- -
- 100%
- +
Солнце садилось за горизонт. Туда, где голубая прозрачная линия небосвода соприкасалась с лазурной гладью океана. Яркое светило медленно погружало лучи в толщу воды и казалось, освещало весь подводный мир до самых глубин. Огромные водоросли, тянущиеся от дна до поверхности моря, в солнечных лучах казались фантастическими созданиями с длинными, извивающимися, тонкими руками, которые были готовы захватить в плен любого, кто попадёт в их царство. Мириады рыб сновали в толще воды, как будто несчетное количество звёзд, летящих по ночному, освещенному ликом луны, небу.
А на поверхности океана качался огромный двухпалубный фрегат, из бортов которого выглядывали жерла пушек, начищенные до блеска, готовые в любой момент изрыгнуть смертоносное пламя на неприятеля или жертву, или соперника или… ну уж на кого придётся.
На грот-мачте под порывами лёгкого ветра, трепетало чёрное полотнище, на котором был изображен пират со шпагой в руках. Он стоял на двух черепах, которые изображали символы двух губернаторов – Мартиники и Барбадоса. С ними у капитана корабля давняя смертельная вражда. Правда, один из них давно уже вздернут на нок-рее. И его тело скормлено чайкам и рыбам. Бартоломью Робертс или как его еще называли на Карибах – Черный Барт, никогда слов на ветер не бросал.
Да, это был его фрегат "Королевская Удача", который он очень любил. Это его детище, его добыча, его удача и его самый лучший и надёжный друг, если можно так сказать о корабле. Фрегат стоял на ночном рейде посреди океана и мерно покачивался на волнах. Команда отдыхала после тяжёлого дня. Сегодня им сопутствовала та самая Удача. Корсарская Удача. Они захватили богатый испанский корабль, на котором было столько золота и камешков, что если бы Бартоломью не держал свою команду в твёрдых, а порой и очень безжалостных руках, они бы перерезали друг другу глотки в течение нескольких минут. Но этого не случилось. Корабль захватили, ограбили и сожгли дотла, насколько это возможно посреди океана. Победу праздновали громкими залпами из всех орудий и обильным ужином с безалкогольным пуншем. Капитан установил на корабле жёсткие правила – не терпел пьянства, азартных игр, драк, женщин. Все это доступно только на берегу. Сам примерный и набожный христианин, в минуты отдыха от битв и грабежей, усердно молился о здравии и благополучии команды и корабля.
Был как-то случай. В одном из сражений, к ним на корабль попал с захваченного судна мальчишка-испанец. Просто огонь парень. Бесстрашный, ловкий, изворотливый, отлично разбирался в навигации. Не хуже самого капитана. Бартоломью очень любил его, как младшего брата. Звали его Хуан. Но у него был один минус – любил выпить и побузить. И однажды, вернувшись с берега в самом отвратительном виде, затеял драку с вахтенным, который не пускал его на корабль. Но Хуану было море по колено. Он сбросил не пускавшего его флибустьера за борт, а сам продолжал задирать остальных, что и спровоцировало драку. Бартоломью в это время находился в своей каюте и читал Библию. Услышав возню и громкие крики, он выскочил на палубу и дважды выстрелил в первых, попавшихся ему под руку. Это охладило пыл дерущихся, и они остановились. Зачинщик все не унимался.
– Схватить его, связать руки за спиной и завязать глаза, – сказал ровным голосом капитан. Его приказание было исполнено в точности и незамедлительно.
– Рею за борт, – продолжал капитан.
Только сейчас до опьяненного, одурманенного ромом мозга Хуана, дошёл
смысл приказаний капитана. Он упал на колени перед командой и стал молить о пощаде. Но Бартоломью был неумолим. Правила одинаковы для всех.
За борт выдвинули длинную доску и на неё поставили провинившегося испанца. Изрыгая поток самой отборной ругани, он начал движение:
– Шелудивые псы, греметь вам в вечности якорями. Мачту всем в зад, триста акул вам…
Пробуя каждый шаг и стараясь удержать равновесие, Хуан двигался с ловкостью обезьяны. Но чем ближе он подходил к концу доски, тем больше она раскачивалась, и тем труднее было держать равновесие. Сердце в груди Хуана бешено колотилось и до боли рвало мышцы. К горлу подкатывал противный комок тошноты и страха. Хмель начисто выветрился из головы испанца. Ещё шаг, ещё, ещё… доска раскачивалась сильнее и сильнее. Ещё один шаг… и молодой флибустьер полетел вниз головой. Через несколько секунд море приняло его в свои вечные объятья. На палубе стояла мертвая тишина. Голос капитана прозвучал, как удар плетью:
– Так будет с каждым, кто позволит себе нарушить "Кодекс".
Бартоломью резко повернулся на каблуках и ушёл в свою каюту.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
А что же случилось с пассажирами захваченного судна?
У Бартоломью было правило – пленных не брать. И он следовал ему неукоснительно и последовательно. Не давал поблажек ни себе, ни команде. Но не в этот раз…
Среди пассажиров сожженного корабля была молоденькая, тоненькая, как стебелек, девушка, с нежным личиком и белоснежной кожей. Овал лица был чётким и правильным, к подбородку приобретал форму сердечка, что делало ее черты ещё более утонченными. Белокурые, вьющиеся волосы обрамляли милое личико, и казалось, что перед тобой ангел небесный, который опустился на корабль, чтобы сохранить его от неудач и потерь. Весь ее вид просто заворожил жестокого корсара, а его набожная душа увидела в ней того самого Ангела-хранителя, которого он видел во снах. Бартоломью, впервые, в жизни почувствовал волнение и трепет при виде этого юного существа. И, не взирая, на то, что никогда не позволял женщине ступить на судно, в этот раз правило было нарушено.
Девушку звали Анна. Также как и его мать, которую он очень любил и всегда вспоминал, когда ему было хорошо, и в нем начинал просыпаться человек, а не жестокий и кровожадный пират. Но случалось это крайне редко.
Мать привила ему любовь к музыке, научила утонченным манерам, этикету, правильной и грамотной речи. Именно, её стараниями из него получился образованный и воспитанный, человек. Хотя нельзя сказать, что их семья жила в достатке.
Бартоломью привёл Анну в свою каюту и оставил, чтобы она могла спокойно переодеться и отогреться. Девушка была напугана близким присутствием жестокого корсара, и её трясло от страха.
– Не бойся меня, – сказал он.
– Я не сделаю тебе ничего плохого и не допущу, чтобы это сделал кто-нибудь другой.
Я – капитан этого корабля.
Девушка недоверчиво, со страхом посмотрела на красавца-пирата. И увидела, как в его глазах появились тёплые огоньки, кончики его губ чуть вздернулись в лёгкой, нежной улыбке. Она тоже попыталась улыбнуться, но в тоже мгновение лицо Бартоломью стало непроницаемым и холодным. В нем боролись два человека – кровожадный пират и мужчина, влюбленный впервые, искренне и нежно.
Бартоломью круто повернулся на каблуках и кинул через плечо
– Вам сейчас принесут сухое платье и горячий ужин, – и вышел из каюты.
Через несколько минут в каюту постучали, и вошёл высоченный пират. Он согнулся в три погибели и стоял полусогнутый. Корсар принёс одежду и поднос с едой, который в его огромных руках казался просто игрушечным.
– Возьмите, мэм, – он протянул ей одежду и поднос с едой.
– Благодарю Вас, сэр, – ответила девушка, слегка присев в поклоне.
После того, как пират вышел, девушка переоделась и с жадностью накинулась на горячую пищу. Съев кусочек курицы, выпив немного горячего кофе, она стала обследовать каюту капитана и с удивлением обнаружила в ней небольшой клавесин. Она подошла к нему, присела и дотронулась до клавиш. Из-под её нежных, тонких пальчиков полилась восхитительная музыка. Она просочилась сквозь двери каюты, достигала палубы и верхнего полубака, на котором за штурвалом стоял рулевой. Музыка окутала весь корабль своим волшебством. Послышался мягкий и удивительный голос, чарующий своей юностью и невинностью, окутывающий, словно, в тёплое, невесомое покрывало каждую душу, которая слышала нежные звуки. Девушка пела. И казалось, что на корабль опустились сами ангелы.
Капитан стоял на мостике, рядом с рулевым. В его глазах было то самое выражение, которое появилось у него, когда он впервые увидел это юное создание. Мало того, он – улыбался и о чем-то грезил. Он задумался так, что даже не услышал слова рулевого, когда тот крикнул о приближающейся земле.
А на корабле тем временем начинало расти возмущение. Особенно усердствовал его помощник Уолтер Кеннеди, который жаждал власти и хотел прибрать к рукам "Королевскую Удачу". А тут подвернулся такой прекрасный повод все обставить в самом наилучшем виде.
– Якорь ему в глотку. Как он нас всех провел, – кричал Уолтер.
– Значит, все должны подчиняться "Кодексу", а он нет? Взял на борт женщину, триста акул ему в пасть. А вы ведь все знаете, что бабе не место на корабле. От неё будут одни только беды и неприятности.
– Карамба, перестань орать и визжать, как портовая девка, – ответил ему боцман, которого звали Медуза, за его бледный вид и вечно трясущиеся руки, словно тело медузы. Хотя это не мешало ему метко стрелять и попадать в цель с любого расстояния.
– Она же ещё ребёнок. Какая из неё женщина? Когда-то у меня была тоже дочь и возможно она примерно такого же нежного возраста, как и эта девушка.
–Вот вам первый признак разложения дисциплины на корабле, – не унимался Уолтер.
– Если уж и Медузу она околдовала, то, что говорить о капитане, который глаз с неё не сводит и стал походить на помешанного.
В каюте, где собралась вся команда, стоял невообразимый гул, как будто сюда слетелся целый рой огромных и разозленных шмелей, которые были готовы ужалить любого, кто первым попадётся у них на пути.
– Разрази меня гром, если наш капитан не захочет пришвартоваться в тихой гавани, – кричал другой пират, у которого вместо глаза была чёрная повязка. – И этот пресноводный моллюск будет командовать на корабле? Да, она нас всех подомнет и погубит.
– Гром и молния! Идём к капитану и потребуем убрать её с корабля. Пусть даст ей шлюпку, до берега, тут не далеко, – слышалось со всех сторон. – А то придётся нам сойтись якорями с ним. И посмотрим, чья возьмёт?
– Цыц, вы, черви гальюнные, прикройте свои пасти. Вам ли тягаться с Чёрным Бартом. Прощелыги палубные, – закричал Медуза.
– Ах, ты, сын старой астролябии. Медуза тебе в печенку. Да я тебя сейчас… – и тут раздался выстрел и все обернулись как по команде. В дверях стоял Чёрный Барт.
В шуме и гаме пираты и не заметили вошедшего капитана, и никто не знал, что он слышал почти все.
Чёрный Барт пошёл в центр каюты, все расступились перед ним, кроме Уолтера Кеннеди, который остался недвижим. Но Бартоломью не стал тратить слова на этого недоумка. Он обошёл его и повернулся к команде.
– Решили меня здесь протянуть, как последнего краба, – сказал капитан.
– Тысяча чертей, ничего у вас не получится. Да, я создал этот "Кодекс", я требовал его исполнения, потому что, если бы я разрешил вам вести себя так, как другие, вы бы все уже давно кормили рыб. У нас было бы столько золота, такой великолепный корабль, мы уходили бы так ловко от этих английских собак-ищеек, которые только и мечтают, что вздернуть каждого из вас на рее? Да я взял эту девушку на корабль. Да, я люблю её! Люблю больше своей просоленной корсарской жизни. И если нужно, я убью каждого из вас, кто хотя бы на йоту попытается приблизиться к ней, даже в мыслях. Она чем-то похожа на мою мать. Такая же нежная, чуткая и безумно красивая. Что-то ещё хотите услышать от меня?
Это был прямой вызов команде. И Черный Барт осознанно шёл на него. Он отлично понимал, что либо его сейчас сомнут, либо он победит, а значит, Анна будет жить. А значит, они смогут спокойно добраться до ближайших островов, где он оставит её в каком-нибудь монастыре или приюте. И он будет спокоен за её жизнь.
В каюте стояла звенящая тишина. И никто не пытался её нарушить. И тут вперёд вышел старый одноногий пират, по прозвищу Верный Глаз. Команда его уважала и всегда прислушивалась к его словам.
Одноглазый пират стал возле капитана и сказал:
– Послушайте меня, ребята! Я такой же просоленный бродяга и корсар, как и вы все. Грабил, убивал, жег, вешал своих врагов и противников, был жаден до золота и всяких там побрякушек. Но спросите сейчас: о чем я больше всего мечтаю? Разрази меня гром на этом месте, если совру, но я мечтаю о том, чтобы сидеть в кресле, у камина, в небольшой лачуге, а рядом была бы моя любимая Лизи, которую убили английские солдаты, когда искали меня. Поэтому ребята, не мешайте капитану. Он все сделает так, как надо. И греметь в вечности якорями, если не будет так, как я сейчас вам сказал.
Чёрный Барт обнял старого пирата и вышел из каюты.
Он шёл к своей Анне и думал о том, как сказать ей о том, что он чувствует, что с ним происходит, какие слова подобрать.
«Тысяча чертей, я совсем разучился общаться с женщинами». Но войдя в каюту, и увидев глаза Анны, он понял, что говорить и объяснять ничего не нужно. Она все понимала. И как ни странно, не боялась его, а может быть даже, наоборот, в этом крошечном и юном сердце оказалась такая огромная сила, которая смогла растопить и отогреть ожесточённое сердце капитана.
Он подошёл и обнял её. И весь мир перестал существовать для них в это мгновение.
Через несколько часов "Королевская Удача" пристала к берегу. Это был небольшой, тихий островок, где никто и никогда и не видывал пиратов. Капитан запретил команде сходить на берег, понимая, чем может обернуться их прогулка по этому острову.
Островок оказался настолько мал, что его можно было пересечь вдоль и поперёк пешком за несколько часов. В глубине острова небольшая церквушка. И когда капитан и Анна вошли в неё, там только что отслужили мессу. Они подошли к священнику и Чёрный Барт сказал:
– Обвенчайте нас, святой отец! Я очень тороплюсь, а эту юную девушку не могу оставить здесь просто так. И очень прошу оставить её под Вашей защитой.
– Хорошо. Я проведу церемонию и обвенчаю Вас, сын мой – ответил священник.
Через несколько часов на берегу, у трапа корабля Чёрный Барт, грозный пират, гроза и ужас Карибов, прощался со своей молодой женой и оставлял её на попечение святого отца Филиппа.
Он ступил на палубу, и корабль отдал швартовые. Анна стояла на берегу и махала вслед кружевным платком до тех пор, пока корабль не превратился в маленькую черную точку на горизонте и не скрылся из виду.
Увидит ли она ещё Чёрного Барта? Кто знает…
– В оформлении обложки использована фотография Free Image on Pixabay – Naval Battle, Ship, Sailing
Pixabay License – бесплатно для коммерческого использования.
Указание авторства не требуется.