- -
- 100%
- +
Здесь заборов попросту не было. Не то чтобы я наизусть помнил, где что находилось, но отсутствие ограждения бросалось в глаза. Дачи перестали быть похожи на тюрьму и стали… садами? Так раньше папа всегда говорил. Не «на дачу», а «в сады».
– Санек, не спи.
– Да нет, ребят… тут что-то не то.
И, припомнив, что в нашем прогоне стоял приличных размеров дачный домик высотой в два этажа, который строил кто-то из приезжих, бросился прямо через участки обратно.
– Куда ж… – поджав губы, пискнула Ира, когда я продрался через кусты крыжовник.
Ну, не заметил. Кусты и кусты – я не такой заядлый дачник, чтобы различать растения меж собой. А зря.
Шипы впились в ткань футболки, дошли до кожи. Материал не выдержал и затрещал, а кожу зажгло, но я не остановился и по грядкам помчался прямо поперек участка.
Друзья следовали за мной. Скрывшись с хорошо просматривавшихся прогонов, мы получили небольшую фору – можно было выскочить где угодно и скрыться на некоторое время от психа.
Правда, оставалась бабка, которая наверняка караулит. Но перехитрить старуху проще простого.
Но пропажа заборов мне так запала в душу, что я свернул чуть раньше, чтобы и с соседкой не столкнуться, и посмотреть на приметный двухэтажный домик через пару участков от нас.
Он выделялся: высокий, с добротной ярко-красной крышей. Заметный издалека дом я не пропустил бы. Но не заметил. И, дождавшись, когда меня догонят друзья, вернулся на наш прогон, буквально прокравшись через дачу.
– Пш! Ты куда? – шепотом спросил меня Макс.
– Смотри! – и я ткнул пальцем вперед.
Вот отсюда эта махина никак не могла скрыться. Вообще никак – но вместо двухэтажного дома стоял снятый с колес грузовичок. Точнее говоря, кузов грузовичка. А под ним – четыре стопки кирпича вместо опор.
– Это… это как! – удивился я.
– Не может быть! – Макс тоже вспомнил.
Тема просто упал на колени, едва дыша. Очки с него свалились на землю, а потом и он сам завалился набок.
– Я… больше… не могу…
– Давай, надо бежать, тормозить нельзя, – поторопил я Тему.
Ирины пальцы коснулись моего плеча, и я вздрогнул от неожиданности и боли.
– У тебя кровь, – негромко произнесла она, а я, повернувшись, увидел ее красные пальцы. Неплохо я так через кусты продрался.
– Вот вы где! – раздался крик неподалеку. – А ну стоять! – и тут же по дачам разнесся грохот выстрела.
Я присел. Ира, чуть с запозданием, но я ощущал ее руку. Макс вот плашмя упал, а Теме и шевелиться не пришлось – он и так еле дышал после такой пробежки.
– Да что за дебил… – вырвалось у меня.
– Может, это розыгрыш? – вдруг спросила Ира.
– Непохоже, – добавил Макс и ползком направился к Артему. – Живее в дом!
Я крутил головой, пытаясь найти психа в милицейской форме и с пистолетом в руках. Но не видел. Добрался до Темы, подхватил его за руку, Макс – за другую, и вместе мы потащили его к домику. Ира подхватила очки.
До домушки оставалось всего ничего.
– Запремся изнутри. Я позвоню брату, он приедет, поможет, – тараторил Макс, пригибаясь.
– Ах вот они! Товарищ милиционер! Товарищ милиционе-е-ер! – вопила бабка, стоя посреди участка. – Вот они! Тутачки!
Мы впихнули Артема внутрь, потом Иру, потом забрались сами и забаррикадировались, провернув несколько раз вертушок замка.
– У меня нет телефона! – воскликнул я, проверив несколько раз карманы.
Теме мы помогли добраться до дивана и лечь – настолько он выдохся. А потом уже обнаружили пропажу.
– И у меня, – добавила Ира, – наверно, на улице остался, у гамака…
– Но мой-то в кармане был! – рассердился я и посмотрел на Макса. Тот лишь пожал плечами, проверив карманы джинсов:
– Нет, ничего.
Я выругался.
– Если это розыгрыш, то очень плохой! – и по очереди посмотрел на остальных.
– Санчез, ты сам дебил, похоже, – выдохнул Тема. – Даже ради того, чтобы тебя разыграть, я бы не согласился столько бегать!
– Саш, ты чего, – вступилась Ира.
Я по очереди посмотрел на всех. Макс молчал, но вид у него был такой, что он по-дружески сейчас мне ввалит хорошенько, чтобы я за языком следил.
– Ладно, извините.
– Если что, у меня тоже телефон пропал. И я уверен, что не потерял его, потому что карманы у меня на молнии, – и Тема показал застегнутые доверху карманы спортивок.
В дверь начали стучать. Причем стучали безжалостно, ломая ее так, что доски трещали.
Снаружи сперва доносился какой-то разговор, потом он стал менее внятным, а затем внезапно и стук затих. Мы же все это время стояли, боясь пошевелиться. Ведь, если выломают дверь и ворвутся внутрь, мы и сделать ничего не сможем – тесно, места мало. Отбиваться нечем, тем более, когда рвется человек с пистолетом в руках!
– Он… ушел? – шепнула Ира, когда звуки стихли окончательно. Никто не бился в дверь, ничего не трещало и не ломалось.
Макс осторожно выглянул в окно. Все было тихо.
– Выйду, проверю, – предложил он.
– Стой, вдруг…
– Я осторожно! – Макс прекратил все наши попытки его остановить.
Дошел до двери, постоял немного, а потом начал ее отпирать. Замок щелкнул, скрипнули петли. Через несколько секунд Макс заорал:
– Выходите!
Мы медлили, но он повторил просьбу, и мы с Ирой, убедившись, что Артем предпочитает встретить судьбу лежа, вышли за Максом. Снаружи никого, кроме него, не было.
– Он ушел? – удивился я.
– Ушел, – Макс вышел в прогон, убедился, что там никого нет, и вернулся к нам. – Как и не было никого. На дверь посмотри.
Хоть краска на ней потрескалась от времени, ни одного следа не осталось – а как трещала дверь, хоть что-то да должно было остаться!
– Ничего не понимаю, – пробормотал я растерянно, когда сунул руки в карманы. – Телефон! На месте.
– И мой, – добавил Макс.
– И… мой, – испуганно произнесла Ира.
– Те-ма! – заорали мы хором.
Тот нехотя вышел, и почти одновременно с этим мимо нас проковыляла соседка с пустой канистрой под воду:
– Вот, бесятся, а потом… – и бросила через плечо: – вы бы хоть умылись, молодежь!
И поковыляла дальше, как ни в чем не бывало.
– Чего эт с ней? – спросил Артем, опираясь на дверной косяк, а потом крикнул ей вслед: – А куда псих с пистолетом делся?
Бабуля встала на месте:
– Вы бы пили поменьше, молодежь, – ворчливо отозвалась она. – Ладно, костер палите, сожжете кого-нибудь, но такое больше не пейте, – бабуля немного помолчала, шагнула вперед, а затем снова обратилась к нам: – не было тут никого. Приснилось вам, поди, встали только что? Я ж тут с утра по грядкам. Никого не видела.
Хотелось что-то ей возразить, но ничего логичного и разумного сказать ей было невозможно. Произошедшее простой логике никак не поддавалось.
Глава 4. Помутнение
В растерянности мы сели обратно к мангалу. Мы с Ирой притулились на краешке гамака, а парни, выбрав по короткому бревышку, сели на них.
Можно было начать разговор с чего угодно, но все только сидели и переглядывались между собой, не зная, что лучше сделать, с чего начать. И стоит ли вообще это все обсуждать.
– Может, у меня что-то с головой, – первым начал Тема, – но телефона в кармане у меня точно не было.
– Нет, телефон – фигня. Ни о чем, – помотал головой Макс. – Ты посмотри за дом. Там стоит машина.
Я попытался воскресить в голове события пятиминутной давности. И, да, автомобиль стоял на прежнем месте за домиком. Вплотную к стене, подальше от дороги, ровно так, как его оставил там Макс вчера вечером.
– И как это объяснить?? – воскликнул он. – Я много чего в армии повидать успел, но чтобы машина исчезала и появлялась вновь… Это ведь не один я видел, правда?
И в его глазах появилась такая мольба, точно он просил, чтобы его не считали последним психом. Я же скорее таким считал себя.
– Может, – Ира вновь повернулась ко мне и легонько потрогала футболку, – может мы сперва займемся раной Саши?
Я даже заметил, как Темка с Максом облегченно вздохнули – им не хотелось касаться темы, в которой они боялись показаться безумными. Как и я, в том числе.
Ведь я отлично понимал их, так как видел все то же, что и они.
Ира сняла с меня футболку. Кровь успела запечься, и к ране прилипла порванная ткань.
– Отмочить надо, – посоветовал Артем.
– Шутку? Ну, слушайте, идут как-то по улице бабка и полицейский, то есть, милиционер… – начал Макс и нервно заржал.
– Не смешно, – ответила Ира. – Чистая вода есть?
Питьевая почти закончилась, но тем, что осталось на донышке пятилитровой канистры, удалось смочить ткань и безболезненно снять футболку до конца.
– Ух ты… Те-е-ем… – позвала девушка. – Помогай, нам нужны руки доктора.
– Что? Шипы? У меня нет пинцета.
– У меня щипчики есть.
Кое-как, до сих не придя в себя после пробежки, Тема доковылял до меня, взял щипчики у Иры и, сделав серьезное лицо, пробормотал:
– Швы потом наложим.
– Что?! – завопил я.
– Шучу, – мрачно ответил он.
– Я тебе пошучу! – завелся я, но Ира буквально дернула меня за плечо:
– Всем нам сейчас надо успокоиться! – громко произнесла она. Голос ее не дрогнул, хотя я знал, что таинственно пропавший милиционер напугал ее не меньше нашего.
– Надо-надо, – буркнул Макс. – Толку-то? Ну успокоимся мы. Кто объяснит, что случилось?
– Помутнение, – отозвался Тема, дергая один из шипов. – О, крыжовник, кажется.
– Ты разбираешься? – я задрал голову, чтобы посмотреть на друга. Тот скривил лицо:
– Еще бы! Это у тебя дача. А я в растениях разбираюсь. И не помутнение это. Помутнение у одного бывает. Ну, двоих.
– Может, здесь распылили что? – спросил я. – Посмотри, бабка ведь ходит, как ни в чем не бывало. Ладно бы мы в другом месте спать легли, я бы решил, что нам это приснилось. Но ведь и я, и ты, и Макс, и Ира – все видели, что произошло. Уснули у костра, проснулись там же. Все бегали по огородам. Все спасались от поли… то есть, милиционера.
– А давно у нас милиции нет? – уточнил Макс, который отошел на полминуты, чтобы еще раз убедиться, что его пыжик стоит на месте.
– Да лет десять как, – ответила Ира.
– Может, все-таки розыгрыш?
– Давайте телефоны проверим? – предложил я. – Вдруг там тоже есть что-то странное.
Мы все достали мобильники. Нет, ничего необычного в телефонах нет. Время у всех одно и тоже, пропущенных звонков нет, снимков, которые мы не делали – тоже.
– Хуже, чем у Кинга, – выдала Ира. – Загадка, в которой компании друзей грозит опасность…
– Быть застреленными милиционером-психопатом. Больше попахивает не Кингом, а отечественной графоманией, – сморщился еще больше Артем. – Вроде как все. Швы не нужны, но лучше обработать перекисью. Нормально разодрал.
– Ощущение, что мы попали в какой-то другой мир, нет? Типа сумрачного.
– Ага, всем выйти из сумрака. А твой домик – портал, – продолжил Макс. – Нет, тут что-то другое.
– И что же? – оживилась Ира. – У меня другого объяснения нет.
– У меня тоже, – выдохнул Артем, когда сел обратно. – То, что у нас четверых было какое-то помутнение – необычно. Но если бы оно было у нас, то и бабка бы иначе себя вела. Она бы тоже что-то помнила.
– Логично, – заметил я. – Но она сказала, что нас не видела.
– И не только нас. Но и вообще никого, – припомнил Макс.
– Ведьма? – предположил Артем.
– Слушай, двадцать лет ведьмой не была, а теперь стала? – сказал я.
– Не-не, чушь, знаю, – исправился будущий медик. – Но и милиционер не мог испариться. Как и не мог привидеться нам четверым. Массовых галлюцинаций не бывает.
– Объяснений происходящему нам это не дает. Совсем не дает, – ответил я. Ира кивнула:
– Машины точно не было, наши телефоны пропали. Бабка вела себя иначе. Милиционер, который пропал. Заборы, на который Саша обратил внимание. Все это заметили? Детали, которые стали другими на несколько минут. Причем их очень много. Это правда не какое-то помутнение. Нам надо выяснить, что произошло!
– Знаете, у меня… прямо перед этим… – я запнулся, потому что не знал, как продолжить. – В общем, я опять слышал голоса перед тем, как все это случилось.
– Вот те на! – Макс картинно взмахнул руками. – Мы искали ведьму в бабке, а бабка нашлась в Саньке. То есть, ведьма в Саньке. Как у Кащея. Ведьма в бабке, а бабка в Саньке.
– Макс, заткнись, – посоветовала ему Ира.
– Я же вам не рассказывал, что именно я слышал, – и тут же поделился с друзьями историей про Васю, который постоянно делал что-то не так.
Троица стояла, тихо офигевая от моих слов.
– Так ты хочешь сказать, что все, что здесь происходит, как-то связано с тем, что ты слышишь? – нахмурился Макс.
– Ну, по крайней мере, у нас есть один человек с подозрением на слуховые галлюцинации, – добавил Артем.
Ира промолчала, но вид у нее был крайне обеспокоенный.
– Может быть, оно и не связано, – раздраженно ответил я. – Не знаю. Можно до завтра тут сидеть и рассуждать, что это было. Мне не понравилось. Повторять не хочу. Поехали домой?
– Да, точно. Перекиси же здесь нет, – спохватилась Ира. Артем согласно закивал. Макс задумался:
– А если такое и правда повторится?
– Значит, надо быть готовыми!
Глава 5. Последствия
Дома у меня дико разболелась голова. То ли от пережитого, то ли это просто были последствия таких… скачков? Я не знал, как это еще можно было назвать.
Но с друзьями мы договорились, что никому не расскажем об увиденном. Понятно, что скажи кто-то один из нас – так посмеялись бы, ну, психом бы назвали. А когда о таких путешествиях во времени заговорят четверо… попахивает больничкой.
Как говорил один мой хороший знакомый – не надо искать у себя признаки шизофрении, непременно найдешь. После такого безумства найдешь все, что угодно.
И все же, лежа на кровати с тремя таблетками анальгина в желудке, я старался не слушать мать, которая тихонько бубнила над ухом. Громко говорить она не могла, жалела – ведь все же голова болит. Но это не отключало ее привычку монотонно пилить каждый раз, когда я возвращался с пьянки.
Объяснить ей, что произошло? Что мы не перепили, что голова болит от странных событий, из-за всяких Вась, товарищей и резисторов? Скорее всего, она бы тоже не поверила, списала бы все на белочку и посоветовала пить меньше.
– Ты что, меня совсем не слушал? – спросила мать даже практически не строго.
Я решил воспользоваться моментом и перейти на новую тему, которая меня интересовала куда больше, чем очередная взбучка за гулянку.
– Ма, а что вы все на союз так молитесь?
– Молимся? – мать уже приготовился рассердиться, но отчего-то задумалась, сбилась с мысли, а потом спросила еще: – И кто это «мы»?
– Ну, вы. Твое поколение. Вот бабуля как-то не очень отзывалась. А вот ты постоянно говорила, что лучшего места нет. Мороженое вкусное. Всякие детские лагеря были, – я попытался припомнить что-то еще, но не получилось. Только голова разболелась еще сильнее.
– А чего бабушке-то хорошо отзываться? – удивилась мать. – И не вздумай меня сейчас по имени-отчеству назвать! По лицу вижу все твои намерения, – она немного повеселела.
Да уж, моя привычка так говорить ее иногда развлекала. Порой, по правде говоря, раздражала, но куда реже.
– Хорошо, – я потянулся под одеялом, взял стакан с водой и опустошил его. – Но так чего с бабушкой?
– Почему ей хорошо отзываться?
– Ну так работала, на пенсию еще в то время вышла, – попробовал вспомнить я. – Вроде бы не на что жаловаться. У нее было то же мороженое.
– Она из-за своих родителей, – вздохнула мать.
– Из-за своих родителей – что?
– У нее родители пострадали… ой, не хочу об этом говорить.
– Нет уж, ма, начала – говори. Ты сама мне постоянно этому учила.
– Яйца курицу… Ладно, – немного помолчав, добавила она. – Что бабушка – поздний ребенок, ты знаешь. Не маленький вроде.
– Кхм, – выразительно кашлянул я.
– Вижу-вижу, – она снова вздохнула. – И в кого ты такой у меня.
– Ма, бабушка. Ты начала про нее рассказывать. Поздний ребенок.
– Да. Поздний. Она у нас тридцать седьмого года.
– Вроде бы ничего такого, – я попробовал лечь поудобнее, но боль тут же стуканула в висок. – Ай…
– Анальгина больше не дам. Терпи, как можешь. Вчера покутил – сегодня принимай последствия, – нравоучительно произнесла она. – А у нее – да, ничего такого. Но ее отец и дядя по пять лет провели в лагерях.
– За просто так? – спросил я.
– За просто так! – воскликнула мать.
– Но ведь… Не верю, ма, правда. За просто так и на пять лет? Вот одноклассника моего помнишь, Женька? Он два года получил, только в прошлом мае вышел. А за что, помнишь?
– За что? – нахмурилась она. – Честно, не очень любила твоего одноклассника, чтобы помнить о нем такие вещи.
– Ну, он и не другом мне был. Но он украл из магазина выручку, пока там работал. Вернул часть. Больше не смог. И получил два года.
– Туда ему и дорога. Ворам, – презрительно произнесла мать, – надлежит сидеть в тюрьме. А деда твоего и его брата оговорили. Якобы они с завода болты вынесли. Всего лишь болты!
Как бы у меня не болела голова, не заметить странностей в речах матери я не мог.
– Так их же оговорили, но ты говоришь «всего лишь болты». И когда это было?
– В тридцать девятом, – ответила мать и на глазах ее блеснули слезы.
– Ну так… – я глубоко вдохнул. – Только не воспринимай мои слова близко к сердцу, но мне кажется, что ты и сама не веришь, что их просто оговорили.
– Нет, их оговорили! – напористо произнесла она. – Оговорили! Ты там не был и не знаешь.
– Как и ты! – вырвалось у меня. – Извини, мам. А вдруг Женька тоже оговорили?
– Ты хотел узнать, почему бабушка ничего хорошего не говорила? Вот, узнал.
– А твоего отца, ее мужа, не оговорили, поэтому все хорошо и ты хвалишь?
– У меня было хорошее детство, – мгновенно переключилась на другую тему мать. – И садик. И школа. И мороженое тогда настоящим было. Без пальмы, как сейчас. Лагеря были детские. Бесплатные.
– И ничего плохого не было? А чего же люди тогда злые были?
– С чего ты решил? – удивилась она, но все же неловко поерзала на стуле, что стоял рядом с кроватью. – Раньше-то все добрые были. Двери не запирали.
– Да? – я позволил себе улыбнуться. – Вот у нас вторая дверь в квартире. Деревянная. И на ней – три замка.
– Третий мы только в девяносто пятом поставили, – попробовала оправдаться мать. – Да у тебя вообще голова болит, с чего ты такие разговоры начал?
– Да мы с ребятами вчера, когда сидели, разговорились про то, где лучше жилось…
– Конечно, раньше! – раздался возглас еще до того, как я успел мысль завершить.
– Но вот злые люди же все равно были? – спросил я, понимая, что вопрос звучит как-то вообще по-детски.
– Иногда мне кажется, что ты еще такой ребенок, – мама ласково потрепала волосы на моей голове. – Отдыхай. К чему рассуждать о том, что никогда уже не вернется.
Она встала и ушла на кухню, оставив меня в размышлениях. Две ситуации – и совершенно разное отношение. Мы одинаково не знали, кого на самом деле оговорили. Но отношение было разным.
Но тетка, которая сразу же позвала на помощь, а потом сама еще гналась за нами, не выглядела доброй. И два замка на двери появились явно до суровых девяностых. Так все ли было хорошо?
История про резисторы снова всплыла у меня в голове. Еще раз – я был полностью уверен в том, что мне это не приснилось. Но все же решил позвонить друзьям.
Ира не взяла трубку, Макс тоже.
– Ты как? – спросил Артем первым делом. – У меня просто раскалывается голова.
– У меня тоже, – признался я. – Хотел у тебя спросить, помнишь ли ты то, что было вчера?
– Пропавшую и вернувшуюся машину, стремную бабку и мента? – хмыкнул друг. – Да, помню, конечно же. А ты уже подумал, что это тебе приснилось?
– Угу, – кивнул я и тут же схватился за голову. – У-ух…
– Таблетку прими.
– Да не помогает! Но знаешь, что я думаю?
– Ты еще думать можешь? – тот хохотнул, но его смех постепенно перешел в стон. – Я вот едва ли говорить с тобой могу.
– Нам надо вернуться на дачу, – предложил я. – Собраться хотя бы нам с тобой вдвоем. Или, еще лучше – собрать всех.
– Я звонил с утра Максу, так он разговаривал, точно помрет сегодня. Но сказал, что это все голова. Успокоил… попытался успокоить.
– Ира трубку не взяла, – добавил я.
– Тоже не дозвонился, – засопел Артем. – И когда ты хочешь обратно на дачу?
– Нам бы туда как можно скорее.
– Куда это ты как можно скорее собрался? – в комнату вошла мать. – Уж не на дачу ли?
– На дачу, – ответил я, прикрыв телефон ладонью.
– Не успел отойти от вчерашнего и опять! – она в сердцах хлопнула ладонью по столу. – Нет, дружочек. Так не пойдет!
– Артем, перезвоню, – я тут же сбросил.
Из-за услышанного отрывка разговора матушка завелась так, что не слышала меня. Ни то, что мы не собирались пить, ни то, что мы хотели идти вдвоем. Да и прочего она тоже не слышала.
От продолжительного разговора меня спасла только больная голова. Когда мать вышла из комнаты, я посмотрел на телефон – он провибрировал за пару минут до, но достать я его решился только что.
Артем писал, что не сможет прийти ни сегодня, ни завтра. Похоже, что возвращаться на дачу в поисках следов того, что случилось вчера, придется мне одному.
Глава 6. Снова на дачу
Поскольку поддержки ждать было неоткуда, я решил, что следующее утро – лучшее время. Мать отлучилась из дому, я же, оставив предупредительную записку, взял ключи и ушел на дачу.
До жути интересно было, что же все-таки случилось. Весь прошлый день я провалялся в кровати. Голову отпустило лишь под вечер.
И только когда я уже брел на дачу, я подумал, что первые звоночки были за несколько часов до поездки. Ведь голоса я услышал еще тогда. Хорошо, что их кроме меня никто не слышал. И так все четверо полагают, что все дружно сходили с ума.
Поэтому я неспешно брел, гоняя по кругу мысли. Странная бабка, мент. Если бы то была какая-то игра, было бы прикольно. Натурально. Интересно. Но не более того. Жутко же, на самом деле, когда в тебя стреляют. В наше время полиция такого себе не позволяла – за последние три года стреляли пару раз, да и то по колесам автомобилей, что рвались уйти от погони.
Дымка на небе скрадывала солнце, поэтому не припекало, но было душно. Тучи сегодня решили не появляться, хотя все указывало на скорую грозу. Я дошел до дачного домика и решил, что лучше всего – посмотреть на следы. На трезвую голову оценить происходящее.
Побродил немного, то глядя в землю, то на заборы, которые ограждали дачные участки. Следы от автомобильных шин. Они были здесь, так что сейчас я с ума точно не сходил.
Да и голова не болела, но я все же машинально погладил макушку, точно прилизывая волосы. Все равно что-то было не так. Я попробовал отыскать глазами соседей – но безуспешно. Снова вздохнул, до сих пор не понимая, что за чертовщина в этом месте случилась днем ранее.
По прогону раздался звук урчащего движка – приехал Артем, но на машине Макса. Я вышел к нему, оперся рукой в крышу машины и сунул голову в открытое окно:
– Ты ведь не собирался приезжать? – скептически заметил я.
– Вчера я был просто в говно, – он провел рукой, точно подчеркнул сказанное. – А сейчас что?
– Бледноват немного? – спросил я, вглядываясь ему в лицо. – Да нормальный ты, брось. Все хорошо. Я рад, что ты здесь.
Артем припарковался поближе к домику, заглушил двигатель и вышел, хлопнув дверь. Так он выглядел чуть здоровее, чем в салоне автомобиля. Мы звучно ударили ладонями, пожимая друг другу руки.
– И что ты хочешь здесь найти, Сань? – спросил он, сам осматриваясь по сторонам. – Следы? Так их здесь полным-полно.
– Я уже посмотрел сам.
– И ничего непонятно, – буквально перехватил мою фразу Артем. – Ну, что тут скажешь… Может, все-таки это было какое-то умопомрачение?
– Откуда ты таких слов понабрался? – рассмеялся я и охнул. Снова внезапно прихватило голову.
– Опять? Да не может быть! – воскликнул Артем. – Помочь?
– Нет, – простонал я, опускаясь на колени, потому что боль начинала пульсировать, охватывая обручем голову. – Пока еще… нормально…
– Я принесу воды! Тряпку… таблетки в машине! У Макса их всегда полно, – он бросил на землю передо мной ключи. – Я за водой!
Потом я слышал только шаги, затем в ушах начался гул, который со временем тоже начал пульсировать, как и боль в голове.
– Транзисторы – готовы! – вдруг кто-то рявкнул совсем близко от меня. Я не сразу сообразил, что это – опять голос у меня в голове.
– Напряжение – в норме!
– Частота – полный порядок!
– Не порядок твоя частота, я все вижу, сержант! – этот голос прозвучал ну очень уж грозно. – Быстро добавить еще!