- -
- 100%
- +
Мы быстро добрались до ресторана.
У входа нас встретил знакомый администратор.
Она взглянула на меня, и я невольно напряглась, приготовившись к неуместному удивлению или узнаванию. Но, к счастью, она меня не признала. Приветливо поздоровавшись, женщина провела нас к столику у окна, с видом на оживлённую улицу и цветущие клумбы.
Едва мы расселись, к нам подошёл официант.
Ребята быстро пробежались глазами по меню и сделали заказ. Как обычно, мальчики выбрали двойные порции. Василиса, недолго думая, попросила то же, что и Кира с Вано.
Дима тоже сделал заказ — и мы все уставились на него в изумлении. Даже я, хотя не раз видела, как он ест.
— Что? — усмехнулся он, заметив наши ошарашенные лица.
— Ты это будешь есть? — изумлённо спросил Кира.
— Конечно. Зачем бы я тогда заказывал? — невозмутимо ответил Дима.
— Но ты же не можешь есть обычную еду! — Кира был в полном недоумении.
Ища поддержки, он обвёл нас взглядом.
— Да! Как такое возможно? Ты и раньше ел всё подряд и даже не поморщился ни разу, почему? — поддержала я Кирилла. — Вот как я должна была догадаться, что ты вампир? — закончила я свою тираду, понизив голос, чтобы слышали только свои.
— Я не могу раскрывать вампирские секреты в присутствии представителей вражеской расы, — проговорил Дима, бросив неприязненный взгляд на Ивана.
— Тоже мне секрет, — съязвил Вано, и на его губах заиграла нахальная усмешка. — Да ты хоть ящик ржавых гвоздей проглоти, ваш змеиный яд мигом всё растворит.
— Это правда? — воскликнули мы с Кирой в один голос.
— Да! — подтвердил Вано.
— Правда, — эхом отозвался Дима.
— Кабздец! — прошептала Василиса, округлив глаза до размера пятикопеечных монет.
Её реакция напомнила мне нашу с Кирой, когда оборотень впервые просвещал нас о вампирских возможностях.
Наконец нам принесли заказ.
Все молча уставились на Диму, который с невозмутимым видом принялся поглощать мясо пофранцузски.
Лишь Вано, не обращая на нас внимания, с аппетитом уплетал свою порцию.
— Долго вы ещё будете на меня пялиться? — неожиданно спросил Дима, вытирая губы салфеткой.
Мы все трое смущённо отвели взгляды. Кира и Василиса набросились на еду, словно не ели целую неделю. Я же, погрузившись в мысли, переваривала новую информацию. В голове крутились вопросы: как устроена физиология вампиров? Почему они могут есть обычную пищу? И что ещё я не знаю о том, кто рядом со мной?
После ресторана, немного посовещавшись, отправились в парк аттракционов. Он располагался в самом центре города, недалеко от набережной. Яркие огни, музыка, смех детей и взрослых манили моих спутников, обещая праздник. Душа моих близких явно требовала веселья, и я не стала сопротивляться их настроению. Хотя мне самой хотелось укрыться в тихом уголке и спокойно обдумать всё, что свалилось на голову за этот день.
Я с удивлением наблюдала за Василисой, Кириллом и Иваном, шедших впереди. Они весело перешучивались, смеялись, подкалывали друг друга, а я поражалась, как быстро сплотилась эта троица.
Вспомнила, как познакомились Кира и Иван.
Не прошло и пяти минут, как они уже спелись и пошли в атаку на меня.
Губы невольно растянулись в улыбке, так живо всплыли в памяти те моменты.
Возможно, в мире действительно существуют родственные души. Когда такие люди встречаются, возникает ощущение, будто они знакомы всю жизнь.
Накупив целую охапку билетов на карусели, мы отпустили шумную троицу развлекаться, а сами с Димой остались наедине. Он предложил прогуляться, и мы неспешно двинулись вдоль набережной — той самой, где всего три недели назад шли рука об руку, счастливые и беззаботные.
Тогда я ещё была человеком…
— Скажи, как у тебя получается этот фокус с едой? — прошептала я, нарушая тишину.
Меня действительно мучило любопытство: почему обычная пища не причиняет вреда вампиру, чьё тело давно перестало быть живым механизмом? И куда она, в конце концов, девается?
Дима усмехнулся и принялся объяснять вампирскую анатомию — я словно попала на урок по сверхъестественному.
— Всё проще, чем ты думаешь, — начал он. — Наш организм — самое стерильное место во всём мире. Даже в операционной не найти такой чистоты. Наш «яд», если можно так выразиться (хотя это, конечно, не змеиный яд, как выразился этот пёс), обладает невероятной силой. Он моментально растворяет всё, что попадает внутрь, оставляя после себя лишь стерильную пустоту. Человеческая еда не способна причинить нам вред. Скорее, это ещё один способ замаскироваться, смешаться с толпой. Да и, признаюсь, хотя насыщения она не приносит, иногда бывает приятно ощутить вкус… воспоминаний.
Я нахмурилась, пытаясь переварить услышанное.
«Стерильная пустота…»
Звучало жутко, почти нереально. Получается, еда не усваивалась, не питала, а просто… исчезала?
— И куда же девается вся эта растворённая масса? — не удержалась я.
Вампир пожал плечами, и в его глазах промелькнула тень скуки.
— В никуда. Она трансформируется, рассеивается. Представь себе, как испаряется капля воды на раскалённой сковороде. Примерно то же самое происходит и у нас. Это… побочный эффект нашей природы.
Его взгляд стал задумчивым.
— Мы живём, но не живём. Питаемся, но не насыщаемся. Наша жизнь — это вечный компромисс между потребностями и последствиями. И еда — лишь мелкая деталь в этой сложной картине.
— А как же энергия? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
Он усмехнулся, словно я задала глупый вопрос.
— Мы берём её из другого. Из самой жизни, что пульсирует вокруг нас. Кровь живых существ — вот источник нашей силы. Когда мы пьём кровь, она всасывается в наш организм и бежит по венам, делая нас совершенными, даря нам вечность.
Рассказывая это, Дима говорил спокойно, будто зачитывал истину в последней инстанции, — так, словно люди были созданы лишь для того, чтобы служить пищей для вампиров.
Я с ужасом и отвращением посмотрела на него.
Его слова были полны безразличия, как будто он говорил о чёмто обыденном, не испытывая никаких эмоций.
Это напомнило мне о древних вампирах, которые решали судьбу нас троих без капли сочувствия.
Теперь, глядя на Диму, я видела незнакомца.
— Я вижу, ты смотришь на меня с отвращением, — он четко определил мое состояние. — Я могу понять тебя. Но когда ты проживёшь столько же, сколько я…
Он сделал паузу, а потом добавил:
— Разве люди не делают то же самое? Разве они не убивают животных для пропитания или развлечения? Вампиры просто делают это более эффективно, не тратя ресурсы впустую.
В его голосе не было ни капли сожаления — лишь холодная констатация факта.
— Жизнь — это круговорот, — продолжил он. — Ктото должен умирать, чтобы другие могли жить. И мы, по своей природе, являемся частью этого процесса. Мы не выбирали это. Это наша сущность.
Я молчала, глядя вперёд.
Вдалеке звенел смех Василисы, доносились возгласы Киры и Ивана. Яркие огни аттракционов манили, музыка играла, люди улыбались…
Но внутри меня всё сжалось.
Мир, который я только начала принимать, вдруг показался чужим и пугающим.
Разумом я осознавала его правоту, но, вероятно, была ещё слишком наивной.
Всё это казалось мне жестоким, почти чудовищным.
Мир, который когдато выглядел простым и понятным, теперь распадался на части, обнажая тёмные механизмы, управляющие им.
Дима остановился и притянул меня к себе, крепко прижимая к своему телу.
— Не стоит так переживать изза того, что не в силах изменить, — прошептал он, и его дыхание коснулось моего виска.
Я застыла, не двигаясь, несколько минут, размышляя над его словами. В голове крутились обрывки мыслей: о круговороте жизни и смерти, о том, как легко одни существа становятся пищей для других, о том, что я теперь часть этого мира…
Наконец, я вздохнула и мягко отодвинулась от него, разрывая объятия.
Подняв голову, посмотрела ему в глаза.
В груди вдруг вспыхнуло озорное настроение.
Как будто внутренний протест против всей этой мрачной философии.
Я усмехнулась, чуть обнажив зубы в ехидной улыбке, предвкушая, как сейчас поддену его возрастом, и спросила:
— А сколько тебе лет?
Дорогие читатели!
Я очень рада, что вы читаете мою книгу. У меня к вам огромная просьба: будьте активнее! Пожалуйста, оставляйте свои впечатления в виде лайков и комментариев. Также не забывайте подписываться на меня.
С любовью к вам, ваша Ольга Острова.
Глава 4
— Сколько тебе лет? — спросила я, затаив дыхание.
Ответа ждала с трепетным нетерпением.
Я отбросила все неприятные мысли. Сейчас не хотелось о них думать. Хотелось лишь искреннего и беззаботного веселья. Я мечтала, чтобы тень, омрачившая лицо Димы, рассеялась, а холодность, сквозившая в каждом движении, растворилась без следа. Чтобы он вновь стал тем, кого я знала и любила. Озорным, лучезарным, с обезоруживающей улыбкой и глазами, полными восхищения жизнью.
В голове проносились самые дерзкие планы, как подшутить над этим вампиром.
— Тысяча восемьсот или тысяча девятьсот, — наконец прозвучал его ответ. — Я потерял счёт своим годам гдето после полутора тысяч лет.
Я замерла посреди тротуара, оглушённая.
Губы беспомощно шевелились, словно у рыбы, выброшенной на берег.
Мысли разлетелись вдребезги, как хрупкий фарфор, разбитый о камень.
Мозг отказывался обрабатывать эту немыслимую информацию.
Как, скажите на милость, можно шутить о возрасте в две тысячи лет?
— Рита, ты в порядке?
Дима пощёлкал пальцами перед моим лицом, пытаясь привлечь внимание.
«Интересно, сколько же лет Алихану, Валентину и Власу? — промелькнула у меня мысль. — Чёрт возьми, эти шоковые сюрпризы когданибудь закончатся?»
— Конечно, я в порядке, — ответила я с сарказмом, всё ещё не придя в себя. — Что может выбить меня из колеи? Подумаешь, две тысячи лет!
— Тысяча восемьсот, — поправил меня Дима, усмехаясь.
— Откуда ты родом? — спросила я, будто предыдущего потрясения было недостаточно.
— Я родился в Риме, в семье консула, — ответил он бархатистым голосом.
— И Цезаря видел?
Не удержалась я от банального вопроса, который сам сорвался с губ.
— Увы, нет, — в его голосе промелькнула тень мимолётной грусти. — Он покинул этот мир ещё до моего рождения.
— Как ты стал вампиром? Кто обратил тебя? — резко сменила я тему, решив перейти к главному вопросу.
Мы уже отошли достаточно далеко от людей и стояли на берегу реки.
Я взяла Диму за руку, он сжал мою в ответ.
В его глазах промелькнула вспышка гнева, которая тут же исчезла.
Он молчал.
Я тоже не нарушала тишину, терпеливо ожидая, когда он заговорит.
Прошло минут десять, прежде чем он произнёс:
— Это не очень красивая история. Ненавижу даже вспоминать об этом, — пробормотал Дима, пытаясь увильнуть от разговора.
— Так не годится, — твёрдо отрезала я, решительно глядя ему в глаза. — Не отстану от тебя, пока не расскажешь, — пригрозила, сжимая его руку чуть сильнее.
Дима вздохнул.
— Ладно, — прохрипел он. — Если тебе так хочется знать, я расскажу.
Он снова замолчал, собираясь с мыслями.
Я терпеливо ждала.
В груди нарастало тревожное предчувствие, будто сама земля под ногами дрогнула, предупреждая о чёмто. Воздух вокруг сгустился, наполнившись мрачным напряжением.
— Это случилось в день, когда на арене устраивали зрелища, — начал Дима. — Навмахия. Редчайший и очень увлекательный вид развлечений, существовавший в Риме.
— Навмахия? Что это? — спросила я с любопытством.
— Это самое масштабное и кровавое морское сражение, которое только можно себе представить, — пояснил он. — Так древние римляне называли имитацию морского боя с участием гладиаторов. Колизей затапливали водой, превращая его в огромное озеро. На глубине нескольких метров запускали флотилии судов, экипажи которых сражались не на жизнь, а на смерть, услаждая взор безумной толпы. Как раз в тот день я увидел её впервые…
Его голос стал тише, а взгляд устремился кудато вдаль, сквозь века. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок: за этими словами скрывалась история, способная изменить всё, что я знала о нём.
— На трибуне, — продолжил он после минутного молчания, — в привилегированных местах расположилась наша компания, такие же, как и я, бездельники, чьи отцы занимали высокие посты. Прожигатели жизни, балласт общества, умеющие лишь транжирить родительские капиталы… Мне к тому времени уже перевалило за тридцать.
Мой взгляд случайно упал на неё. Она сидела неподалёку и смотрела прямо на меня. Заметив, что я её заметил, она кокетливо захлопала ресницами и послала мне многозначительный взгляд, недвусмысленно намекая на своё внимание. Красота её была бесспорной, и я это отчётливо осознавал, но она не вызвала во мне ни малейшего интереса. Совершенно не в моём вкусе. С нарочитым равнодушием я отвернулся.
Именно в этот момент совершил роковую ошибку.
Вечером на приёме она возникла вновь, словно призрак, неотступно следовала за мной тенью. Пару раз пыталась завязать разговор, но я неизменно ускользал. Никогда прежде я не встречал столь навязчивой особы. Это вызывало во мне глухое, нарастающее раздражение.
Веселье бурлило вокруг. Гости смеялись, звучала музыка, вино лилось рекой.
Кубок за кубком и мир начал предательски кружиться перед глазами. Выбравшись на свежий воздух, я, спотыкаясь, направился в сад. Прислонился к шершавой коре старого дерева, жадно ловя ночную прохладу, пытаясь прийти в себя.
Вдруг в тишине я услышал едва уловимый шорох.
Обернувшись, разглядел в полумраке расплывчатый силуэт.
— Кто ты? — пробормотал я заплетающимся языком. Присмотревшись, узнал эту беспардонную девицу. — Чего тебе нужно? — грубо выплюнул я.
— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? — её голос, несмотря на едва уловимые визгливые нотки, звучал как завораживающая, гипнотическая мелодия. — Кто ты такой, чтобы позволять себе игнорировать меня?
Я не удостоил её ответом, лишь презрительно расхохотался ей в лицо и, покачнувшись, направился обратно к дому, откуда доносились звуки музыки и пьяного разгула.
Неожиданно ледяная рука резко развернула меня и сжала шею, лишая кислорода.
Пьяная пелена мгновенно спала, и я с ужасом уставился на эту, казалось бы, хрупкую девушку.
Она отшвырнула меня с такой силой, что я отлетел на несколько метров и больно ударился спиной о дерево.
Прежде чем я успел подняться, она, словно тень, нависла надо мной, вновь схватив за горло.
Её лицо приблизилось к моему настолько близко, что я почувствовал ледяное дыхание.
В ушах прозвучал леденящий душу шёпот:
— Ты заплатишь за своё пренебрежение.
От этих слов внутри всё оборвалось, в сердце поселился животный страх.
«Кто она, чёрт возьми?» — пронеслось в голове.
В её глазах читалась нечеловеческая злоба, от которой по венам пробежал леденящий ужас.
Зловещая улыбка пугала ещё больше.
И тут я заметил два острых клыка, торчащих из-под верхней губы.
Я попытался вырваться, но хватка была стальной.
Тиски сжимали мою гортань.
В голове запульсировала лишь одна мысль:
«Это конец…»
Холод её пальцев проникал глубже, чем просто под кожу, он будто добрался до самой души, высасывая остатки смелости.
Я замер, парализованный страхом, а она медленно наклонилась ещё ближе, и в её взгляде сверкнуло что-то первобытное, демоническое.
Сила, что была в ней, внушала ужас.
— Теперь ты понимаешь? — спросила она тихо. — Ты что, правда думал, что можешь играть по своим правилам? Правила здесь устанавливаю я.
В ее голосе вспыхнула такая злобная ярость, что я приготовился к худшему.
Но внезапно её взгляд смягчился, злоба сменилась печалью, даже раскаянием.
Она отпустила меня, отступив на шаг.
Я судорожно глотнул воздух, хватаясь за горло.
— Прости, — прошептала она, и голос её звучал теперь нежнее, будто у ангела. — Я не хотела… Так получилось.
Я молча смотрел на неё, пытаясь осознать происходящее.
Кто она, эта женщина, способная так быстро менять личины?
Чего ей на самом деле нужно?
В её глазах искренность или это очередная маска?
Она стремительно развернулась и, растворившись в темноте сада, исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив меня наедине испуганного и с тысячей вопросов.
Вернувшись домой, я никому не рассказал об этом. Заперся в своей комнате и до первых лучей солнца не мог уснуть, терзаемый вихрем мыслей. В голове крутились её слова, ледяной взгляд, сила, с которой она держала меня.
Я вспоминал детали.
Как дрожали её пальцы перед тем, как она меня схватила.
Как в миг ярости её лицо исказилось чем-то нечеловеческим…
Лишь на рассвете меня сморил беспокойный сон, полный смутных образов: то она снова нависала надо мной, то я бежал по тёмному саду, а она преследовала меня бесшумной тенью.
Кошмар крепко держал меня в своих цепких объятиях.
Проснулся я только к полудню.
Яркий дневной свет немного развеял ночную жуть.
«Может, всё это мне померещилось? — промелькнуло в голове. — Пожалуй, стоит умерить свою страсть к вину, а то ведь и чёрт привидится».
Однако, несмотря на попытки отмахнуться от ночного происшествия, тревога не отпускала. Весь день меня преследовало ощущение чьего-то взгляда — будто кто-то невидимый наблюдал за мной из-за деревьев. Любой шорох заставлял вздрагивать. Я пытался отвлечься домашними делами, но мысли то и дело возвращались к странной встрече.
Решив, что одиночество лишь усугубляет моё состояние, вечером я отправился к другу. Компашка уже была в сборе. Знакомые лица, громкие разговоры, смех. Я надеялся забыться среди них, но даже выпитое вино не принесло облегчения. В каждом шорохе, в каждом случайном взгляде мне мерещилось что-то зловещее.
В конце концов, не выдержав напряжения, я рассказал о своих страхах лучшему другу.
Он внимательно выслушал меня, нахмурил брови, задумчиво покрутил бокал в руках.
— Тебе стоит обратиться к жрецу, — наконец произнёс он. — Или, может, к тому старцу, что живёт за городом. Говорят, он разбирается в таких делах.
Его слова заставили меня задуматься.
Может быть, дело не в вине и не в расшатанных нервах?
Может быть, я действительно столкнулся с чемто потусторонним?
С этой мыслью я и отправился домой, предчувствуя, что эта ночь будет ещё более беспокойной, чем предыдущая.
Предчувствие не обмануло.
Войдя в свою комнату, я замер на пороге. Она лежала на моей кровати, в соблазнительной позе, с лёгкой улыбкой на губах, в лунном свете, пробивающемся сквозь окно. Её глаза блестели в полутьме, как у хищника, выследившего добычу.
Не раздумывая, я бросился к выходу, но не успел сделать и двух шагов, как она оказалась рядом. Молниеносно, бесшумно затащила меня обратно и захлопнула дверь.
Склонившись надо мной, она прошептала с придыханием:
— Куда же ты, милый? Я так долго тебя жду…
Дальше всё было как в тумане.
Эта ночь стала самым ужасным и отвратительным временем в моей жизни.
Моё тело предало меня, подчинившись её умелым ласкам, её гипнотическому голосу, её нечеловеческой силе.
Разум кричал, сопротивлялся, но воля была парализована.
К утру она наигралась.
Я лежал обессиленный, опустошённый, желая только одного — чтобы она исчезла.
Но ей было мало моего унижения.
Внезапно она резко оседлала меня и, наклонившись, вонзила клыки в шею.
Я дёрнулся, но её хватка была железной, вырваться не было ни единого шанса.
Боль пронзила тело, кровь уходила с каждым мгновением, и моё сознание начало меркнуть.
В последний миг она остановилась.
Задумчиво глядя на меня, вампирша произнесла:
— Хочешь жить?
Вопрос застал врасплох.
— Да! — прошептал я, собрав остатки сил. — Да, чтобы убить тебя!
Она рассмеялась.
Звук прокатился по комнате, отдаваясь эхом в ушах.
Ярость вспыхнула внутри, и я со злобой уставился на неё.
— Я буду ждать, — прошептала она, играя со мной, как кошка с мышкой.
Острым ногтем она сделала надрез на запястье и поднесла руку к моим губам.
Капли крови закапали мне в рот.
Мгновение спустя я обхватил её запястье двумя руками, вцепившись мертвой хваткой, и присосался к ране.
Сперва неуверенно, потом всё жаднее, всё отчаяннее.
Мне хотелось выпить её до конца, стереть с лица земли, но она лишь усмехнулась, не давая мне такой возможности.
— Люциус Семпроний Агесилай, не надрывай глотку, — бросила она на прощание и растаяла в воздухе.
Секунду спустя меня охватило пламя.
Оно рождалось внутри, пожирало меня изнутри.
Началось преображение.
Я рвал зубами всё, до чего мог дотянуться, силясь заглушить вопли агонии.
Боль была невыносимой, будто каждая клетка тела разрывалась на части.
Я понимал: если ктото застанет меня в таком обличье — мне конец.
Жажда мести уже терзала разум.
Я поклялся себе, что выдержу любые муки, пройду сквозь ад, но выживу.
Я молча смотрела на реку.
Её воды текли медленно и плавно, почти бесшумно.
Слова Димы тяжёлым грузом легли на плечи, а мёртвое сердце, казалось, разрывалось на части.
Невыносимая боль за любимого вампира сдавила грудь. Гнев и ярость клокотали внутри, готовые вырваться наружу.
— Она жива? — наконец спросила я.
— Конечно, нет! — рассмеялся Дима.
Он развернул меня к себе, обхватил пальцами подбородок и приподнял лицо, заглядывая в глаза. — Я давно уже разобрался со всей этой шайкой. Она была не одна, но я выследил их и уничтожил. Милая, не стоит переживать за меня. Я уже давно пережил эту идиотскую трагедию. Меня больше беспокоишь ты. Ты всё молчишь, не желая рассказывать, что с тобой случилось.
— Димочка, я всё тебе расскажу, всёвсё, — произнесла я, обвив его шею руками. — Когда мы останемся одни и нам никто не будет мешать, я отвечу на все твои вопросы.
Он наклонил голову, и его губы коснулись моих. Обхватив меня за талию, Дима притянул к себе с такой силой, что я почувствовала, как хрустнули кости. С губ сорвался стон наслаждения, когда он с ещё большей страстью прильнул ко мне, пытаясь проникнуть языком в мой рот. Я приоткрыла губы, и он тут же воспользовался этой возможностью, вызывая у меня тихие сладкие всхлипы. Его поцелуи сводили с ума.
Наконец мы оторвались друг от друга, тяжело дыша.
Возбуждение волнами накатывало на нас обоих. Я сделала глубокий вдох и по привычке задержала дыхание. Постепенно напряжение спало, и тело вернулось к своему естественному состоянию. Дима тоже сумел взять себя в руки.
Я взглянула на него — и вдруг меня осенило.
— Люциус Семпроний Агесилай…? Да...?
Я не смогла сдержать смешок.
— Так ты Люций?
— Да, именно так меня назвали при рождении, — с лёгкой обречённостью вздохнул Дима.
Он уже понял, что я не смогу остаться равнодушной к такому интересному факту в его биографии.
— И как же ты превратился из аристократа древнего Рима в… — Я сделала паузу, подбирая слова, — в современного вампира с иронией в голосе и улыбкой на губах?
— О, это долгая история, — усмехнулся он. — Но я расскажу тебе всё. До мельчайших деталей.
Я улыбнулась и прижалась к его плечу. В этот момент мир вокруг казался не таким мрачным.