Изгоняющий нечисть

– Женя, ты меня слушаешь? – Голос Маши вывел Евгения из состояния вещи в себе, в которое он сознательно себя погрузил, из которого не очень-то хотелось выходить.

– Да, – Евгений посмотрел на Машу. Её глаза были красными от слез. Тушь растеклась по щекам темными ручейками.

– Конечно, я тебя понимаю. И мне очень тебя жалко, – ответил он дежурную фразу, которую всегда говорил в подобных случаях своим подружкам. И неважно было, что они говорят при этом. Фраза всегда срабатывала. И этот раз не был исключением. – Дай-ка я тебя обниму, подруга.

Она положила голову ему на плечо, всё ещё всхлипывая, он прижал её к себе и стал гладить по волосам и по спине. В тот самый момент с ним произошло то, чего раньше он никогда не испытывал. Во всяком случае, находясь в мужском теле: его соски вдруг набухли и затвердели. Когда Евгений прикоснулся рукой к своей груди, от соска по всему телу побежал ток наслаждения, словно сосок был каким-то рубильником, который кто-то нечаянно включил. Внизу живота запорхали бабочки. С каждой секундой этих бабочек становилось всё больше и больше. Казалось, ещё немного – и нижняя часть женского тела Евгения взорвется, а все бабочки устремятся наружу. От нижней части живота по всему телу растекались волны удовольствия. Евгению вдруг захотелось прижаться к Маше ещё теснее и гладить её по спине, по плечам, что он и сделал. Потом он развернул её лицом к себе и поцеловал в губы, а потом ещё и ещё. Волна желания накрыла его с головой, отдавшись приятной пульсацией в промежности. Ему было как никогда хорошо, но, когда он попытался засунуть Маше в рот язык, она вдруг оттолкнула его. Не сильно, но этого толчка вполне хватило, чтобы Евгений свалился с мягкого диванчика на холодный пол.

– Эй, осади коней, подруга! – сказала Маша, вытирая ладонью рот. – Я не лесби, я парней люблю.

– Я тоже не лесби, – ответил Евгений, поднимаясь с пола. Он тяжело дышал, сердце учащенно билось. А главное – он не мог понять, как такое с ним вообще могло случиться? – Извини. Ну, прям бес попутал! Честное слово, со мной такое впервые.

Волна наслаждения стала быстро уходить. Бабочки внизу живота, конечно, махали крылышками, но с каждой секундой всё меньше и меньше. Соски вдруг стали обыкновенными, крути их хоть по часовой, хоть против часовой стрелке. Заметив искорки неодобрения в глазах Маши, Евгений отдернул руки от своих грудей и сцепил их в замок за спиной. Он стоял, опустив глаза в пол, как нашкодивший мальчишка, чувствуя, как краска стыда заливает его лицо. Последняя бабочка, которая тихо скреблась внизу живота, куда-то упорхнула.

– С моей сестрой тоже когда-то это было впервые, – Мария усмехнулась. – Сейчас сорок лет бабе, а нет ни мужа, ни детей. Живет с какой-то шмарой, отлизывают друг у друга и счастливы! Только мне такого счастья не надо! Я мужика хочу с большим членом, как у моего Азизика.

– Да не лесбиянка я, – пролепетал Евгений, приходя в себя. – Ты не так поняла. Просто мне стало тебя жалко, и на меня вдруг что-то накатило…

– Ладно, наливай мартишку. Я пока в дамскую комнату схожу, а потом мы с тобой продолжим… – Маша улыбнулась и нетвердой походкой направилась к туалету.

Евгений с досадой стукнул кулаком по столу, чуть не сломав себе руку и посмотрел на экран телевизора. Как в насмешку над ним, на экране парочка шимпанзе занималась любовью. Самец непонятно зачем скорчил гримасу. Может, он это сделал от удовольствия, а может, был зол на самку и за что-то её наказывал. От усердия он аж язык изо рта высунул.

– Тьфу ты! – Евгений выключил телевизор и со злостью швырнул пульт на стол.

Через приоткрытое окно он увидел воробья, сидящего на подоконнике. Воробей покрутил головой, разглядывая Евгения то правым, то левым глазом, потом чирикнул и улетел.

Маша почему-то не выходила из туалета. Евгений налил себе стакан «Мартини», высунулся в окно по пояс. Он разглядывал плывущие в темном небе облака, наслаждаясь прохладой вечера, потягивая пьянящий напиток. Внезапно подул сильный ветер, и на смену облакам откуда-то с севера пришли тучи. Как только первые капли дождя упали на землю и забарабанили по крыше, Евгений закрыл окно. А Маши всё ещё не было.

«Маш, ну ты где там?» – крикнул Евгений, ставя бокал на стол.

Мария не отзывалась. Тогда Евгений решил сам дойти до туалета.

Дверь в туалет оказалась открытой, внутри горел свет, но Маши там не было.

«Маш! – ещё раз крикнул он, но ответа не услышал. – Маша! Ты где?»

Зная, что от подвыпивших дам можно ожидать любых сюрпризов, Евгений подумал, что Маша с ним решила поиграть в прятки.

«Маша! Я иду тебя искать!» – прокричал он и в очередной раз отправился на обход дома. Прихлебывая «мартишку» прямо из горлышка бутылки, Евгений обошел весь дом, заглядывая в каждый шкаф, в каждый угол, но Маши так и не нашел. Проходя мимо спальни на первом этаже, он подумал, что зря он потратил столько времени на поиски Марии. Это ведь и ежу понятно, что она не захотела связываться с лесбиянкой и просто ушла домой. И ушла она именно в тот момент, когда он высунулся в окно. Поэтому ему и не было слышно, как она вышла из туалета, как прикрыла за собой дверь. А как бы он поступил, будучи в мужском теле, если бы оказался один на один, где-то за городом, в большом доме, наедине с гомосексуалистом? Конечно, он поступил бы так же – уносил бы ноги оттуда, пока задница цела.

Проходя мимо спальни на первом этаже, Евгений вдруг почувствовал себя таким уставшим, таким пьяным, что ему захотелось просто лечь на кровать и поспать. И не нужно больше загружать мозг мыслями о своем незавидном положении, о том, что ему делать завтра, если он опять не станет мужчиной, а также не хотелось думать о Маше. Она ушла и флаг ей в руки.

Раздевшись, Евгений упал на мягкую кровать, удивляясь, до чего же быстро Морфей утаскивает его в царство сновидений. Но, прежде чем заснуть, он подумал о том, что раз в женщину он превратился, когда был пьяным, то есть слабая надежда, что завтра он проснется мужчиной. Ведь сегодня он тоже пьяный. Быть может, нужно только загадать желание, и оно сбудется. Евгений загадал желание – снова стать мужчиной, закрыл глаза и заснул.

Ему снилось, что он снова находится в своем теле, а не в сиськастом женском, которое ему за день до тошноты надоело. Во сне Евгений увидел Машу. Она всё-таки вышла из туалета.

– Что? Не смог меня найти?

– Нет, – ответил Евгений. – А где ты была?

– Где была – там уж меня нет, – игриво улыбаясь, Мария подошла к Евгению. Она взъерошила рукой его волосы и присела ему на колени.

– А тебе идет, – сказала Маша, проведя указательным пальцем по его подбородку. В тот момент Евгений даже ощутил щетину на своем лице.

– Что? – не понял он.

– Быть мужчиной, – она захихикала. – А то терся тут об меня своими бабскими сиськами…

– Ну, я же не специально!

– Ш-ш-ш! – Мария приложила указательный палец с красивым ноготком к губам Евгения. – Молчи. Не надо ничего говорить. Пойдем со мной, у меня для тебя есть сюрприз!

– Пойдем, – Евгений кивнул головой.

Она взяла его за руку и потянула за собой. Они шли по коридору, и Евгений не узнавал ничего вокруг. Вроде бы, они были в том самом доме, но дом изменился, стал другим. Стены в коридоре вдруг стали оранжевого цвета, а раньше были темно-зелеными. Через приоткрытую дверь одной из комнат Евгений увидел тренажерный зал, а в комнате напротив вдруг появилась сауна. А ведь раньше там была детская комната. Следующая дверь была стеклянной. Через неё Евгений увидел круглый бассейн и шезлонг, стоящий чуть в сторонке, у стены.

– Может, искупаемся? – спросил Евгений, остановившись напротив комнаты с бассейном.

– Купаться мы будем потом, – Мария потянула его за руку, увлекая в сторону спальни. – Сначала будет сюрприз, а потом всё остальное.

Когда они вошли в спальню, Евгений не увидел никаких изменений. Только на стене появился большой телевизор. Мария толкнула Евгения, тот упал на кровать, широко раскинув руки в разные стороны. Быстро сняв с себя юбку и кофточку, Маша осталась в красном белье с кружевами. Прыгнув на Евгения сверху, она накинулась на него, как тигрица, изголодавшаяся по своему тигру. Они слились в страстном поцелуе. Потом Евгений сорвал с Маши лифчик и трусики, принялся целовать её гибкое, красивое тело. Глаза её были прикрыты. Она покусывала нижнюю губу, изгибалась и постанывала в его объятиях. Евгений был на седьмом небе от счастья. Во-первых, он снова стал мужчиной, а во-вторых, у него снова был член со всем, что к нему обычно прилагается. И была эрекция – то, чего не бывает у женщин, то, чего Евгению не хватало, пока он был грудастой девкой.

Когда Мария оказалась под ним, и Евгений уже хотел ворваться в её лоно, она вдруг открыла глаза.

– Подожди! – одной рукой она уперлась в его грудь, украшенную растительностью, другой рукой стала шарить под простыней.

– Чего ждать-то?

– А вот и сюрприз! – в её руке вдруг оказалась резиновая палка. Такие палки Евгений видел у полицейских, а ещё у охранников.

– Что?

– То, – Маша хитро улыбнулась, легко выскользнув из-под Евгения. – Давай-ка ложись на бок, а я тебе покажу, что такое настоящее удовольствие.

– Ну, хорошо, – Евгений, хоть и нехотя, но подчинился. Он лег на бок. Маша устроилась сзади него и тут же принялась гладить его ягодицы, лизать шею и покусывать мочку уха. Она делала это так интенсивно, что от её слюны его шея и ухо быстро стали влажными. Конечно, это было не так приятно, как в начале, но всё равно хорошо.

Её рука легла ему на плечо, нежно погладила, потом юркнула через подмышку и начала гладить его грудь, поигрывать сосками. Даже во сне он ощутил, как его соски твердеют и превращаются в рубильники, от которых по телу начинают пробегать искорки наслаждения. Спиной и ягодицами он ощутил легкое покалывание, словно Маша надела на себя шерстяной костюм, но Евгений не придал этому значения, полностью погрузившись в свои ощущения. А они были необычайными. Внизу живота опять зашевелились бабочки – сначала тихо, едва заметно, потом сильнее и сильнее. Взмахи их крылышек почти вызвали волну наслаждения, но в какой-то момент Маша стала крутить соски Евгения слишком сильно, грубо. Ему даже стало больно. Бабочки тут же улетели, растеряв все свои крылышки. Ток наслаждения по телу бегать перестал.

– Машуль, можно понежней?

– Ага, – грубым голосом даже не ответила, а прорычала Маша. Она прекратила облизывать ухо и шею Евгения, но больно ухватила его за грудь. В ту же секунду резиновая палка уперлась Евгению в зад и стала протискиваться между ягодиц, входя глубже и глубже, вызывая резкую неприятную боль.

– Маша, прекрати! Мне больно! – закричал Евгений, сжимая ягодицы.

– А мне насрать, – ответила Маша, дыша Евгению в затылок зловонием. Она ещё сильнее сдавливила его грудь, пытаясь протолкнуть палку глубже.

– Да больно мне! – закричал Евгений, открыв глаза. – Убери палку из моей жопы! И руку свою убери!

И тут до него дошло, что это был всего лишь сон. Идиотский сон! И не было никакой Маши, ведь он так и не нашел её. Значит, не было секса с ней и не было дубины. А он по-прежнему находится в женском теле. Но непонятно, откуда боль в заднем проходе и почему что-то теплое и упругое всё ещё трется об его ягодицы? И почему шея и ухо мокрые наяву, когда Маша обслюнявила их во сне? Сон закончился, но левая грудь всё ещё была сдавлена. Если Маша тут ни при чем, то что это?

Свет фонаря уличного освещения, пробивающийся через окно, очерчивал знакомые силуэты мебели. Евгений был в спальне, той самой спальне, с которой он начал жизнь в женском обличии. Воняло давно не стиранными носками и ещё чем-то более противным. Фекалиями?

Давления слегка усилилось. Евгений хотел хлопнуть рукой себя по груди, но ладонь наткнулась на что-то покрытое шерстью. Сначала ему подумалось, что это какое-то животное – кошка или собака небольшого размера, но тут он вспомнил, что не видел в доме даже тараканов. Осторожно ощупав это «что-то», Евгений понял, что на его груди покоится чья-то большая волосатая рука, с длинными пальцами. Когда подушечками своих пальцев Евгений ощутил большие когти, заостренные книзу, ледяной страх сковал его сердце и парализовал всё тело, а по лицу и по спине побежали ручейки липкого пота. Кто мог быть ночью с ним в одной постели? Как он попал в дом и как вошел в спальню так тихо, что Евгений этого даже не заметил? Это точно была не Маша, ведь у неё были изящные руки с длинными ухоженными пальцами, лишенные всякой растительности. И от неё не воняло, как из выгребной ямы.

Нечто сзади пошевелилось, в очередной раз в затылок ударила горячая волна смрада. В задний проход опять стало протискиваться нечто теплое и твердое. Это вывело Евгения из состояния оцепенения. Насколько это было возможно, он повернул голову, но ничего не смог увидеть сзади, кроме большого темного пятна. И тут он решил, что пора действовать. Резким ударом руки он сбросил с груди волосатую ручищу, быстро вскочил с кровати и включил свет. Дыхание его было частым, как после многокилометровой пробежки, а коленки тряслись от страха. Но после того, как глаза привыкли к свету, у него волосы встали дыбом на голове, а из горла вырвался крик ужаса.

На кровати лежало рогатое существо с телом человека и головой дикого кабана, полностью покрытое густой черной шерстью. Это чудовище было таким огромным, что занимало большую часть сильно просевшей двуспальной кровати. Ноги его при этом были согнуты в коленях. Этого монстра Евгений назвал про себя свинорылом. Когда-то, ещё будучи мальчишкой, Евгений играл в компьютерную игру, в которой нужно было ходить по городу и убивать из разных видов оружия таких же существ. Но компьютерные свинорылы выглядели просто малыми детьми по сравнению с этим. И это была не игра, а реальность.

– Что ты орешь? – проревел монстр, глядя на Евгения маленькими, налитыми кровью глазками. – Подойди ко мне, детка! Обещаю, что тебе не будет больно. Мы просто развлечемся, и я уйду.

– Нет! – орал Евгений, вжавшись спиной в стену, всё ещё не веря, что это не сон. – Нет! Нет!

– Да! – свинорыл встал с кровати, сделал шаг вперед. Его эрегированный член размерами и формой напоминал булаву.

– Нет! – продолжал истошно вопить Евгений. – Нет!

– Да, – чудовище приближалось к Евгению, и его фаллос с каждым шагом становился всё больше и больше. Глядя на это безобразие, Евгений понял, откуда у него такая сильная боль в заднем проходе. А ещё у него в голове промелькнула мысль, что, если бы член свинорыла вошел в него хотя бы на одну четверть, то порвал бы все внутренности. И хорошо, что не вошел. И слава Богу, что он, Евгений, проснулся. – Не бойся меня…

– Да пошел ты! – крикнул Евгений, соображая, что ему делать – убежать через дверь, выскочить в окно или попытаться предпринять что-то другое. Глядя на бугристые мышцы свинорыла, которые ходили ходуном под шерстью, он подумал, что далеко убежать вряд ли получится. И тут он увидел дамскую сумку, валяющуюся на полу между трюмо и кроватью. Вспомнил он и про кортик. Сорвавшись с места, он метнулся к сумке. В этот момент монстр ринулся за ним, выставив перед собой когтистые лапы. И он бы схватил Евгения, если бы тот не нагнулся, пока доставал из сумки кортик.

– А ну, отвали от меня, урод! – закричал Евгений, держа в вытянутой руке кортик.

– Опусти эту игрушку, – монстр засмеялся, обнажив острые клыки с черным налетом и обдав Евгения очередным шлейфом зловония. – Да я в жопе такими ножичками ковыряюсь, когда чешется…

Рука Евгения вдруг задрожала. Нет, это не был страх. Как только рукоятка кортика оказалась в его ладони, на него вдруг накатило необычайное спокойствие и уверенность, что он не даст себя в обиду этому свинорылу, кем бы тот не был – оборотнем, мутантом или представителем неизученного наукой вида животных.

А дрожь не унималась. Вместе с ней по руке стало распространяться тепло. Оно растекалось от запястья к предплечью, от предплечья к плечу, потом по груди и по спине, разливаясь по всему телу под кожей. Кортик вдруг заблестел так ярко, что его ослепительно-белый свет на мгновение ослепил свинорыла, который зарычал и закрыл глаза волосатой лапой, отступив на шаг.

– Я тебе сейчас так жопу почешу, что кровью срать будешь, – Евгений сделал два шага вперед.

– Ой, боюсь-боюсь, – налитые кровью глаза монстра стали привыкать к свету. Он убрал лапы от морды и расставил их в разные стороны, будто намереваясь обнять Евгения.

– Убирайся отсюда! – Евгений шагнул вперед, сделав ложный выпад кортиком. Впрочем, на свинорыла это не произвело никакого эффекта. Он как стоял, так и остался стоять, даже не шелохнувшись.

– Ты сама не понимаешь, от чего отказываешься, – свинорыл указал лапищами на свой огромный эрегированный член, напоминающий нацеленную в небо пушку, и стал приближаться к Евгению, высунув из пасти язык, с кончика которого на под капала вязкая желтая слюна. – Ну, иди же ко мне!

Евгений стал пятиться, пока лопатками не ощутил прохладную поверхность стены.

– Не приближайся, урод. А лучше уйди, а то порежу!

– Я уйду только после того, как ты обласкаешь моего малыша своим прелестным ротиком, – чудовище оскалилось и продолжало приближаться. Евгений смотрел то на свинорыла, то на его фалос, нацеленный ему прямо в лицо. На него вдруг накатила такая волна злости и отвращения не только к покрытому шерстью монстру, домогающегося его, но и к самой ситуации, в которой он оказался, что он готов был голыми руками разорвать это вонючее существо на мелкие клочки, уничтожить его. Кортик, словно прочитав его мысли, стал удлиняться, набирая массу, превращаясь в остро отточенный самурайский меч. От неожиданности Евгений чуть не выронил его из руки, а монстр издал утробный булькающий звук, похожий на возглас удивления. Для Евгения это был сигнал к действию. Или сейчас, или никогда.

– Я тебя предупреждал, – он ухватил покрытый слизью член свинорыла левой рукой и изо всех сил рубанул по нему мечом, срубив у самых шерстяных мешочков, каждый из которых был размером с кокос. Из раны тут же брызнула черная жижа, похожая на грязь. Свинорыл завыл. Схватившись лапами за промежность, он стал вертеться по комнате, разбрызгивая по полу и по стенам черную грязь. А обрубленный член в руке Евгения вдруг стал сокращаться и извиваться, как змея. По-девичьи взвизгнув, Евгений брезгливо бросил извивающийся пенис на пол, вытерев руку об штору. Член сразу же вспыхнул алым огнем. От промежности свинорыла по всему телу и во все стороны побежали языки пламени. Вой чудовища стал таким громким, что завибрировали стекла в окне и барабанные перепонки в ушах Евгения. В тот самый момент раздался сильный хлопок. Чудовище разлетелось в разные стороны. Его руки, ноги и горящие внутренности разбросало по всей комнате. Они горели, наполняя помещение едким дымом. Горела и кровь монстра, которой были забрызганы стены и пол. Евгений тогда не на шутку испугался, что будет сильный пожар, и он может умереть, задохнувшись в дыму. К счастью, останки свинорыла сгорели очень быстро, превратившись в пепел, который сначала осел на полу и на мебели, а потом через приоткрытое окно в комнату влетел поток свежего воздуха, который вихрем подхватил весь пепел, покружил его по комнате и вынес в окно. Евгений по стене сполз на пол. Он сидел, поджав под себя ноги, не в силах пошевелиться. Силы покинули его тело. Их будто кто-то высосал из него, и он чувствовал себя бесполезной тряпичной куклой, которую хозяйка бросила в угол и ушла по своим делам. Но у куклы хоть есть наполнитель, а у него внутри была пустота, сплошной вакуум. Не хотелось ничего делать, ни о чем думать. Хотелось просто сидеть в углу и разглядывать рисунок на обоях. И больше ничего было не нужно. Полное опустошение – моральное и физическое.

Он мог бы так просидеть до утра, но внезапно послышались звуки, которые были сначала совсем тихими, потом становились всё громче и громче. Звуки неслись из коридора и со второго этажа. Определенно, там кто-то ходил, бегал, что-то волочил по полу. Слышалось бессвязное бормотание, рычание, скулеж, детский смех и шепот. Шум нарастал, и вскоре звуки неслись одновременно отовсюду. Они вывели Евгения из оцепенения и заставили пошевелиться. Он поднялся с холодного пола и посмотрел на зажатый в руке меч, который светился, наполняя руку и всё тело силой и приятным теплом.

Шумы не прекращались. Неведомые существа, которых, судя по всему, было в доме очень много, вели себя нагло, словно хозяева. С ними-то Евгению и предстояло разобраться. Он понимал, что свинорыл – всего лишь цветочки, а ягодки будут ещё впереди. Победа над ним – всего лишь начало. Главное, чтобы это не было для Евгения началом конца.

Надев футболку и шорты, обув на босые ноги кроссовки, Евгений подошел к двери. Осторожно приоткрыв её, он на цыпочках прокрался в коридор. Там мелькали какие-то тени, слышался шум. Трудно было что-либо разобрать, кроме мельтешения странных фигур, тускло освещаемых лишь светом фонаря уличного освещения, пробивающимся сквозь занавески на окнах. Отчетливо разглядев человеческую фигуру, надвигающуюся на него, Евгений подумал, что это и есть Белозар – хозяин дома, который оставил ему деньги, кортик и записку. Белозар, который наконец-то он решил показаться. Нащупав рукой выключатель, Евгений включил свет. Но лучше бы он этого не делал, так как то, что он увидел, повергло его в ещё больший ужас, чем встреча со свинорылом.

По коридору расхаживали странные человекоподобные существа. Темная тень, которая двигалась в его сторону, исчезла, свободно пройдя сквозь стену. Только трое из находящихся в коридоре существ были свинорылами, остальные выглядели как герои фильмов ужасов, которые Евгений очень любил смотреть в детстве. Но только в детстве он понимал, что это всего лишь кино и не очень боялся. Сейчас же он почувствовал, как волосы на его макушке шевелятся, вставая дыбом. И было от чего: по коридору ходили скелеты в истлевшей одежде. У одного из них в руках был кол с насаженной на него верхней частью тела Маши. Голова Марии была задрана кверху, а изо рта торчал окровавленный заостренный конец кола. Кровь стекала по колу на пол. Костлявые руки скелета были в крови по самые локтевые суставы. Руки Марии болтались, как плети, когда скелет размахивал колом, словно флагом. Когда другой скелет попытался отобрать у него кол, они стали драться, издавая щелкающие звуки. Причем, первый скелет стал отбиваться от своего оппонента тем же колом.

По полу ползали синие младенцы с кроваво-красными глазами. Один из них катал по ковровой дорожке голову женщины с выпученными глазами и перекошенным от ужаса ртом. Заметив Евгения, он отбросил голову в сторону и протянул к нему ручонки.

«Убугуду, – младенец улыбнулся, показав Евгению не по-детски длинные острые зубы, и пополз к нему. – Убу!»

Кроме детей, скелетов и свинорылов Евгений увидел в коридоре огромных слизней, больших пауков, гигантских пиявок, готовых лопнуть из– за переполняющих их крови и прочих ужасных тварей. Объединяло их то, что у всех этих тварей были человеческие лица. Все они свободно проходили сквозь стены и перемещались по дому, будто занятые какими-то важными делами. И каждый из них точно знал, что делает. Вся эта нечисть спускалась с потолка, вылезала из-под пола, залезала в дом через окна, двигалась по дому, как однородная отвратительная масса. Вонь стояла невыносимая – запах разложения, сырой земли, мочи и фекалий. Зажав нос рукой, Евгений подумал, что пахнет так, словно в могиле насрали и нассали, а ещё там сдох кто-то. Явно не мышка, кто-то размером побольше.

Синюшный младенец продолжал упрямо ползти к Евгению. Из его зубастого перекошенного рта на пол капала желто-зеленая слюна.

– Убу!

– Не трогай меня, – тихо сказал Евгений, направив на младенца острие меча.

– Бу! – младенец попытался схватить Евгения за ногу, но тот вовремя среагировал и отпрыгнул в сторону.

– Пошел на х…

Младенец сел на переполненный испражнениями памперс, посмотрел снизу вверх на Евгения. Его и без того безобразное лицо исказила гримаса злости. Он стал хныкать. Сначала – тихо, потом всё громче и громче. Постепенно его плач перерос в душераздирающий вопль.

Другие монстры словно этого и ждали. Омерзительная шевелящаяся масса вдруг замерла. Все остановились и повернули головы, глядя на Евгения. На него смотрели даже те, у кого глазницы были пустыми. Евгений чувствовал их взгляды каждым сантиметром своей кожи, каждой клеткой своего организма. И взгляды эти источали ненависть и жажду крови. Младенец же схватился своими влажными холодными руками за лодыжку правой ноги Евгения и попытался его укусить. Евгений резко дернул ногой, причем, так сильно, что синюшный малыш полетел через весь коридор и угодил в скелета с колом. Кол с глухим стуком упал на пол. В тот же миг все находящиеся в коридоре сущности, как по команде, кинулись на Евгения. Понимая, что деваться некуда и придется защищаться, он отступил на шаг, крепко сжав двумя руками рукоятку меча. Дождавшись, когда толпа приблизится к нему, он принялся остервенело рубить. Сначала он разрубил младенцев, путающихся под ногами, потом принялся за остальных чудовищ, которые тянулись к нему своими конечностями, норовя схватить. В разные стороны летели руки, ноги, клешни, щупальца. Всё это тут же взрывалось и горело алым пламенем. К счастью, огонь быстро пожирал нечисть и не причинял никакого вреда Евгению. Меч с легкостью разрубал тела как вдоль, так и поперек. Дом наполнился воем, рёвом, визгом и матом, которым Евгений крыл нечисть.