Исторические миниатюры

Троя: возвращение легенды

В первый же день, когда греки только начали высаживаться на побережье, произошёл целый ряд их ожесточённых столкновений с троянцами, которые длились до вечера. Ахейцам всё-таки удалось закрепиться и ночью построить укреплённый лагерь. Уже на следующий день состоялось большое сражение. 32 тысячи троянцев и их союзников вышли против огромного 100-тысячного греческого войска, пусть и утомлённого ночными бдениями. Гектор, стоявший во главе троянцев, сражался столь яростно и умело, что греки в панике разбегались от него. С обеих сторон погибло много предводителей и простых солдат, но троянцы всё-таки заставили противника отступить. После этого стороны заключили перемирие на два месяца, во время которого собрали тела погибших и одних погребли, а других сожгли на кострах. Так началась легендарная война, продлившаяся десять лет, шесть месяцев и двенадцать дней…

О ходе этой войны оставили пространные воспоминания два её непосредственных участника – Дарес и Диктис, но обессмертил её слепой поэт Гомер. В древнем мире чтили память героев той войны, почитали троянских богов. Персидский царь Ксеркс посетил Новый Илион, построенный на пепелищах Трои, осмотрел руины Пергама и принёс в жертву троянской Минерве тысячу быков. Александр Македонский проделал такое же жертвоприношение, и, помимо того, забрал из Илиона памятное оружие, приказав личной охране носить его перед собой во время сражений как талисман.

Произведения о Троянской войне были популярны и в средневековой Европе, и на Руси. Русские летописи XV-XVIII веков, содержащие различные версии сказаний о тех давних событиях, представляли собой обработанные переводы западноевропейских авторов Иоанна Малалы и Гвидо де Колумна, перевод главы «О золотом руне и о войне троянской с греки» в составе хроники Мартина Бельского, а также сербской версии «Притчи о кралех».

Неизвестно как относились к троянским историям средневековые авторы и писатели: как к подёрнутой дымкой времени правде или как к оригинальной выдумке древних. В просвещённом же XIX веке к гомеровской «Илиаде» было принято относиться как к прекрасному вымыслу. Но вот в 1829 году семилетнему Генриху Шлиману на Рождество отец подарил «Всемирную историю для детей». В книге была картинка: Эней, держа сына за руку и посадив старика отца на спину, покидает охваченный пламенем город. Семилетний Генрих смотрел на изображение, на крепкие городские стены и огромные Скайские ворота, а потом спросил: «Так выглядела Троя?» Отец утвердительно кивнул. «И всё это разрушено, совершенно разрушено, и никто не знает, где стоял этот город?» «Разумеется», – ответил отец. «Я не верю этому, – сказал Генрих, – Когда я вырасту большой, я найду Трою и сокровища царя». Отец только рассмеялся.

В зрелые годы Генрих Шлиман стал удачливым бизнесменом. К концу 1863 года он увидел себя владельцем такого состояния, о котором не отваживался мечтать в самых честолюбивых планах. И тогда он решил отойти от торговли и целиком посвятить себя научным занятиям. Полностью доверившись гомеровской «Илиаде», он приступил к поискам легендарного города. В то время целый ряд учёных считал весьма перспективной в этом отношении местность под названием Бунарбаши. Осмотрев её, Шлиман пришёл к выводу, что если бы Троя действительно находилась на месте Бунарбаши, то греки в день первого сражения должны были проделать путь в 84 километра, как минимум, что совершенно нереалистично. Тогда немецкий энтузиаст перенёс поиски в район Гиссарлык, что в двух часах езды на север от Бунарбаши и всего в часе езды от моря. Там он осмотрел вершину одного из холмов, представлявшую собой плоское четырёхугольное плато, каждая сторона которого имела протяжённость 233 метра, и пришёл к убеждению: под этим холмом лежит Троя.

Раскопки начались в апреле 1870 года. Шлиман посвятил им два месяца, а в последующие за этим два года – по четыре с половиной месяца. В его распоряжении была приблизительно сотня рабочих. Он трудился, не зная ни сна, ни отдыха, и ничто не могло задержать его в работе – ни коварная и опасная малярия, ни острая нехватка хорошей питьевой воды, ни несговорчивость рабочих, ни медлительность врачей, ни скептицизм учёных всего мира, которые считали его чуть ли не дураком, ни многое другое. Разрыв вершину холма, Шлиман обнаружил стену. Там он нашёл оружие и домашнюю утварь, украшения и вазы – неоспоримое доказательство того, что на этом месте был богатый город. Но он нашёл и кое-что другое, и тогда имя Генриха Шлимана прогремело по всему миру: под развалинами Нового Илиона он обнаружил другие развалины, под ними – ещё одни; холм походил на какую-то чудовищную луковицу, с которой нужно было снимать слой за слоем. Как можно было предположить, каждый из слоёв относился к определённой эпохе. Жили и умирали целые народы, расцветали и гибли города, неистовствовал меч и бушевал огонь, одна цивилизация сменяла другую – и каждый раз на месте города мёртвых возникал город живых.

Шлиман продолжал раскопки вплоть до 1890 года, когда его постигла смерть. За это время через руки рабочих прошли многие тысячи тонн земли и камней, были сделано множество находок. Дело Шлимана продолжил его коллега и преемник профессор Вильгельм Дёрпфельд. Он проводил работы на холме Гиссарлык до 1894 года, после чего последовал длительный перерыв. Археологи вернулись туда лишь в 1932 году. Это была снаряжённая университетом американского города Цинциннати экспедиция под руководством профессора Семпла. Американцы работали на холме в течение семи сезонов, по три-четыре месяца каждый, вплоть до 1938 года. Результатом двух бурных археологических эпопей стало то, что большая часть холма была попросту срыта. Нетронутыми оказались лишь один-два небольших островка земли, где по-прежнему сохраняется та исторически сложившаяся последовательность культурных слоёв, которая существовала до начала раскопок.

Что же показали археологические раскопки? Первое поселение на месте будущего холма Гиссарлык появилось приблизительно в 3000 г. до н. э. Первые обитатели этих мест построили жилища прямо на скале естественного происхождения. Обитатели Трои I жили простой, но осёдлой жизнью в сравнительно комфортабельных, добротно построенных домах. Во многих из них стены были оштукатурены, а полы застланы ткаными коврами. Стационарные очаги, вероятно, давали тепло в холодную погоду и использовались для приготовления пищи. Питание людей было достаточно разнообразным: баранина, козлятина, свинина, реже – крольчатина и оленина. Часто в пищу употреблялись и различные дары моря: разнообразные моллюски, дельфины, тунец и другая рыба. Прочное место в рационе занимала пшеница. Без сомнения, при изготовлении одежды широко использовались меха и кожа. Хорошо известны троянцам были и прядение с ткачеством. В этом древнейшем археологическом слое также были найдены фрагменты керамической литейной формы для отливки лезвий ножа из бронзы.

Гомеровской Троей, судя по всему, была так называемая Троя VIIа, существовавшая в период 1300-1260 гг. до н. э. Этот город был обнесён мощными крепостными стенами, а почти в каждом доме и комнате под полом находились бесчисленные вместительные сосуды для хранения съестных припасов и воды. Археологические находки убедительно свидетельствуют о том, что город осадили и захватили враги, а затем всё погибло в огне пожара – слой пепла, свидетельствующий о гибели города, достигает толщины 0,5 – 1,0 метра. Причём город был сожжён после того, как захватчики его полностью разграбили, – всё было именно так, как отражено в поэзии и сказаниях эллинов о гибели Трои царя Приама.

Данные археологии убедительно свидетельствуют, что Троя изначально была неотъемлемой частью эгейского мира и поддерживала широкие торговые связи с Балканским полуостровом, островами Эгейского моря и современной Болгарией. В то же время свидетельств торговых связей с Древним Египтом и Восточной Анатолией практически не выявлено. Что же касается этнической принадлежности жителей Трои, то единое мнение среди историков отсутствует. Как правило, их считают либо пеласгами, либо хетто-лувийцами. Известный лингвист Л. А. Гиндин в своей изданной в 1993 году работе «Население гомеровской Трои», исходя из данных этимологического анализа, утверждает, что среди населения легендарного города почти с самого начала преобладали предшественники фракийцев. Более того, Северо-Западная Анатолия, то есть гомеровская Троада, являла собой своего рода продолжение юго-восточной территории исторической Фракии уже на азиатских берегах. В силу того, что фракийцы были предками современных болгар, мы имеем в таком случае, полное право считать троянцев праславянами.

Тот факт, что троянцы контролировали проливы из Чёрного в Средиземное моря, а греки стремились вести торговлю с лежащими на берегах Чёрного моря странами и народами, явно свидетельствует в пользу того, что между греками и троянцами, по крайней мере время от времени должна была возникать напряжённость, а то и войны. Действительно, древнегреческие эпосы свидетельствуют, как минимум о двух разорениях Трои греками. Первое относится ко временам плавания аргонавтов за золотым руном. По пути в Колхиду они пристали к берегам Троады, но гонец от троянского царя Лаомедонта велел им убираться восвояси. Уже вернувшись домой, Язон и Геркулес рассказали греческим базилевсам о нанесённой им обиде. Те сочли необходимым отомстить, собрали войска в Фессалии, а оттуда морем отправились к берегам Троянского царства. В ходе ожесточённого сражения Геркулес отсёк голову царю Лаомедонту. Победителями вошли ахейцы в город и предали его разграблению. Затем победители до основания разрушили высокие городские стены, обратили в руины дворцы и храмы, убили многих горожан, а красивейших женщин и девушек забрали на корабли, в рабство.

Прошли годы. В Трое сменилось несколько царей: Ассаракус, Дардан, Троил и, наконец, Приам. Город был вновь отстроен и окружён мощными стенами, украшенными разноцветным мрамором. Вдоль длинных и прямых улиц стояли дома ремесленников. В театре ставились комедии и трагедии, жители любили шахматы и азартную игру в кости. Посреди города, на возвышенности, царь Приам поставил огромный и чудный дворец – Илион.

Приам лелеял мечту об отмщении грекам за разрушение родного города и увода в плен красавицы Ексионии. Весьма кстати Парису – одному из сыновей Приама – приснился вещий сон: боги обещали ему, что если он будет послан отцом в Грецию, то непременно добудет там себе жену. Парис, вопреки неблагоприятным пророчествам, набрал отряд из 3000 храбрых воинов и отправился к греческому острову Ситария. Именно там он похитил прекрасную Елену, заодно учинив на острове изрядный погром.

Сам Агамемнон, правитель могущественных Микен, бросил клич об отмщении. Ахейцы собрали стотысячное войско, для перевозки которого потребовалось 1200 боевых кораблей и приблизительно столько же грузовых транспортов. На стороне греков выступили фракийцы с европейского побережья, оказавшиеся во враждебном своим малоазийским соплеменникам лагере. Среди союзников троянцев, согласно Гомеру, на разных этапах войны фигурировали хетты, амазонки и даже эфиопы. Современные же историки склонны считать основным союзником троянцев подвластную хеттам конфедерацию Ассува.

Беспрецедентная для древнего мира по размаху война с переменным успехом продлилась свыше десяти лет. В конце концов, троянцы пошли на переговоры и согласились на выплату контрибуции. Они выплатили грекам 20 000 гривен золота, столько же серебра и передали им 100 000 мешков пшеницы. Ахейцы погрузили всё это на корабли и перед отплытием попросили ввести в город на счастье в предстоящем плавании огромного коня, сделанного то ли из дерева, то ли из меди, воска и стекла, укрыв при этом внутри него отряд отлично обученных воинов. Что за этим последовало – общеизвестно. Греки уплыли, троянцы принялись пировать, но ночью диверсанты выбрались из «троянского коня», захватили городские ворота, и вернувшиеся без предупреждения назад ахейцы неожиданно захватили Трою. Город был разграблен и предан огню.

Куда меньше известно, что античные авторы приводили подозрительно точные данные о потерях сторон. Утверждалось, что греки в ходе войны потеряли 870 000 человек, а троянцы до взятия города противником – 676 000 человек, во время разорения города и после того – ещё 276 000. Историки склонны считать эти данные сильно завышенными, но фактом остаётся то, что через 30 – 40 лет после Троянской войны обессилившие ахейские города-государства были разрушены нашествием с севера греков-дорийцев, и Греция на несколько столетий погрузилась в «тёмные века». Цивилизованные ахейцы бежали на острова Эгейского моря и в Малую Азию, но «нордические» скотоводы дорийцы ухитрились добраться даже до Крита. А когда в Грецию стала возвращаться цивилизация, то выяснилось, что с блистательными Афинами с преобладающим ахейским населением теперь соседствуют такие странные образования, как дорийская Спарта; население которой, словно при апартеиде, разделено на несколько сортов, где строительство крепостных стен считается признаком трусости, где у господствующих дорийцев даже женщины заняты выполнением вспомогательных воинских обязанностей, и где физически слабых и увечных детей принято сбрасывать с почти священной скалы.

Скифы и Скифия

Важным событием в истории советской археологии стали раскопки кургана Аржан в Туве, которые велись в 1971-74 гг. под руководством М. Х. Маннай-оола и М. П. Грязнова. Захоронение в кургане было обнаружено, как это часто случается, практически случайно, во время строительства шоссейной дороги, идущей из Турана через городок Аржан в Тарлык. Разрывая находящийся неподалёку от городка курган, бульдозеры разрушили находящуюся в его толщах кладку из брёвен. Узнав об этом, археологи решили провести там раскопки, которые велись в основном силами учащихся старших классов. Там были обнаружены захоронения скифского «царя» и его приближённых, располагавшиеся в деревянных срубах. В кургане также было захоронено не менее 160 коней. С помощью радиоуглеродного метода захоронение было датировано 800 г. до н. э. Именно после исследования Аржана была раскрыта тайна происхождения скифов. Если до этого некоторым учёным нравилось располагать их прародину в Северном Причерноморье, то с открытием Аржана окончательно стало ясно, что в причерноморские степи скифы пришли с Алтая.

Как гласят древние хроники, в начале VIII в. до н. э. китайский император Сиуэн, принадлежавший к династии Чу, нанёс серию сокрушительных поражений кочевникам, обитавшим на северных рубежах его державы. Именно в это время скифы с Алтая и Семиречья двинулись на запад. Пройдя по территории Казахстана и Туркестана, они обогнули Каспийское море с севера и к началу VII в. до н. э. вошли в соприкосновение с киммерийцами. Киммерийцы, узнав о многочисленности приближающейся орды, буквально впали в оцепенение. Согласно легенде, записанной Геродотом, народ прочно решил спасаться бегством. Учёным известно, что ранее киммерийцы со своими союзниками – государством Урарту – несколько раз устраивали набеги на Ассирию. Для борьбы с ними ассирийский царь Ассархаддон заключил союз со скифами, которые тогда жили в Казахстане и Туркестане. В составе союзнических войск кочевникам довелось сразиться друг с другом. Видимо, исход столкновения оказался не в пользу киммерийцев. Теперь, по свидетельству Геродота, отчаявшись поднять народ на битву, киммерийские предводители в конце концов устроили взаимную бойню и поубивали друг друга. Подданные похоронили их, после чего устремились в бегство. Одна лавина киммерийцев ушла на территорию современной Турции, другая – в низовья Днестра.

На установление господства в Северном Причерноморье и контроля над сопредельными народами у скифов ушло примерно полстолетия. После этого они пошли походом на богатый Ближний Восток. Пройдя западным берегом Каспийского моря, они разгромили Урарту, а затем осели на берегах озера Урмия. Древние государства Востока сразу почувствовали на себе боевую мощь скифской конницы. Она неожиданно появлялась в самых разных местах – от Ирана и Малой Азии до границ Египта, где скифам принёс дань фараон Псаметтих. Царь ассирийцев Ассархаддон отдал свою дочь в жены скифскому царю Партатуа. В 653 г. до н. э. скифы установили контроль над Мидией, которая стала выплачивать им дань. В то же время мидийцы научились у скифов особой конно-стрелковой тактике. В 625 г. до н. э. мидийский царь Киаксар пригласил скифских вождей на грандиозный пир. Напившихся допьяна вождей умертвили, и скифы, лишившись предводителей, бежали обратно в Северное Причерноморье. В 612 г. до н. э. вновь заключившие между собой союз скифы и мидийцы стёрли с лица земли ассирийскую столицу Ниневию. Они покончили с ненавистным всей Передней Азии государством, чьи жестокосердные правители изощрялись до того, что приказывали обклеивать стены домов на центральных улицах своей столицы сорванной с пленников человеческой кожей. За потомками скифов, ходивших в поход на Ближний Восток, утвердилось название царских скифов.

Скифы были весьма воинственным народом. Древние авторы знали их как конных стрелков из лука. Скифские стрелы возникли в конце бронзового века, когда вырабатывались их прототипы. Однако наибольшее их разнообразие падает на ранний скифский период. Не перечисляя все типы наконечников стрел, можно отметить среди них большие трёхгранные, пулевидные и большие плоские с шипом у основания. Шипастый тип наконечников стрел является своеобразным предшественником разрывной пули, рассчитанной на тяжёлые ранения. Такие стрелы трудно или, вернее, невозможно вынуть из раны, а в случае изъятия древка наконечник оставался в ране. Медная окись от оставшегося в теле наконечника рано или поздно приводила к смерти даже в случае лёгкого ранения. Помимо лука и стрел, конные скифы вооружались дротиками для метания и тяжёлыми копьями. Вооружение дополнял короткий (30-50 см) меч, который в археологической литературе обычно называется акинаком.

В раннее время в украшении скифского оружия господствовали восточные элементы, по-видимому, навеянные искусством Ассирии и Урарту, в более позднее – греческие. Эти иноземные элементы сосуществовали и тесно переплетались с местным, типично скифским «звериным» стилем. Украшения имели не только эстетическое назначение. По представлениям людей того времени, они должны были усиливать действие оружия, помогать воину в ратном деле. Излюбленные скифами изображения скачущего оленя, фигуры орлов, грифонов, клюва хищной птицы должны были сообщать воину быстроту, силу и ловкость. Изображение на рукояти или навершьи меча когтя или глаза орла, по представлениям скифских воинов, придавали силу и меткость удару. Естественно, что богато отделанное золотом оружие было доступно не всем, а только знатным воинам. Как правило, его находят в курганах, в которых и остальные вещи отличаются роскошью и свидетельствуют о привилегированном положении погребённого.

К оборонительному вооружению относились шлем, панцирь, поножи и щит. Шлемы, преимущественно бронзовые, имели полусферическую форму с вырезом для лица и существовали с VI-V вв. до н. э. Панцирь защищал туловище воина. Изготавливался он из железных или медных пластинок, нашиваемых на кожаное основание. Пластины делались прямоугольные с полукруглой нижней частью. Поножи – щитки, закрывавшие ноги от колена до щиколотки, употреблялись сравнительно редко. Сами скифы их не изготавливали, а использовали поножи греческой работы. Щит был круглым, с выемкой сверху.