- -
- 100%
- +
Каждый страшный удар тарана прогибал дубовые ворота внутрь, после каждого такого удара сотни пар рук снова упирались в огромные створки, сотни копий и мечей разили в прорехи, пытаясь достать рыцарей, заколачивающих клинья из топоров в каждый зазор, рождаемый новым ударом тарана. По морю рук к воротам постоянно шли доски, балки и камни, которыми первые ряды тут же подпирали створки, выигрывая время на то, чтобы сделать новый вдох. Люди здесь умирали не от оружия противника, а от истощения сил и давки товарищей. Толпа так плотно напирала на ворота изнутри, что люди теряли способность сделать вдох и безжизненными куклами продолжали висеть, зажатые телами со всех сторон. Издав громоподобный треск, створки ворот раскололись и рухнули на головы защитников. Потеряв разделявшую их преграду, напиравшие с двух сторон на ворота бойцы смешались. Солдаты в некогда белых туниках поверх кольчуг взбегали прямо по ввалившимся внутрь остаткам ворот и обрушивались на головы гвардейцев короля. Измазанные сажей и кровью товарищей они громко распевали молитвы, яростно разя теснимых солдат в изумрудных кирасах. Бросаясь на пики, они продолжали колоть и рубить пока последний вдох не покидал их уста. Выдавив защитников на улицы, пешие рыцари раздались в стороны, освобождая коридор. Тяжёлая конница с закованными в металл всадниками ворвалась в город. Мчащаяся масса так трясла землю ударами копыт, что заставляла булыжники мостовой выпрыгивать из своих гнёзд. Гвардейцы, плотно сжимая в руках копья, сомкнули ряды, в ужасе наблюдая скачущих по их ещё живым товарищам огромных коней в сияющих доспехах с восседающими верхом гигантами, явно лучшими отобранными из лучших воинов вражеской армии. Броня как всадников, так и лошадей была обита золотом и серебром, расписана псалмами и молитвами. Огромные щиты всадников сияли в лучах никак не заходящего Солнца выложенными из сверкающих камней дланями Господа, а из крестообразных смотровых щелей в шлемах сверкали горящие яростью глаза праведников, несущих воздаяние грешникам и истину заблудшим. Конница, не сбавляя хода вошла клином в плотные ряды стоявших насмерть гвардейцев, прокатившись по ним как падающий со скалы валун по молодому кустарнику, оставляя после себя чавкающую трясину из перемолотых тел. За ними шла пехота, добивавшая раненых. Грешникам-богоборцам была одна дорога – в Ад.
Роберту продолжало везти – он нашёл не только начальника инженерной службы, но и два десятка инженеров, которые разбившись на пары сразу же ринулись исполнять приказ короля – каждый из них хорошо знал, где находятся указанные в распоряжении механизмы и не задавая лишних вопросов собирался выполнить задачу.
Время тянулось очень медленно и расхаживающий взад и вперёд по пустому залу принц маялся неизвестностью. Он понятия не имел, как дела у защитников на стенах и что должно произойти после открытия нужных подземному старику проходов. Со временем тоже творилось что-то невероятное – прошли многие часы, но Солнце так и застыло в огненном закате, не двигаясь ни на градус. Наконец, группы стали возвращаться с донесениями об успешном выполнении задачи и дождавшись доклада последней – Роберт устремился к нужному ему входу в катакомбы, который теперь уже находился за устойчивой линией обороны – во власти уличных боёв. Вместо того, чтобы уставать – он ощущал необычайный прилив сил, решительности и гнева в адрес захватчиков. Он бежал всё легче и быстрее по мере того, как ненависть его росла. Заливающий глаза адреналин делал тени в проулках гуще, а уши наполнял шепчущимися голосами. Улицы опустели – люди запирались в домах, прятались в подвалах и колодцах, повсюду валялись брошенные в спешке вещи: мешки с соломой, кувшины и припасы. Тут и там на мостовой неподвижно застыли обезображенные тела несчастных, угодивших под сапоги напуганной толпы. За очередным поворотом наследнику престола открылась картина отчаянного сражения – два десятка рыцарей в белых туниках теснили дюжину гвардейцев, финальная фаза крупного сражения, в котором полегла большая часть участников. Жажда крови, азарт и ярость вспыхнули в Роберте с новой силой, он ещё никогда не ощущал себя столь живым и могучим. Меч сам лёг в его руку, и он совершенно ничего не весил. Роберт, презрев опасность, набросился на спины солдат врага, не жалея и не щадя никого. Они казались ему тренировочными чучелами, медленно и неуклюже пытавшимися достать его своими вялыми выпадами. Его одежды развевались в смертельном танце грациозно извивавшегося тела, уходящего от каждого удара врага за миг до касания и без промаха разящего в ответ. Он одновременно следил за всеми участниками смертельного балета, точно прогнозируя движения каждого. Один человек сумел переломить ход сражения в пользу защитников! Воодушевлённые появлением своего принца, оставшиеся гвардейцы воспряли духом и обрушились с удвоенной яростью на зажатый в тиски отряд врага. Победный рык разнёсся над полем брани – солдаты кололи и рубили, позабыв о ранах и усталости. Когда последнее бездыханное тело тамплиера упало на кучу изуродованных собратьев, к небу взвились густо покрытые кровью клинки, славя короля и его сына.
Торжество было недолгим – новая порция врагов вышла ровными рядами из-за поворота и маршем направилась в их сторону. В центре их построения неспешно вышагивали три бронированных скакуна, чьи всадники медленно покачивались в седле. Почти одновременно трое всадников повернули свои похожие на вёдра стальные шлемы в сторону принца. Роберт плотоядно улыбнулся – ещё больше славы ждёт его сегодня! Теперь он понимал, что сделал, исполнив просьбу незнакомца – он позволил силе самого города, его сердца, насытить защитников и возвысить их над врагом. Если другие обрели тот же дар, что и он – то ничего ещё не закончено, война продолжается и жатва эта будет ужасной для посмевших явиться к ним домой с огнём и мечом. Слезавшие с лошадей паладины своей медлительностью демонстрировали максимальное презрение к врагу, каждый нёс великолепные образцы кузнечного искусства в качестве оружия. Расписанный крестами двуручный молот, чей оголовок скорее напоминал размером и массой среднюю наковальню порхал в руках одного из них, второй лениво играл резным топором, удерживая второй рукой неподъемный на вид щит. Самый крупный из них вышел чуть вперёд и медленно достал из заплечных ножен длинный и широкий меч размером с не самого чахлого крестьянина. Рукоять его, покрытая золотом, была ничем иным, как крестом с фигурой распятого мученика на нём. Он прижал меч к груди, затем поднял и поцеловал рукоять, после чего направил острие на отряд гвардейцев и громогласно протрубил голосом разгневанного титана: «DEUS VULT!».
Ещё пара отрядов гвардейцев влилась в ряды защитников из боковых улочек, столь же алчущие крови, как и выжившие в последнем сражении, они смеялись, кричали проклятья и насмехались над безмолвно идущими в атаку врагами. Мечи столкнулись с секирами и алебардами и ровные построения мгновенно распались на отдельные очаги одного сражения по которому вихрем носились три возвышающихся над всеми фигуры в сияющих латах. Роберт явно недооценил этих воинов, по праву носивших свои доспехи – массивность и тяжесть никак не сковывала из движения, их расшитые золотыми крестами туники развевались от резких и точных выпадов, а сила ударов сминала любые жалкие попытки защититься. Их лидер взмахами двуручного меча пожинал разом двоих, а то и троих несчастных, разрубая их прямо вместе с доспехами на две половины. Обладая в своих рядах такими бойцами – захватчики давили превосходящих числом гвардейцев несмотря на всю ярость и силу последних, что продолжали сражаться, даже теряя конечности, будто не замечая этого. Роберт едва уклонялся от выпадов троицы паладинов проявляя все свои новые таланты акробатики. Вот удар молота пробил огромную дыру в каменной стене дома, у которой только стоял принц, лишь чудом не продавив тому грудь. Отталкиваясь от стены, он воспарил над гигантом в надежде загнать меч в зазор между шлемом и воротом, но тут же прямо в воздухе получил сильнейший удар щитом, отбросивший его на добрый десяток метров за линию схватки. Не чувствуя ног, принц с трудом отполз в угол, где его обильно вырвало кровью. Не в силах продолжать бой он смотрел, как его людей разрывают на куски три ходячие машины смерти.
Вдруг, лежащие возле Роберта тела конвульсивно задёргались. Нет, они никак не могли быть ещё живы – у одного отсутствовала половина головы, другой был просто вывернут на изнанку страшным ударом молота в пах. Их раны вдруг начали исторгать вонючий чёрный дым, а плоть пришла в движение, набухая буграми мышц. Мёртвые воины короля один за другим вставали и бросались в бой, сражаясь лучше, чем при жизни. Заметив новых врагов, паладины в пылу битвы в ярости начали выкрикивать слова молитв и обращения к Богу с прошением дать им сил в борьбе с Нечистым. Ярко вспыхнуло Солнце, будто внезапно наступил полдень и на воинство Господа, сражавшееся с сильно изменившимися гвардейцами, среди которых уже нельзя было с высокой долей достоверности назвать кого-то живым – снизошла благодать. Раненые исцелились и вернулись в бой с новыми силами и благодарностью своему Создателю за поддержку на устах. Письмена на доспехах паладинов засияли ослепительным золотом, оружие вспыхнуло не опаляющим праведников огнём. Знак защиты и покровительства своим воинам – сияющий нимб, вспыхнул над их головами. Демоны не могли ничего противопоставить разящей святости и рассыпались смердящим тленом под ударами зачарованного оружия. Роберт готовился достойно принять смерть, с ненавистью глядя в лица приближающихся захватчиков. Это лишь одно проигранное сражение, а сила защитников с каждой минутой росла и в следующем выродкам в белых робах уже не будет так легко! Через мгновение огромный молот проломил его грудь с силой выбросив внутренности из лопнувшего живота на несколько шагов в сторону.
Король снова восседал на своём троне, беспокойство за сына вынудило его вернуться сюда в надежде, что так он быстрее узнает какие-то новости. В нём бушевали эмоции, которые он с трудом скрывал от окружающих – а король должен вселять в своих людей уверенность своим примером спокойствия. Командир Бериас самостоятельно мог руководить операцией куда лучше монарха. И хоть ситуация была плачевной – битва ещё не проиграна, а боевой дух необычайно высок даже не смотря на огромные потери. Горожане всё больше и больше брали в руки всё, что могло сойти за оружие и бросались на захватчиков, а солдаты не уставая бились с постоянно растущей яростью и усердием.
По каменным плитам большого тронного зала разнеслись звуки шагов. Сгорбленный старец, не поднимая лица от пола, шаркал немощными ногами в сопровождении двух стражей. Эрик внутри весь сжался, церковника не должны были пускать к нему! Почему он здесь?! Образ медленно приближающегося старика был похож на саму смерть, несущую ужасные вести. Дойдя до подножия трона, старик упал на колени, согнувшись до самой земли. Король застыл, не решаясь издать ни звука, страх и предчувствие обуревали его рассудок.
– Мой король, мой друг… Я посмел ослушаться Твоего приказа и некому было меня остановить. Никто не решился сам прийти к Тебе, как и я не решусь поднять на Тебя свой взор, ибо не вынесу того, что увижу в Твоих глазах. Чёрный день для всего королевства стал во сто крат ужаснее пару часов назад. Эрик, Твой сын погиб в бою. В бою с божьими посланцами, так что нет ему места в райских садах и его душа навсегда проклята. Если только Ты сам не раскаешься и не примешь Бога в своём сердце искренне, уверовав и признав его власть на Небе и на Земле, завершишь эту ужасную богохульную войну и вознесёшься как один из ангелов божьих. Тогда и душа Роберта вернётся из пекла в сады райские, ибо примет вслед за тобой Бога нашего. И все жители царства Твоего станут с твоей руки рабами Божьими. Победить в этой войне можно лишь спасши душу свою и отдав её в милосердные руки Божьи.
Эрика обуяло безумие горя и гнева, он вскочил с трона и метнув белый как мел перст в, так и стоящего на коленях лицом вниз экклесиарха прокричал: ПОВЕЛЕВАЮ НЕМЕДЛЕННО НА МЕСТЕ КАЗНИТЬ СЕГО ВЫРОДКА РОДА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО!
Приставленные к старцу стражники выхватили мечи и принялись с каким-то садистским упоением рубить немощную фигуру на куски под крики короля «ЕЩЁ, ЕЩЁ, ЕЩЁ!». Уносимого горем в пучину безумия Эрику почудилось, кто в подёрнутых мутной плёнкой глазах старика промелькнул и погас зелёный огонёк.
Воинство Господа расползалось по всему городу, уничтожая очаги сопротивления по пути. Авангард, во главе с избранными чемпионами Божьими, маршем двигался к замку. Приняв покорство от короля, они закончат этот поход и займутся справедливым судом над грешниками, даруя каждому право на раскаяние. Но у Нечистого были совсем иные планы.
Хрипящий вдох ворвался в единственное уцелевшее лёгкое, когда Роберт открыл глаза. Вокруг стояла кромешная тьма и единственное, что он мог понять – его куда-то волокут. Он с трудом мог пошевелиться и хоть боли он сейчас не ощущал, но был уверен, что тяжело ранен. Дыхание ужасно хрипело и свистело, висящие плетьми руки то и дело проваливались в какие-то покрытые коркой влажные пустоты. Принц не понимал – где он и почему ещё жив, куда ушла боль? Сколько времени прошло и как дела в городе? Он долгие часы слышал шлёпанье босых ног за спиной, капающую воду и чавкающий звук его волочащегося по холодному камню тела. В какой-то момент окружение начало обретать видимые контуры, на чёрных стенах заиграли красные отблески. Роберт понял, куда его волокут, а скоро увидел, во что превратился сам. Он завыл, глядя на изуродованное, выпотрошенное и расплющенное тело, в котором с трудом узнал себя. Нет, он не пережил тот страшный удар. Он мёртв, но какая-то сила поддерживала в нём подобие жизни с какой-то не ясной ему целью. Его выволокли в уже знакомую пещеру, где конвульсивно сотрясалось огромное сердце города. Невидимая рука дёрнула Роберта за шиворот вверх и наживила как мясную тушу на крюк, свисающий на цепи с потолка. С трудом удерживая голову вертикально, принц увидел перед собой обитателя местных катакомб – безымянного старика. Как и Сердце, старик постоянно подёргивался, пребывая в крайней степени возбуждения.
Принц разлепил запёкшиеся кровью губы и произнёс:
– Я всё сделал, получилось, я ощутил силу и бился с врагом. Мы победим…
Старик обнажил острые зубы в ядовитой улыбке:
– Мой мальчик, ты настоящий герой этой битвы, величайшей битвы всех времён. И именно тебе достанутся лавры освободителя. Ты оказался намного сильнее своего отца… Он не справился с ношей, сломался тогда, когда был более всего нужен своему народу. Он бросил тебя одного сражаться за свободу сотен тысяч душ. Но ты справился, да, ты переломил ход истории. Отсрочил неизбежное, дал время подготовиться. Однако, этого недостаточно. Бога нельзя победить, как я тебе уже говорил ранее. Его можно лишь отринуть. Изгнать надежду из своей души. И сделать это можно лишь приняв вместо Него в душу другого хозяина. Того, что даёт знание. Того, что не просит ничего взамен – лишь быть собой, желать, страдать и любить, ненавидеть и прощать, мстить и принимать рок. Теперь ты – лидер этих людей, твоя душа как маяк сияет над городом, все прочие примут твой выбор как свой. Ты должен победить, победить склонив чашу весов на сторону моего Владыки, вложив в его руку душу свою и всех своих подданных. Ты готов закончить эту войну, король Роберт? Ты готов спасти своих людей от порабощения праведностью? Ты готов стать героем бесчисленных поколений и свидетельствовать воздаваемым тебе почестям с вечного трона? Дашь ли ты Сатане покровительствовать твоему царству, защищать его от принуждения и оков морали?
Роберт чувствовал, как крюк всё глубже уходит в его плоть между рёбер пока его тело сползало всё ниже к прячущемуся в тени капюшона лицу старика. Собрав все свои силы, он ухватил искусителя за рубище и подтянувшись к его ужасному лику козлоподобного монстра прошептал:
– Нет.
Вместе со словом вышел и последний выдох неестественной жизни, не имевшей боле власти над телом человека, очистившего свою душу от скверны. Поправив свой капюшон, безмолвный старик с пылающими зелёным огнём бешенства глазами исчез в темноте уходящего в неведомые глубины тоннеля.
Чёрное безумие и кошмар бесновались на улицах города. Ужасные твари и ожившие трупы убивали и пожирали всех, до кого могли дотянуться. Остатки армии короля бились сразу и против нечисти, и против крестоносцев. Горожане, спасавшиеся от ужасов войны попадали в лапы голодных чудовищ. Нескончаемый закат уступил место глубокой ночи, затопившей чернотой мрака улицы находящегося во власти безумия города, через который Бериас с остатками полка элитных королевских гвардейцев прокладывал путь к замку. Линия фронта развалилась и хаос царил повсюду, он потерял контроль над ситуацией – враги вдруг оказались со всех сторон и к солдатам противника прибавилась новая напасть в виде какой-то нечисти, обретающей плоть из тьмы и захватывающей тела павших солдат. Он потерял много хороших людей в попытке добраться до замка своего короля и сам был не единожды ранен, а путь становился всё сложнее и опаснее. Скудный свет факелов его отряда освещал разорённые улицы любимого города. Бериас постоянно видел отблески огня вдали, слышал звон мечей и крики сражающихся, но на его пути попадались только враги и даже остывающие тела убитых гвардейцев снова поднимались, чтобы броситься на живых. Осталось ещё несколько колец, и он наконец достигнет замка. Военачальник мог лишь надеяться, что верхние районы до сих пор держатся, но свет факелов не освещал башни королевского замка и он готовился принять страшную правду.
Он с боем прорывался через очередные павшие ворота, защищаемые отныне беснующимися в телах солдат демонами. Его рыцари может и уступали переросткам божьего воинства в размерах и толщине носимой брони, но талантами и отвагой перекрывали с лихвой. Что уже не раз доказали, сразив за эту войну только на глазах Бериаса дюжину одержимых святостью титанов. Рассекая своим блестящим в свете факелов длинным мечом очередного обращенного монстра, он услышал звон копыт.
– Раздаться в стороны, конница! Арьергард – лейте масло на мостовую и поджигайте!
Ветераны рассредоточились вдоль стен, освобождая для вражеской конницы западню, а пажи обильно обливали брусчатку горючим маслом, когда из разрушенного бастиона выскочило три огромных всадника. В их осанке уже не было ничего величественного, три фигуры будто спасались бегством, потеряв ориентиры и понимание происходящего. Никаких нимбов над головами и сияющих молитв на броне, три брошенных своим повелителем человека, утративших цель и поддержку просто спасались из гнезда тьмы. За ними на свет факелов выскочили пехотинцы, десятками и сотнями бегущие в сторону выхода из города, бегущие, совершенно не обращая внимания на стоящих по сторонам врагов, ждущих сигнала к атаке. В конце улицы вспыхнула стена огня и лошади, заржав, встали на дыбы. Всадники спрыгнули на землю и наконец осознали, что угодили в ловушку. Растерянные крестоносцы пытались собраться в оборонительные порядки, да – это уже были вовсе не те воины, что на закате штурмовали стены. Они сбились в кучу выставив во все стороны мечи, когда Бериас скомандовал атаку. Стороны поменялись ролями, и гвардейцы с упоением профессионально резали растерявших всё своё умение крестоносцев. Троица гигантов держалась особняком, спина к спине отражая выпады окруживших их изумрудных рыцарей. Пусть и потерявшие покровительство своего Бога, они всё ещё были сильнейшими воинами в толстой броне и с могучим оружием в руках. Горящее масло хорошо освещало сечу, и Бериас, уклоняясь от очередного выпада отчаянного человека в белой тунике поверх кольчуги, с удовлетворением отмечал, как быстро сжимаются тиски. Решительно скоординировавшись со своими рыцарями, военачальник провёл лихой манёвр – группа воинов ударила троицу паладинов с фланга и пока двое из них были вынуждены на один шаг отойти от третьего – сам командир с тремя добровольцами умудрился сбить с ног и повалить на землю обладателя ужасного окровавленного молота. В этой свалке четверо бронированных фигур катались по мостовой вокруг бешено размахивающего руками крестоносца. Четыре кинжала вечность раз за разом кололи в зазоры брони и смотровую щель шлема, пытаясь достать жизненно важные органы и прикончить хлещущего отовсюду кровью, но никак не унимавшегося титана. Уже испуская дух он всё же умудрился раздавить голову одному из солдат Бериаса, после чего безжизненно застыл. Сам военачальник, утирая лицо от крови и пота, поднялся на ноги и осмотрелся – битва была выиграна, все враги повержены. Высвободившиеся от сражения с пехотинцами рыцари поддержали товарищей в драке с паладинами и буквально задавили их массой, обезглавив одного и заколов другого длинными мечами. Путь на замок лежал открытым.
Слишком поздно Бериас понял, что тронный зал стал для них западнёй – демоны густо расплодились в тенях и дождавшись, когда уцелевшие рыцари вольются внутрь, обрушились на них со всей яростью. Возглавляло их ужасное отродье, чья бесформенная голова проросла прямо через золотую корону.
Побоище в городе продолжалось до рассвета. Лишённые руководства разрозненные отряды гвардии отчаянно на пределе сил отбивались от лезущих из каждой двери демонов и бегущих подразделений крестоносцев. Лишь их факелы освещали покинутые горожанами улицы. Но и они тухли один за другим, позволяя тьме отвоёвывать новые пространства. Первые лучи солнца осветили ужасное запустение, в которое превратились некогда прекрасные проспекты города. Кровавые реки смердели, высыхая на черных камнях. Шум ветра единственный прерывал покой мертвецов. Казалось, никто не пережил эту ночь и город навеки опустел, став огромной могилой для сотен тысяч несчастных. Но новые звуки начали наполнять пустынные улицы. Постепенно, двери домов стали приоткрываться одна за другой, в окна выглядывали испуганные лица, из переулков стали выходить группы измождённых и израненных стражников. Выжившие осматривали царившее вокруг опустошение не в силах понять – всё закончилось? Кто победил? Что дальше?
Люди собирались на главной площади у королевского замка в ожидании, когда монарх донесёт до них своё слово. Но вместо короля или его сына, к толпе вышел, хромая, изрядно помятый военачальник, обладатель самых роскошных усов королевства. Несмотря на страдания от множества ран и печать смертельной усталости – он каким-то образом находил в себе силы демонстрировать железную выправку и характер.
– Горожане, братья по оружию. Мы победили! Эта победа далась нам огромной ценой, которую ещё только предстоит осмыслить и принять. Но нам уже достоверно известно, что любимый наш монарх, король Эрик Мудрейший, погиб. Судьба наследного принца до сих пор не ясна, я могу лишь надеяться, что он пережил эту ночь и сможет принять престол отца дабы восстановить его королевство до прежних высот величия. Мы же сейчас безотлагательно должны предать земле всех павших, дабы не омрачить день великой победы вспышкой чумы. Затем мы все сможем оплакать потери и порадоваться спасению. Это была страшная ночь, но враг отступил. Наша воля и несгибаемое свободолюбие сломили его и остатки захватчиков схлынули туда, откуда пришли. Могучие силы, мечтавшие поработить наш народ были изгнаны, как и во все прежние времена. Наше царство, стоявшее десять тысяч лет – будет стоять и дальше.