Взгляни на птиц небесных

Марат нахмурился. Да, конечно, их родители расходились совершенно цивилизованно и спокойно и сохранили уважительные и даже дружеские отношения, но осадок и чувство боли все равно осело где-то глубоко внутри. И хотя они уже были не так уж и малы, когда отец с матерью известили их о том, что разводятся, и мозгами они все понимали, но сердцу-то болеть никак не запретишь. Может, поэтому они с Муссой совершенно не торопятся связывать себя обязательствами, потому что не верят в то, что это будет навсегда? Что не рассыплется в один день, и не будут их собственные дети переживать то же, что и они сами?

Пикап Элоди чихал и натужно стонал, пока заводился.

– Сколько лет этому корыту? – усмехнулся Мусса, садясь рядом с женщиной.

– Да, где ты раздобыла это раритет? – поддакнул Марат, влезая назад.

– Будете оскорблять моего Дина, пойдете пешком, – гордо ответила им Элоди.

– Прошу прощения? У твоего грузовика есть имя? – поднял брови Мусса.

– Да. Познакомьтесь, это мой Дин Винчестер! – улыбнулась Элоди. – Чистокровный американец. Сильный, надежный и жутко сексуальный.

– Черт, никогда не мог понять, что вы, девушки, находите сексуального в этих Винчестерах! Разве что их большие пушки и ножи! – возмутился Марат.

– А ты и не должен понимать! Ты ведь не девушка и вроде не гей! – Элоди медленно вывела машину со двора.

– Вроде? Да я самый натуральный натурал, какой только может быть, – возмутился Марат.

– Ага, значит, стопроцентный гомофоб.

– И ничего подобного! – почти обиделся Марат. – Я нормально к геям отношусь, просто прекрасно. Главное, чтобы они никак ко мне не относились. А то я как-то на своей заднице предпочитаю только женские ручки ощущать. Поэтому, чем дальше от меня гей, тем лучше я к нему отношусь.

– Мусса, а ты чего молчишь? – неуверенно улыбнулась ему Элоди.

– Хочешь поговорить со мной о моих сексуальных пристрастиях? – усмехнулся мужчина. – Так я тоже люблю только женщин, сладкая. Уж тебе ли сомневаться?

– Я не сомневаюсь, – Элоди опять покраснела. – Просто ты сидишь такой притихший.

– Ну, просто меня везет женщина… Как-то не по себе от того, что не я за рулем.

– А, вот оно что! Ты у нас шовинист и считаешь, что женщина за рулем опасней обезьяны с гранатой?

– Ничего подобного!

– Я вас поймала, братцы-кролики. Один гомофоб, другой шовинист!

– А вот и неправда! – возмутился Марат.

– Что неправда?

– Что мы кролики. Поверь, мы очень долгоиграющие! – рассмеялся Марат, откидываясь на спинку.

– Да я как бы знаю, – пробормотала Элоди себе под нос, опять краснея.

Судя по тому, какой горячий взгляд на нее бросил Мусса, он ее прекрасно расслышал.

– Ну, вот мы и на месте, – сказала Элоди, выезжая на поле. – Здесь около тысячи тюков. Нам нужно грузить их на кузов пикапа и на прицеп, отвозить домой и там разгружать и закладывать на хранение в сенник. Ну что, не пугает работенка?

– Элоди, скажи, сколько весит каждый тюк? – раздраженно нахмурился Мусса.

– Ну, что-то от 18 до 25 кг. А что?

– И ты хочешь сказать, что была намерена сама, в одиночку, перетаскать их все? – голос мужчины был все более злым. – Ты с ума сошла?

– У меня нет выхода, – пожала плечами Элоди. – Если эти тюки попадут под дождь, они очень быстро сгниют, и мои животные останутся без сена зимой.

– Но ведь кто-то должен тебе помогать! – возмущенно махнул рукой Мусса. – Нельзя женщине так много и тяжело работать!

– Мне и должны были помогать Коля с Мишей! Но они где-то нашабашили денег и теперь, пока не пропьют все до последней копейки, на работу не выйдут! А дождь уже на завтра обещали! И вообще, чего ты на меня орешь? Не хочешь работать – просто уходи. Я ведь тебя не заставляла!

И Элоди схватила ближайший тюк и потащила к прицепу, сгибаясь под его тяжестью. Мусса выругался себе под нос и выхватил у нее тяжелый тюк.

– Сядь за руль, женщина! – рявкнул он. – Будешь медленно ехать вперед, пока мы будем собирать эти гребаные тюки.

– Ты же не любишь женщин за рулем, – съязвила Элоди, и Мусса одарил ее взглядом, обещающим страшную расправу.

Марат, посмотрев на них, только покачал головой с загадочной улыбкой.

– Перчатки возьмите! Сено колючее! – сказала Элоди, протягивая им матерчатые перчатки.

Вскоре прицеп и кузов были загружены.

– Ну что, двигаем домой разгружаться? – крикнул Мусса.

Он уже снял футболку, и его мускулистое, расписное тело поблескивало от пота в жарких лучах солнца. Он поймал взгляд Элоди на себе и опять завелся за пару ударов сердца. Как ни постаралась она быстро отвести взгляд, Мусса все же прочитал в нем отражение собственного сексуального голода. Элоди хотела его так же сильно, как он ее. Губы Муссы сами собой опять растянулись в торжествующей улыбке победителя. Да, как бы она ни сопротивлялась, но она опять окажется под ним, и так скоро, как это только возможно. И будет это продолжаться до тех пор, пока он не насытится ее изысканной сладостью и, успокоив свой дикий голод по этой женщине, сможет спокойно пойти дальше.

– Знаешь, что меня больше всего в тебе удивляет, сладкая? – сказал Мусса, намеренно сокращая между ними расстояние и понижая голос до чувственного шепота. – После того, что мы с тобой вытворяли той ночью, ты еще умудряешься так мило краснеть, просто взглянув на мой обнаженный торс.

Мусса уловил, как Элоди резко выдохнула, стараясь скрыть свою реакцию на его слова. Он прекрасно знал, что ее воображение после его слов нарисует ей красочные картинки их недавней близости. Он играл откровенно нечестно, но его сейчас это мало волновало. Он хотел достичь результата любой ценой. И не стеснялся для этого пользоваться собственной природной привлекательностью.

– Просто здесь ужасно жарко, – вздернула подбородок Элоди, старательно скрывая свою реакцию на него.

– Ну да, я так и подумал. Поэтому я даже отсюда могу видеть твои соски, торчащие сквозь эту ужасную рубашку, – насмешливо хмыкнул Мусса.

– Ну, ты тут не единственный, на кого я могу реагировать, – упрямо посмотрела в его глаза женщина.

– Намекаешь на то, что тебя так присутствие Марата завело?

– А почему нет? Ты настолько уверен в своей исключительной привлекательности?

– Конечно, нет. Я прекрасно знаю, как цыпочки ведутся на моего брата. Но думаю, что с тобой это не тот случай.

– Это почему же?

– Потому что тогда в клубе ты выбрала меня. И со мной ты уехала, будучи знакома меньше часа.

– Пытаешься сказать, что я легкомысленная шлюшка, которая едет с парнем к нему домой, едва перекинувшись парой слов? – вспыхнула, как спичка, Элоди.

– Вовсе нет, сладкая! – Мусса, стянув перчатку, протянул руку и провел пальцами по нежной щеке Элоди. – Я просто хочу сказать, что между нами возникло напряжение, и оно есть до сих пор. Именно поэтому я был тем братом, что провел ту ночь между твоих ног. И именно меня ты все еще хочешь. Как, впрочем, и я тебя.

Мусса провел кончиками пальцев по губам Элоди и чуть нажал на нижнюю, заставляя их разомкнуться. Горячая тугая волна ударила ему в голову и прострелила болью пах. Черт, эта женщина заставляла его заводиться так быстро, как никогда в жизни.

– Господи, как же мне нравится твой грешный рот, сладкая! Если бы ты знала, сколько всего я хочу с ним сделать прямо сейчас!

– Ну что, мы едем? – Марат появился около машины, разрывая эту эротическую игру.