- -
- 100%
- +
Я устроился работать сторожем на проходную АЭС. Единственным моим развлечением было чтение детективов. Я десятками глотал книжечки в бумажных обложках во время дежурств на проходной. Особенно нравились мне детективы Джеймса Хэдли Чейза. В них было прекрасно все, особенно хлесткие названия. «Когда обрывается лента», «Положите ее среди лилий» или «Ты мертв без денег». Я жил, чтобы поскорее прийти в свою будку, налить из термоса крепкого чая и погрузиться в мир захватывающих приключений. Путь героя был извилист, но к последней странице весь мир, как правило, оказывался у него в кармане.
Однажды меня вместе с другими сотрудниками АЭС направили в Воронеж на противопожарные курсы. Сквозь бетонный город и туманные фабрики нас привезли на окраину города и поселили в казарму. У здания текла крыша. Утром многие из ребят сказались больными. Остальные столпились перед входом, ожидая преподавателя. Тот запаздывал.
Через полтора часа подъехал тонированный наглухо внедорожник. Пацаны возбужденно зашептались: «Смотри, крузак!» Водительская дверь открылась. Из авто выпрыгнул лысый человек в кожаном плаще, похожий на певца Шуфутинского. Из кармана плаща торчало горлышко бутылки. Из другого кармана человек достал массивный прибор, напоминающий черный кирпич, выдвинул антенну, откинул панель с микрофоном и стал разговаривать непонятно с кем, решая какие-то крутые вопросы. Мобила – понял я. Я жадно ловил каждое слово этого хозяина жизни. Для меня он был героем из романов Чейза. Деловой мужик отдавал короткие, как выстрелы, приказы: «Вези! Грузи! Расчехляй!» Тем временем стекло крузака со стороны пассажира бесшумно опустилось. Открылось восковое лицо девушки-ангела. Она обвела взволнованным взглядом обшарпанный фасад казармы, выбитые стекла окон второго этажа, остановила задумчивый взгляд на огромных буквах, установленных на крыше «КР.СН.Й А.МИИ .ЛАВА!» И вдруг надула белый пузырь из жевательной резинки. Пузырь увеличился, закрыв собой почти все лицо девушки, громко хлопнул. Стекло начало медленно двигаться наверх. Окно в рай закрылось. Но в этот момент я твердо решил заполучить плащ, мобилу, крузак и, если повезет, такую же принцессу.
Закончив телефонные переговоры, препод объявил, что ему некогда и незачем учить нас эвакуации с АЭС. «В случае взрыва вас отнесет в окрестный лес, – добавил он, – энергия деления ядер». Под общий одобрительный смех он подозвал дежурного, расписался в контрольном журнале и на секунду застыл, видимо, решая, как именно перепрыгнуть ядовито-рыжую лужу. Я осознал: сейчас или никогда! Конечно, этот герой не даст мне карты сокровищ, но хотя бы укажет, в каком направлении копать. Срывающимся от волнения голосом я окликнул делового мужика и тут же рванул за ним. Пьянея от наглости, я выпалил свои насущные вопросы. Нужен ли ему помощник? Оруженосец? А возможно, и приемный сын? (Последняя мысль промелькнула, так и не сорвавшись с языка.)
Герой Чейза во плоти после хеппи-энда быстро осмотрел меня. Увиденное его совсем не впечатлило.
– Наглость есть. Это полдела. Как звать?
– Федором, – сказал я, вытянувшись по стойке смирно.
– Вот что, Федор. Помощников у меня достаточно. Но в будущем могут понадобиться, мы сейчас за порт воюем. Оставь номер пейджера, а пока запомни: в жизни возможны два варианта.
– И какие? – я спешно раскрыл тетрадь, приготовился конспектировать.
– Либо тебя имеют, либо ты.
– Имеют?
– Короче… Если у тебя есть свой жизненный план, тогда другие люди становятся его частью. А если жизненного плана у тебя нет, ты становишься шестеренкой в чужом механизме. Так понятнее?
– Вроде бы. И что же мне делать?
– Для начала получи ровную профессию, человеком стань.
– И какую профессию посоветуете?
– Правила жизни, по которым живут остальные люди, кто устанавливает?
– Милиционер?
– Не совсем. Юрист. А тратить драгоценное время на забеги в маскхалатах по АЭС, – он небрежно кивнул в сторону казарм, – не советую. Начинай крутиться, конторку открой. Пусть даже ты будешь директором, юристом и курьером в одном лице. Плевать. Главное – себе хозяином. Запал у тебя есть. А совок кончился.
– А что же началось? – спросил я робко.
– Лопата! – усмехнулся мужик, запрыгнув в высокое водительское кресло «Лэндкрузера». – Твоя задача – опередить тех, кто тянет к ней ручонки, самому схватить лопату, выкопать клад. Компренде?
В глубине салона, словно подтверждая сказанное, хлопнул надувной пузырь. Дверь закрылась, и черная машина навсегда исчезла из моей жизни.
Как же мне хотелось, чтобы у меня был такой отец. Не тот забулдыга, пропадающий неизвестно где неделями. Тень подворотни, герой криминальной программы «600 секунд».
Я твердо решил, что не стану винтиком в чужом механизме! Мне нужен был собственный план. Я напряженно размышлял. Денег на поступление в вуз у меня не было. На открытие собственного дела – тем более. Я начал с покупки книг по юриспруденции: «Основы государства и права», «Гражданский кодекс с комментариями» и «Земельное право». Стал жадно поглощать страницу за страницей, составляя и определяя свою формулу успеха. Попутно я стал откладывать половину зарплаты.
Я записал главное на отдельном листе бумаги. Каждый день перед сном я доставал его и читал вслух:
«Новый Мировой Порядок.
1. Учеба.
2. Начальный капитал и опыт.
3. Москва и контора.
4, Лопата, крузак, принцесса».
2. Людмила
Все на свете совершается по воле божьей. Так наставляла меня бабуля. Я верил в высшую силу, что создала и ведет нас, и часто посещал храм. Тем более что они стали открываться десятками. Из дореволюционных памятников старины изгоняли парикмахерские и дома культуры, и на вершины куполов возвращали золоченые кресты.
Внутри стен обители, куда я зашел однажды, было торжественно и тихо. Круговорот моих мыслей остановился, тревога отступила. Я поставил свечку, помолился как умел, поцеловал уголок почерневшей иконы. Господа нашего я любил за то, что обладая силой творца, он прощал людей. Это качество выгодно отличало бога от человека. «Господь, дай мне сил исполнить План. Я буду помогать людям. Дяде Гене куплю телевизор с пультом, бабе Тамаре дам денег на операцию шунтирования. Маму с братьями в новую квартиру переселю. А вот бате – шиш, Господи. Прости меня, грешного».
Потом я сидел в кресле с лопнувшими пружинами в своей каморке на проходной. Смотрел на людей, которые машинально крутили турникет. Я знал, что каждый из них являлся частью чужого плана. О моем Плане знал только брат Матвей. Он подкалывал меня, спрашивая, когда я наконец покатаю его на крузаке. Прошло полгода, как я начал новую жизнь. Все учебники были мною прочитаны от корки до корки. Впрочем, толку от сухой теории оказалось немного.
Однажды я направился к зданию городской налоговой инспекции, чтобы найти своих первых клиентов. Налоговая пустовала. Только за углом сидели подростки с желтыми, слипшимися от клея «Момент» пакетами. Этим моя консультация была точно не нужна. Я занял место у информационного щита и принялся ждать. Я уже почти отчаялся, но к вечеру в налоговую приковыляла толстая бабка, которая надумала зарегистрироваться в качестве индивидуального предпринимателя. На мое предложение квалифицированной юридической помощи она ответила: «Неча». Но я шел за ней и канючил. На словах «И госпошлину помогу заплатить», бабка развернулась и двинула мне коленом в пах. Я согнулся пополам. «Поприседай!» – посоветовал паренек с пакетом. Я стал приседать. Полегчало. Я сидел на ступеньках, когда бабка вернулась и вручила мне белое наливное яблочко: «Хфилософ, справки выправишь, пятьсот рублей дам. Больше нету». Обрадованный такой удачей, я за день подготовил для бабули все регистрационные документы. Когда мы вместе получали готовые документы из налоговой, бабка протянула мне маленькую шкатулку. «Сама отделала ракушками из Судака». Я открыл крышку с изображенной на ней чайкой. Внутри шкатулки лежала моя первая выручка, пятьсот рублей. Так выглядел мой первый сейф.
Возле налоговой я находил и других клиентов. Цен не объявлял, но люди, получив желаемое, всегда благодарили меня небольшими суммами. И вскоре в бабушкиной шкатулке накопилось по всем расчетам достаточно денег для того, чтобы снять квартиру в Москве.
Утром решающего дня я проснулся другим человеком. Все казалось мне новым, даже линялая скатерка на столе. Я поел, перекрестился и пошел на родную АЭС. Турникет провернулся, исполнив до боли знакомое «виу-у-урть». Я зашел в отдел кадров и молча положил на стол заявление об увольнении. Кадровик дядя Гриша надел очки с толстыми диоптриями и принялся поочередно разглядывать то заявление, то меня.
– И что же ты теперь намерен делать, Федот? – спросил дядя Гриша, убедившись, что я не пьян. – Ведь назад не приму.
– Поеду Москву покорять.
Дядя Гриша шутки не оценил.
– Москва – раковая опухоль России. Ее не покорять, а вырезать нужно.
– Нужно будет – вырежем! – отшутился я.
На следующее утро я уже сидел в вагоне поезда и смотрел на Матвея, оставшегося на перроне. Машинист дал гудок, и брат вместе с платформой стал навсегда удаляться в прошлое. Мимо проплыла рыжая колбаса из гаражей, где мы с пацанами играли в «Хон Гиль Дон», перескакивая с крыши на крышу. Съеживалась и таяла красная водонапорная башня, где жил бомж по кличке Снайпер. Наконец, город утонул в зеленом океане леса, будто его и не было никогда.
Под перестук вагонных колес и лязг двери туалета я думал о будущем. Вот выучусь, получу адвокатскую лицензию. На заседаниях суда буду выступать так, что прокуроры обрыдаются. Джип? Хата? Само собой. Но это не главное. Женюсь, стану основателем династии адвокатов. Герб закажу. Щит со скрещенными мечами? Не то. Может, слепая Фемида с весами? Подумаю. Со временем сколочу состояние, пойду в политику. Перемены нужны. А то Гуси да Березы все к рукам прибрали. Но ничего. Я ворвусь, я спрошу прямо с трибуны: «Почему все воюют со всеми? Давайте заключим общественный договор, как завещал Томас Гоббс. К черту эти партии, фракции, болтовня одна. Дети клей нюхают, пока олигархи страну доят. Где система сдержек и противовесов?» Потом – министерское кресло. А там уж и до того, чтобы занять место главного босса, недалеко. Заснул я с улыбкой.
Первым, кто меня встретил в столице, оказался хмурый милиционер в форме без погон. Покрутив в руках мой паспорт, страж закона объявил, что срок нахождения в Москве без регистрации составляет трое суток. И тут же предложил оформить мое пребывание в столице по сдельной цене – пятьсот рублей. В этом предложении я почувствовал подвох, поэтому вежливо отказался. В киоске купил газету объявлений и стал изучать раздел «Аренда недвижимости». Он оказался огромным и занимал несколько страниц. Первая же увиденная цена напугала меня. «За эти деньги половину Воронежа снять можно», – подумал я. Другие цены были не особо меньше. Московские квартиры оказалась мне не по карману. За большинство подмосковных тоже просили больше, чем я предполагал. Лишь в самом конце списка я нашел что-то более-менее подходящее. Это оказалась маленькая, но уютная комната в городе Ногинск, который находится в пятидесяти пяти километрах от Москвы. Там вообще были подозрительно дешевые квартиры. Вскоре я понял природу этого явления. Железнодорожная ветка, ведущая в Ногинск, оказалась тупиковой. По ее путям не ходили поезда. А электричка плелась до столицы по ржавым рельсам целых два часа. Каждый раз до прибытия элки (так ее называли) пассажиры занимали позиции на платформе. Все четко знали, где будут находиться двери, когда подадут электричку. У края платформы через равные промежутки стояли плотно сбитые группы людей. Группы назывались «мячами». В каждом из них шла унылая борьба за каждый сантиметр пространства. Все готовились идти на абордаж. Но некоторые мужики терпеливо ждали своего часа с противоположного края платформы. Таких называли «ледоколами». Едва электричка останавливалась и двери открывались, начиналась ожесточенная толкотня. «Мяч» влетал внутрь и разлетался на клочки, которые спешили занять сидячие места. «Ледоколы» же вклинивались в толпу с разбега. Высшим мастерством считалось рассечение толпы напополам сразу после открытия дверей. Но часто эти гонки ни к чему не приводили. Рифленые деревянные лавки оказывались сплошь застелены газетами. Пассажиров уже поджидали дюжие молодцы – «занимальщики». С расставленными по-вратарски руками они отлавливали мечущихся в поисках свободного места людей и орали: «Женщина, здесь занято! Не видите, газета лежит? И там занято!» Занимальщики держали места для своих друзей и родственников. Рано утром один из членов клана выезжал на платформу Захарово – конечную остановку, откуда электричка уже следовала через Ногинск. В Захарово эти флибустьеры раскладывали газеты на лавках, бронируя целые пролеты.
Как-то один усатый мужик решил разорвать порочный круг. Выиграв стартовый забег от двери, он решительно скинул газету и по-хозяйски уселся на лавку. Его окружили «занимальщики».
«Я это место еще вчера занял», – заявил революционер.
Усача моментально подхватили на руки и выкинули на платформу через открытое окно. Следом за несостоявшимся Че Геварой полетел слетевший с его ноги ботинок. Кто-то крикнул вдогонку: «Ты уволен!»
Послышались горькие смешки.
Вагоны набивались людьми, как невод на нересте рыбой. Горе было тому человеку, у которого зачесался нос. Поднять руку было решительно невозможно. Так выглядел естественный отбор за право работать в столице.
В Москве я стал искать офис для не существовавшей пока фирмы, которая, как я знал, была обречена стать лидером на мировом рынке юридических услуг. Вскоре я нашел недорогое пятнадцатиметровое помещение на территории бывшего завода измерительных приборов «Манометр». По этому адресу я и зарегистрировал контору под названием «Новый Мировой Порядок». В уставной капитал был внесен единственный мой актив – компьютер Celeron 166.
Для начала моей будущей суперфирме нужен был сайт. Я нашел технаря и приступил к составлению технического задания. «На главной странице большим золотыми буквами напечатать: “Новый Мировой Порядок” – лидер в сфере юридических услуг. Год основания – 1912. Наша команда – семья. Клиент в этой семье – любимый и почитаемый отец. Справа телефон, факс и фотка молодой блондинки за клавиатурой в белой, туго обтягивающей грудь блузке. Желательно, чтобы блондинка подмигивала».
Я стал подавать рекламу всюду, проверяя свои креативные идеи на практике. Клиентов они не прибавили. Люди приходили в офис только для того, чтобы сделать ксерокопию. Но примерно через месяц забрел в офис один иностранец. Как потом выяснилось, житель солнечного Баку.
– Вам ксерокопию? – уныло спросил я.
– Маладец, извещенец?
– Да вроде нет, – говорю.
– Извещенец нужно.
– Извещение? В налоговую?
– Внебеджэтник.
– В небе кто?
– Внэбэджэтник извещенец!
– Да не может быть…
– Из бюджетник, – не сдавался клиент.
– Извещение из внебюджетного фонда? – догадался я.
– Маладец! – похвалил горец и достал пухлый бумажник.
На следующий день я поехал выполнять заказ в фонд социального страхования. Миновал бесконечный коридор, открыл дверь в казенный кабинет. За столом начальника неподвижно сидела бабка. Вся в черном, будто только с похорон. Взгляд ее был устремлен в одну точку, которая располагалась где-то на лакированной двери старого советского шкафа. О том, что старушка жива, говорила только ее рука, чьи костлявые пальцы вцепились в ручку чайной чашки. Примерно раз в две минуты рука приподнималась. Женщина отхлебывала чай и ставила чашку на место. Восьмидесятый уровень сложности, оценил я и вежливо обратился к бабуле. Местоблюстительница даже не шелохнулась, продолжая безотрывно созерцать частичку пыли на лакированной двери шкафа. Я изо всех сил демонстрировал основательный подход к делу: справлялся о здоровье пенсионерки, тряс перед лицом доверенностью, показывал фокус с резинкой, щелкал пальцами над ухом, открывал и закрывал дверь шкафа, прощался и выходил, а потом неожиданно возвращался. Ни-че-го! Бабуля вела себя как робот, запрограммированный только на чаепитие. Я сдался и ушел ни с чем.
Подавленный, я возвращался в офис. Кажется, меня отказывались замечать даже жирные московские голуби. Завидев меня, они не взлетали, а подчеркнуто лениво отходили в сторону. Я утешался, вспоминая о людях, которым приходится стократ тяжелее, чем мне. Такие находились всегда. Вот, например, бабуля в переходе. Я видел ее много раз. Она просила милостыню, стоя на коленях на холодном цементе. Бабушка куталась в грубую мешковину, на голове был повязан платок с полувыцветшим орнаментом в виде ромашек. Перед богомолицей располагался жестяной поднос для подаяний с иконами. Я попытался заглянуть бабуле в лицо. Но она так застыла в вечном поклоне, что посмотреть ей в глаза совершенно не представлялось возможным.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.