Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945

Часть вторая. 1942

Дорогой Гогушка,

несколько запоздало поздравляю тебя с Новым годом. Из наших телеграмм и писем ты уже знаешь, что Лида сняла комнату в Черном и некоторое время поживет у ребят. Питанием она обеспечена в лагере. Я выехал из лагеря 24/XII в Молотов, простился там с нашим Наркоматом, 27/XII выехал в Салду, чтобы осмотреться на месте с бытом и работой, и сегодня приехал в Свердловск в новый Наркомат за назначением. Полагаю, что направят в Салду. Условия жизни там такие же, как в Свердловске, а работа очень интересная[170]. По просьбе Розочки я перевел тебе 500 р., напиши, получил ли ты их. Хотелось бы знать, как идет у тебя работа. После напряжения последних месяцев я поражен тыловым спокойствием на Урале. Крепко жму руку. Мара

В Салду думаю выехать 6–7-го.

Дорогие, позавчера приехал в Свердловск, имел беседу с начальством и договорился о работе в Салде на старой должности[171]. В Свердловске сытнее[172], чем в Салде, но это достается длительным стоянием в очередях на морозе. Квартирные условия здесь хуже, чем в Салде. Был сегодня у Лу и Муси[173]. Муся работает в Микробиологическом институте у жены Григория Осиповича Роскина[174]. Она подробно напишет тебе, Лидочка, о жизни и работе здесь. Выглядят они все неважно. Вчера был на «Опричнике» Чайковского[175], сегодня на концерте Буси Гольдштейна[176] и Розы Тамаркиной[177]. Как видите, времени даром не теряю. От вас ни в Салде, ни здесь ничего не получал. Пишите! В Салду уеду 6-го или 7-го января.

Целую всех вас крепко. Марк

Здесь встретил Леву Шнеера и Евгению Григорьевну[178].

Дорогая кисанька, сегодня отправил тебе открытку, но хочу подробнее сообщить о жизни здесь и о моих успехах, к сожалению, в кавычках. Я решил остановиться пока на Салде по многим причинам, из которых наиболее существенные следующие – 1. В Салде имеется работающий коллектив, который сам является производственной базой до некоторой степени, и этим немного компенсирует отсутствие производства. 2. Там я буду обеспечен сносной площадью. 3. Питание там примерно такое же, как в Свердловске – я писал тебе подробно о Салдинской жизни и отправил письмо с Виханским, который ехал в Молотов – надеюсь, оно дошло? 4. Самое важное, что там большой коллектив, живущий довольно дружно, и я думаю, что с ним будет легче переносить все трудности. Если окажется, что я ошибся, то можно будет думать о другой работе в другом месте, но сразу с этого начинать было бы неправильно.

Пользуясь пребыванием здесь, я решил немного обзавестись хозяйством. Купил теплое ватное одеяло, бурки[179] (с бурками вышло недоразумение, их пока что нет, но обещают, что будут), немного продовольствия, так что на первое время в Салде я буду обеспечен. Уеду отсюда 6-го или 7-го.

Вчера был у Лу. Они все живут в одной комнате, метров в 20, с холодными внешними стенами. Ребята все время болеют, и вчера Ежик[180] захворал, похоже, что скарлатиной. Ребята большую часть проводят дома, гулять не любят из-за коллизий с местными ребятами[181]. В общем жизнь у них нелегкая. Муся пока поступила в Микробиологический институт и работает у Клюевой (это жена Г. О. Роскина), но она считает свое пребывание в Свердловске случайным и запросила Бермана[182], отчислена она от своей кафедры или нет. Возможно, что ей придется ехать в Среднюю Азию.

6 января утром

Вчера был у Лу. У Ежика не скарлатина, а грипп, и все довольны. Муся передала Григорию Осиповичу привет от Наташи, он интересуется, где Шура (Александр Осипович), написал письмо Розе Наумовне, но ответа не имеет. Сегодня буду говорить с ним по телефону, он хочет знать, как живет Вера Львовна[183]. Хорошо бы, если бы ты ему написала!

6 января вечером. Говорил по телефону с Г. О. Он просил обязательно зайти. Я только что оттуда вернулся. Нина Георгиевна Клюева очень мила. Застал там Владимира Осиповича[184]. Его семья в Уфе. Муся (его жена[185]) собирается в Москву. Григорий Осипович работает здесь[186] и думает, что ему придется пробыть здесь не меньше года. Они все считают, что сейчас переезжать вам всем не следует – из-за трудностей дороги. Сюда приехал архитектор Оль[187], он выехал из Ленинграда после нас. Завтра зайду к нему узнать адрес Архфонда – может быть, он знает, и спросить про Гришу[188]. Ривош выехал из Ленинграда 9-го и совсем неожиданно, так что с Беллочкой не повидался перед отъездом. Он написал ей с дороги открытку. Один, вылетевший из Ленинграда 22/XII, говорил, что там ничего не изменилось после 5/XII.

Кисанька, посылаю вам конфеты, пользуясь любезностью одного товарища, который едет 8/I в Молотов. Я достал их в коммерческом магазине, куда орденоносцев[189] здесь пускают без очереди. Кушайте на здоровье! Киса, как ты себя чувствуешь? Пришла ли немного в себя, следишь ли за собой, и достаточно ли питаешься – напиши правду! Как Наташенькина температура, обязательно напиши, как она себя чувствует, и что сделано, чтобы привести температуру в норму. Поправляется ли Сережа? Как успехи последних учеников? Я хотя и со смехом рассказывал об успехах Жени и Алеши Григорию Осиповичу, но в душе мне было немного стыдно. Очень хотел бы получить письмо от вас всех. Пишите в Салду. Как идет жизнь в Лагере, как прошел Новогодний праздник? Разгрузила ли ты немного Розочку?

Очень соскучился без всех вас, мои дорогие! Целую вас всех крепко! Мара

Дорогие, послезавтра выезжаю на работу в Салду. Здесь я немного отдохнул и подпитался. Свердловск мне нравится – это маленькая столица. Но Лу и Муся говорят, что мое впечатление обманчиво, и это самая обыкновенная провинция. В гостинице, где я остановился, я встретил много знакомых – Леву Шнеера, Евгению Григорьевну, Владимира Осиповича Роскина, Нину Марковну Оль[190]. От Оль узнал адрес Катюши, который сообщил вам телеграммой. На всякий случай повторяю – Омская область, Упоровский район, село Емуртла – Детлагерь Архфонда[191]. На днях туда едет одна архитекторша и я переслал туда с ней Катюше немного конфет, 100 руб. и письмо со всеми нашими адресами. Вам я тоже послал посылочку с одним инженером, который едет в Молотов, просил передать ее М. Л. Слонимскому[192] для вас. Очень скучаю без вестей о вас всех. Напишите побольше – в Салду. Крепко вас всех целую. Мара

Умер А. А. Радциг[193]. Сегодня похороны.

Дорогая Лидочка! Сегодня уезжаю на работу в Салду. С грустью прощаюсь со Свердловском, где хорошо отдохнул и поел. Здесь буду бывать редко – очень сложное путешествие. Очень огорчен неудачей с посылкой для вас, о которой писал в последней открытке, – в последний момент командировка была отменена и оказия пропала. С нетерпением жду писем от вас всех. Надеюсь застать что-нибудь в Салде. В Свердловске не получил ничего. Есть ли какие-нибудь известия из Ленинграда? Как ты себя чувствуешь, поправилась ли немного? Как Наташина температура? Напиши подробно, как вы питаетесь и что ты делаешь в лагере. Целую всех крепко-крепко. Мара

Сегодня вернулся в Салду и получил на почте 2 твоих открытки, солнышко, от 29/XII и 5/I, и Женичкину. Меня очень огорчает твое питание, Киса. Если ты в состоянии, то приезжай ко мне, я обеспечу тебе здесь хорошее питание. Киса, телеграфируй мне или напиши, что ты согласна приехать, и я заеду за тобою или попрошу кого-нибудь из наших инженеров захватить тебя с оказией.

У меня отдельная комната в квартире Виханского, есть кровать, стол, несколько стульев, стенной шкаф. Укрываюсь новым шелковым пуховым одеялом. Приедешь?

Это письмо опустит в Свердловске для скорости М. Н. Бушуев послезавтра.

Целую крепко. Мара

Адрес Катюши Френк – Омская область, Упоровский район, село Емуртла – Детлагерь Архфонда.

Сегодня отправил Женьке поздравительную телеграмму – надеюсь дойдет вовремя[194].

Дорогая Кисанька,

спешу доложить о первых успехах: сегодня получил по карточкам 300 гр масла, 300 гр сахарного песку и 1 кг мыла хозяйственного. Хлеба получаю 800 гр + на заводе 400–500 гр к завтраку. По сравнению с ноябрем снабжение здесь резко улучшилось, и ты можешь здесь хорошо поправиться. Подумай серьезно о поездке сюда, хотя бы на месяц. В конце января жена Виханского поедет в гости к мужу в Молотов, и вы сможете вернуться вместе сюда. А если ты захочешь приехать раньше, я заеду за тобою.

Есть ли у тебя письма из Ленинграда?

Целую тебя крепко.

Поцелуй всех ребят, оскорбленных и неоскорбленных. Мара

P. S. Завтра выдают спички и соль.

Дорогая Лидочка, у меня было очень много волнений с пропиской[195]. Меня не хотели прописать в квартире Виханского, пришлось обратиться к директору завода, с которым у нас весьма натянутые по милости Тылочкина отношения. Он разрешил прописать временно на три месяца. Устроился я хорошо. Семья Виханского относится ко мне пока очень хорошо и внимательно. В квартире все удобства. Ты сможешь здесь отдохнуть и, думаю, даже поправишься. Получил сегодня по карточкам два коробка спичек. Очень озабочен, что письма от тебя так редки. Здоровы ли вы все? Пишите почаще. Были ли у вас письма из Ленинграда? Где Беллочка, Нина, Гриша? Чувствую себя совсем затерянным в бескрайних салдинских снегах.

Целую крепко. Твой Мара

Здесь был один случай [неразб. ] № 3, как у вас?[196]

Дорогая моя Кисанька, посылаю тебе сразу два заказных письма со всей корреспонденцией из Ленинграда. Только сегодня узнала от дяди Мары твой адрес, он сам в Свердловске и послал тебе оттуда деньги и конфеты с одной знакомой.

Сколько же времени вы ехали, моя девочка, если мы ехали 15 дней и измучились ужасно в дороге? Нам сказали, что 9/XII вы проезжали Шабуничи, так что, очевидно, тоже около 20/XII, как и мы, прибыли на место. Помни, девочка, что я и дядя Мара, надеемся устроиться в конце концов семьей и тогда мы скажем «цып-цып-цып» и соберем всех ребят: Наташу, Алешу и тебя, если ты захочешь и если мамочка до тех пор не сможет к тебе приехать. От наших из Ленинграда у нас ничего нет. Перед отъездом мы с ними провели целые сутки, они у нас ночевали и мы распрощались надолго, но в твердой надежде встретиться. Так вот, моя кошечка, держи меня в курсе твоих дел, письма здесь идут долго, так что ты не удивляйся.

Крепко тебя целую и люблю, ребята и бабушка кланяются. Лида

Дорогие, у нас сегодня страшный мороз -45° С. В воздухе туманно, солнце еле видно. Но в квартире тепло, и я занимаюсь штопкой, ремонтом и т. д. Постепенно я втягиваюсь в установленный здесь режим: начало работы в 8 часов, обеденный перерыв с 11 до 12 1/2, конец работы в 5.30. Обычно немного задерживаюсь на работе, домой прихожу в 7–8 часов. Готовлю ужин, потом занимаюсь, потом пишу письма. Здесь оказалась приличная техническая библиотека; говорят, что скоро откроется и городская библиотека с беллетристическим отделом. Хлеб и продукты для меня получает жена Бушуева. Кроме хлеба по карточкам (800 гр) мы получали на заводе хлеб коммерческий в буфете, к обеду – 400–500 гр. С 16/I это отменено, и обед стали выдавать по крупяным карточкам, как в Ленинграде. У меня раньше хлеб оставался и я несколько раз менял его на молоко – ну, конечно, не я, а, как ты понимаешь, Лидок, мне. Картошку здесь продают ведрами (ок. 8 кг ведро), и мне продали одно ведро. Вообще же картошку достать очень трудно и только на обмен. Вопрос с валенками разрешился вполне удачно. Валенки уже получили и их должны сегодня или завтра привезти из Свердловска. Одеяло оказалось чудным, это моя гордость и отрада. Вот вы и знаете, как я живу.

Вчера получил твою открытку от 1/I, Лидочек. Очень хотел бы получать письма чаще, но, видимо, почта не способна это осуществлять. Чувствую себя здесь очень оторванным от жизни, хотя прямых оснований для этого и нет. Как твое питание и поправка, Лидок? Напиши правду. Приезжай, посмотришь Салду и немного отдохнешь!

Целую вас всех крепко. Мара

Лидок, не нужны ли деньги?

Мне можно писать по следующим адресам:

1. Почтовый ящик 01

2. Дом специалистов 6 подъезд кв. 28

3. Почтовой отделение Стальмост[197] До востребования

4. Просто До востребования

Дорогой Марок! До сих пор мне стыдно вспомнить, как я проспала Ваш отъезд. Что Вы подумали о бабуле, которая спит, как убитая? Мы долго волновались, не имея от Вас известий, конечно, по вине почты. Я рада, что Вы пристали к какому-то берегу. Пожалуйста, передайте Френкелю, Хейфицу и Зильберману, что их письма я помню и храню о них теплые воспоминания.

Мы часто говорим с Лидой о будущем и, откровенно говоря, оно меня очень пугает. Вы хотите взять на себя семью из семи человек, Вы восьмой. Надо еще подумать, можете ли Вы выдержать такую марку и в отношении материальном и в отношении возможности достать такое большое количество продовольствия? Ведь в длинной очереди успех выражается в 100–200 гр и потом деньги, деньги.

Есть еще одна возможность, чтобы Лида к весне поехала к Вам с мальчиками, а я могу остаться в лагере с Наташей и Алешей. Надо все хорошенько взвесить и обдумать.

Григорий Иосифович прислал Наташе очень теплую открытку, в которой упоминает о Вашем посещении.

Что пишет Яша[198], как ему живется? Из Ленинграда от Нины письма от 24/XII. Я не удивлюсь, если в один прекрасный день у нас появится Беллочка.

Пишите нам почаще, дорогой Марок, и обо всем подробно. Крепко Вас целую. Ребята все шлют привет. Ваша РР

P. S. Поздравляю Вас с наступающим днем рожденья Женички.

Вчера свершилось! Из Свердловска мне привезли валенки – по назначенной цене 60 р. Они плохого качества и едва ли дотянут до следующего года, но на этот год безусловно хватит. В них чудно тепло! И даже в -45° и даже в -35° с ветром вопрос о ногах больше не встает!

Сегодня чудный день, думаю о вас, как вы празднуете Женьку. Вспоминаю прошлые года, хотя и стараюсь о прошлом не думать. Расчувствовался и послал вам телеграмму.

Прочел в газете о награждении ленинградцев[199] – Захарьин, Смальчевский, Страупе, Вержбинский. Послал Захарьину телеграмму, за него искренне рад. Жизнь установилась, монотонная, неинтересная. Много читаю. Нахожусь в постоянном ожидании писем, но ни от кого ничего не получаю. Учтите!

Целую вас крепко! Мара

Не хватает коричневой штопки. Валенки чудные и теплые, что бы я делал без них!

Дорогая моя Катюшенька, я был в Свердловске, встретил там Нину Марковну Оль и узнал от нее твой адрес. Одна ее знакомая должна была поехать к вам в Емуртлу, и я послал тебе с ней немного конфет, денег и письмо. Получила ли ты мою посылочку? Я с нетерпением жду от тебя письма, моя славная деточка. Напиши мне подробно о твоей жизни, хорошо ли тебе, не нужно ли тебе что-нибудь прислать? Тетя Лида живет сейчас с ребятами в Шабуничах, а я один живу и работаю в Верхней Салде – это в 200 км от Свердловска. Здесь очень скучно и тоскливо. Мы с тетей Лидой уехали из Ленинграда 5 декабря и с тех пор не имели оттуда никаких писем и телеграмм. Нет ли у тебя писем из Ленинграда? Я сообщил по телеграфу твой адрес папе и маме.

Целую тебя крепко, дорогая. Твой дядя Мара

Мой адрес: Верхняя Салда Свердловской обл. п/я 01.

Дорогая моя Катюша, несколько дней назад писала тебе в двух заказных письмах, в которых отправила тебе всю почту, вывезенную нами из Ленинграда. Надеюсь, что ты получила весточку от дяди Мары из Свердловска, он примерно 10/I послал тебе ее. Я уже второй месяц у ребят, они чувствуют себя неплохо, а я неважно и очень хочу поскорее устроиться своим домом. От [твоей] мамы была у меня телеграмма от 24/XII, они все здоровы. Я тебе уже писала, моя девочка, что когда мы устроимся в Салде, я к тебе приеду непременно и, если ты захочешь, то поедешь жить к нам. Но это будет не раньше мая месяца, а до тех пор мы будем с тобой переписываться. Жду от тебя новостей, моя дорогая, крепко обнимаю и целую тебя. Лида

Дорогая Катюша, наконец-то мы узнали твой адрес, очень волновались, не зная где ты. А от тебя писем еще не было. Очень интересно, учишься ли ты, читаешь ли, как живешь? Пиши нам!

Крепко-крепко целую тебя. Наташа

Дорогая Катя. Как ты живешь? Я хорошо. Алеша

Дорогая Катя, мы очень неплохо живем, а также учимся. Я теперь в эту четверть круглый отличник. Как вы живете и учитесь ли вы? Сережа

Дорогой Гога, получил вчера твою открытку и очень обрадовался. Письма сюда идут очень долго и последнее письмо от Лиды имел от 5 января. Из Ленинграда не получил за все время совсем ничего. Положение Лиды меня очень беспокоит. У нее очень плохо с питанием – ее не зачислили на питание в Литфонде, а купить или сменять в деревне не удается. Я зову ее приехать сюда, где с питанием трудно, но все же кое-что достать можно и так голодать, как в Черной, она не будет. Устроился я пока прилично, но существует ряд недоговоренностей с квартирой. Работы довольно много, но остается время и на чтение, и на занятия. Есть неплохая техническая библиотека и недурная городская беллетристическая библиотека. Встретили меня здесь очень трогательно, я даже не ожидал! Неожиданно получились осложнения с отсрочкой[200]. Крепко жму руку. Пиши! Мара

Моя дорогая, 29 января я получил твое письмо от 23-го (со вложением Женичкиного), 30-го – письмо от 18-го и открытку от 20-го января. Хотя содержание твоих писем и не слишком веселое, я был счастлив получить их, так как серьезно начал беспокоиться – другие получают здесь письма из Молотова как-то более регулярно. Но это, конечно, дело случая. Я поздравил Женюрку телеграммами 11-го и 20-го и открыткой. Женькины ушки меня очень огорчили, я думал, что Урал подействовал на его ушки благотворно. Сережкой горжусь, хоть он пока, может быть, и шляпа. Эту сторону жизнь подправит, а способности и знания имеют в жизни большой настоящий вес. Почему ничего не пишешь об успехах Жени и Леки – нечего писать? Почему ни слова о Наташеньке? Прошу дать подробности обо всех, а Розочку прошу написать о тебе.