Шаги к Истине
- -
- 100%
- +
синица, сень ли,
синь ли, сон ли снится,
сон ли синью осенится,
сень ли, синь ли, синева
– музыка моя, слова,
то ли поле, те ли ели,
то ли лебеди летели,
то ли выпали метели,
кровля, кров ли, покрова
– музыка моя, слова,
ах, как музыка играет,
только сердце замирает
и кружится голова
– синь, синица, синева
Вопросы.
1. Какое настроение, какие рождаются мысли, впечатления? Какие картины можно нарисовать?
2. Как вы понимаете выражение «Музыка моя, слова…»?
3. О чем эти стихи, какая тема волнует автора?
4. Какую роль играют для вас слова? Всегда ли вы задумываетесь о том, как вы говорите? Важно ли это?
5. Проведите исследовательскую работу, определите концепт понятий «слово» и «музыка». Есть ли общее.
Отец
Арсений
(
отрывок
)
•Прочитайте отрывок из книги «Отец Арсений» и подумайте в чем сила духовности отца Арсения? Почему сегодня человек больше надеется на себя, это ошибка или нет? Важна ли религия сегодня? Почему?
Вы, батюшка, очень верующий и духовного звания, так не скажите ли нам, как Вы оцениваете связь православия с древней русской живописью и архитектурой, и есть ли такие связи?» Сказал и улыбнулся. Все окружающие засмеялись. Сидевший невдалеке Авсеенков и слышавший этот разговор тоже невольно улыбнулся. Таким нелепым показался всем этот вопрос, заданный о. Арсению. Кто пожалел его, а кто и захотел посмеяться. Все отчетливо понимали, что этот простецкий попик, каким был о. Арсений, ничего не ответит, не сможет ответить, так как ничего не знает. Понимали, что вопрос издевательский. Отец Арсений куда-то шел, остановился, вопрос выслушал, усмешки заметил и сказал:
«Сейчас, я сейчас, только вот дело доделаю», – и побежал дальше. «А попик-то не дурак, от срама сбежал». «Да, русское духовенство всегда было некультурным», – бросил кто-то фразу. Минут через десять к группе интеллигентов подошел о. Арсений и, прервав лекцию «высокого», сказал:
«Кончил я дела свои, прошу Вас повторить вопрос». Профессор посмотрел на о. Арсения так, как он, вероятно, оглядывал невежд, неучей-студентов, и размеренно произнес:
«Вопрос, батюшка, довольно простой, но интересный. Как Вы, представитель русского духовенства, расцениваете влияние православия на древнерусское изобразительное искусство и архитектуру? Хотелось бы услышать. О сокровищах Суздаля, Ростова Великого, Переяславля Залесского, Ферапонтовом монастыре, возможно, слышали? Иконы Владимирской Божией Матери и Троицу Рублева, вероятно, по церковным литографиям знаете, так вот и скажите, как оцениваете все это с точки зрения связей». Вопрос был профессорский, и все это поняли, и у большинства мелькнула мысль, что не надо было задавать его такому простецкому, но доброму попику. Ясно, что не ответит, по одному виду определишь. Отец Арсений как-то выпрямился, даже внешне изменился и, взглянув на профессора, произнес: «Взгляд на влияние православия на русское изобразительное искусство и архитектуру существует самый различный. Много по этому поводу высказано разных мыслей, и Вы, профессор, по этому поводу много писали и говорили, но ряд Ваших положений глубоко ошибочен, противоречив и, откровенно говоря, конъюнктурен. То, что Вы сейчас говорили, значительно ближе к истине, чем то, что Вы так пространно излагали в статьях Ваших и книгах. Вы считаете, что русское изобразительное искусство развивалось только на народной основе, почти отрицаете влияние на него православия и в основном придерживаетесь мнения, что только экономические и социальные факторы, а не духовное начало русского народа и благотворное влияние христианства оказали на него влияние – на живопись и архитектуру. Лично я, профессор, держусь другого мнения о путях развития древней русской живописи и архитектуры, так как считаю, что влияние православия было решающим фактором на русский народ и его культуру, начиная с десятого по восемнадцатый век. Восприняв в десятом веке византийскую культуру, русское духовенство, русское иночество понесло, передало ее в виде книг, живописи – икон, первых образцов возведенных греками храмов, строя богослужения, описания житий святых, – русскому народу, и это все оказало решающее влияние на дальнейшее развитие всей русской культуры. Вы упомянули икону Владимирской Божией Матери, а разве этот образ, как и другие произведения живописи, пришедшие к нам от греков, не явились той основой, на которой в дальнейшем расцвели иконопись и живопись? Любое творение русской иконописной школы неразрывно связано с душой художника-христианина, с душой верующего, прибегающего к иконе как к духовному символическому изображению Господа, Матери Божией или святых Его. Русский человек приходил к иконе не как к идолу, а как к символу, в котором видел, подразумевал и представлял духовно и внутренне образ, запечатленный в виде изображения. В этом овеществленном символе видел православный образ того, к кому прибегала душа его в горестной или радостной молитве. Русский иконописец с молитвой и постом запечатлевал образ Господа, Божией Матери и святых, и недаром русский народ хранит много прекрасных и дивных преданий о том, как создавались иконы, и верит, что рукою художника-иконописца водил ангел Господень, а не сам иконописец. Русский иконописец древний никогда не подписывал именем своих икон, ибо считал, что не рука, а душа его с благословения Божия создавала образ, а Вы во всем видите влияние социальных и экономических предпосылок. Взгляните на нашу древнюю икону Божией Матери и западную Мадонну, и Вам сразу бросится в глаза огромная разница. В наших иконах духовный символ, дух веры, знамение православия; в иконах Запада дама – женщина, одухотворенная, полная земной красоты, но в ней не чувствуется Божественная Сила и благодать, это только Женщина. Взгляните в глаза Владимирской Божией Матери, и Вы прочтете в них величайшую силу духа, веру в безграничное милосердие Божие к людям, надежду на спасение». Отец Арсений воодушевился, как-то весь переменился, распрямился и говорил ясно, отчетливо и необыкновенно выразительно. Называя иконы, давая пояснения, он раскрыл душу русской древней живописи и, перейдя к архитектуре, на примерах Ростова Великого, Суздаля, Владимира, Углича и Москвы показал связи ее с православием. Ответ свой о. Арсений закончил словами: «Строя церкви, русский человек во Славу Бога заставил петь камень, заставил его рассказывать христианину о Боге и прославлять Бога». Говорил о. Арсений часа полтора, и слушавшая его группа интеллигентов замерла. Профессор потерял свой полунасмешливый и барственный вид, съежился как-то весь и спросил: «Простите! Откуда Вы знаете труды мои и русскую древнюю живопись, и архитектуру? Где изучали? Ведь Вы священник?» «Любить надо Родину свою и знать ее. Надо, как изволили сказать о духовенстве, чтобы попик понимал душу русского искусства и, будучи пастырем душ человеческих, показывал им правду и истину в их незапятнанном виде, ибо, профессор, многие люди, и Вы в том числе, облекают измышлением и ложью самое святое, что есть у человека. Делается это ради выгоды или политических, временно возникающих установок и взглядов, ради социального заказа». Профессор еще более переменился и спросил: «Кто Вы? Фамилия Ваша?» «В миру был Стрельцов Петр Андреевич, а сейчас о. Арсений, как и Вы, заключенный «особого». Профессор подался вперед и с трудом проговорил: «Петр Андреевич! Извините меня, извините. Не думал, не мог предполагать, что известнейший искусствовед, автор многих исследований и монографий по истории русской древней живописи и архитектуры, учитель многих и многих, встретится со мною здесь под видом священника и я задам ему глупый вопрос. Несколько лет не было слышно о Вас, только статьи и книги рассказывали Ваши мысли, и я еще год тому назад вступал с Вами в полемику, лично не зная Вас. Как Вы, известнейший ученый, стали духовным лицом?
•Какие писатели в русской литературе обращались к религии? Как вы думаете почему? Приведите примеры произведений, в которых звучали бы религиозные заповеди.
Дайте свои комментарии к данному высказыванию.
Можно ли в русской литературе найти подобие высказывания из священной книги: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут; но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут…» (Мф. 6, 19—20)».
И. А. Ильин писал: «Русь именуется „святою“ и не потому, что в ней „нет“ греха и порока; или что в ней „все“ люди – святые… Нет. Но потому, что в ней живёт глубокая, никогда не истощающаяся, а по греховности людской и не утоляющаяся жажда праведности, мечта приблизиться к ней, душевно преклониться перед ней, художественно отождествиться с ней, стать хотя бы слабым отблеском её… – и для этого оставить земное и обыденное, царство заботы и мелочей и уйти в богомолье. А в этой жажде праведности человек прав и свят. Только немногие, совсем немногие люди на земле могут стать праведными, до глубины переродиться, целостно преобразиться. Остальные могут лишь отдалённо приближаться к этому. И когда мы говорим о „Святой Руси“, то не для того, чтобы закрыть себе глаза на эти пределы человеческого естества и наивно и горделиво идеализировать свой народ; но для того, чтобы утвердить, что рядом с несвятой Русью (и даже в той же самой душе) всегда стояла и Святая Русь, молитвенно домогавшаяся ко Господу и достигавшая Его лицезрения – то в совершении совершенных дел, то в слезном покаянии, то в „томлении духовной жаждою“ (Пушкин), то в молитвенном богомолье».7
А. И. Солженицына как-то спросили: «Чем отличаются русские литературные герои от западноевропейских? Самые излюбленные герои западных писателей всегда добиваются карьеры, славы, денег. А русского героя не корми, не пои – он ищет справедливости и добра».
№
3.
РЕЛИГИЯ
И
РУССКАЯ
ЛИТЕРАТУРА
ДУХОВНЫЕ
ТАИНСТВА
Александр (Милеант) пишет: «Волей Божией все живое в природе призвано расти и развиваться. В растительном и животном мире это осуществляется при помощи тех элементов, стихий и средств, которыми Господь обогатил природу. Человеку, как носителю образа Божия, тоже надлежит расти, развиваться и совершенствоваться, – но не столько внешне, сколько внутренне, духовно. И он это осуществляет также не сам по себе, а при помощи особой животворящей силы Божией, именуемой Благодатью. Особое место среди этих благодатных проводников занимают так называемые таинства. Всего их семь: крещение, миропомазание, покаяние, причащение (Евхаристия), брак, священство и елеосвящение. Таинства – это своего рода высоты в длинной цепи холмов других богослужений и молитвословий. Как в человеке духовная сущность скрывается за его физической оболочкой, так и в таинствах за видимым и ощутимым священным действием незримо и таинственно действует благодатная сила Божия.6
В
.
А
.
Никифоров
-
Волгин
Причащение
В Великий Четверг варили пасхальные яйца. По старинному деревенскому обычаю, варили их в луковичных перьях, отчего получались они похожими на густой цвет осеннего кленового листа. Пахли они по-особенному – не то кипарисом, не то свежим тесом, прогретым солнцем. Лавочных красок в нарядных коробках мать не признавала. – Это не по-деревенски, – говорила она, – не по нашему свычаю! – А как же у Григорьевых, – спросишь ее, – или у Лютовых? Красятся они у них в самый разный цвет, и такие приглядные, что не наглядишься! – Григорьевы и Лютовы – люди городские, а мы из деревни! А в деревне, сам знаешь, свычаи от самого Христа идут… Я нахмурился и обиженно возразил – Нашла чем форсить! Мне и так никакого прохода не дают: «деревенщиной» прозывают. – А ты не огорчайся. Махни на них ручкой и вразуми: деревня-то, скажи, Божьими садами пахнет, а город керосином и всякой нечистью. Это одно. А другое – не произноси ты, сынок, слова этакого нехорошего: форсить! Деревенского языка не бойся, – он тоже от Господа идет! Мать вынула из чугунка яйца, уложила их в корзиночку, похожую на ласточкино гнездышко, перекрестила их и сказала: – Поставь под иконы. В Светлую заутреню святить понесешь… На Страстной неделе тише ходили, тише разговаривали и почти ничего не ели. Вместо чая пили сбитень (горячую воду с патокой) и закусывали его черным хлебом. Вечером ходили в монастырскую церковь, где службы были уставнее и строже. Из этой церкви мать принесла на днях слова, слышанные от монашки: – Для молитвы пост есть то же, что для птицы крылья. Великий Четверг был весь в солнце и голубых ручьях. Солнце выпивало последний снег, и с каждым часом земля становилась яснее и просторнее. С деревьев стекала быстрая капель. Я ловил ее в ладонь и пил, – говорят, что от нее голова болеть не будет… Под деревьями лежал источенный капелью снег, и чтобы поскорее наступила весна, я разбрасывал его лопатою по солнечным дорожкам. В десять часов утра ударили в большой колокол, к четверговой литургии. Звонили уже не повеликопостному (медлительно и скорбно), а полным частым ударом. Сегодня у нас «причастный» день. Вся семья причащалась Святых Христовых Тайн. Шли в церковь краем реки. По голубой шумливой воде плыли льдины и разбивались одна о другую. Много кружилось чаек, и они белизною своею напоминали летающие льдинки. Около реки стоял куст с красными прутиками, и он особенно заставил подумать, что у нас весна, и скоро-скоро все эти бурые склоны, взгорья, сады и огороды покроются травами, покажется «весень» (первые цветы), и каждый камень и камешек будет теплым от солнца. В церкви не было такой густой черноризной скорби, как в первые три дня Страстной недели, когда пели «Се жених грядет в полунощи» и про чертог украшенный. Вчера и раньше все напоминало Страшный суд. Сегодня же звучала теплая, слегка успокоенная скорбь: не от солнца ли весеннего? Священник был не в черной ризе, а в голубой. Причастницы стояли в белых платьях и были похожи на весенние яблони – особенно девушки. На мне была белая вышитая рубашка, подпоясанная афонским пояском. На мою рубашку все смотрели, и какая-то барыня сказала другой: – Чудесная русская вышивка! Я был счастлив за свою мать, которая вышила мне такую ненаглядную рубашку. Тревожно забили в душе тоненькие, как птичьи клювики, серебряные молоточки, когда запели перед великим выходом: «Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими: не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзание Ти дам яко Иуда, но яко разбойник исповедую Тя, помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствие Твое». – Причастника мя приими… – высветлялись в душе серебряные слова. Вспомнились мне слова матери: если радость услышишь, когда причастишься, – знай, это Господь вошел в тебя и обитель в тебе сотворил. С волнением ожидал я Святого Таинства. – Войдет ли в меня Христос? Достоин ли я? Вострепетала душа моя, когда открылись Царские врата, вышел на амвон священник с золотою Чашей, и раздались слова: – Со страхом Божиим и верою приступите! Из окна, прямо в Чашу упали солнечные лучи, и она загорелась жарким опаляющим светом. Неслышный, с крестообразно сложенными руками, подошел к Чаше. Слезы зажглись на глазах моих, когда сказал священник: «Причащается раб Божий во оставление грехов и в жизнь вечную». Уст моих коснулась золотая солнечная лжица, а певчие пели, мне, рабу Божьему, пели: «Тела Христова приимите, источника бессмертного вкусите». По отходе от Чаши долго не отнимал от груди крестообразно сложенных рук, – прижимал вселившуюся в меня радость Христову… Мать и отец поцеловали меня и сказали: – С принятием Святых Тайн! В этот день я ходил словно по мягким пуховым тканям, – самого себя не слышал. Весь мир был небесно тихим, переполненным голубым светом, и отовсюду слышалась песня: «Вечери Твоеятайныя… причастника мя приими». И всех на земле было жалко, даже снега, насильно разбросанного мною на сожжение солнцу: – Пускай доживал бы крохотные свои дни!
Вопросы
1.«…Я нахмурился и обиженно возразил – Нашла чем форсить! Мне и так никакого прохода не дают: «деревенщиной» прозывают. – А ты не огорчайся. Махни на них ручкой и вразуми: деревня-то, скажи, Божьими садами пахнет, а город керосином и всякой нечистью. Это одно. А другое – не произноси ты, сынок, слова этакого нехорошего: форсить!» – какая основная мысль звучит в этих строках?
2.» – Для молитвы пост есть то же, что для птицы крылья.» – прокомментируйте данное высказывание. Для птицы крылья, а для человека?
3.«С принятием Святых Тайн! В этот день я ходил словно по мягким пуховым тканям, – самого себя не слышал. Весь мир был небесно тихим, переполненным голубым светом, и отовсюду слышалась песня: „Вечери Твоеятайныя… причастника мя приими“. И всех на земле было жалко, даже снега, насильно разбросанного мною на сожжение солнцу: – Пускай доживал бы крохотные свои дни!» -подумайте почему герой испытывал жалость ко всем…?
4.Сохраняется ли сегодня традиционный уклад в жизни современного человека или что-то изменилось? Почему?
5. Какую роль играет религия в жизни человека? Нужна ли религия в современном мире? Почему?
6. Прочитайте отрывок из книги И. Шмелева «Лето Господне» глава «Преображение: «Праздник Преображения Господня. Золотое и голубое утро, в холодочке. В церкви – не протолкаться. Я стою в загородке свечного ящика. Отец позвякивает серебрецом и медью, дает и дает свечки. Они текут и текут из ящиков изломившейся белой лентой, постукивают тонко-сухо, прыгают по плечам, над головами, идут к иконам – передаются – к «Празднику!». Проплывают над головами узелочки – все яблоки, просвирки, яблоки. Наши корзины на амвоне, «обкадятся», – сказал мне Горкин. Он суетится в церкви, мелькает его бородка. В спертом горячем воздухе пахнет нынче особенным – свежими яблоками. Они везде, даже на клиросе, присунуты даже на хоругвях. Необыкновенно, весело – будто гости, и церковь – совсем ни церковь. И все, кажется мне, только и думают об яблоках. И Господь здесь со всеми, и Он тоже думает об яблоках: Ему-то и принесли их – посмотри, Господи, какие! А Он посмотрит и скажет всем: «ну и хорошо, и ешьте на здоровье, детки!» И будут есть уже совсем другие, не покупные, а церковные яблоки, святые. Это и есть – Преображение…». Как воспринимается церковная жизнь из данного отрывка, какие чувства возникают? Как вы понимаете слова, который часто произносит герой «душу готовить надо»? Что такое смирение? Чувствуется ли в произведении В. А. Никифорова-Волгина и И.С Шмелева связь с родной землей? Как она проявляется?