- -
- 100%
- +
Его лицо выражало невинность и безмятежность. Если бы я не была психологом и не видела его замашки, купилась бы.
– Тебе разве не нужно лежать и страдать от боли, которая исходит от ранения, герой дня? – язвительно спросила я его, приподняв бровь.
Он усмехнулся, и в уголках его губ заиграла едва заметная улыбка:
– На мне всё быстро заживает, как у… – и дальше пошла какая‑то тарабарщина, состоящая из шипящих и рычащих звуков.
– Чего? – переспросила я, поставив стакан с водой на стол – подальше от края, чтобы случайно не выронить его из дрожащих рук.
– Зверь такой, наподобие вашей собаки или волка, – пояснил он, слегка склонив голову набок.
– Понятно, – протянула я, всё ещё не до конца веря его словам. – Мне нужно идти, а ты отдыхай. Если проголодаешься, вот холодильник, здесь продукты. Огонь можно добыть вот так, – я подошла к плите и продемонстрировала, как включить конфорку, затем показала, где лежат ложки, вилки, тарелки.
Он посмотрел на меня с лёгкой иронией во взгляде и приподнял левую бровь, выражая недоумение.
Я проигнорировала его сарказм и высокомерие. Достала мобильный и набрала Никитку. Он ответил сразу после первого гудка – видимо, держал телефон в руках и нетерпеливо ждал моего звонка.
– Тётя, я устал ждать, когда ты плидёшь за мной? – сразу взял меня в оборот этот маленький непоседа.
– Уже бегу к тебе, мой хороший! – бодро ответила я и отключилась.
– Я пойду с тобой, – раздался за спиной голос Мира.
– Нет, не пойдёшь, – отрезала я, не оборачиваясь. – Вернусь через пару часов. Отдыхай.
Зайдя в спальню, я быстро переоделась в джинсы и толстовку и умчалась на всех парах к племяннику. Проходя мимо гостиной, бросила взгляд на диван: Мир лежал с закрытыми глазами, лицо его казалось расслабленным, дыхание – ровным. Не стала ничего говорить, тихо, по‑английски, выскользнула из квартиры.
Я забрала Никитку, и мы отправились на детскую площадку. Он быстро перезнакомился со всеми ребятами и умчался играть в догонялки, а я опустилась на скамейку, погрузившись в тревожные мысли о Мире.
Что делать? Кому рассказать о таком – отправят в шестую палату до конца моих дней. В дурдом мне совсем не хотелось. Я потёрла виски – голова разрывалась от вопросов. Сейчас, вдали от него, меня охватила настоящая паника. Иномирец… Что можно ожидать от него? А вдруг он не в себе? Или опасен? Или…
Не в силах придумать ничего путного, я вернула довольного ребёнка сестре и, умолчав о своих злоключениях, с тяжёлым сердцем побрела домой.
Толкая дверь, я вошла в квартиру, сбросила куртку и заглянула в гостиную. Мир восседал за моим ноутбуком, погружённый в изучение чего-то с большим интересом. Экран мерцал, отображая какие-то красочные сайты.
– Как ты проник в мой компьютер? Там же пароль! – возмутилась я, подходя ближе и резко захлопывая крышку. – Там личные данные! Неужели тебя не учили уважать чужие границы?
– Как прогулка? – спросил он, словно не слышал моих слов.
Я опешила. Он что, нарочно игнорирует меня? Недоумение застыло на моём лице, а в ответ я увидела лишь искреннюю заботу в его глазах. Что он задумал? До этого он был грубым, властным, вёл себя как хозяин, а теперь вдруг явился передо мной кротким ягнёнком. «Не верю!» – словно написала я в воздухе большими буквами.
– Не желаете ли поужинать со мной? – спросил он, не дождавшись моего ответа на предыдущий вопрос. – Я приготовил нам ужин.
– Ужин? Ты? – я была поражена. Кто бы мог подумать, что он умеет готовить!
Я кивнула в знак согласия, и мы прошли на кухню. На плите стояла кастрюля. Я открыла крышку и сунула любопытный нос внутрь. Внутри было что‑то непонятное, но аромат – восхитительный: пряный, насыщенный, с нотками трав и чего‑то неуловимо экзотического. У меня сразу же возникло чувство голода, и я почувствовала, как текут слюнки в предвкушении. Я не сомневалась, что это будет вкусно – не может плохо приготовленная еда так чудесно пахнуть.
Я достала столовые приборы и накрыла стол на двоих. Мир разложил еду по тарелкам, и мы приступили к трапезе.
– Приятного аппетита, – пожелала я ему.
– Благодарю, тебе тоже, – услышала в ответ.
И я не ошиблась – ужин был великолепен! Я с удивлением смотрела на Мира, не в силах поверить, как из обычных ингредиентов можно создать такой шедевр. Я‑то знала, что на моей кухне нет ничего особенного – только самые простые продукты и приправы.
– Как ты смог приготовить такое восхитительное блюдо? Я никогда в жизни не ела ничего вкуснее! – искренне восхитилась я.
– Ничего сложного, – скромно ответил Мир. – Тебе правда понравилось?
Он протянул руку через стол и большим пальцем нежно стёр след соуса, запятнавший уголок моих губ. Затем, не отрывая взгляда от моих глаз, медленно слизнул его с пальца. Время словно замерло, а потом сердце взорвалось учащённым ритмом.
Я вскочила, словно ошпаренная, и принялась суетливо убирать со стола, отчаянно ища спасения в хоть какой‑то деятельности, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Он же, казалось, не замечая моего смятения, продолжал неподвижно сидеть, неотрывно наблюдая за каждым моим движением.
– Чай будешь? – спросила я, не поднимая глаз.
– С удовольствием выпью пуэр, – улыбнулся Мир.
– Пуэр? – удивлённо переспросила я.
– Это уникальный сорт чая, который выращивают в китайской провинции Юньнань. Его изготавливают из особых чайных деревьев «Да Бай», которые проходят процесс ферментации и старения. Благодаря этому вкус пуэра становится насыщенным и богатым. Кроме того, этот чай известен своими целебными свойствами, – с энтузиазмом объяснил он.
Я покачала головой, всё ещё пытаясь осознать, что этот загадочный иномирец, который несколько часов назад едва не умер от раны, теперь готовит шедевры на моей кухне и рассуждает о редких сортах чая, как настоящий знаток.
– Такого нет, – отрезала я.
Я ушла к себе в спальню и села на кровать, обхватив колени руками. Мысли крутились в голове, словно вихрь, не давая сосредоточиться. Как этому человеку удаётся так на меня влиять? Рядом с ним я словно теряю способность ясно мыслить. Кажется, из‑за него у меня развивается комплекс неполноценности – будто все мои сильные стороны испаряются, стоит ему оказаться поблизости.
Никогда раньше я не испытывала ничего подобного к мужчине. Его присутствие парализует меня, и мой разум отказывается работать в обычном режиме. Я – дипломированный психолог, умеющий анализировать поведение людей, но сейчас не могу разобраться в собственных эмоциях.
Что делать в такой абсурдной ситуации? Я задумалась. В теории я знала, как поступить: дистанцироваться, установить границы, проанализировать мотивы его поведения… Но доводы рассудка разбивались о глухую стену эмоций, которые он во мне пробуждал. Горькая усмешка тронула мои губы: сапожник и впрямь без сапог.
В дверь постучали, и я вздрогнула от неожиданности. Мне не хотелось открывать – я была сыта по горло его обществом на сегодня. Но кто бы меня спрашивал?
На пороге появился этот ценитель чая – Мир. Он стоял, слегка опираясь плечом о дверной косяк, и смотрел на меня с каким‑то странным выражением – то ли любопытства, то ли вызова.
– Поговорим? – спросил он.
– О чём? – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Тебе совсем неинтересно, кто я такой? – спросил он с искренним удивлением, делая шаг внутрь комнаты.
– Меньше знаешь – крепче спишь, – процитировала я народную мудрость, скрещивая руки на груди.
Он прошёл к креслу, которое стояло возле кровати, и сел в него, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку. Его поза была расслабленной, почти вызывающей.
– Я в этом мире человек новый, – начал он, – и хотя имею общее представление о вашем менталитете, в деталях всё же не разбираюсь. Мне нужен тот, кто хоть немного в этом разбирается.
Нет, этот человек снова ведёт себя неуважительно! Он что, считает меня гидом по Земле? Или, хуже того, инструментом для решения своих проблем? Меня снова охватила злость.
– Ты… ты… – от ярости я не могла подобрать слов, чтобы выразить всю степень своего недовольства, и вскочила с кровати.
Он тоже поднялся с кресла, и мы оказались друг напротив друга. Он был высок, но я и сама была не маленькой, поэтому подавить меня своим физическим превосходством у него не очень получилось. Я сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки, а он сделал шаг ко мне, взял меня за подбородок, немного нагнулся и, глядя мне в глаза, прошептал:
– Ну чего ты такая взрывная? Слова тебе не скажи…
Его голос звучал так мягко, так ласково, что моя злость мгновенно погасла, уступая место чему-то другому – более глубокому, личному, почти интимному. Я смотрела в его глаза, не отрываясь, и растворялась в них без остатка, больше не пытаясь сопротивляться. Эмоциональные качели, на которых он меня катал весь день, забрали все мои силы. Мой разум отказался от борьбы и, как мне показалось, предал меня.
Мои пальцы невольно коснулись его щеки, и предательская дрожь пробежала по руке. Больше не было сил сдерживать бурю, клокочущую внутри. Он улыбнулся, и в этой улыбке читалось какое-то дерзкое торжество – словно он знал, что победа уже у него в руках.
Воздух вокруг словно сгустился, затрудняя дыхание. Мир склонился ко мне ещё ближе, и я почувствовала тепло его кожи, уловила едва заметный аромат – что-то терпкое, экзотическое, нездешнее. Сердце бешено заколотилось, отбивая безумный ритм. Я приоткрыла губы, и волна трепета прокатилась по всему телу.
«Дежавю», – промелькнула последняя здравая мысль в моей голове. Всё повторялось: тот же взгляд, то же притяжение, тот же страх потерять контроль… Но на этот раз я не стала сопротивляться.
Глава 4
И тут раздался звонок в дверь! Мы замерли и одновременно повернули головы в сторону входа. Звук прозвучал резко, почти агрессивно, нарушив напряжённую атмосферу, что повисла между нами.
– Кого там черти принесли в такой час? – спросил Мир, нехотя выпуская меня из своих объятий. Его голос звучал раздражённо, но в глазах мелькнуло что‑то ещё – настороженность, будто он мгновенно оценил возможную угрозу.
Я незамедлительно воспользовалась моментом и покинула спальню, стараясь унять дрожь в руках и выровнять дыхание. Сердце всё ещё колотилось после того, что едва не произошло. Не посмотрев в глазок, открыла дверь.
На пороге стоял мой товарищ по университету Игорь – высокий, взъерошенный, в своём неизменном твидовом пиджаке, который он носил даже летом.
– Привет! Почему не отвечаешь на звонки? Я беспокоился! Ирка сказала, что ты сегодня купалась в море? Ты что, совсем с ума сошла? – он буквально засыпал меня вопросами, размахиваясь руками.
«Вот же болтушка, – подумала я про подругу. – Хорошо, что я не всё ей рассказала».
– Телефон был в сумке, я не слышала, – оправдалась я, пытаясь говорить спокойно.
– Это всё, что ты хочешь мне сказать? – настаивал Игорь, хмуря брови. – Зачем ты полезла в воду в такой холод? Ты же могла заболеть, утонуть, в конце концов!
– Что ещё ты хочешь услышать? – грубо вмешался в разговор иномирец, выходя из моей спальни.
«Кабздец, совсем не интеллигентно», – подумала я. Теперь разговору не будет конца.
Игорь замер, переводя взгляд с меня на Мира и обратно. Его лицо выражало смесь недоумения и нарастающего любопытства.
– Ну ладно, ты иди, со мной всё в порядке, ты же видишь, – торопливо заговорила я, пытаясь выпроводить Игорька за дверь. – А то у меня дел полно…
– Кто это? – понизив голос, спросил он, не сводя глаз с Мира. – У тебя что, парень появился? Почему мне не сказала?
– Давай обсудим всё позже! – отрезала я и, мягко, но решительно вытолкнув его на лестничную площадку, захлопнула перед ним дверь, едва не прищемив ему нос.
Уф! Я прислонилась к двери, переводя дух. Удивительно, как некоторые мужчины могут составить достойную конкуренцию женщинам в любопытстве!
Проходя мимо своего нового «парня» по пути на кухню, я взглянула на него и, хмыкнув, спросила:
– Зачем ты вышел?
– Я подумал, что тебе может понадобиться помощь, – ответил он с невинным видом, следуя за мной. Его улыбка была слишком уж ангельской.
– И ты думаешь, я тебе поверила? – я остановилась и скрестила руки на груди.
– В чём ты меня подозреваешь? – произнёс он, изображая обиду. В глазах при этом плясали смешинки. Мне сразу захотелось взять у него мастер‑класс по актёрскому мастерству.
Когда я вошла на кухню, то включила свет и машинально открыла холодильник. Застыв на мгновение, я задумалась: а зачем я здесь? Аппетита не было, но руки сами потянулись к еде – старый, въевшийся рефлекс: заедать стресс.
Я полагала, что избавилась от привычки есть всё подряд при стрессе. К счастью, мой метаболизм был в отличном состоянии. Не взяв ничего из холодильника, я решительно закрыла дверцу и обернулась.
И чуть не столкнулась с Миром – он стоял прямо передо мной, так близко, что я почувствовала тепло его тела. Как же он тихо подкрадывается! Настоящий хищник на охоте!
– Ты пугаешь меня, когда так делаешь, – пробормотала я, отступая на шаг и стараясь унять дрожь в коленях.
– Извини, – он слегка склонил голову, но в глазах по‑прежнему играли озорные искорки. – Ты что, уже проголодалась? Мы же недавно ели, – с удивлением спросил он, нежно обнимая за талию и притягивая к себе чуть ближе.
Я судорожно вздохнула и упёрлась руками ему в грудь, пытаясь сохранить хоть какую‑то дистанцию. «Он что, озабоченный маньяк? – пронеслось в голове. – При любой возможности пытается меня соблазнить?»
– Нет, есть я не хочу, я хочу пить, – ответила я, делая ещё одну попытку освободиться.
Но он не позволил. Вместо этого мягко повёл меня к столу, на котором стоял графин с водой. Одной рукой он продолжал удерживать меня, а другой ловко наполнил наполовину стакан и протянул мне.
Я взяла его и начала медленно пить, глядя на стену перед собой и старательно избегая его взгляда. Но я всё равно чувствовала его руку на своей талии – от неё исходило тепло, и, вопреки всему, мне было приятно ощущать эту тяжесть.
Как я ни тянула время, вода в стакане в конце концов закончилась. Мир протянул руку, забрал его у меня и поставил на стол. Я затаила дыхание, ожидая его дальнейших действий.
Он прижал меня к себе, и я отчётливо почувствовала его возбуждение сквозь ткань одежды. Инстинктивно я прижалась к нему ближе, ощущая, как моё тело откликается на этот безмолвный призыв.
Мир приподнял указательным пальцем моё лицо за подбородок и посмотрел в глаза. В его взгляде больше не было ни игривости, ни насмешки. В них горело пламя желания – сильное, неукротимое, притягивающее меня, как мотылька на огонь. Я поняла, что шутки кончились и он больше не позволит мне сбежать.
Его лицо приближалось ко мне, и наши губы встретились. Поцелуй был нежным и осторожным – он словно изучал и пробовал меня на вкус, не спеша, давая мне возможность отстраниться. Но я не хотела отстраняться. Напротив, я обняла его за шею, прижимаясь к нему всё крепче, словно стремясь раствориться в нём без остатка.
Он усилил нажим, пытаясь углубить поцелуй, и я, не в силах сдержать стон, приоткрыла губы, позволяя ему войти. Мир зарычал, словно дикий зверь, зарылся рукой в мои волосы и слегка потянул вниз, приподнимая мою голову. Его поцелуй становился всё более настойчивым – властным и уверенным, словно говоря мне: «Ты моя».
Я вцепилась в него дрожащими руками, боясь упасть. Его губы вырывали у меня стон за стоном, пробуждая во мне дикое желание. Возбуждение жаркой волной пробежало по телу, и я задрожала в его руках от предвкушения.
Мир поднял меня на руки и отнёс в спальню. Осторожно положил на кровать и, стоя рядом, пожирал меня взглядом. Его глаза стали чёрными, как ночь, и в них горело безумие от сильного желания.
Но я не испытывала страха. И, думаю, мои глаза были такими же. Никогда раньше я не чувствовала такого безумного, всепоглощающего желания. Мне казалось, что если я немедленно его не получу, то просто умру от этой невыносимой жажды. Всё внутри меня пылало – и этот пожар разжёг во мне этот иномирец. И это был только поцелуй…
– Ты прекрасна, – произнёс Мир, глядя мне в глаза. И уже не в первый раз за сегодня я начала тонуть в этих бездонных омутах.
Он не торопясь избавился от футболки, явив мне тело Аполлона – подтянутое, мускулистое, залепленное пластырями. На одном из них отчётливо проступала алая кровь.
Моё сознание стремительно начало проясняться. Всплеск адреналина отрезвил меня, смыв пелену страсти. Я вскочила с постели и бросилась к нему:
– Твоя рана! Она снова кровоточит! Ты слишком резко двигался, – воскликнула я, протягивая руку к телу. – Нужно её обработать. Сейчас же!
Мир замер, не сразу осознавая мои слова. Затем медленно перевёл взгляд на окровавленный пластырь, потом – на моё встревоженное лицо. На мгновение в его глазах мелькнуло что‑то похожее на досаду.
Глава 5
Я стремительно приблизилась к Миру и решительно усадила его в кресло. Он подчинился неохотно, с едва заметным вздохом, и я, аккуратно сняв повязку, внимательно осмотрела рану. Сердце ёкнуло: края выглядели воспалёнными, а вокруг проступила свежая кровь.
Не раздумывая ни секунды, я схватила телефон и, несмотря на поздний час, набрала номер Сергея.
Пока в трубке раздавались гудки, я нервно постукивала пальцами по спинке кровати, то и дело бросая взгляды на Мира. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и наблюдал за мной с ироничной полуулыбкой, но я заметила, как временами его лицо искажала гримаса боли, которую он пытался скрыть.
Наконец Сергей взял трубку.
– Алло! Элька, ты время видела? Или что‑то случилось? – раздался сонный голос.
– Серёж, извини, что так поздно, но у меня чрезвычайная ситуация, – затараторила я, стараясь говорить чётко. – У Мира началось кровотечение, и рана выглядит воспалённой. Что делать?
– Так, спокойно, не говори так быстро, я не успеваю за тобой. Расскажи, что произошло? – попросил Сергей, и в его голосе уже не было сонливости – только сосредоточенность.
– Мир в плохом состоянии, и это меня пугает, – произнесла я уже более спокойно. – У него идёт кровь из раны.
– Мир – это кто? Ах да, так зовут спасённого? – догадался Сергей и коротко хихикнул.
– Сергей, перестань, сейчас не до смеха. Что нам делать? – повторила я настойчиво.
– Хорошо, хорошо. Ты говоришь, рана открылась? Не должна была, если только он не прыгал, как козёл… – Он сделал паузу. – Элиана, почему ты молчишь? Он что, не соблюдает постельный режим?
– Не соблюдает, – буркнула я коротко, бросив на Мира укоризненный взгляд. Он лишь приподнял бровь, словно говоря: «Ну вот, сдала с потрохами».
– Ладно, я понял. Теперь посмотри, не разошлись ли швы? – дал мне распоряжение наш личный доктор.
Я наклонилась к груди Мира, чтобы внимательно осмотреть рану. К счастью, всё было в порядке – ни один шов не разошёлся. Я сообщила об этом Сергею, и он с облегчением вздохнул.
– Возьми пакет с лекарствами, – сказал он. – Там должен быть фукорцин. Обработай им рану, чтобы остановить кровь. Укол лучше сделать сейчас, не жди до утра. И обязательно проследи, чтобы он соблюдал постельный режим. Всё поняла?
– Да, сейчас всё сделаю. Огромное спасибо! Спокойной ночи! – попрощалась я и положила трубку.
Развернувшись к иномирцу, я сверлила его строгим взглядом:
– Всё слышал? – спросила я сердито.
– Элиана, ты зря паникуешь. Подумаешь, пара капель крови, я в порядке, – ответил Мир, но его голос слегка дрогнул.
Меня возмутило его безразличное отношение к собственному здоровью. Я была так зла, что не могла найти слов, и в итоге просто топнула ногой. Это вызвало у него довольную улыбку – будто он наслаждался моей реакцией.
Решив не тратить силы на споры, я направилась в гостиную за лекарствами. Мир поднялся с кресла и двинулся следом, ни на минуту не выпуская меня из виду.
В зале я уложила его на диван, аккуратно обработала рану фукорцином – тот неприятно щипал, но останавливал кровь, – и снова закрыла её медицинским пластырем. Затем взяла шприц, набрала лекарство и повернулась к этому любителю экстрима.
– Перевернись на бок и оголи ягодицу, – скомандовала я.
Он усмехнулся, но выполнил просьбу с энтузиазмом, приспустив штаны чуть ли не до икр. «Снова за своё!» – мысленно фыркнула я и, стиснув зубы, воткнула иглу в его мягкое место, нарочито медленно вводя лекарство.
Мир вздрогнул и весь напрягся от боли, но не проронил ни звука.
– Герой! – сказала я, хлопнув его по тому месту, где ещё секунду назад была игла, и протёрла ранку ватным диском, смоченным в спирте.
Тут он всё‑таки не выдержал:
– Разве нельзя окружить беспомощного больного большей любовью, нежностью и заботой? – спросил он, и в его голосе слышалась толика злости, смешанной с иронией.
– Чего так? Ещё недавно ты утверждал, что с тобой всё хорошо, – парировала я.
– А теперь я хочу, чтобы ты заботилась обо мне и ласкала меня, – прошептал Мир, глядя на меня с лукавой улыбкой.
Я поперхнулась воздухом и покраснела до корней волос от его двусмысленной откровенности. Ничего себе заявочки! Не найдясь с ответом, я поспешила сменить тему:
– Тебе спать не пора? Устал ведь, наверное. Всякие полёты‑перелёты? Шутка ли?
– Вероятно, ты права, пора отдохнуть, – согласился он, пытаясь подняться с дивана.
– Куда ты собрался? – я легонько толкнула его в грудь, заставляя снова лечь. – Ты будешь спать здесь!
Выключив свет, я направилась к двери. Уже на пороге обернулась и тихо сказала:
– Спокойной ночи.
В ответ донеслось приглушённое:
– Жестокая женщина…
Улыбнувшись самой себе, я отправилась в спальню, но перед тем как закрыть дверь, бросила взгляд на диван. Мир уже лежал с закрытыми глазами, но уголок его губ подрагивал в едва заметной улыбке.
Я долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, взбивала подушку, накрывалась с головой – сон всё не приходил. В голове крутились мысли об иномирце: кто он, откуда, что ему нужно на Земле… и почему моё сердце так странно реагирует на его присутствие? Вопросы множились, сплетались в клубок, затягивали в пучину тревожных раздумий. Наконец, ближе к рассвету, усталость взяла верх, и меня начало уносить в царство сновидений.
Мне снился прекрасный сон. Я стояла на поляне, усыпанной цветами самых разных оттенков – от нежно‑розового до глубокого фиолетового, от солнечно‑жёлтого до лазурно‑голубого. Их красота была настолько потрясающей, что захватывало дух. Солнце сияло высоко в небе, щедро одаривая мир теплом, а лёгкий ветерок нежно ласкал кожу и развевал волосы.
Ощущение безграничного счастья наполняло меня изнутри, я дышала полной грудью, наслаждаясь каждым мгновением. И вдруг я услышала звонкий голос:
– Мама, мама!
Я обернулась. На краю поляны стоял очаровательный малыш со светлыми волосами и тёмно‑серыми глазами – такими же, как у Мира. Я засмотрелась на него, а он, быстро перебирая ножками, подбежал ко мне и протянул руки.
– Мама, ну куда же ты ушла? Я искал тебя! – произнёс он с тревогой в голосе.
Моё сердце дрогнуло. Я присела перед ним на корточки и мягко сказала:
– Малыш, ты потерялся? Давай вместе поищем твою маму.
– Это новая игра? – спросил он, и в его глазах вспыхнули озорные искорки.
Я посмотрела на малыша с недоумением, и тут в моей голове словно что‑то щёлкнуло. Я узнала его – это был мой сын! Воспоминания нахлынули волной: его смех, первые шаги, тёплые объятия… Я протянула руки, чтобы взять его на руки, но он вдруг растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание.
– Нет, не уходи! – закричала я в панике, протягивая руки к исчезающему силуэту.
И тут же почувствовала, как чьи‑то сильные руки обняли меня сзади, прижимая к тёплой груди. Тревога отступила, сменившись ощущением защищённости. Я снова погрузилась в сон.
Меня разбудил солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах. Я открыла глаза и обнаружила, что лежу в своей постели – а рядом, тесно прижавшись ко мне, спит Мир. Как он здесь оказался? «Понятное дело как – ножками пришёл», – мысленно ответила я сама себе, стараясь унять волнение.
Затаив дыхание, я осторожно повернулась на бок, чтобы лучше рассмотреть его. Он пошевелился, но не проснулся, лишь крепче прижал меня к себе. Его лицо было спокойным и умиротворённым: ресницы слегка подрагивали, на губах играла лёгкая улыбка. Я с завистью подумала, что даже с утра он выглядит так же прекрасно, как и вчера. Только небольшая щетина на щеках и подбородке придавала ему ещё больше мужественности.
Интересно, что ему снится? Я смотрела на него, и моё сердце переполнялось нежностью к этому почти незнакомому человеку. В памяти всплыла фраза из какой‑то книги: «Любовь пришла за 24 часа, а уйти не смогла и через двадцать лет». Неужели со мной произошло то же самое? Влюбилась за один день?