вторжения, но его не последовало, а мои глаза упорно закрывались.
– Спи, Эдна. К вечеру ты должна быть в форме, – тихо сказал деспот, все еще сохраняя полную неподвижность позади меня, и это почему-то ощущалось гораздо интимнее, чем наш прежний самый отвязный секс.
– Тебе разве не нужно пойти… ну, не знаю, убить кого-нибудь или нарычать на кого-то? – отключаясь, пробубнила я.
– Успею.
Но когда я проснулась, архонт собственной персоной все еще был тут. Он, конечно, не лежал рядом, но еще до того как открыла глаза или поняла, что смутный гул в моем сознании – это его голос в гостиной, я ощутила, что он по-прежнему находится в одном со мной пространстве. Словно какие-то нити, в хаотичном беспорядке растянутые между нами, работали по принципу паутины. Только один узелок шевельнулся, и тут же пошли вибрации к другому. Я окончательно открыла глаза, взмахом ресниц прогоняя этот навеянный полудремой сюрреалистичный образ.
– Ну наконец-то, монна Эдна! – услышала сдавленно-радостный голос Лугуса, едва повернувшись, и проследила за беспорядочными на первый взгляд передвижениями брауни, который суетился в одном из углов огромной спальни.
Моргнув, я уставилась на его манипуляции, осознавая, что он раскладывает платья, и окончательно проснулась, вспоминая, что было до и что предстояло впереди. Из гостиной все так же доносились отрывистые вибрации голоса Грегордиана и гулко-монотонные увещевания, в которых я безошибочно угадала Алево.
– Проснулась? – спросил деспот, появляясь в поле моего зрения, и тут же бросил через плечо: – На сегодня достаточно споров, друг мой.
Он возник в дверях неожиданно, заставив снова всплыть образ этих сигнальных связующих нитей между нами и будто подтверждая его.
– Как прикажешь, мой архонт, – послышался ровный голос Алево, но самого асраи я так и не увидела. – Эдна, увидимся на ужине!
Щека Грегордиана чуть дернулась, но больше он никак не выразил своего недовольства.
– Ну, давай же, Лугус! – помахал он ладонью, подходя и плюхаясь на кровать рядом со мной. – Это ведь не должно быть долго?
– Монна Эдна! – тут же опять пришел в движение брауни, поднимая и демонстрируя мне одно из платьев – нечто мятно-зеленое с золотым шитьем по корсажу и вдоль подола. – Я приготовил несколько весьма достойных вариантов на твой выбор.
Я приподнялась, чтобы взглянуть поближе, но в этот момент Грегордиан подал голос:
– Нет! В этом она будет бледной, как при смерти! Пусть будет что-то белое с серебром! – его резкое замечание привело меня, мягко скажем, в замешательство, и аналогичное и даже более отчетливое выражение той же эмоции я увидела на лице Лугуса. Видимо, ему не часто случалось быть свидетелем участия архонта в выборе дамских нарядов.
– Э-э-эм, – к чести брауни он взял себя в руки почти мгновенно и, наклонившись, стал перебирать ткани. – Мой архонт, белого с серебром прямо сейчас нет! Но есть это.
Он поднял платье, ткань которого больше всего напоминала свежий снег в яркий солнечный морозный день. Тысячи крошечных радужных искорок вспыхивали на чисто белой поверхности при каждом движении.
Грегордиан раздраженно выдохнул за моей спиной, по всей видимости, собираясь высказаться совсем недружелюбно. Очевидно, любое отступление от его желаний имело свойство бесить нашего архонта, и я заметила, как задрожали руки Лугуса, державшего платье, а в огромных шоколадных глазах отразилась отчетливая паника. Ну да, облажаться перед деспотом дважды за один день – явный перебор, а уж зная его милейший характер, у кого хочешь поджилки затрясутся.
– Предполагалось, что выбор моей одежды все же останется за мной, – прочистив горло, как можно тише сказала я, ну, скажем, не обращаясь ни к кому конкретному. – И мне нравится это платье.
Повисла почти минутная пауза, во время которой бедный брауни напоминал оленя, застигнутого светом фар огромного грузовика посреди темной дороги.
– Ну раз так, то почему бы вам не начать уже шевелиться и не надеть эту тряпку! – недовольно фыркнув, проворчал деспот.
Лугус чуть не споткнулся, кинувшись ко мне с платьем в трясущихся руках. Они же не думали, что я стану одеваться при них обоих? То есть к самому факту никого не заморачивающей наготы я немного привыкла, но – в самом деле – должны же быть хоть какие моменты уединения у женщины! Обернувшись простыней, я взяла у Лугуса платье и протянула руку:
– Белье! – получив желаемое, ушла в купальню.
– Эдна, поторопись! – крикнул через время Грегордиан, но ко мне не вломился.
Я же, совершенно проигнорировав его приказ, собиралась в прежнем темпе. Все же ткани были тут просто восхитительны и внешне, и по ощущениям. Зеркала в отличие от моей купальни не было, так что рассмотреть себя было невозможно. Грегордиан как раз застегивал рукава на необычного покроя рубашке, расхаживая по спальне, а Лугус нервно мялся в углу, когда я вернулась. Деспот замер, цепко осматривая меня с головы до ног. Брауни же не сводил с него глаз, будто ждал приговора.
– Меня все устраивает! – наконец вынес вердикт Грегордиан, продолжая стоять на месте, не меняя позы, вот только взгляд его быстро темнел, наполняя пространство между нами флюидами его агрессивного возбуждения.
– Прекрасно! – чуть не завопил Лугус, облегченно выдыхая. – Сейчас я позову слуг заняться твоими воло…
– Лугус, вон! – бесцеремонно перебивая его, рыкнул Грегордиан, все еще изображающий из себя изваяние.
– А? – секунду тот тупил, уставившись на деспота, но потом, прошептав: «Конечно, позже», шустро проскользнул мимо меня.
– Платье… хм-м… удачно, – мужчина, ухмыльнувшись, шагнул ко мне, взял за руку, резко потянул и, развернув, буквально швырнул на постель.
– Даже, я бы сказал, слишком удачно. – Он навис надо мной, опираясь на руки и не прижимаясь бедрами, но хищное трепетание его ноздрей, жадно ловящих мой запах, заявляли о его нарастающем возбуждении весьма красноречиво.
– Надеюсь, его не постигнет та же участь, что и предыдущее?
– Не прямо сейчас, – откровенно недобро усмехнулся деспот. – Но кое-что мы точно исправим.
Перенеся вес на одну руку, он потер большим пальцем другой мою нижнюю губу, глядя голодно и неотрывно, медленно втянул и царапнул зубами свою, будто желая найти на ней вкус, которого там не было. Как всегда, стремительно и неизбежно весь мир сократился до этого расстояния, разделявшего наши тела, а единственными звуками стали грохот моей крови в ушах и рваное ускоряющееся дыхание Грегордиана, так как сама я, кажется, перестала дышать вовсе. Возбуждение накатило на меня высоким приливом, безжалостное и такое же непобедимое, как природная стихия, захлестнуло с головой, и не было никакого проклятого шанса, что кто-то или что-то спасет меня от того, чтобы пойти камнем на дно собственной похоти. Не выдержав пытки неподвижностью, устроенной деспотом, я подняла руку, отчаянно желая коснуться его кожи, но он мгновенно отстранился, оскалившись, словно собирался укусить мои дрожащие пальцы.
– Не смей! – прохрипел он и резко сполз вниз, а в следующую секунду подол моего платья взлетел, скрывая его, и я лишилась белья.
Властным, почти грубым движением Грегордиан раздвинул мне ноги, втискивая между ними свои широченные плечи и, впившись до боли пальцами в бедра, потерся губами сразу же о клитор, заставляя мое тело забиться, как подключенное к оголенным проводам. Не было никаких поддразниваний или предупреждений «а сейчас будут, мать их, звезды!» Конечно нет, это же чертов деспот! Он и не ласкал-то в полном смысле слова, а требовал сдаться. Просто подносил к своему чертовски грешному рту и выпивал предназначенный ему одному кубок моей пьяной похоти. Облизывал, прикусывал, надавливал зубами, пока я заходилась в стонах и хрипах, колотя пятками и цепляясь за последние крохи здравомыслия. Но лишь до тех пор, пока он мне позволял. А потом с легкостью отправил за край, отстранившись почти сразу и пристально глядя, как меня трясет в посторгазменных судорогах. Грегордиан просто встал с постели, пока я еще лежала, разнесенная не то что в осколки – в пыль его ртом, и вернулся к возне со своей рубашкой, явно не собираясь продолжать.
– Какого черта сейчас было? – пробормотала я, с трудом вспоминая слова.
– В мире Младших это, думаю, называлось бы авансом к сегодняшней ночи, – покосился он на меня и провел тыльной стороной ладони по еще влажным губам, а потом облизнулся, ухмыляясь бесстыдно и подчеркнуто развратно. – Вот теперь брауни действительно стоит заняться твоими волосами. Жду тебя на ужине.
И, пройдясь по мне последний раз взглядом, в котором сквозило натуральное обещание сожрать с потрохами за тем самым ужином, он ушел, оставляя меня слегка оторопело пялиться ему в след и осознавать, что прямо сейчас мне офигенно хорошо. Просто хорошо, и все! И никакие демоны раскаяния или сожаления о слабости перед этим мужчиной не собирались накидываться на меня, едва удовольствие от момента схлынет.
Глава 10
– Нет-нет! – раздраженный голос Лугуса отвлек меня от мыслей о природе неожиданного… м-м-хм-м… альтруизма архонта Грегордиана в спальне. Было что-то в этом неправильное именно для него. Давать и не требовать ничего немедленно в ответ. Это вот совсем не про Грегордиана. Хотя… могу ли я утверждать, что вообще его знаю?
– Это не подходит сейчас, ты что, слепой? – продолжал отчитывать своего соплеменника брауни. – Не собирай и не поднимай ей волосы, просто укрась их!
Да уж, Лугус был явно весьма сильно озабочен моим внешним видом сегодня. Так, будто от этого зависели его репутация и жизнь. Хотя, если подумать, не так уж это и далеко от истины. Столь тщательный подход указывал на несомненную важность предстоящего мероприятия, и это напрягало меня. В качестве кого я там буду присутствовать? Как нормальная полноценная спутница архонта или как его личная живая игрушка, выставленная на всеобщее обозрение? Каковы правила поведения в обществе и непосредственно за столом?
– Лугус, а как много фейри будет на этом самом застолье? – решила не гадать, а прямо спросить я. В конце концов, он мне был как бы должен.
– Все нынешние воины архонта, их спутницы, если они сочтут нужным их привести, гости Тахейн Глиффа, коих архонт посчитал достойными чести быть приглашенными, и несколько новичков, прошедших недавний отбор, свидетельницей которого ты стала. – Ни единого комментария, во что это вылилось, от него не последовало, и за это я была благодарна. Не то чтобы я действительно стыдилась своего поведения, но и обсуждать и сам срыв, и все, что происходило после него, не хотела, как и знать, что об этом думают окружающие.
Брауни-парикмахер расчесал и что-то нанес на мои волосы, доведя их до блеска, после чего буквально высыпал сверху пригоршню мельчайших сверкающих камней, распределяя во всей длине, и они странным образом прикрепились, не утяжеляя и не сковывая. Разложив свободные пряди по плечам, он поднес зеркало, и я снова немного зависла, рассматривая некую новую версию меня. Раскованную, более изысканную. Но всмотреться в детали и задуматься над вроде минимальными, но меняющими все различиями мне не дал Лугус, велев мастеру убираться из-за спешки.
– А как мне следует вести себя там? – чуть поколебавшись, задала я следующий вопрос, когда брауни-парикмахер исчез, а Лугус повел меня на выход.
– На самом деле, я не знаю, что будет правильным, монна Эдна, – притормозив, ответил Лугус, выглядя немного смущенно. Похоже, он и сам-то толком не знал, что мне предстоит. – Могу посоветовать только полностью сосредоточиться на нашем архонте. Ты умная женщина и прекрасно понимаешь, что именно этого – твоего полного к себе внимания – он от тебя желает. Так что просто думай о том, что все остальные присутствующие не имеют для тебя никакого значения. Только он. И это должно сработать.
– Ну что же… спасибо, – сказала, размышляя, что Лугус в чем-то прав со своим прагматичным советом, вот только и упускать возможность узнать нечто, способное пригодиться, я не могу себе позволить, а значит, полностью игнорировать присутствующих неумно. Да ладно! Ну не убьют же меня там, в самом деле, а с остальным я как-то справлюсь. Если что, у меня всегда есть милашка Бархат, и я могу спровоцировать его появление, если станет совсем худо.
– Тебе спасибо, монна Эдна, – буркнул он мне уже в спину, передавая стоящим за дверями мрачноватым хийсам, что сейчас были одеты в нечто алое с множеством позолоты.
– За что? – обернувшись, через плечо спросила я.
– За платье… и за хорошее настроение архонта, – ответил Лугус.
Мы вереницей спускались по лестнице, и вдруг, почти в самом низу идущий впереди Като замер, и я чуть не налетела на него. По коридору впереди двигалась яркая процессия, состоящая из грациозно вышагивающей высокой женщины и четверых мужчин. Едва мы появились в зоне их видимости, дама в густо-фиолетовом платье, почти сплошь усыпанном мерцающими камнями в тон, развернулась и уставилась на меня изучающе и хищно. И мне невольно на ум пришло, что она здесь оказалась сейчас отнюдь не случайно. Уж слишком напоминала кошку, подстерегающую, когда мышь высунется из норы. И то, как при виде женщины и ее разодетых спутников напряглись мои хийсы, подсказало мне, что не так уж я и не права. Пару секунд незнакомка осматривала меня с нескрываемым любопытством, вот только было оно из того же разряда, что поначалу и у Алево, и остальных тут. Точно я представляющая несомненный интерес вещь, нечто неживое, что нельзя оскорбить словом или расчленяющим взглядом. Вот только я больше не та потерянная и шокированная самим фактом наличия другого мира и странных созданий, его населяющих, Анна. Поэтому ответила столь же прямо: изучающим, чуть насмешливым взглядом. Платье не скрывало идеальных пропорций тела незнакомки – такое не под силу спрятать никакой ткани. Великолепная, свойственная всем асраи, будто сияющая изнутри кожа, невозможно идеальное лицо, роскошные волосы, частично собранные в высокий хвост и окутывающие ее изящные плечи, как золотое облако. Будь я мужчиной, скорее всего, забыла бы, как дышать, столкнувшись с такой сбивающей с ног красотой. Но едва мои глаза сцепились с ее фантастически зелеными, очарование пропало. Невыносимая, безбрежная жестокость – вот что пряталось за ширмой этого совершенства. Она не была чем-то новым тут, но исходящая от мужчин и щедро приправленная откровенной агрессивностью ощущалась более естественной. А здесь же… Нечто за гранью эмоций, ледяное, по-настоящему страшное и чуждое мне как созданию другого мира в самой своей основе. И женщина прищурилась уже понимающе и откровенно враждебно, будто поняв, что я вижу ее суть, но на ее лице не дрогнул ни единый мускул. Зато сам воздух в коридоре вдруг словно загустел от фантомного холода, и мое чувство самосохранения ощетинилось и завопило тревогу.
– Ну надо же! – промурлыкала незнакомка, делая в мою сторону несколько шагов, чрезвычайно чувственно покачивая бедрами и улыбаясь просто ослепительно, хоть только дурак бы не понял, что она пошла в открытое наступление. – Значит, милейший Грегордиан все же решил продемонстрировать нам сегодня своего голема! Забавно, весьма заб-а-а-авно!
Она шагнула ближе и сейчас напоминала уже не кошку, а, скорее, кобру, медленно поднимающую тело перед броском. И если у меня и вертелся на языке едкий ответ, то сейчас я его проглотила, понимая, что в данный момент мне совсем не об остроумии и уязвленном чувстве собственного достоинства думать стоит. Все внутри вопило: «Б-е-е-ег-и-и-и!» Вот только выходило, что некуда. Впереди путь перекрывал Като, а сзади практически подпер Иму.
– А я думала, что он станет ее прятать, учитывая исключительно неуместную собственную реакцию на истерику во время отбора. Но, видимо, слухи не лгут, и он решил, что просто забавляться с ней за закрытыми дверями ему недостаточно. – Мурлыканье тоже уже все больше напоминало шипение, и по коже отчетливо бежали холодные мурашки. – Так недальновидно со стороны дражайшего архонта. Но, к счастью, у него есть те, кто готов помочь поступить правильно.
Обращалась она подчеркнуто не ко мне, а к окружающим мужчинам, и ответом ей было насмешливое хмыканье от ее спутников и напряженное молчание моих хийсов. Молчание, которое не ощущалось дарящим защиту. Похоже, все было довольно плохо. И даже хуже. Шагнув еще ближе, незнакомка почти уперлась грудью в Като и посмотрела ему в глаза с абсолютно откровенной угрозой. Это был четкий «убирайся с моей дороги» посыл.
– Мой корабль может отплыть, едва вы взойдете на борт, – нежно прошептала она почти в губы мужчине, – а мой отец будет готов принять вас в свое воинство в любой момент.
После секундного замешательства хийс дрогнул, молча отступая в сторону, а в следующее мгновение и второй мой охранник тенью проскользнул мимо меня и зашагал по коридору за первым, даже не оглянувшись. Вот же ублюдки, а ведь они мне почти понравились! Спутники зеленоглазой змеюки смотрели на все равнодушно, почти скучая, словно пресыщенные зрители в ожидании хоть какого-то развлечения. И в этот момент, оказавшись с великолепной стервой почти лицом к лицу, я поняла, что пора бояться всерьез. Хотя глупость же несусветная! Неужели что-то действительно плохое могло произойти вот так, средь бела дня, при свидетелях и под самым носом у проклятого архонта? Где же мой Бархат, когда я в нем так нуждаюсь? Сознание еще отказывалось верить и начинать паниковать. Я быстро осмотрелась вокруг, оценивая свои шансы. И судя по взгляду женщины, она ожидала от меня реакции. Как змея перед броском. Только шевельнись, и она атакует. Но я просто стояла статуей, почти не дыша, осознавая, что и вперед мне никак: даже если прыгну на нее и свалю, то сквозь ее группу поддержки мне не прорваться. Назад вверх по лестнице тоже особо без вариантов. Повернуться и подставить спину – точно самоубийство, да и достаточно дернуть за чертово платье, и я сама размозжу себе голову о каменные ступени.
«Барха-а-а-а-а-ат! – вопила я безмолвно, что есть сил. – Эбха-а-а-а! Хоть кто-то!»
– Уйди с дороги! – Я даже не подозревала, что могу вот так рычать, и, судя по лицу дамочки, она тоже такого не ожидала и чуть отшатнулась. Хищная самоуверенность на секунду исчезла с ее лица, сменяясь «кто ты, черт возьми, на самом деле» выражением. Но она моментально справилась с собой и путь мне не освободила. Ну вот и все.
– Монна Брид! – раздался чрезмерно жизнерадостный голос Алево, и я подпрыгнула от неожиданности, но вот стоящая передо мной незнакомка даже не вздрогнула. – Очевидно, ты и твои спутники заплутали в коридорах?
– Я решила, что пора мне ориентироваться получше здесь, – ответила женщина, искривив губы в оскале вместо улыбки.
– Ориентироваться в башне архонта? – изобразил искреннее удивление асраи, приближаясь при этом более чем стремительно и целеустремленно. Несмотря на легкомысленный тон, взгляд его был острым и настороженным. – Тогда тебе стоит знать, что Грегордиан весьма не любит незваных гостей на его территории. Прежде чем сделать следующий шаг или движение, тебе стоит подумать о последствиях. Потому что они будут.
Едва заметный поворот головы в сторону Алево, пока она продолжала отслеживать меня все так же пристально.
– Не для меня! И не при нынешних обстоятельствах! – Самодовольство этой суки прямо выводило из себя, но я заметила появившееся, хоть и хорошо спрятанное сомнение.
– Абсолютно никого, кто избежит наказания, ни при каких обстоятельствах, если он сделает то, что собираешься ты! – Асраи уже подошел вплотную и весьма бесцеремонно оттеснил дамочку, становясь передо мной. – Как думаешь, я достаточно хорошо знаю моего архонта, чтобы утверждать это?
Монна Брид с пару минут пребывала в раздумьях, но потом сделала шаг и почти повисла на шее у Алево.
– Ты же понимаешь, что сейчас идеальное время и это будет благом, – прошептала она у самого его уха.
– Благом для кого? – нарочито недоуменно поднял светлые брови блондин.
– Просто помоги мне, и я позволю тебе сохранить свое влияние в Тахейн Глиффе в будущем, – сладким голосом, обещающим как минимум все блага мира, продолжила она.
– Ты мне позволишь? – фыркнул Алево, нахально стиснув ее задницу и похотливо толкнувшись бедрами. – У тебя есть кое-что, от чего бы я не отказался на пару ночей, но это точно не твое позволение, милая монна Брид. У меня здесь уже есть все, что нужно, а вот у тебя пока нет ничего и никогда не будет. Поверь, я знаю, о чем говорю! Отправляйся на ужин, а потом отплывай с миром в столицу. Там есть кому оценить твою красоту по себестоимости, но не здесь!
Вырвавшись, женщина отстранилась гневно и с диким превосходством взглянула на Алево, будто знала что-то, недоступное ему.
– Ты недальновидный глупец, Алево. И поэтому потеряешь все и, возможно, даже жизнь! – И она унеслась прочь, и ее спутники последовали за ней.
– Она бы убила меня? – выдохнув, пробормотала я, привалившись к стене, и ноги мои предательски затряслись. В голове зазвенело так, как если бы все это время я вообще обходилась без кислорода.
– Не так чтобы полностью, – усмехнулся Алево, демонстрируя мне предмет, более всего походящий на длинное трехгранное шило. – Уколола бы в основание черепа, а яд везалиса сделал бы всю остальную работу. И стала бы ты у нас настоящей живой куклой, Эдна. Ходящей, но не думающей и не говорящей. В принципе, идеально. Ну, был голем, да сломался.
Меня передернуло, а Алево махнул мне рукой, предлагая поторопиться.
– Знаешь, надо еще со мной справиться, чтобы воткнуть эту штуку! – Я это сказала, наверное, из чистого упрямства, фатальность того, чего избегла, просто еще не укладывалась в голове. – Что, попросила бы подержать своих сопровождающих?
– Не-е-ет, Эдна. Они бы не вмешались. Не помогли бы ни тебе, ни ей. Ни при нынешнем положении вещей точно.
– Ну, тогда черта с два она со мной бы справилась! – Мне вдруг стало стыдно за то, что я стояла, буквально оцепенев, а не дралась с этой сукой. И стыд, смешавшись с безразличием, почти пренебрежением Алево к самой ситуации, дали на выходе злость. Весьма запоздавшую злость, надо отметить, Аня.
– Не смеши меня, женщина! Брид – фейри. Она в десятки раз сильнее и быстрее тебя. Ей бы и не понадобилась никакая помощь.
– Тогда чего тянула? – уже откровенно психуя, почти выкрикнула я в спину Алево.
– Ну, есть у нас, у асраи, склонность затягивать драму, тщеславно упиваясь моментом. Вот на этом часто и обламываемся. Она же видела, что ты все поняла, но не рыдала и не умоляла, не пыталась бежать, а в чем же без этого кайф?
Господи, его это все действительно забавляло, или он очень уж достоверно играл.
– Вы все тут реальные маньяки, – вынесла я вердикт, плетясь за ним по коридору.
– Точно-точно! – радостно улыбаясь, подтвердил Алево, продолжая шагать как ни в чем не бывало, а меня догнало, наконец, запоздалое осознание.
– Спасибо! – Алево спас меня, действительно спас, без всяких «но» и «если».
– Не благодари, Эдна. Я однажды заставлю вернуть долг! – отмахнулся он.
Ладно, пусть так, главное, что я все еще та же, что и раньше, а не бревно с глазами. А дальше разберемся.
– И что, это сошло бы ей с рук? – шагая за ним, спросила я.
– Прямо сейчас – очень может быть, – равнодушно передернул он плечами. – Ведь ее причастность еще доказать было бы нужно. Кто победил на выходе, тот и прав, Эдна. Но даже если удалось бы выяснить правду, то официально для всех ты пока никто. Вещь из другого мира. За что наказывать Брид? За порчу имущества?
– Ну, если так, то чем я ей помешала? – Несправедливость просто добивала меня.
– Эдна, не задавай глупых вопросов! Ей нужно место рядом с Грегордианом, ты – помеха. А после ужина станешь помехой, которую нельзя устранить безнаказанно. Все. Мы пришли, остальное потом! – Он толкнул двухстворчатые двери, и мы вошли в полный людей, пардон, фейри огромный зал.
Воздух прямо гудел от множества голосов, а в глазах зарябило от обилия ярких нарядов, сверкающих камней и драгоценных металлов. Но яркое фиолетовое пятно платья монны Брид я вычленила из толпы моментально. Как и то, что она стояла впритык к Грегордиану и едва только насильно не совала ему под нос свои сиськи в глубоком декольте, улыбаясь обольстительно и глядя на него так, словно он чертово солнце на небосклоне. Алево, полный зал – вообще все неожиданно исчезли. Вот ведь сука! Но вот деспот заметил нас, сильно нахмурился, переводя взгляд с меня на Алево и обратно. А потом стремительно пошел сквозь толпу к нам, даже не заметив, что почти снес плечом все еще что-то трещащую монну Брид. Она посмотрела ему вслед с нескрываемой ненавистью, однако это не помешало ей увязаться следом. Вид у деспота был отнюдь не дружелюбный, похоже, он буквально кипел от гнева.