- -
- 100%
- +
– Да-а-а, – протяжно выдохнул Миша, – кажется, без дедушки нам не справиться с этой задачкой.
– И что же нам делать? – спросил Руслан.
– Нужно сходить домой, надеюсь, дедушка дома, – ответил Миша.
К счастью ребят, Евгений Егорович сидел во дворе на скамейке и о чем-то разговаривал с соседом.
– Дедушка! – позвал его Миша. – Можно тебя на минутку?
Евгений Егорович прервал разговор, извинился перед соседом и подошел к ребятам. Они наперебой стали рассказывать о произошедшем событии, их глаза радостно сияли. Когда фонтан юношеских эмоций закончил струиться, дедушка, улыбаясь, обратился к ребятам:
– Вы везунчики! Я так понимаю, что вам нужна помощь в разгадывании карты?
– Да, мы без тебя не справимся, – ответил Миша.
– Что ж, давайте посмотрим, – надевая очки, сказал Евгений Егорович.
Ребята разложили карту на пне, покоившемся на газоне около двора, и Евгений Егорович стал внимательно вглядываться в изображенные на ней символы.
– Очень занятно, – бубнил он себе под нос, чем еще больше создавал интригующую атмосферу.
– Ну что там, Евгений Егорович?– нетерпеливо выпалил Родион.
– Михаил! – обратился он к внуку. – А ну-ка принеси из дома зеркальце, – скомандовал дедушка.
Миша, не задавая лишних вопросов, помчался домой и спустя несколько минут вернулся, держа в руках небольшое косметическое зеркало своей мамы. Он передал зеркало Евгению Егоровичу.
– Ну что же, молодые люди, – улыбнулся дедушка. – Думаю, что загадка разгадана.
Ребята с нетерпением уставились на карту, по-прежнему не понимая, что именно удалось разгадать Евгению Егоровичу. Он поднес зеркало к иероглифам и сказал:
– Внимательно смотрите на отражение букв в зеркале.
– Ничего себе! – прикрикнул Родион. – Смотрите, парни!
– «Копать прямо здесь», – медленно прочитал Миша. – Так это же наши прописные буквы!
– Да, и место прямо около шалаша, – не веря своим глазам, сказал Андрей.
– Что-то я совсем запутался, – почесывая затылок, промолвил Руслан. – То же дерево, тот же холм и тропинка, и даже буквы наши, только наоборот написанные. Разве такое бывает?
– Ну мы же не во сне, – ответил Миша. – Сосуд мы нашли, карту мы нашли. Значит, все по-настоящему.
И ребята, прихватив из сарая старую лопату, помчались на пустырь искать клад. Копать договорились по очереди в строго указанном на карте месте. Но как только Родион воткнул лопату на глубину в пол штыка, он замер и произнес:
– Кажется, я наткнулся на что-то твердое.
Все кинулись к этому месту.
– Слушай, Аккордеон, – сказал Миша, – ты везунчик какой-то. Сосуд нашел. А если тут сейчас еще и клад окажется, то я тебя усыновлю и буду использовать как магический кристалл для поиска сокровищ.
Все засмеялись над этой шуткой.
– Ага, – смеясь, сказал Руслан, – повесишь его себе на шею, как амулет.
Но Родион их уже не слушал и быстро очищал остатки земли с прямоугольной металлической коробки. Медленно приподняв ее, он слегка потряс коробку. Оттуда послышался какой-то шелест. Коробка была похожа на шкатулку, размером не больше кирпича, и сделана из меди, но крышка ее была запаяна.
– Как же нам ее открыть? – спросил Андрей.
– Сами мы ее вряд ли откроем, – засомневался Миша, – поэтому предлагаю пойти ко мне домой. И вновь попросить помочь дедушку. Он нам и коробку открыть поможет, и про наш клад расскажет.
Так они и поступили. Дедушка взял инструменты, и через несколько минут крышка была готова открыться.
Ребята окружили Евгения Егоровича и с замиранием сердца наблюдали за открывающейся крышкой. В шкатулке оказался какой-то сверток, кажется, из той же бумаги, из которой была сделана карта.
– Опять сверток? – с удивлением спросил Руслан.
– Так и есть, – ответил дедушка.
Он достал из коробки сверток и аккуратно развернул. На листе было что-то написано таким же перевернутым шрифтом.
Миша снова принес зеркальце, взятое на мамином столе, и ребята прочитали следующее:
«О, великие потомки нашего рода! Если вы читаете наше послание, значит, мы не напрасно строили дома и защищали наших соплеменников, выращивали пшеницу и разводили скот! Наверно, теперь все изменилось и вы научились заклинать засуху и дожди. Наверно, ваши жертвоприношения нашим богам стали богаче, а наконечники ваших стрел острее. Мы завещаем вам все наши доспехи, мечи и арбалеты. Но стремитесь к тому, чтобы они служили делу мира, а не войны. Самое главное, что есть у вас, – это дружба! Потому что только дружные воины могут противостоять огромному количеству врагов. Только дружба делает жизнь веселее и цивилизованнее.
Ваши пращуры!»
После некоторого молчания Миша сказал:
– Да, это конечно не золото, но звучит круто: «потомки», «служат делу мира, а не войны», «пращуры». Прямо как о нас. Мы ведь друзья? – обратился ко всем Миша.
– Конечно друзья, и мы обязаны следовать наказу наших пращуров, – гордо сказал Родион.
Ребята пожали друг другу руки и с торжеством на лицах сказали: «Да будет так!».
И только Евгений Егорович довольно улыбался, взирая на процесс «цементирования дружбы». И не важно, что карта и записка из шкатулки сделана из той же бумаги, в которую были завернуты пирожки, принесенные в шалаш Мишей, а вовсе не из коры дерева. И что во времена рассказанных дедушкой нашествий еще не существовало письменности. И нисколько не было жалко ему ни глиняного сосуда, который он еще до рассвета принес к скалам, привязал к нему веревку с камнем и скинул в море, ни покрытой под медь коробки-шкатулки, привезенной когда-то из давней экспедиции. Все равно эти вещи валялись в сарае и никому были не нужны.
А вот друзья детства нужны всегда и всем!
АЛЫЧА
Наверное, вряд ли кто-то поспорит с утверждением о том, что мы, как представители развитой цивилизации, руководствуемся в жизни собственным разумом, но все же где-то глубоко в нас сидит нечто такое, что заставляет совершать отдельные поступки на основе необъяснимых инстинктов. Хромосома, что ли, в нас какая-то заложена диковинная…
Иначе как объяснить тот факт, что при наличии у каждого из нас дома холодильника, снаряженного съестными припасами, целой кучей всяких вкусностей, в нас свербит стойкое желание при виде неизвестного, но внешне привлекательного плода сорвать его с дерева или куста и съесть это непонятное, прежде смахнув с него пыль такой же пыльной ладошкой? Не знаю…
Как не знают этого и наши герои – Миша, Руслан, Аккордеон, вернее – Родион, ну и, конечно, главный любитель всего того, что может переварить детский желудок (куда же без него), – пухленький добряк Андрей (или Пирожок, как его звали друзья). А говорю я об этом потому, что герои нашего рассказа давно уже заприметили в соседнем дворе частного дома густорастущее алычовое дерево, и очень им хотелось отведать этой светло-желтой алычи, которая искрила на солнце и распространяла по округе сладковатый аромат.
К улице, на которой жили наши друзья, примыкал небольшой переулок, который соединялся с другой параллельной улицей. Аккурат в этом переулке и был тот самый двор частного дома, в котором жил сосед, владеющий несметным фруктовым сокровищем. И хоть похожую алычу спокойно можно купить на базаре, она никогда не сравнится с той слюновыделительной, которая растет у соседа. Казалось бы, ну что здесь такого? Подойди к нему, попроси угоститься плодами, жалко ему, что ли? Дерево-то вон какое большое, и алычи на нем навалом. Предложи, в конце концов, помощь в сборе алычи и попроси свою законно заработанную непомерным трудом долю.
Только дело все в том, что сосед этот – гражданин совершенно иных взглядов. Характер у него – не приведи господи – ворчливый. С соседями общается неохотно, а при встрече вместо приветствия что-то бурчит себе под нос. Часто уезжает из дома на обшарпанном велосипеде с большими колесами и слегка погнутой рамой, и обязательно привязывает к ней старую непонятного цвета капроновую сумку-авоську. В общем и целом – грубый старый дед. По крайней мере ребятам казалось, что сосед их ровесник трамвая, которому около трамвайного депо установлен памятник. А ему, трамваю, на минуточку, больше ста лет! Поэтому и речи не могло идти о том, что этакий вот брюзга чем-то захочет поделиться.
При таком обстоятельстве он был сродни Кощею, чахнущему над златом, но не тратившим его, довольствуясь мыслью о том, что злато есть и оно принадлежит только ему. Только вот добро Кощея при нем и хранилось, а «золотая» алыча хоть принадлежала соседу-ворчуну, тем не менее регулярно переходила в пользование мух и всяких там жучков-червяков, потому что перезревала и осыпалась на землю. Это обстоятельство не давало покоя нашим ребятам. Что они, хуже насекомых, что ли?! В общем, дед – сам себе на уме.
Что может быть хуже человека, как такой ворчливый сосед. Но, оказывается, может. И это не кто иной, как его дворовая собака: маленькая, облезшая бесформенная собачка черного цвета с проседью неизвестной науке породы. Такой, знаете ли, зазаборный исполин ростом с травинку, но с гонором динозавра. Особенно тогда, когда ей ничего не угрожает – она же за забором.
Всякий раз, когда наши герои играли в уличные игры, особенно пиная мяч (а играть очень удобно было именно в переулке), он обязательно с ускорением отлетал к забору этого соседа и, эффектно ударяясь о него, как будто нарочно издавал звенящий шлепок, от которого калитка в заборе впадала в танец трясущихся орангутангов. Этот ритуальный танец калитки вызывал злых духов в лице той самой собачки, которая затевала такой истошный лай, от которого стоял звон в ушах. В общем, все было против заветной встречи наших друзей с алычовым деревом. Между ними была непреодолимая преграда из чуднОй собаки и не менее чуднОго соседа.
На этом рассказ можно было бы и закончить. Но давайте не забывать об инстинктах, о которых мы ранее говорили, и тех самых хромосомах, которые активизировались в наших неутомимых героях. Подумаешь – пропасть! Двое против четверых – не такая уж и проблема.
***
Костер, разведенный рядом с шалашом, слегка потрескивал из-за сырых веток, подмоченных небольшим летним дождем, прошедшим в городе с самого утра. Около него полукругом на камнях из ракушечника, являвшихся когда-то частью стены полуразрушенного старого здания, которое было каким-то учреждением (то ли туристическим бюро, то ли парикмахерской), и не так давно принесенных ребятами к шалашу, восседал совет трех заговорщиков.
Руслан, Родион и Миша запекали в костре картошку, принесенную Русланом из дома. Андрей пока где-то задерживался. Солнце уже остывало, погружаясь в море где-то в районе горизонта, окрашивая оранжевым цветом лениво висящие облака, поэтому легкие сумерки усиливали отблеск пламени горящего костра на юношеских лицах наших героев. Но такая на вид благолепная картина вовсе не означала, что ребята просто наслаждаются запеканием картошки и созерцанием чудес природы. В их головах зрел план справедливого возмездия. Общественно полезный запас в виде алычи должен быть непременно изъят и передан в пользу общества, правда, состоящего из них самих!
– Нам нужен четкий план, – сказал Миша. – Без плана ни одно серьезное мероприятие не обходится, – со знанием дела отметил он.
– Согласен, – поддержал инициативу Руслан.
– Какой такой еще план? – с интересом спросил Аккордеон.
– План операции по проникновению на территорию врага, то есть деда (так между собой они называли уже знакомого нам соседа).
– Кхм… – почесал задумчиво подбородок Руслан. – Что ж, план требует детального знания местности предстоящих боев.
– Каких боев?! – всполошился Аккордеон, – мы что, сражаться с дедом будем что ли?!
– А как же иначе, только в честном бою мы сможем одолеть врага и завладеть его трофеями – съязвил Миша.
– Аккордеон, ну у тебя точно вместо мозгов ноты в голове, – улыбаясь, сказал Руслан. – Про бои просто к слову пришлось. Никто сражаться не собирается, а наоборот, наша операция должна быть скрытная, секретная.
– Секретная операция? – тихим голосом спросил Аккордеон. – Мы что, будем оперировать кого-то, что ли? А кого – деда или собаку?
– Аккордеон, – раздраженно сказал Миша, – я вот смотрю на тебя, вроде взрослый мужик уже, а ума – с козявку. Операция означает организованное действие, а чтобы оно было организованным, нужен план действий, то есть мы должны все договориться что, кто и в какой последовательности будет делать.
– И ничего не с козявку у меня мозг, – обижено проворчал Аккордеон, – а очень даже нормальный большой мозг.
Похоже, что теперь его заботило только это обстоятельство.
– Ладно, проехали – сказал Миша. – Мы должны спланировать, как мы подберемся к алыче, чтобы нас собака не услышала, и как мы уйдем оттуда незамеченными.
– А дед? – спросил Руслан.
– Что, дед? – не понял вопроса Миша.
– Ну кроме собаки есть еще и дед, который может нас заметить.
– Дед почти каждый день куда-то уходит, ты же сам знаешь. И надолго. И мы как раз воспользуемся моментом, когда он снова уйдет. Поэтому дед для нас не проблема. А вот собака – это да.
Руслан веткой стал выкатывать картошку из костра, которая, по его мнению, уже была готова.
– А где «бабушкин пирожок»? – спросил Аккордеон. – Он собирался с нами сегодня картошку запекать.
– Да кто его знает, – пожал плечами Миша, – может, опять дома трескает бутерброды и заедает их борщом.
Ребята засмеялись.
– Ага, сейчас доест и придет нашу картошку вместо десерта есть, – сказал Руслан.
– Ну тогда надо нам быстро с ней разобраться, а то голодными останемся, – перебрасывая с ладошки на ладошку, остужая свою картошку, сказал Миша. – Поедим и начнем планировать.
Картошка хорошо пропеклась, и ребята с удовольствием уплетали ее. Ели молча, но каждый из них продумывал идеи предстоящей партизанской вылазки, представляя, как будет руководить процессом, раздавая команды налево и направо. И как потом в торжественной обстановке будет справедливо делить трофейную алычу.
Размышления прервал шелест спешащих ног. Из темноты (к этому моменту уже порядком стемнело) возникло долгожданное явление в лице Андрея. Запыхавшийся, он присел на свободный камень и с выдохом сказал:
– Фуф! Привет, пацаны!
Родион положил руку на плечо Андрея:
– Ну как, вкусные бутерброды? – и посмотрел на Мишу с Русланом, улыбаясь и ища у них поддержки.
Андрей непонимающе посмотрел на него:
– Какие еще бутерброды?
– А которые ты трескал, пока мы тут планируем важную операцию, – и пристально, придавая строгость взгляду, уставился на Андрея.
– Аккордеон, у тебя что, ноты вместо мозгов? Какие еще бутерброды?! – с напором спросил Андрей.
Родион аж подскочил, с досадой повышая голос.
– Да что вы привязались к моим мозгам?! Мозги как у всех. Если я музыкой занимаюсь, то сразу ноты в голове? А ты, Андрей, если любишь поесть, у тебя что, тефтели вместо мозгов?! А?! – набирал обороты, подобно бронепоезду, Родион.
– Ладно тебе, Аккордеон, чего ты взъелся, я же по-дружески? – примирительным тоном обратился к нему Андрей. – И вообще, кого вы тут оперировать собрались? – непонимающе посмотрел Андрей на друзей.
И ребята одновременно засмеялись.
– Тебя, Пирожок, после того, как ты съешь оставшуюся картошку, – сказал Миша и пододвинул к Андрею лежащую на сложенном газетном листе завернутую в фольгу картофелину. – Больше не осталось, извини, долго тебя не было.
– Да я… это… – начал неуверенно объяснять Андрей, – тут я утром шел из библиотеки, относил книжку и увидел недалеко дерево, а на нем вишня растет очень низко. Ну я и стал ее собирать, а когда насобирал, подумал, чего ее домой нести, здесь и съем. Но вишня была очень пыльная. Я тогда на фонтан побежал, ну тот, который у площади, и помыл в нем вишню. Там же около фонтана и съел ее. Вот, – закончил свое повествование Андрей.
– Что, вот? – спросил Руслан. – А пришел чего так поздно-то? – продолжал допытываться он у Андрея.
– Ну, говорю же, в фонтане помыл, – слегка смущаясь, заговорил он, – в общем, живот скрутило у меня…
И ребята опять в голос засмеялись.
– Это все потому, Пирожок, что ты в одиночку все съел, и нам ничего не принес, – хихикал Миша. – Мы же позаботились о тебе, картошку тебе оставили.
– Да откуда же я знал, что так случится? – возразил Андрей, – у меня желудок крепкий. Но после такого обстоятельства я больше никогда не буду есть с деревьев ничего, – решительно заявил он.
Ребята переглянулись.
– Ну уже нет, друг, – сказал Родион, – мы тут планы наполеоновские строим, а он – не буду.
– Эх, Андрюха, – с осуждающим тоном сказал Родион, – мы на тебя так рассчитывали, а ты… А как же алыча, которую мы должны, – он замялся, – как это там, э-э-э… эспрапировать? – с выражением знатока сказал он.
– Ну ты даешь, – засмеялся Миша, – эспрапировать, – передразнил он Родиона. – Экс-про-при-иро-вать, – по слогам сказал Миша, подмигивая Руслану.
Андрей почувствовал себя неловко перед друзьями.
– Ладно, ради вас я готов пойти на жертвы, – с вызовом посмотрел он на ребят, ожидая шквала похвалы в свой адрес.
Но вопреки его ожиданиям ребята восприняли все как должное, а Миша предложил перейти к основной программе вечера. А именно к планированию процесса экспроприации.
Взяв ветку, которой Руслан выкатывал из костра картофель, он принялся на песке вычерчивать что-то наподобие схемы. Нарисовал прямоугольник, в нем квадрат, а правее квадрата треугольник.
– Это что еще за письмена племени Майя? – обратился Руслан к Мише.
Но Миша не обращал внимания и вычерчивал какие-то параллельные линии. Когда он закончил свои геометрические творения, то призвал всех обратить внимание на данную стратегическую абстракцию.
– Это, – указал он на прямоугольник, – границы участка. Это дом, а вот этот треугольник – дерево. Здесь, – он указал веткой на параллельную стороне забора линию, – переулок, где мы играем. Значит, вход на территорию здесь, – он указал веткой в средину мнимого забора. – Справа и слева дворы других соседей. А с задней стороны участка забор выходит на заброшенный склад, где валяются всякие старые бочки и строительный мусор, – и он обозначил зону разброса мусора овалом. – С этой стороны мы подберемся к забору деда и перелезем в этом месте, – он ткнул веткой в линию, являющуюся забором, с тыльной стороны участка. – От забора до дерева ближайший путь составит, – он слегка задумался, вероятно, делая мысленно сложные расчеты, – примерно… короче, недалеко, – выдал результат своих вычислений Миша.
Руслан поднял глаза от схемы и спросил Мишу:
– Ну это все понятно, а делать-то нам что? Как с собакой быть? Или ты думаешь, что она ничего не услышит или подумает, что это воробьи резвятся? – участливо спросил он.
– Не перебивай, – как можно строже сказал Миша, окончательно войдя в роль генералиссимуса. – Если бы все было так просто, мы давно уже съели бы эту алычу.
– Только при этом помыли бы ее тщательно под краном дома, – пытаясь таким образом предупредить возможную в будущем катастрофу, подметил Андрей.
Не обращая внимания на реплику Андрея, Миша продолжил:
– Вот поэтому мы поступим, как профессиональные разведчики.
– Ух ты! – потирая руки, произнес Родион.
– Когда дед уйдет, – продолжал излагать детали плана Миша, – вернее, уедет на своем велосипеде, останется одна собака, которую нам нужно будет отвлечь. Для этого ты, Родик, возьмешь мяч и будешь пасовать по забору. Собака, как всегда, будет за забором орать, то есть лаять, и не услышит, как мы с другой стороны будем перелазить через забор. А когда мы перелезем, то быстро перебежим к дереву и залезем на него. Соберем алычу, спустимся и также перелезем через забор обратно. И все – алыча наша.
Миша гордо поднял голову и посмотрел на друзей, ожидая одобрения. Но все продолжали смотреть на импровизированную схему и что-то прикидывать в уме. Первым отозвался Руслан.
– В целом план хороший. Но есть пара вопросов, – и он поднял руку, как будто Миша был учителем, а он учеником. И сразу продолжил: – Допустим, собаку мы отвлечем и перелезем, и даже заберемся на дерево. А если ей надоест гавкать, и она начнет бегать по двору и увидит нас. Как же мы тогда слезем с дерева? И потом, где гарантия, что дед не вернется, пока мы будем тырить, то есть экспроприировать, алычу?
Все вопросительно посмотрели на Мишу. Он молчал. Видимо, искал брешь в своем непоколебимом плане.
– Ну, – неуверенно начал он, – надо Родиону сильно бить по забору мячом, бегать перед ним, передразнивать лай собаки. Собака-то невменяемая, обязательно будет бегать и лаять. А что касается возвращения деда, то здесь возможно всякое.
Тут проявил свой недюжинный организаторский талант Андрей. Этому способствовало то, что он жутко не хотел лезть на дерево, во-первых, потому что боялся, во-вторых, не мог лазать хорошо из-за лишнего веса. А в-третьих, ему становилось муторно при упоминании алычи, и что ее нужно будет есть.
– Я предлагаю, – начал Андрей – проследить за дедом. Он же на велосипеде ездит, и у меня есть велик. Когда он поедет, я потихоньку поеду за ним и буду следить. А если он развернется, то я быстро прилечу к вам и предупрежу.
Такая идея спасала план Миши, и он поддержал ее, оставаясь при этом стойко убежденным в безупречности разработанного изначально плана, повлиять на исключительность которого не могут даже небольшие корректировки. С таким предложением согласились и все остальные. Решение было принято. До начала наступления оставалось не более ночи и того периода времени, пока дед не уйдет из дома.
***
В назначенный день партизаны, вооружившись пустыми полиэтиленовыми пакетами, взяв с собой футбольный мяч и велосипед, расположились на бордюре под деревом недалеко от заветного двора и стали ждать ухода деда. От волнения Андрей постоянно грыз арахис, коим запасся на три дня вперед. Его велосипед лежал рядом и был готов в любой момент ретивым конем под управлением умелого наездника понестись по прериям. Руслан перешнуровывал кроссовки, чтобы они плотнее сидели на ноге и не подвели в нужный момент. Это были его счастливые кроссовки, он в них на отлично сдал экзамен по физкультуре в этом учебном году. Родион мычал под нос какую-то мелодию, видимо, продолжал упражняться в гаммах, но вместо инструмента использовал голосовые связки. Миша, чувствовавший на себе весь груз ответственности, ничего не делал и пристально смотрел на калитку.
Мимо ходили люди – знакомые и незнакомые. Каждый неспешно следовал по своим делам, и им не было дела до мальчишек. Подумаешь, сидят себе. А они не просто сидели, они были участниками важной, практически военной операции.
Вот в сторону моря с полотенцами, наброшенными на плечи, с комплектами ласт и масок, громко что-то обсуждая и смеясь, шли несколько мальчишек с соседней улицы. С ними у наших героев было вечное соперничество, потому что страсть как не нравилось, что эти чужаки ходят на море и обратно по их улице, по той территории, которая по праву рождения принадлежит им. А потому никому не позволено тут ходить без разрешения. Пусть идут в обход, если надо. Но кроме взаимного обзывания на расстоянии других боестолкновений не возникало. Тем более что на районе они играли вместе: вместе играли в казаки-разбойники, в футбол улица на улицу и в прочие игры. А в данный момент на демонстративный проход соседских мальчишек особого внимания никто не обратил. Переглянулись, перекинулись парой фраз, и они пошли дальше.
Время шло, а дед как назло никуда не спешил. С момента начала операции прошло уже не менее двух часов, а ее активной фазы все не наступало. В ребятах начинало теплиться разочарование, и появлялось все меньше уверенности в успехе задуманной кампании.
Андрей уже дожевал все свои запасы арахиса и начинал испытывать жажду, часто облизывая губы, отчего его сознание больше занимала проблема поиска источника воды, нежели ответственная миссия под названием «слежка». Руслан, во весь рост растянувшись на газоне с пожухлой травой и закинув руки за голову, ушел в состояние дремоты. Родион достал свой небольшой перочинный нож и, сидя на корточках, бросал его разными способами в очерченный на земле квадрат, стараясь как можно эффектнее поглубже вогнать клинок ножа в землю. А лицо Миши становилось все смурнее и смурнее, но он продолжал наблюдать.
Однако, как говорится, кто ищет, тот всегда найдет. А поскольку наши ребята в некотором роде искали справедливости, такой шанс им представился. Ненавистная калитка отворилась и из нее показалось колесо велосипеда, затем часть рамы и наконец весь велосипед, толкаемый дедом. Прислонив велосипед к забору, он развернулся к калитке, запер ее на ключ, а после оседлал велосипед и направился в противоположную от мальчишек сторону. Ему вдогонку пролаяла известная своей нехорошей репутацией собака, но быстро утихла. И вот режим ожидания переключился на режим активных действий, предусмотренных планом операции.