Оргии разума

В этой главе нам с вами предстоит разобраться с тем, с помощью каких алгоритмов осуществляется тот шаг принципиального алгоритма эффективного стратегического думания, который про определение используемых понятий.

Не пугайтесь, на практике все не так сложно, как может показаться на первый взгляд: то же самое действие мы постоянно совершаем автоматически, даже не замечая этого. Вспомните: увидев нечто, вы в ту же секунду уже с легкостью можете ответить на вопрос, живое это или неживое. Причем вы об этом даже не задумываетесь: вы просто знаете – и все. Точно так же неосознанно и мгновенно мы различаем знакомое и незнакомое, объединяем отдельные черты лица в целое лицо и т. д. Так что об этом мы с вами даже разговаривать не будем: пусть оно само собой происходит и дальше. Вы же не учебник по психологии восприятия читаете, правда?

Сейчас для нас интереснее другое – то, с чем мы постоянно имеем дело, когда решаем сложные мыслительные задачи. Дело в том, что все слова в любом языке можно разбить на три совершенно различные группы.

В первую группу входят те слова, которые можно в полной мере назвать оче-видными. Эти слова обозначают все то, что одинаково увидят собственными глазами десять человек разного пола, возраста, социального положения, образования и т. п.

Во вторую группу входят слова, обозначающие нечто не-оче-видное, но однозначно и четко определенное. Их определения известны всем, кто вообще знает эти слова: например, тридцатилетний математик-индиец и семидесятилетний математик-швед под словом «биссектриса» понимают одно и то же. Причем заметьте: такие определения всегда оказываются очень практичными. Если вы знаете это самое определение биссектрисы – вы всегда сможете про любую линию сказать, биссектриса это или нет. Кроме того, зная определение, вы для любого угла сможете эту биссектрису построить.

И, наконец, слова третьей группы, обозначающие такое не-оче-видное, у которого нет однозначного и общепринятого определения. Например, когда слова «я люблю» произносят кипящий гормонами двадцатилетний парень, мама восьми взрослых детей и живущий только своими исследованиями ученый – они вряд ли имеют в виду одно и то же. При этом понимание (или, увы, непонимание…) человеком смысла, который он вкладывает в подобные слова, имеет для него самое что ни на есть практическое значение.

Будем надеяться, что нам удалось убедить вас в необходимости определять все те понятия, по поводу которых вы думаете – то есть задаете себе вопросы, а потом ищете на них ответы. Вопрос, задаваемый самому себе: «Что я называю этим словом?» – это и есть наш с вами первый инструмент эффективного стратегического думания. Осталось выяснить самое главное: как искать ответ на этот вопрос?

Мы хотим предложить вам несколько алгоритмов поиска ответов на вопрос «Что я называю этим словом?». Сразу предупреждаем: вопрос весьма непростой, поэтому описывать каждый алгоритм мы будем на конкретном примере.

Пример 9

Представьте себе: вы узнаете, что на работе вам отныне придется подчиняться новому руководителю, который кажется вам непорядочным и неумным. Вы впадаете в уныние и пытаетесь понять: можно ли нормально работать с непорядочным и неумным руководителем?! Или лучше сразу уволиться?

Не спешите расстраиваться – лучше попробуйте применить наш первый думательный инструмент к слову «неумный». В самом деле, если вы пользуетесь, например, словом «неумный» – вы же должны знать, что именно вы имеете в виду! Потому что именно от того конкретного содержания, которое вы вкладываете в это слово, будет зависеть то, какой будет ваша работа под началом нового шефа. А иначе ваш вывод о его уме вполне может оказаться продиктованным вашим отношением к нему, его отношением к вам, вашим настроением, последними событиями вашей жизни и т. д.

Представим себе, что ваши размышления на этот счет были примерно такими:

Будем надеяться, что на приведенном примере нам удалось показать, как именно может быть выстроено определение по обобщению признаков. Легко догадаться, что после того, как вы определили для себя понятие «неумный человек», вам уже будет много легче решить, действительно ли вашего будущего шефа можно к таковым отнести – и, следовательно, стоит ли вам немедленно увольняться или вы все-таки вполне способны примириться с таким начальником.

А теперь сформулируем использованный нами алгоритм в общем виде – то есть в таком, который вы уже сможете применить в процессе поиска ответа на любой свой вопрос:

Надеемся, у вас нет иллюзий, что применение этого алгоритма – ерундовое дело, и вы сумеете это сделать без всякого напряжения?

Правильно. Это весьма нелегко. Вы же наверняка понимаете разницу между «просто» и «легко». Слова «просто» и «сложно» фактически обозначают количество и понятность тех шагов, которые нужно сделать для решения какой-то задачи. А слова «тяжело» и «легко» описывают количество сил, которое вам потребуется для ее решения.

Так вот мы пытаемся упростить некоторые думательные действия – но это вовсе не означает, что их совершение не потребует от вас серьезных усилий… Например, в уже описанном нами алгоритме почти наверняка основные силы будут потрачены вами на поиск причин того, что некоторое количество признаков проявляется одновременно. Тем не менее, это вполне возможно: важно помнить, что в детстве начинать ходить вам тоже было чрезвычайно тяжело…

В приведенном алгоритме основную сложность представляет поиск необходимых условий сосуществования обнаруженных вами признаков. Для этого вам придется перебрать немало вариантов разнообразных условий, обеспечивающих одновременность проявления этих признаков – а затем из всех вариантов выбрать тот (или те), без которых такая одновременность вообще не могла случиться.

Еще один алгоритм мы предлагаем вам опробовать на другом неопределенном понятии из нашего примера 9: на понятии «непорядочность».

Как вы понимаете, те определения, которые мы даем в своих примерах, вовсе не есть самые правильные, которые мы пытаемся вам навязать. Мы их даем совершенно произвольно – причем, конечно же, в самом что ни на есть упрощенном виде. Будет вполне достаточно, если вы сможете понять, как именно имеет смысл использовать предлагаемые нами способы думания.

Кроме того, мы в своих примерах изо всех сил стараемся убедить вас, что даже те думательные действия, которые кажутся очень уж теоретическими и отвлеченными, на самом деле призваны помочь вам решать совершенно практические задачи. Согласитесь, когда вы начинаете понимать, что называете непорядочностью, вам уже много легче решить, порядочен ли ваш предполагаемый будущий начальник…

И снова опишем предложенный алгоритм в общем виде:

Этот алгоритм на первый взгляд может показаться намного более простым и очевидным; однако обольщаться не стоит. Самое трудное при его применении – точно составить список признаков: вы должны быть уверены и в том, что ничего важного не упустили, и в том, что каждый признак в списке действительно совершенно необходим.

Ну и, конечно же, вас ждут те же самые трудности с пониманием сущностных причин одновременности присутствия нескольких признаков, что и в случае с предыдущим алгоритмом. Однако если вы не станете искать дешевых путей, а будете добросовестно и последовательно пробовать применять все то, что мы вам предлагаем, – то от алгоритма к алгоритму вам будет становиться все легче и легче. А в какой-то момент вы вообще начнете получать колоссальное удовольствие от этих изысканий, честное слово!

К сожалению, неопределенные слова в нашем с вами примере про будущего начальника закончились. Но нам ведь ничего не мешает немного пофантазировать и еще немного продолжить в том же ключе, верно?

Пример 10

Представьте себе: вы продолжаете горестно размышлять о том, что вас ожидает после прихода нового начальника. И посещает вас мысль: как здорово было бы поработать под руководством по-настоящему хорошего начальника…

Сразу договоримся: определять слово «хороший» мы даже и пытаться не будем. На наш взгляд, ставить перед собой такую задачу есть чистейшей воды мазохизм. Намного более конструктивным будет попытаться определить понятие «хороший начальник». Будьте внимательны: не «хороший руководитель», а именно «хороший начальник», потому что первое вполне может описывать достоинства руководителя с точки зрения его работодателей, а вот второе – как раз про то, каким этот руководитель предстает для своих подчиненных – то есть тех людей, которые находятся под его началом.

Итак, алгоритм создания определения по принципу «от противного» мы с вами будем осваивать на понятии «хороший начальник». Ваши действия в этом случае:

А в самом общем виде этот алгоритм будет выглядеть следующим образом:

Совершенно другой принцип будет использован в последнем алгоритме, который мы собираемся вам предложить.

Проиллюстрировать этот алгоритм проще на более глобальном примере – например, на слове «любовь». Определение этого слова кажется задачей абстрактной и потому не слишком важной – пока мы не вспомним, что оно описывает не только отношения мальчиков и девочек, но и отношения человека с детьми, работой, самим собой…

В общем, понимание того, что вы готовы считать любовью, можно считать задачей колоссальной жизненной значимости: ведь если вам удастся такое определение сформулировать, вы сможете понимать, кого вы действительно любите, а кого нет, что нужно сделать, чтобы научиться по-настоящему любить себя – и вообще любить… С другой стороны, в процессе поиска такого определения вам неизбежно придется учитывать, что оно должно подходить ко всем способам употребления слова «любовь» – к детям, родителям, себе, работе, мужчине, женщине и т. д.

Как всегда, мы рассмотрели довольно простой вариант: он включал только два признака, которые вам пришлось учитывать. Однако пример кажется нам вполне информативным, поскольку наглядно иллюстрирует главное: при применении этого алгоритма чужие мнения вы используете только как материал для анализа, а потом, отталкиваясь от результатов этого анализа, выстраиваете свое собственное мнение.

Кстати, этот механизм вполне можно рассматривать как принципиальный алгоритм лечения зависимости от чужого мнения. Ведь если задуматься, чужое мнение влияет на нас только в тех вопросах, по которым у нас нет своего мнения. В самом деле, сколько человек должно сказать вам, что дважды два – восемь, чтобы вы поверили?! И секрет вашей защищенности от их мнения отнюдь не в том, что вам учительница в школе сказала, что дважды два – вовсе даже четыре, а не восемь. Секрет – в том, что вы в своей жизни многократно проверяли эту идею: например, когда накрывали на стол для двух пар. И ваши проверки неизменно заканчивались одним и тем же: вы с супругом (или с супругой), ожидая в гости двух ваших друзей, каждый раз ставили на стол четыре тарелки и четыре бокала, клали четыре ножа и четыре вилки – и всем хватало, и лишних не оставалось. И куда вам в таком случае деть этот опыт, когда целая толпа странных людей будет убеждать вас в том, что дважды два все-таки не четыре, а восемь?!

Получается, что наличие собственного мнения – единственный, но зато несокрушимый щит против мнения чужого. Однако этот надежный щит вполне может стать разящим мечом, которым вы будете крушить любые чужие соображения на том единственном основании, что они отличаются от вашего.

И чтобы вы и без щита не остались, и в человека, для которого чужое мнение априори неверно, не превратились, имеет смысл по любому поводу использовать именно тот алгоритм, который мы вам предлагаем:

И на десерт – еще один алгоритм, который может существенно облегчить вам думание по поводу определения любого значимого для каких-то ваших размышлений, но при этом неопределенного слова.

Этот алгоритм связан с одной важной и интересной штукой, которая называется «родовое понятие». Родовое понятие – это название целой категории предметов, действий, событий и т.п., к которой относится то, понятие, которое вы намереваетесь определить.

«Обувь», «живые существа» и «чувства» – это и есть родовые понятия для всех приведенных списков.

Значимость родовых понятий в нашем разговоре об определении неопределенных слов переоценить невозможно: в любом родовом понятии содержится огромное количество информации обо всем, что к этому родовому понятию относится.

Пример 11

Представьте себе: про некий предмет Х нам с вами известно только одно: он относится к мягкой мебели. Но мы ведь с вами многое знаем о мягкой мебели, правда? И все, что мы о ней знаем, позволяет сделать некоторые выводы о предмете Х:

– Х – предмет, а не действие, не признак и т. п.

– Х – что-то не очень маленькое

– на Х можно сидеть

– об Х можно споткнуться

– Х размещается на полу

– …

Заметьте, если бы мы этих выводов не сделали, то по-прежнему ничего бы о предмете Х не знали…

Таким образом, узнав о каком-то предмете, событии или действии, что оно относится к какому-то родовому понятию, мы сразу же получаем некий объем информации об этом (прежде совершенно нам не понятном) предмете, событии или действии.

Соответственно, если в процессе определения какого-нибудь другого слова мы сумеем понять, к какому родовому понятию это слово относится, мы тоже сразу сможем многое узнать о нашем будущем определении.

Представим себе, что мы пытаемся определить слово «счастье» и начинаем это делать с того, что пытаемся выяснить родовое понятие для этого слова. Каждое из тех родовых понятий, которые нам при этом приходят в голову, своим особенным образом будет влиять на то, что мы в будущем собираемся считать счастьем.

Родовое понятие становится легче найти, если представить себе начало будущего определения: «счастье – это…». То слово, которое вам кажется верным поставить в определении следующим, и будет родовым понятием для счастья (на ваш взгляд, разумеется). Обратите внимание: ни один из этих вариантов нельзя считать определением, потому что к каждому из предложенных родовых понятий относится еще много чего, кроме счастья.

Итак, предположим три разных варианта родового понятия для слова «счастье»: «счастье – это ощущение», «счастье – это состояние» и «счастье – это способ организации жизни».

Обратите внимание: мы обладаем полной свободой только при определении слов, не имеющих однозначных общепринятых определений! Только в этом случае наше определение имеет право быть в точности таким, которое нас устраивает – при условии, разумеется, что мы на самом деле будем всегда использовать это слово именно в том значении, которое мы нашли.

Однако сам по себе выбор родового понятия задает только некоторые характеристики этого определения: например, о счастье мы выяснили лишь, что его определение будет начинаться со слов «Счастье – это такой способ организации жизни, при котором…».

В общем виде все то, что мы сказали, выглядит так:

Итак, мы уже разобрали несколько алгоритмов поиска ответа на вопрос «Что я называю словом…?». Однако чтобы завершить разговор об определении понятий, нам необходимо выяснить, какой ответ на этот вопрос помогает думать целесообразно и эффективно, а какой – нет. Иными словами, каким должно быть конструктивное определение какого-то слова? Понятно, что оно должно иметь знакомую нам с детства форму: «Неумный человек – это…» (как вы поняли, мы с вами снова ненадолго возвращаемся к нашему примеру 9). Но каким еще ему полагается быть?!

Первое – и, возможно, самое важное – требование к конструктивному определению можно сформулировать так:

Согласитесь, это логично: мы же с вами не энциклопедический словарь пишем, верно? Определение, скажем, слова «неумный» должно дать нам возможность при встрече с каким-то человеком однозначно решить для себя, можно ли считать его неумным. А если вы определите это слово, скажем, через некое конкретное количество нервных клеток, задействуемых человеком при решении той или иной задачи, или через скорость проведения нервных импульсов у него в мозгу – то, скажите на милость, как вы при встрече с кем-то станете проверять его на «неумность»?!