- -
- 100%
- +
Глава 1
В нашем роду существует неписаный закон – вести дневник. Не просто записывать события, а обнажать душу, не скрывая ни тени, ни изъяна. Это зеркало, в котором отражается всё: и светлые порывы, и постыдные слабости. Я не могу отступить от этой традиции – она передаётся из поколения в поколение, чтобы следующие ведьмы не повторили наших ошибок.
Так начинается моя история. История юной ведьмы, получившей силу высшего ранга.
Меня зовут Ледникова Екатерина Викторовна. Мой отец – Ледников Виктор Николаевич, инженер-строитель с гением в крови. Мать – Ледникова Марина Владимировна, урождённая Прохорова, женщина с дипломом в сфере гостеприимства и хваткой бультерьера.
Я родилась под счастливой звездой – точнее, под созвездием родительского успеха.
После лихих девяностых мои предки не сдались после неудач: они собрали силы и построили настоящую бизнес-империю. Благодаря силе духа и несгибаемой воле дела резко пошли в гору.
Отец строил гостиницы – высокие, красивые, устремлённые к облакам. Они появлялись в разных городах, как жемчужины, разбросанные по карте страны. Мама умело всем руководила: следила, чтобы всё работало чётко, без ошибок. Наши отели росли, как грибы после дождя, – от роскошных пятизвёздочных дворцов до уютных мест, где могли отдохнуть уставшие путешественники.
Детство у меня было как в сказке – или, может, как в хорошо поставленном спектакле. Я посещала лучшие школы мира, ездила с родителями в экзотические страны. У меня было всё, от дорогих игрушек до персонального водителя.
Родители гордились мной. Но вот чего мне не хватало – так это простых семейных моментов: душевных разговоров, тёплых объятий, обычного домашнего уюта. Я росла в достатке, но без той самой близости, которая так нужна детям.
И всё же я не жаловалась. У меня было много друзей, интересных увлечений и ярких впечатлений. Я с удовольствием занималась музыкой, рисованием, изучала языки – жадно впитывала всё новое. В глубине души мне хотелось понять: кто я на самом деле? Какая я за пределами этого блестящего, сверкающего мира?
Когда пришло время выбирать путь, я без колебаний пошла по стопам матери. Поступила в престижный университет на факультет гостиничного менеджмента. Я не хотела просто пользоваться плодами чужого труда – я мечтала внести свой вклад, преобразить наши отели, вдохнуть в них атмосферу настоящего уюта, где каждый гость почувствует себя как дома. Постепенно пришло осознание: богатство – это не только привилегии, но и огромная ответственность. За каждого сотрудника наших отелей, за доверие гостей, за безупречную репутацию, которую родители создавали годами.
Учёба давалась легко, но настоящим испытанием стала практика. Я выбрала не самый престижный из наших отелей, но зато подальше от столицы и всевидящего родительского ока. Скрыв свой статус, работала наравне со всеми: убирала номера, обслуживала гостей, решала бесконечные мелкие проблемы. Я хотела изучить бизнес изнутри, понять его суть, уловить те незаметные нюансы, которые делают сервис по-настоящему безупречным.
Время летело быстро. Я училась, росла, осваивала азы семейного дела. Планы были расписаны на годы вперёд, и я уверенно шла к цели…
Пока однажды на мой электронный адрес не пришло странное письмо. От бабушки – той самой бабушки по материнской линии, о существовании которой я даже не подозревала.
Сердце дрогнуло, предчувствуя что-то неизведанное. Собравшись с духом, я открыла скайп и набрала номер матери.
– Мам, у меня что, есть бабушка? И она живёт на Алтае? – выпалила я, не давая себе времени на раздумья.
Лицо матери вмиг посерело, словно пеплом покрылось. Руки задрожали, побелели костяшки – она судорожно сжала их в кулаки, будто пытаясь удержать что-то внутри.
– Откуда ты узнала? – голос прозвучал глухо, обречённо, словно эхо из далёкого прошлого.
– Это не имеет значения. Просто ответь.
Мать молчала долго. Взгляд её ушёл куда-то сквозь экран – не на меня, а на призраки минувших дней. В глазах плескались боль и страх – столько, что по спине пробежал холодок. Я никогда не видела её такой: растерянной, уязвимой. Той самой каменной стены, за которой я пряталась от невзгод, больше не было.
– Да, у тебя есть бабушка, – наконец прошептала она, выдавливая из себя каждое слово. – И она живёт на Алтае. Но забудь о ней. Забудь, что я тебе это сказала.
– Почему? Что случилось? – тревога нарастала, оплетая меня, как липкая паутина. – Почему ты никогда не рассказывала мне о ней?
– Это долгая и очень страшная история, – мать отвела взгляд, будто пряталась от собственных воспоминаний. – История, которую я не хочу ворошить. Некоторые вещи лучше не знать – иначе они могут отравить жизнь. Поверь мне, это ради твоего же блага.
Но как я могла поверить? Как могла забыть о родном человеке, который сам дал о себе знать? Любопытство жгло меня изнутри, словно раскалённое клеймо. Я должна была разобраться в этой тайне – чего бы это ни стоило.
Алтай… Бабушка… Что там скрыто? Что за тень омрачила лицо моей матери? Раньше она была невозмутимой, как скала, – ничто не могло её поколебать.
– Хорошо, мам, – буркнула я, скрывая нетерпение, и отключилась.
Забыть? Никогда.
В тот же миг я оформила отпуск – и уже мчалась на крыльях самолёта к земле, взрастившей мою мать. Волнение нарастало. Кто она, моя бабушка? Лучащаяся добром старушка или строгая хранительница древних традиций?
Самолёт мягко коснулся полосы, и меня пронзило странное чувство – будто я не в аэропорт приземлилась, а шагнула в иное измерение. Воздух здесь был густым, живым: настоянным на ароматах цветущих садов и свежескошенной травы. Он дышал – в отличие от зловонной духоты мегаполиса.
Выбравшись из аэровокзала, я юркнула в такси, назвала водителю адрес деревни и откинулась на сиденье. Машина плавно тронулась, унося меня навстречу алтайской мечте.
Сколько часов я провела, зачарованная фотографиями этого края! Величественные горы, зеркальная гладь озёр… Теперь я видела всё своими глазами. Распахнув окно, жадно вдохнула пьянящий воздух свободы – с нотками трав и хвои.
Дорога вилась змеёй, уводя прочь от цивилизации. Серые городские пейзажи сменились бескрайними полями, затем – густыми лесами. Солнце, пробиваясь сквозь листву, рисовало на земле танцующие узоры. Я наблюдала за сменой декораций, и внутри зарождалось сладостное предчувствие – будто вот‑вот случится что‑то невероятное.
Постепенно пейзаж становился всё величественнее. Вдали показались горные вершины, увенчанные снежными шапками. Они стояли, как древние стражи, оберегая покой этих земель. Реки с шумом прокладывали путь среди камней, а воздух делался всё чище и прохладнее.
Вскоре мы въехали в деревню. Несколько десятков домов, разбросанных по склону холма, казались частью самой природы. Время здесь замедлило ход. Покосившиеся избы с резными наличниками, коровы на лугу, куры, деловито копающиеся в земле…
Выйдя из такси, я замерла. Неужели я здесь? Не сон ли это? Вдохнула полной грудью – и ощутила аромат диких цветов и нагретой солнцем древесины. Запах подлинного Алтая: свободы и умиротворения.
Навстречу вышла женщина с добрым, лучистым взглядом – будто сама жизнь в нём искрилась.
– Катенька? Приехала! – радушно произнесла она.
– Да, это я. А…
– Меня зовут Вера, – мягко улыбнулась она и распахнула дверь в уютный дом. Так началось моё алтайское приключение.
Внутри царило деревенское очарование: домотканые половички, резные рамы на окнах, букеты полевых цветов в глиняных вазах. Всё дышало теплом и покоем.
После чаепития с ароматными травами Вера предложила прогуляться. Мы вышли на тропинку, петляющую среди изумрудных лугов, усыпанных огоньками цветов. Вдали высились заснеженные вершины – суровые великаны, охраняющие этот край.
– Вера, когда я увижу бабушку? – не выдержала я, сгорая от нетерпения.
– Сегодня уже никак, милая. Егор Петрович, наш староста, вернётся поздно. Завтра утром он проводит тебя до границы владений Алефтины. А дальше – сама.
– До границы? – удивилась я.
– Да. Нам нельзя её пересекать, – ответила Вера. Моё изумление только выросло. Границы владений? Да уж, бабуля даёт жару!
Вера заметила мой растерянный взгляд и улыбнулась, потрепав по плечу:
– Не удивляйся, Катюша. У каждой знахарки свои территории. Алефтина – женщина сильная и своенравная, с ней лучше не ссориться.
Знахарка с собственными владениями? Звучит как начало сказки! Но как добраться до её дома? Лес вокруг казался бесконечным, полным тайн.
– А если я заблужусь? – тревога сдавила грудь.
Вера достала из кармана искусно выполненный амулет:
– Возьми. Алефтина оставила его для тебя. Он станет оберегом. Не бойся: лес не причинит зла, если будешь чтить его законы. Иди с открытым сердцем – и доберёшься до бабушки. Она ждёт тебя.
Сердце забилось быстрее. Страх смешался с волнением и любопытством. Но ждать придётся до утра.
Укладываясь спать, я перебирала события дня. Почему мама назвала это страшной историей? Кто моя бабуля на самом деле? Мысли роились, не давая уснуть. И лишь перед рассветом я провалилась в беспокойный сон.
Первые лучи солнца робко коснулись лица, но разбудил меня не их ласковый свет, а пронзительный, раздирающий тишину визг петуха. Удивительно, но после всего нескольких часов сна я ощущала небывалую бодрость – словно внутри меня открылся неведомый источник сил.
Я вскочила с кровати, умылась прохладной водой и надела удобную одежду для лесной прогулки. Сегодня – долгожданная встреча с бабушкой! Сердце радостно трепетало, предвкушая тепло её объятий. Вчерашние тревоги отступили, уступив место радостному ожиданию. Сколько раз я завидовала друзьям, у которых были бабушки – хранительницы мудрости и безграничной любви…
Войдя в столовую, я приветливо улыбнулась немногочисленным обитателям дома:
– Доброе утро!
За столом, во главе его, восседал мужчина – словно сошедший с экрана староста из старинного фильма. Кряжистый, с окладистой бородой, он излучал незыблемую силу. Его волевое, обветренное лицо дышало уверенностью, а взгляд, встретившийся с моим, казался всевидящим.
Заметив меня, он поднялся – и я поразилась его росту: моя макушка едва доставала до его плеча.
– Так, значит, ты и есть внучка Алефтины? – прогремел его голос, словно раскат весеннего грома.
Я кивнула, невольно робея перед этой могучей фигурой. Его взгляд изучал меня так пристально, будто пытался прочесть душу, проникнуть в самые потаённые её уголки. И всё же в глубине этих серьёзных глаз мелькнула искорка едва заметного тепла.
– Рад приветствовать тебя в нашем доме, Катюша, – произнёс он, протягивая огромную ладонь. – Я – Егор Петрович, давний друг твоей бабушки.
Рука у него была шершавой и крепкой, как кора старого дуба. Когда он пожал мою ладонь, я почувствовала себя крошечной щепкой в его могучих руках – и по коже пробежал слабый электрический разряд.
Егор Петрович указал на накрытый стол, ломившийся от деревенских угощений: свежий пахучий хлеб, мёд в сотах, домашний сыр, ароматное варенье из лесных ягод.
– Садись, позавтракаем как следует – и будем выдвигаться. Путь предстоит не близкий.
Я ела с аппетитом, с удовольствием пробуя деревенские лакомства. Хозяева с улыбкой наблюдали за мной, по очереди задавая вопросы о семье. При этом они загадочно переглядывались – и у меня в голове промелькнула мысль: «Здесь явно что‑то нечисто».
– В чём дело? – прямо спросила я. – Вам что‑то известно о моих родителях?
В ответ – лишь уклончивые фразы и туманные намёки. Было очевидно: они что‑то скрывают. Но я не стала настаивать – почти уверенная, что скоро всё узнаю сама.
Поблагодарив Веру за радушный приём, я поспешила вслед за Егором Петровичем. Он уже миновал калитку и уверенно шагал по просёлочной дороге, ведущей к лесу.
«Слава богу, не взяла лишних вещей», – с облегчением подумала я, ощущая лёгкость небольшой сумки за плечом. Быстро нагнав провожатого, пристроилась рядом.
Мой спутник оказался немногословен, и большую часть пути нас окутывала тишина – лишь шорох листвы под ногами да многоголосые звуки просыпающегося леса. Спустя четыре часа Егор Петрович внезапно остановился.
– Здесь мы попрощаемся, – произнёс он, глядя прямо перед собой. – Дальше пойдёшь одна.
Я вскинула брови, недоумевая: как же я, совершенно незнакомая с этими краями, смогу продолжить путь? Словно прочитав мои мысли, он указал на едва приметную тропку, нырявшую в изумрудную чащу.
– Иди этой тропой – она приведёт к ручью. Перейдёшь его вброд, а дальше уже владения Алефтины. Уверен, она тебя встретит.
Он говорил с такой уверенностью, будто это было для меня чем‑то само собой разумеющимся. Превозмогая беспокойство, я поблагодарила Егора Петровича и, собрав волю в кулак, ступила на узкую тропу.
Лес встретил меня звенящей тишиной. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, рисовали на земле танцующие узоры. Я шла, стараясь не потерять тропинку, и с каждым шагом тревога сдавливала сердце. Казалось, сам лес наблюдает за мной – оценивает, испытывает.
Наконец впереди блеснула вода. Ручей оказался нешироким, но течение было быстрым. Закатав штаны, я вошла в обжигающе холодную воду.
Оказавшись на другом берегу, я замерла в растерянности. Куда дальше? Вопрос гулко отдавался в голове, пока я, обессилев, опускалась на замшелый валун.
Вдруг из‑за деревьев вышел огромный волк. Сердце рухнуло в ледяную бездну. Инстинктивно я приготовилась броситься обратно в реку – но волк лишь тихонько заскулил, словно окликнул меня. Присев на задние лапы, он протянул переднюю лапу – и весь его вид излучал кротость.
Я стояла, парализованная ужасом. В голове метались мысли, не складываясь в единую картину.
– Тебя прислала бабушка? – вырвалось у меня. В тот же миг я почувствовала себя полной идиоткой.
Волк склонил голову набок, будто обдумывая вопрос. В его янтарных глазах плескалось что‑то странное, какое‑то необъяснимое понимание. Или мне просто отчаянно хотелось в это верить?
Тихо заскулив, он повёл головой вправо, в тёмную глубь леса. Не дожидаясь ответа, медленно поднялся и, бросив на меня взгляд, полный невысказанного зова, двинулся прочь.
Что заставило меня последовать за ним? Отчаяние? Любопытство? Или то необъяснимое чувство, которое коснулось сердца, когда я впервые увидела его глаза?
Мы шли долго. Волк уверенно прокладывал путь сквозь чащу – обходил колючие кустарники, перепрыгивал через поваленные стволы. Я старалась не отставать, цепляясь за ветки и спотыкаясь о корни. Лес словно испытывал мою волю.
Наконец сквозь завесу деревьев пробился робкий свет. Волк остановился и, повернувшись ко мне, тихонько заворчал – будто подбадривал. Я сделала последний шаг и замерла, ошеломлённая.
Передо мной раскинулась залитая солнцем поляна. А в её центре возвышался… не ветхая избушка, как я ожидала, а вполне современный двухэтажный коттедж.
Неужели я добралась? Неужели это и есть мой пункт назначения?
Глава 2
Я замерла, не в силах отвести взгляд от дома. Он манил меня тихой, ускользающей красотой – словно секрет, спрятанный посреди леса. В нём чувствовались уют и надёжность, обещание укрытия от любых невзгод. Мягкий кокон безопасности окутал меня, и, повинуясь внезапному порыву, я поднялась на крыльцо и постучала в дверь.
– Бабушка, ты дома? – позвала я.
В ответ – лишь звенящая тишина. Уже собираясь постучать снова, я заметила, как дверь бесшумно приотворилась, приоткрывая сумрачный холл.
Переступив порог, я огляделась. Дом выглядел новым: современные обои на стенах, паркет, поблескивающий в полумраке. Сняв сумку с плеча, я поставила её на пол – глухой звук падения эхом отозвался в тишине.
Направившись в гостиную, залитую мягким рассеянным светом, я невольно залюбовалась её элегантностью. Каждая деталь, каждый предмет мебели дышали безупречным вкусом – таким знакомым. «Неужели мама тайно навещала бабушку?» – мелькнула мысль.
Снова позвав бабушку, я услышала лишь усилившуюся тишину, давящую пустотой. Может, она просто отлучилась?
Мой взгляд упал на окно. Во дворе, как тень, всё так же маячил волк – неподвижный, настороженный, без малейшего намерения уйти. Пожав плечами, я продолжила осмотр дома. Ноги сами привели меня на кухню.
Любопытство потянуло к плите: в кастрюле стыла отварная картошка, сваренная совсем недавно. На столе, под кружевной салфеткой, лежал свежий хлеб. Значит, бабушка была здесь совсем недавно.
«Что ж, подождём», – решила я, чувствуя, как голод берёт верх. Заглянув в холодильник, соорудила себе простой, но аппетитный перекус. Покончив с едой, устроилась в кресле-качалке у окна, пытаясь унять нарастающее беспокойство. Волк всё ещё стоял во дворе – мрачный страж, неотрывно следящий за домом.
Внезапно в тишине что-то глухо ухнуло. Я вздрогнула и замерла, прислушиваясь. Тишина. И снова – отчётливее, ближе. Звук шёл сверху. Сердце бешено заколотилось.
Поднявшись, я направилась к лестнице, стараясь ступать бесшумно, но всё равно каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом доме, нарушая мёртвую тишину.
На втором этаже царил густой полумрак. Звук повторился – теперь совсем рядом, из-за одной из дверей. Сглотнув ком в горле, я медленно потянула ручку.
Комната тонула в глубокой тени, лишь узкая полоска света пробивалась сквозь неплотно задернутые шторы. У дальней стены стоял старинный комод, а на нём – большая массивная шкатулка, окованная тёмным металлом. Именно оттуда доносился глухой стук – будто кто-то отчаянно пытался выбраться наружу.
Дрожащими руками я потянулась к ней. Что там? Внутри что-то скреблось, билось о стенки, издавая сдавленные, жуткие звуки. Затаив дыхание, я словно под гипнозом открыла крышку.
Внутри, на смятой бархатной подкладке, лежала старая потрепанная кукла. Фарфоровое личико с выцветшими щеками, на одной – тонкая трещина, словно застарелый шрам. Пустые глазницы бессмысленно взирали в потолок. И именно она издавала эти странные, пугающие звуки.
Но как?
Я подняла куклу. Она оказалась на удивление тяжёлой – словно в её фарфоровом теле скрывалась какая-то неведомая тяжесть.
И вдруг – кукла вздрогнула в моих руках.
Её голова медленно повернулась, и пустые глазницы уставились прямо на меня. Я отшатнулась, выронила куклу – и раздался хрустальный звон. Фарфор треснул, ударившись об пол.
Сквозь трещину в фарфоре я увидела что-то тёмное, зловещее – живое. Маленькие красные глазки, как у крысы, уставились на меня с неприкрытой ненавистью. Тонкие костлявые пальцы принялись выцарапывать себе путь наружу, разрывая остатки оболочки с отвратительным хрустом.
Я закричала и отпрянула к двери, захлёбываясь ужасом. Из разбитой куклы выползало нечто чудовищное – злобное, маленькое, жуткое, словно порождение ночного кошмара. Оно распрямилось, медленно повернулось ко мне и обнажило острые зубы в хищной ухмылке.
Во дворе завыл волк – протяжно, тоскливо, будто почувствовал, что древнее зло вырвалось на свободу. Его вой разнёсся по тайге, эхом отдаваясь в лесу.
Паника сковала меня, пригвоздила к полу. Ноги словно вросли в доски, не давая сбежать. Существо – то, что использовало куклу как вместилище, – сделало шаг вперёд. Каждый шорох, каждый скрип разламывающегося фарфора отдавался в голове, усиливая ужас до предела. Оно двигалось неуклюже, будто только училось ходить, но в каждом движении читалась зловещая целеустремлённость. Надежда на спасение таяла с каждым мгновением.
Я попыталась закричать снова, но горло пересохло. Вместо крика вырвался лишь хриплый стон отчаяния. В глазах потемнело. В голове пронеслось: «Это конец. Тьма поглотит меня навсегда».
И вдруг – сквозь пелену ужаса я услышала стремительно приближающиеся шаги. Они звучали так, будто явились из ниоткуда.
В дверном проёме возникла фигура статной женщины. Она вскинула руку и начала произносить слова – не речь, а древнее заклинание. Реальность дрогнула, отступила, обнажая скрытые пласты бытия.
Прямо на моих глазах осколки фарфора начали собираться воедино – осколок за осколком. Кукла восстановилась, целая и невредимая, и плавно опустилась в шкатулку. Крышка захлопнулась с тихим, зловещим щелчком.
– Ну, здравствуй, внученька, – произнесла женщина, поворачиваясь ко мне.
Я всё ещё дрожала, но теперь к страху добавилось удивление. Передо мной стояла бабушка – не старуха, а зрелая женщина, исполненная силы и мудрости. Время, казалось, было не властно над ней.
– Бабушка?! – выдохнула я дрожащим шёпотом, не веря своим глазам.
Она стояла с гордо вскинутой головой, а в глубине глаз мерцал отблеск внутренней силы.
– Да, это я, – улыбнулась она мягко. – Вижу, ты уже познакомилась с моим маленьким секретом. Надеюсь, старая кукла не слишком тебя напугала?
Я попыталась подняться, но ноги подкосились. Бабушка мгновенно оказалась рядом – проворно, легко, будто и не было за плечами прожитых лет. Она поддержала меня и усадила на ближайший стул. Её руки, сильные и тёплые, излучали успокаивающее тепло.
– Всё хорошо, солнышко, всё уже позади, – мягко проговорила она, опускаясь рядом. – Эта кукла… не просто старая игрушка. Она – своего рода хранительница. Иногда ведёт себя… несколько эксцентрично.
Я смотрела на бабушку, пытаясь разгадать тайну, что таилась в её облике. Она совсем не походила на ту бабушку, какой я её представляла. Передо мной была женщина, сотканная из загадок, облачённая в броню невидимой силы.
– Но как… Что это было? – наконец выдавила я, с трудом разлепляя пересохшие губы.
Бабушка вздохнула – глубоко, протяжно, и в этом вздохе явственно прозвучало эхо прожитых лет.
– Ох, внученька, это долгая история, – мягко произнесла она. – История о нашей семье, о древних знаниях, что спят под спудом веков… и о том, что не всегда стоит совать нос в пыльные сундуки прошлого. Но сейчас главное – ты цела и невредима. Пойдём, заварю тебе чаю с мёдом. Он успокоит нервы. А потом я начну свой рассказ – погружу тебя в историю нашего рода и наследия Костяного Древа.
Мы прошли в кухню, сияющую хромом современной техники. Бабушка включила электрический чайник, достала из шкафа пузатый керамический заварник и бережно засыпала в него душистый травяной сбор. В тот же миг аромат мяты и чабреца наполнил пространство, окутывая нас успокаивающим, почти гипнотическим облаком. Пока закипала вода, бабушка извлекла из кладовой банку с мёдом – янтарным, словно застывшее солнце.
Когда чай настоялся, мы устроились за столом. Бабушка наполнила мою чашку обжигающим напитком и протянула ложечку, щедро увенчанную золотистым мёдом. Я сделала несколько глотков – и почувствовала, как напряжение постепенно покидает тело, растворяясь в горячей сладости.
– Ну что ж, – начала бабушка, глядя на меня своими добрыми, всепонимающими глазами. – С чего бы начать эту историю, чтобы не запутать тебя окончательно? Она тянется сквозь века, словно корни древнего дуба, уходящие глубоко в землю, в самую тьму веков. История о тайнах, великой силе и ответственности, что передаётся в нашей семье из поколения в поколение. Готова ли ты открыть эту дверь? Готова ли услышать её?
Я кивнула. Внутри меня просыпалось нездоровое любопытство, щедро приправленное первобытным страхом. Костяное Древо, древние знания… Что всё это значит? И какую роль во всём этом хаосе играю я?
– Всё началось давным‑давно, – заговорила бабушка, – когда наши предки жили в глухих лесах, а цивилизация едва начинала робко пробиваться сквозь пелену дикости. Они были хранителями древних знаний, передаваемых из уст в уста – от матери к дочери, от отца к сыну. Знаний о силе природы, о целебных травах, способных исцелить любую хворь, и о магии, что дремлет в каждом из нас, ожидая своего часа. Но самое главное – знаний о Костяном Древе.
– Костяное Древо… – повторила я, смакуя каждое слово, будто пробуя его на вкус и пытаясь уловить скрытый смысл.
– Да, Костяное Древо, – подтвердила бабушка. – Это не просто дерево. Это символ нашей семьи, символ неразрывной связи с предками и с той силой, что течёт в наших венах, в каждой клеточке нашей плоти. Оно выросло из костей древнего шамана, отдавшего жизнь, чтобы защитить свой народ от неминуемой гибели. И теперь оно хранит в себе мудрость и силу всех, кто когда‑либо принадлежал к нашему роду.
Бабушка умолкла, пристально вглядываясь в моё лицо. В её глазах я увидела не только любовь и тепло, но и едва уловимую тревогу – словно она боялась того, что собиралась открыть. И я вдруг остро почувствовала: эта история, словно ядовитый плющ, навсегда опутает мою жизнь, изменив её до неузнаваемости.
– Это дерево – врата, портал, соединяющий миры, – продолжила бабушка. – Шаман отдал свою жизнь, запечатав проход, чтобы тьма не просочилась в наш мир, не осквернила его своим зловонным дыханием. С тех пор наш род хранит это древо, стоит на страже, не смыкая глаз. Время от времени нечисть, копошащаяся в тёмных углах вселенной, пытается прорваться сквозь завесу, желая вырваться на свободу. Наш долг – не дать ей этого. Иногда ей удаётся проскользнуть, и тогда мы должны приложить все силы, чтобы вернуть её обратно.