Песни для Таны

забудь о снах,

вечер мой

На снегу – тень ветвей

в голосе твоем – покой

Из руин долгих дней,

из густой воды, стекла

соткан взгляд -

хрупкий взгляд

Вечер мой,

твои глаза -

плач тоскующих вершин

зимних сумерек огонь

Пробудись,

забудь о нас,

Вечер мой.

***

Дом. Женщина в доме.

Зеркало. Капли воды.

Неумолимо холодное время

молча стирает следы

Мокрый песок. Неизбежные птицы.

Йод. Чешуя мертвых рыб.

Где-то в водорослях синих

Сердца кусочек притих

***

Ребенок шевельнулся

Плачет дочь

Зовет меня

И ветер за стеклом

холодную раскачивает ночь,

играет с нею

словно с лепестком

засушенных в тяжелых словарях

лесных цветов

Приходит Рождество

Все в хрустале

в огне

в колоколах

В руках его – небесное весло

В сияющей надзвездной тишине -

короткий мир,

блаженные три дня

Рассказываю сказки

Дочь не спит

И Тана у икон… совсем одна…

***

Свернулось козье молоко

Цветы граната истекают соком

И на лозе пурпурное вино

разбавлено водой смиренным Богом

Земля тепла

Забылась в легком сне

как будто спасена

и неизменны

движенья рук

в палящей пустоте

и сердца стук сквозь каменные стены.

***

Мед почернел в прозрачной банке

Я комнату закрыл и вышел прочь

И на песке у озера темнеют замки,

что вылеплены маленькой рукой…

Химеры спят. Мокры колокола.

Печальная часовня в синем свете.

Густой туман тяжелые мазки

кладет на холст

Блаженные как дети

мои стихи

Недобрая молва

скользнула

по тревожному лицу

На сердце Иудейская война

И руки тянутся к забытому греху

А после – долгий труд

как в забытьи

слова о главном – несколько молитв

И мед на пальцах – сладкая роса

словно янтарь

на шее у блудниц.

***

Перо из тростника в прозрачных пальцах

Слегка дрожит.

Ласкает руки сон.

Тяжелый день в сиреневом наряде

Уснул в объятьях бесконечных крон.

***

Вот красный шелк

на обнаженном теле

Тяжелая парча у крепких ног

Чего желать?

Скупых прикосновений

холодных глаз

или уставших рук?

***

Пораженный твоей наготой

Является день

Переполненный вздохами моря

Ледяной белизной и снегами.

Прижимается крепко к твоим волосам,

непостижимым, трепетно пряным.

Тонет в холоде огненных глаз

Тихо стонет в камнях,

ожидая сестру свою – ночь,

хозяйку молчанья и звезд

обжигающих, пьяных.

***

Все ближе и ближе к молчанью

Я вновь возвращаюсь к огню

славянских молитв и преданий

Я – холст на февральском ветру

Я – плеть из боснийского неба

слепая, горячая медь

И тень зачерствевшего хлеба,

упавшая в гибкую сеть.

***

Поле ржаное

Зерна растерла в ладонях

и улыбнулась

Июня последние дни.

***

Ночь у воды

и странный поцелуй:

друг детства необычно нежен

Спят острова

Ни страсть и ни любовь

твое скупое сердце не утешат

Ни суета, ни ложь

и ни покой -

Бесцветный опыт в медном поцелуе,

А утром – пустота

Речной прибой

соломинкой иероглифы рисует.

***

Дни нам даны для славы,

чтобы рождать героев -

великих в смиренье

и сильных

пламенным сердцем и волей

Ночи даны для молитвы-

легкой и непорочной

(руки увиты цветами

травою упругой и сочной)

Вечер – для детских игр

для размышления и чая

Пахнет душицей, кипреем

Меряет время свечами,

Держит весы из тонких

нитей закатного солнца

И на груди хрустальной

Оберег – чистая бронза.

***

Спящий в дупле одинокого дуба

Обласканный летним теплом

Нашедший свое утешенье

в созерцанье воды и икон…

Над клевером пчелы кружатся

Медвежонок спросонья урчит,

царапает влажную землю

Эхо проснулось

Утро не спит.

Дочь моя пахнет ребенком

вкусной и сладкой едой

Умытый грозою и ветром,

Проснись,

нам пора за водой

По глиняной, узкой тропинке

втроем побежим

У реки

Бездонное сердце

и руки

как отблеск небесной сохи

***

Сломанный нож

Кем-то брошен на скользкой дороге

Размышляю

Поднять или нет

***

Арабской вязью ночь

писала книгу

о самом сокровенном и святом

В одеждах из египетского шелка

она входила робко в отчий дом

У очага садилась

и молчала

о нас

о детях

и о Судном дне

Чертополох сухой

в руках держала

узоры рисовала на стекле,

А утром исчезала

в лунном свете,

оставив на пороге мягкий воск

и тень волос на глиняном кувшине

и на спине – следы от острых розг.

***

Чуткие пальцы нащупали

узелки

на изношенных четках

Голос забытый, испуганный

лег незаметно и кротко

на почерневшие камешки

в мокром песке у моря

Сяду я тихо с краюшку

между молитвой и горем

Между любовью и радостью

сяду

На ручках – дитятко

Первенца укачаю

песнею ослепительной

И белоснежными нитями

вышью кресты на вороте

Детская распашоночка

вся в серебре да золоте.

Кашей сосновой вскормленный

теплым дождем напоенный

я полечу над водами

крепко и ладно скроенный

Волосы ветром спутаны

Роем пчелиным обласканы

Сердце из звезд и севера

снова согрето сказками.

Снится мне хлеб на паперти,

Небо раскрашено вереском

Охрою золотистою

Злой киноварью и семенем

Зелье разбавлено горькое -

ночью пригублено

выпито

Невод, разорванный радугой,

души укрыл от погибели.

***

Рыбаки опьянели от крепкого ветра

Сонные губы. Туман.

Пряный закат на соломенных крышах

Пепел касается ран

Мокрые сети из темного шелка

спят на холодном песке

Хрупкие тени ожили

в сине-зеленой воде.

***

Уронили крапивное семя

в землю почти непорочную

Выросли жгучие стебли

твердые, теплые, прочные

Жарким серпом их срезали

Размололи на каменной мельнице

Ночью смешали с клевером

Хлеб замесили бездельницы.

Солнце – блаженная старица

в тесто подлила горечи

Песни слагали вечные

Только работа не спорится

Лопнул кувшин от старости

Печь покосилась

Талые

Руки

Под лаской бережной

дети уснули малые

***

Пальцы сорвали ягоды -

липкие, недозревшие

Бросили в воды мутные

в реку давно обмелевшую

Омуты пересохшие

словно безвестные странники

ждали дождя

Сквозь сумерки

звезды горели дальние

Слышали голос бережный

с детством и хлебом смешанный

Там, на крестьянской пасеке

птицы поют ослепшие…

***

Свистульки необожженные

из бурой, рассерженной глины

подали мне руки сонные,

а дочь принесла калины

И сказки мне лес рассказывал

о том, что пока сокрыто

У песен слова из ладана

Их сердце в огне забыто

***

Рабыня вещих снов и откровений

Простая жизнь на медном языке

колоколов

Пугливые олени

вдыхали запах крови на песке

И солнце запрягало колесницы

И снова Бог купал своих коней

И я стоял у стен Иерихона

и был одним из тысяч трубачей

***

Сон рухнул

Словно слезы Палестины

упали на оливковую ветвь…

***

Смерть вещих птиц внезапна и легка

Как девочка, что вышивает розы

на полотне из голубого льна

Над раненым цветком кружатся осы

На кончике иглы – янтарный мед

Пыльца блестит на ярко-алых нитях

И жизнь течет из потемневших сот

сквозь череду безжалостных открытий

***

Чернильница полна

Несут в кувшинах

густое, ароматное вино

Горячий чай на бронзовом подносе

Чуть приоткрыто пыльное окно

Рука устала

Колыбель

Ребенок

смеется беззащитно

Долгий день

пропитан потускневшими ветрами

Скользнула по стене скупая тень

Двух обнаженных тел

священный праздник

и молнии серебряная нить

вдруг превратилась в пепел

ежечасья

и то, что думал я уже не скрыть

Все стало явным

и податливо-упругим

живым и неизбежным

словно смерть

И спорынья

в моем апрельском хлебе

сладка,

но беспощадна

словно червь…

***

Новорожденная листва

горит в огне,

что на рассвете дом покинул ветхий

Умыла руки мать в холодной мгле

и вырвался мой стон

из узкой клетки

И плоть ранима

вечное клеймо -

след родовой

на липком покрывале

Сквозь чистоту промытого стекла

смеется дочь,

увитая цветами.

***

В коробочке маковой

братья и сестры

испугались конского топота

Земля съежилась, стала крошечной

почти невидимой

Братья и сестры

в своей комнате узкой и темной

свечи зажгли, а лампады затеплить забыли

сидели неслышно,

иногда перешептывались

словно весенние звезды

свежестью неба дышали,

а когда кони ржали

жарко и близко

и били копытами травы,

кричали как дети,

которые в мокром поле пропали -

потерялись в сумерках синих,

плакали жалобно, горько

и так безутешно.

Братья и сестры

сундук открывали,

(медные скобы позеленели от влаги)

доставали тяжелые ткани

цвета орлиной крови

Пыль на руках оседала –

серая пыль с изумрудным отливом

Сестры головы покрывали

Братья серпы точили -

Ждали знака на небе -

месяц багряно-алый

Звезды росой умывались

Райских птиц

побелевшие тени

на зеленый бутон ложились

И слышали братья шепот -

тайнопись губ

нетронутых, нежных

своих сестер одиноких

шепот

о чистом мире,

о самом неутаённом

***

Она

словно потаенная птица

радости и сокрушения

свила гнездо

в корнях твоих древних

у бездонной реки

безымянной и чистой

уронило перо

И в глазах ее

рыбы блестят чешуею

камни становятся солнечным светом

Зеркала из бронзы и меди

в ладонях мягких и теплых

зажаты навеки.

Она врастает в мои

от счастья уставшие веки

в сердце сажает пшеничные зерна

и ждет наступления жатвы

и ждет прихода рассвета

Листья сливы ее утешают

Она смеется

доставши до солнца

Она – сокровенное пламя

в излучине спящего лета

***

Ожидание добрых вестей

словно радость носящей во чреве

Тана вербу несет

У полночных гостей

голос

цвета отчаянной боли

Дети спят

Азиатское небо в тоске

Под орлиными крыльями – звезды

Лес как пальцы Господней руки

И деревья как братья и сестры…

***

Не рукоплещет чернь

На площади жонглеры

ломают на куски прокисший хлеб

бросают в воздух

Цепкие как совы

глаза убийц в растерянной толпе

Неутолима жажда откровений

и жизни бесконечной и святой

Мой ироничный друг -

весенний ветер

крадется за потерянной звездой

Слепые колдуны клянут шаманов

Под Водолеем – битое стекло

гнилых зеркал и почерневших окон

А у царей в руках – веретено

Нить размотали пьяные вассалы

Шакалы спят у брошенных дорог

Не рукоплещет чернь

И всюду флаги

И змеи вьются между стройных ног

***

Суровые словно камни

молча стоят на коленях

Темных птенцов в рукавах

и за пазухой держат,

согревают в холодные ночи

Когда выпекают просфоры

шепчут молитвы

По жару в печи

узнают запах леса

и твердость руки лесоруба

Дети простые -

наивные губы

слова из березовых листьев

и песни из горького солнца

От взглядов неблагодарных и алчных

от рук ненасытных

Кто вас защитит?

Кто укроет?

***

Слегка влажную

чистую простынь

к лицу прижимаешь

затихаешь,

запах вдыхая

холодный и свежий

Утром

еще не проснувшись,

в полудреме и неге

прижимаешь меня

к своей теплой и сладкой груди,

как ребенка ласкаешь

Я чувствую -

крошечный мальчик

во чреве шевелится

бьется

И лето все ближе…

***

Ветер тебя обнимает под платьем

нащупал колени,

но руки отдернул – обжегся

Тело твое как горящие угли

Как звезды в пустыне -

путеводные звезды.

Ветер укрылся в колодце

черпает прохладу,

Чтобы утешить раны

и плачет не в силах к тебе прикоснуться,

не в силах сказать хоть слово

***

Жизнь накануне любви

Горячие краски и тени

Июньские травы в огне -

В огне изумрудном и синем…

Дети приходят из моря,

из липких, волнующих дней

В одеждах янтарных и тонких

седлают небесных коней

Кормилица

Мать всех несчастных

им вышивает узор

из дикой осоки и света

Дает им перо и топор.

Их солнце забыто в камне

И тень горяча

У снов

такие нелепые руки

и губы почти без слов