Магеддо. Виртуальный роман

Чего бояться? Правда, доктора за два года его болезни не появлялись в квартире ни разу. Выписав ему инвалидность, в поликлинике про него быстро забыли. Такие тяжёлые инсульты, как у него, обычно приводили к скорой и неминуемой смерти. Поэтому отделаться инвалидностью, означавшей немалую прибавку к пенсии, было логичным – хотя и нелегким для обычных граждан в плане «выбить» ее – делом. После этого и врачи, и мифические социальные службы просто забывали про человека. Григорий Петрович не был исключением, не смотря на все его былые заслуги.

Сергей Станиславович оказался внимательным собеседником. Оказалось, что он собирает материал для своей докторской о последствиях инсульта. Григорий Петрович рассказал о себе. Сергей Станиславович записал и собрался уходить, но уже в дверях объяснил старику что, опуская медицинские термины и прочую профессиональную белиберду, он готов сделать следующий вывод. А именно:

– Вполне возможно, Григорий Петрович, Вы чего-то ещё не сделали в этой жизни. Недоделали. Или можете исправить то, что сделали когда-то не так. Иначе Ваш и некоторые другие случаи я объяснить не могу. Не получается медицинскими параметрами объяснить, понимаете? Так что, как говорится – ищите и обрящете.

Оставив свою визитку, доктор задал еще один вопрос, на который Григорий Петрович коротко ответил:

– Да.

На том они и распрощались.

Чтобы тут же забыть и вопрос и ответ, потому что «земский доктор» просто и гениально объяснил то, о чем так долго он, Григорий Петрович, думал все это время. Да! Именно так! Он что-то не сделал. Но что? В этом была главная загвоздка. Он медленно пошёл обратно, взял телефон и позвонил Светлане. Разговор вышел скомканным, но главное он сделал: попросил прощения, и оно было принято. Светлана даже стала раз в месяц навещать его, вместе с Ванькой. Дышать стало легче, но не совсем. Старик стал разбирать свои бумаги, попросил Михаила достать из кладовой пишущую машинку. Некогда большая редкость – немецкая, в белом пластиковом футляре – теперь она смотрелась абсолютным анахронизмом. Печатать, как и заправлять в нее листы, оказалось делом трудным для почти однорукого – левая рука работала все же плохо – Григория Петровича.

Выход нашелся быстро. Вполне в духе российский реалий, когда дети и внуки не выкидывали устаревшие модели телефонов, а передаривали их своим благодарным родителям или дедам-бабкам. На следующий день Михаил принес деду свой старенький ноутбук. Григорий Петрович, считавший себя абсолютно тупым в обращении с новомодными прибамбасами, отнёсся к этой затее скептически. Но Михаил – весь в отца, с удовольствием подумал старик – был упорным и одновременно терпеливым молодым человеком. Через неделю занятий Григорий Петрович освоил азы компьютерной грамотности. Сначала компьютер представлял для него удобную пишущую машинку, но, когда Михаил подключил через кабель интернет, старик попал в новый, удобный и стремительный мир. Теперь не нужно было ходить по библиотекам и рыться в книгах. Все было здесь, одним-двумя нажатиями «мышки». А она вполне удобно умещалась под правой, здоровой рукой Григория Петровича.

Еще через месяц, когда старик стал вполне уверенным в себе – хоть и несколько тормознутым, как он посмеивался над собой – пользователем сети, его стали посещать другие идеи. Подняв старые связи и разыскав нескольких – еще живых – товарищей и сослуживцев, благополучно забывших его «в болезни», он опубликовал несколько своих старых статей. Они не потеряли актуальности, как любое талантливое дело и он даже получил вполне приемлемый гонорар. Затем завёл знакомство в нескольких блогах и писал туда, вспоминая свои поездки по всему миру во «времена оны». Михаил помогал и общался с дедом теперь ежедневно.

Мир пустил Григория Петровича обратно к себе, освещая его одинокую жизнь письмами на электронную почту, файлами, приложениями и предложениями. Потихоньку возвращались и профессиональные навыки: информационные поводы давали ему пищу для статей, записей и отзывов. А когда он попробовал – взяв, для верности, словарь – написать пост на английском, то всё сложилось как нельзя лучше. Память, поскрипев, достала из своих запасников безукоризненный и, что важно, литературный английский, изучению которого Григорий Петрович посвятил половину жизни. Один из сайтов, рекламирующих путешествия, стал регулярно заказывать ему посты и статьи в расчёте на пожилых туристов и путешественников. Граждане стали жить лучше, а старичками и старушкам за границей нужны были не развлечения, а впечатления.

Тут-то Григорий Петрович был незаменим. Рассказывая о Лиссабоне или Париже, Барселоне или Таллинне он был практически идеальным рекламным агентом для тех, «кому за…» Так же регулярно сайт перечислял небольшие, но постоянные, как он их назвал «гонорарчики». Ведь Григорий Петрович был для них настоящей находкой: он одинаково грамотно и интересно писал на русском и английском, освобождая переводчиков, а в штат не просился и огромной зарплаты не требовал. Был рад и небольшой копеечке. Что руководство сайта с радостью делало. Теперь старик мог даже делать маленькие подарочки-презенты Ваньке, к светлой радости последнего. Домашний парк «мичиков» стал пополняться ежемесячно новыми, разноцветными моделями. Заказывал их Григорий Петрович тоже через интернет и за сущие копейки.

Одним из, так сказать, слагаемых успеха Григория Петровича стало то, что многие пользователи сети старшего поколения просто помнили его еще по советскому телевидению. Такой авторитет подвигнул его на следующий шаг, которым он очень гордился. А именно: он решил создать свой блог и, решив, сделал это. Причём гордился он и названием – талант не только не пропьешь, но и не проболеешь – и социальной направленностью. Аббревиатура «КОДИ», что в полном варианте звучало как «Компьютерное Объединение Домашних Инвалидов» возникло в его мозгу внезапно и тут же обрело форму, одобренную удивленным Михаилом. Внук взялся за техническую работу и помог деду оформить сайт визуально и прописав необходимые для контента функции сайта.

За две недели существования сайт Григория Петровича обрел внушительную аудиторию почти что в тысячу человек. Позвонив «земскому» Сергею Станиславовичу, он подключил его к работе на сайте, где доктор и был доктором: отвечал на профессиональные вопросы больных. Сергей – как стал его называть вскоре Григорий Петрович – оказался основательным, отзывчивым и добрым человеком. Не лишенным, правда, и своего расчета, ведь его «докторская» пополнялась новыми данными их первых рук, но это Григория Петровича устраивало еще больше, чем просто работа волонтера, на энтузиазме. Человек хорошо работал, так почему бы одновременно не извлекать какую – то практическую пользу для себя?

Все было вполне логично, а Григорий Петрович уже стал вызывать интерес у средних и крупных интернет-сайтов. Что важно – как отечественных, так и зарубежных. Неожиданно объявился его давний знакомец из Чикаго, журналист Ник Косовиц – из «югов», как по привычке дед называл любого выходца из многонациональной Югославии, будь он серб или македонец – и активно зондировал почву о возможном совместном проекте. Григорий Петрович пока относился к новым предложениям спокойно и набирал аудиторию. Новые-старые друзья, которым он был не нужен еще пару месяцев назад, не могли не появиться на горизонте. Но «пока пусть там, на горизонте и останутся» – резюмировал дед Михаилу свою принципиальную позицию. Сидящих дома одиноких, больных и инвалидов, освоивших компьютер и сеть оказалось довольно много. Они быстро знакомились, обменивались своими проблемами, искали решение, обсуждали возможные льготы и вспоминали минувшие дни и «битвы, где вместе», или порознь «рубились они». Михаил с друзьями периодически делали неплохую рекламу «КОДИ», а домашние больных стариков с удовольствием тратились на оплату инета и отдавали старикам свои старые компы, лишь бы те их не донимали.

Дело продвигалось и, как шутил Григорий Петрович, «грозило во что – то вылиться». Пока же он решил сменить ноутбук на новый и установить «Скайп», о чем и поведал Михаилу, когда тот сел рядом с ним, поставив небольшой поднос с бутербродами и чаем на стол. Деньги на это уже были. Михаил кивнул, одобрив решение деда и выразил желание помочь «с выигрыша», но Григорий Петрович отказался, не забыв тем не менее сказать внуку спасибо и ласково потрепать того по плечу. Впрочем, рассказ Михаила о контракте задвинул тему грядущего обновления компьютерного парка далеко в тень…

Призовые были ошеломительно огромны, и Григорий Петрович крепко задумался, а потом коротко бросил:

– Контракт подписан, но мне все это, внук, решительно не нравится! Еще и високосный год на носу. И всегда, всегда там какая-нибудь мерзопакость происходит.

– Да? И что ты предлагаешь? – протянул Михаил, потому что дед – что значит родной человек! – попал в его мысли слёту.

– Так что тут теперь предлагать, раз ты уже все подписал! Да и остальные – тоже! Теперь думать поздно, – заворчал старик, вытряхивая сигарету из пачки.

Прикурив, дед добавил:

– Будет очень трудно, внук. Потому что ты связался, то есть противостоишь американцам. Такие дела.

– Договаривай, – откликнулся Михаил, усевшись напротив деда.

– Да уж конечно, раз начал, – Григорий Петрович неожиданно стал другим: жестким, решительным и прищурил глаз, как когда-то в тех шестидесятых, когда он был молод, казалось, вместе со страной, попытавшейся вдохнуть свежего воздуха. К сожалению, ненадолго. А тогда намечался очередной спор с достойным оппонентом о чем-то важном, и Григорий, прищуривал глаз, бросаясь в бой за… Уже и не упомнишь за что.

– Не буду говорить о том, что ты и так знаешь: количество населения, компьютерная грамотность и прочее. Тут все понятно и опять же не в твою пользу. Только это не главное. Ты знаешь, я поездил по миру и всегда мне было интересно разговаривать с людьми во всех странах. Разными людьми. И вот что я тебе скажу. Пусть это и прописные истины, но все же. Мы и они очень разные, и в то же время мы очень похожи. Остальное все делаем не мы, а те, кто над нами. Все это проецируется на страны и идет вниз. Не доверяем друг другу, боимся, прижимаем где можем. И в то же время тянемся, силимся понять, расстраиваемся, когда это не удается. Пробуем снова. Стремимся узнать и понять. К сожалению, мало пробуем и слабо стремимся. Вот такие вот дела. Остальное всё – хлам и мусор, надуманный политиками и бизнесом. Им выгодно иметь сильного «заокеанского» врага. Причем взаимовыгодно.

Американцы вообще всю жизнь себе врагов ищут, иначе их политическая система немедленно дает сбой. Поэтому нужен враг. Причем не людям, а именно системе. Раньше хватало англичан-колонизаторов, потом индейцев или даже бизонов, затем рабов. Затем Германия, что в первой мировой, что фашистская и Япония. Потом Союз и страны Варшавского договора. Коммунизм.

Умалчивают, но я вот знаю, что в начале девяностых с распадом Союза в Штатах всплыла куча внутренних проблем, которые «холодная война» до времени нивелировала. Юг страны, во главе с Техасом, хотел вообще отделиться. Почему? Бояться американскому народу стало некого. И вновь всплыла тема инопланетян, сотни фильмов про угрозу из космоса. Однако враг нужен реальный, а не фантастический. И вот уже Саддам, Афганистан, падение башен – близнецов, Усама… Но снова маловато страха. Вон, президент новый пришел с призраком нового врага – Китая. На будущее, если что. А пока что опять мы подвернулись. Да еще и с удовольствием повелись на эту удочку, потому что нынешним нашим «рулевым» – из четвертых секретарей комсомольских райкомов, которые ничего не умеют – тоже выгодно «вражину» нарисовать. И внутри обеих стран «гаечки прикрутили».

Только если для американцев наличие врага или «врага» – дело привычное и нужное, иного они просто не знают, иначе и самим бы понравилось. А вот нашим людям враг вообще не нужен, вон, чемпионат мира футбольный весь мир удивил. «Страшные русские» оказались милейшими и современными людьми. А почему? Потому что это правда. И такое ни по какому приказу или распоряжению не сделаешь. Показуха как раз не прошла, иначе иностранцы мигом почуяли бы. Потому что последняя война страшная нас научила бороться с реальным врагом, с врагом всего человечества и не искать новых, тем более мифических. Так-то вот. Много тут всего. История разная и выводы из нее тоже различные сделаны. Или, наоборот, не сделаны. А пора бы.

Дед откинулся на стуле и затушил сигарету в пепельнице. Видимо, он ожидал вопросов или реакции внука, но тот молчал и Григорий Петрович продолжил:

– Поэтому совет мой тебе будет один. Не ожесточайся, что бы ни случилось. Жестокость – она и в игре ни к чему. Не знаю уж, понял или нет, только больше старику тебе посоветовать нечего.

Михаил задумчиво сидел, позабыв про чашку с остывшим чаем в руке. Григорий Петрович тихо дотронулся до плеча внука, выведя того из ступора:

– Ну, прости, «загрузил» я тебя, как сейчас говорят. Но это ничего, клади все в копилку. Где плохое, там всегда что-то хорошее сыщется. Тем интереснее. Давай-ка домой собирайся. Там тебя тоже заждались.

– Да, позвоню домой. – Михаил очнулся от своих мыслей и набрал номер на мобильном, – Мам, привет! Я приехал. Да, у деда. Все нормально. Ну, четвертое место, будем считать. Так вышло. Скоро приеду. Как малыш? Что? Какают на горшке с айпадом? Просят не беспокоить? Понял-понял.

– На горшке с чем? – переспросил Григорий Петрович.

– С айпадом! – выдавил Михаил, пытаясь справиться со смехом…