Снимите меня с креста

Реальность съезжала с привычной жизненной колеи.

За бортом ставшего в одночасье плавсредством автомобиля разразилась небывалая гроза, втягивающая в воронку времени и разворачивающейся драмы свидетелей, попутно ставших её невольными участниками. Или просто они оказались в нужном месте в нужное время, их, как марионеток, заставили дёргаться против воли и без согласия и так распорядился сотканный единой нитью узор судеб?

Они устремились вперёд – в чьё-то прошлое или назад – в своё будущее, но в любом случае в настоящем их ждала Голгофа. Самая что ни на есть неподдельная.

Прибитые к небесам яркими всполохами, тяжёлые свинцовые кулисы постепенно раскрывались, и в сиянии наступающего полдня приближалось лобное место казни. Три креста, лёжа, терпеливо ждали своих обладателей. Груда гвоздей ржавела, накаляясь от нестерпимого жара небесного светила, так же терпеливо ожидая тех, кого, воспарив над землёй, везла старенькая Нива.

Внизу бесилась разношёрстная толпа. Ещё пара минут, и можно будет разглядеть полузвериные оскалы и угрожающие жесты.

– Что они делают?

Павел с Ириной в один голос задали один и тот же вопрос.

– Ждут вас, мои дорогие. Ждут вас. И меня в придачу.

– Что???

– Ну и чему здесь удивляться. Не мне вам рассказывать, какую мировую достопримечательность вы видите перед собой и что скоро должно здесь произойти.

– Почему нас?

Павел с Ириной снова одновременно задали вопрос.

– Почему бы и не вас? Вы же праведники, вы же проповедуете учение Христа. Вам и путь его пройти.

– Нет!!! За что?

Павел попробовал съязвить насчёт того, что до такой чести он пока мест не дослужился и что жили они, стараясь не нарушать заповеди – но слова пролетали мимо ушей конвоира.

От громкого родительского вскрика проснулась и заплакала Леночка.

Николай Иванович, ухмыльнувшись, продолжил:

– Вы оказались в подходящем месте в подходящее время. Будете жребий кидать, кого отправим на Голгофу или кто-то решится на самопожертвование? Хотя нет, я передумал.

Обратился к Павлу :

– Уважаемый Павел Митрофанович, выбор за вами. Итак, кого назначим на роль Христа: вашу драгоценнейшую супругу или не менее драгоценнейшую дочь. Я бы посоветовал – дочь. Меньше шума будет. Ишь горлопанит как. У чёрта аж уши заложило.

Николай Иванович нетерпеливо забарабанил пальцами по рулю:

– Решайте скорей. Подъезжаем. Считайте это генеральной репетицией перед подвигом, который возложен на вас от имени Бога, Дьявола, и всех здесь присутствующих и отсутствующих. Возражения не принимаются.

– Возьмите меня.

Павел моляще посмотрел на чёрта, наконец-то осознав, с кем имеет дело.

Ирина почти потеряла рассудок, бессознательно крепко прижимая к себе дочку, что-то бессвязно напевала.

– Нет, любезный. Вас для иного предназначили.

– А если я не стану выбирать? Как я могу выбирать между дорогими…

Павел запнулся. Раздалось мерзкое хихиканье чёрта:

– Тогда придётся мне взять ещё один грех на душу. Одним больше, одним меньше. Не привыкать.

Зловеще прозвучал фатальный приговор:

– Прения закончены. Я решил. Это будет ваша дочь. Она понесёт крест. Вернее, ввиду слабости её ручонок, крест за неё уже донесли. А вот на распятие она пойдёт, пойдёт.

– Но ведь ребёнок – невинная душа. За что, за что? Разве те люди решатся на такое? У каждого из них есть дети, внуки.

Чёрт любезно пояснил:

– Авансом, дорогие мои, авансом. Грешить ей всё равно придётся. Вперёд, спасём же её душу, пока она не успела развратиться с вашего благословения и во отпущении вами ей будущих грехов…