Неизвестный фронт Гражданской войны: конфликт между властью большевиков и крестьянской массой в Пермской губернии

На основании декрета СНК РСФСР от 8 апреля 1918 г. «О волостных, уездных, губернских и окружных комиссариатах по военным делам» приказом Пермского губернского военного комиссара от 11 июня 1918 г. было организовано семь уездных военных комиссариатов: Пермский, Кунгурский, Осинский, Оханский, Верхотурский, Соликамский, Чердынский13.

Из анкеты Осинского уездного военного комиссариата (к 3-му съезду военкомов и военруков Уральского военного округа) мы узнаем, что таковой был сформирован 1 июня 1918 г. в составе военных комиссаров – И.Е. Колегова, П.М. Веретенникова, военного руководителя – А.П. Банникова (бывший прапорщик, войсковой техник, анархист-коммунист). В волостях было образовано 56 комиссариатов. При уездном военкомате подготовили пять «казарм», в которых были «устроены нары на 1000 человек, вполне пригодные в санитарном отношении». По словам военного комиссара, «…освещение керосином достаточно…, чувствуется недостаток ламп. Предметы продовольствия получаются из уездпродкома и часть из губвоенкома. Нет крупы, масла, чаю, табаку, в каковых чувствуется нужда. На учете состоит всего в возрасте от 16 до 40 лет 38 039 человек. Родившихся 1898 г. подлежит мобилизации 1853 человек. Какова работа волостных комиссариатов: в связи с восстанием белогвардейских банд, с занятием ими до 20 волостей, работа протекает не в нормальных условиях»14.

23 июня для управления гарнизоном при Пермском губернском военном комиссариате учреждается Комендантская часть, начальником которой был назначен С.С. Гильденбрант15. В городе Перми 5 июня утвержден военный комиссариат в составе Синицына, Кержакова и Андреева16.

Практически сразу с началом военных действий против выступивших на борьбу с Советской властью возникла частая смена руководящего состава военкомата. Очень скоро выяснилось, что данное явление стало характерным для всех органов власти на уровне как губернии, так и уезда и волости.

26 июня на должность военного руководителя при Пермском губернском военном комиссариате получил назначение Николай Михайлович Фокин17.

9 августа в должности военного комиссара был уже С.А. Окулов – георгиевский кавалер, унтер-офицер лейб-гвардии Преображенского полка. Будучи комендантом города Перми и начальником гарнизона, он без боя сдал город 25 декабря 1918 г., за что чуть не был расстрелян комиссией ЦК, возглавляемой Дзержинским, однако реабилитировал себя, когда принял непосредственное участие в освобождении Перми 30 июня 1919 г.18

Уездный военный комиссариат являлся главным военным учреждением в уезде. Он должен был давать указания, руководить и наблюдать за деятельностью волостных комиссариатов и подведомственных ему войсковых частей, управлений, учреждений и заведений военного ведомства. В его ведении находились строевая и хозяйственная части самого комиссариата, допризывная подготовка и всеобщее военное обучение трудового населения, плановое формирование порученных ему войсковых частей, их подготовка и служба, комсостав, учет военнообязанных, поставка лошадей, повозок и упряжи в войска и все вопросы военной службы. Уездный военкомат должен был удовлетворять всеми видами довольствия (продовольственным, вещевым, денежным, квартирным, артиллерийским и инженерным, санитарным и ветеринарным) волостные военкоматы, а также войсковые части, управления, учреждения и заведения военного ведомства, расположенные в уезде19.

В случае необходимости при уездном военкомате должен был учреждаться пересыльный пункт.

Уездный военный комиссариат находился в прямом подчинении уездного военного комиссара. Военнослужащие уездного военкомата должны были избираться и назначаться на должности первых четырех разрядов, избираться по соглашению губвоенкомата с соответствующими окружными управлениями20.

При организации волостных военных комиссариатов уездным волостным комиссариатам предоставлялось право объединять волости в районы для создания общего для всего района военного комиссариата с правом волостного21.

Волостные комиссариаты должны были обращаться только в «свой» уездный комиссариат. В особых случаях им разрешалось непосредственно обращаться в губернский комиссариат, ставя в известность «свой» уездный комиссариат.

Через волостные или районные Советы должна была производиться выдача пайков семьям красноармейцев по их месту жительства. В случае невозможности этого (пребывание семьи в занятых противником местностях и т. д.) – на руки красноармейцу: тогда пособие должно было выдаваться по предоставлении исчерпывающих данных о составе семьи.

Губернский военный комиссариат мог возбуждать ходатайство о предоставлении права производить выдачу пайков по ставкам, соответствующим прожиточному минимуму каждого неработоспособного члена семьи с тем, чтобы общий паек семьи не мог превышать 100 руб. в месяц22.

* * *

Для борьбы с Чехословацким корпусом, Народной армией Комитета членов Учредительного собрания (Комуча) и Сибирской армией Временного Сибирского правительства 13 июня был образован Восточный фронт под командованием левого эсера М.А. Муравьева. На Среднем Урале был образован Северо-Урало-Сибирский фронт, реорганизованный в конце июня в 3-ю армию под командованием Р.И. Берзина. 3-й армии противостояли части Екатеринбургской группы Сибирской армии под командованием полковника С.Н. Войцеховского, а затем Р. Гайды.

Приказом Пермского губернского военного комиссариата от 12 июня 1918 г. для объединения деятельности по организации боевых частей, проведения мобилизации в Красную армию и ведения боевых операций в Пермской губернии при военном комиссариате был образован Оперативный отдел. Начальником отдела был назначен член коллегии Народного комиссариата по военным делам В.А. Трифонов. Начальником штаба Оперативного отдела стал член коллегии Отдела формирования и обучения при Всероссийской коллегии Красной армии Ф.П. Никонов, военным комиссаром – С. Окулов, заведующим Отделом формирования и обучения – Пинягин23.

23 июня 1918 г., согласно инструкции к декрету СНК от 8 апреля 1918 г. «О волостных, уездных, губернских и окружных комиссариатах по военным делам», для управления гарнизоном при Пермском губернском военном комиссариате учреждалась Комендантская часть, начальником которой был назначен Сергей Сергеевич Гильденбрант24.

В Богословской волости Оханского уезда был учрежден волостной военный комиссариат в составе Сергея Александровича Машьянова, Ивана Павловича Каржина и Ивана Алексеевича Архипова25. 5 июня был утвержден военный комиссариат завода Мотовилихи в составе Синицына, Кержакова и Андреева. 22 июня был утвержден состав Пермского уездного военного комиссариата в лице Федора Ефимовича Колобова и Николая Трифоновича Ершова26. Военным комиссаром Усольского уезда был назначен Коуров27.

* * *

В своей работе губернский, уездные и волостные военные комиссариаты столкнулись с дезертирством, как массовым явлением, не сразу.

После обнародования объявлений о призыве на службу в Красную армию наблюдались лишь отдельные случаи уклонения. Такие события, как Ижевско-Воткинское и другие восстания, происходившие летом 1918 г., несмотря на то, что следствием их стало дезертирство из РККА, не были связаны с нежеланием служить среди крестьян, а, как будет показано ниже, имели сугубо политические и социально-экономические причины.

В начале Гражданской войны причин нежелания служить в новой армии у крестьян было несколько. Прежде всего таковой явился страх быть убитым, который дополнялся беспокойством за свою семью и хозяйство.

В июне 1918 г. военный комиссар Ошьинской волости Осинского уезда заявил военкому города Осы, что из 23 красногвардейцев «изъявил желание служить в рабоче-крестьянской армии только один человек»28. В том же уезде в с. Фоки мобилизованные, не желавшие служить в армии, убили несколько членов волостного исполкома29.

Вместе с тем списки мобилизуемых составлялись волостными комиссарами регулярно, без каких-либо промедлений. Желающих служить было более, чем требовалось, а количество дезертиров незначительным. Среди добровольцев были те, кому едва исполнилось 16 лет. Скорее всего, служба в Красной армии привлекала революционно настроенную крестьянскую молодежь возможностью активной борьбы, жаждой «приключений», самой неизвестностью и одновременно престижностью. Для низших слоев это была еще и возможность «выбиться в люди», сделать военную карьеру.

В приказе Пермского губернского военного комиссариата от 9 августа 1918 г. отмечалось, что, «по некоторым сведениям, основную часть добровольцев составляют мальчики 16–18 лет», при том что декретом ВЦИК 25 апреля 1918 г. призывной возраст определялся с 18 лет и указывалось, что «16–18 летние добровольцы не вполне пригодны для военной службы, так как тяжесть этой службы не соответствует физическому их развитию, к тому же от этого возраста нельзя ожидать вполне сознательного отношения к делу»30. Иначе говоря, энтузиастов, не достигших призывного возраста, рекомендовалось отправлять домой до возмужания.

Помимо военкоматов списки иногда составляли учреждения, не имеющие на то право и без каких-либо оснований. Приказом Пермского губернского военкомата от 16 июля 1918 г. во исполнение приказа народного комиссара по военным делам Л.Д. Троцкого от 10 июля 1918 г. руководителям военных округов и губернским областным комиссариатам по военным делам запрещалось проводить на местах мобилизации местным органам управления, за исключением случаев, когда «по боевой обстановке проведение таковых являлось необходимостью и в короткий срок, при отсутствии возможности по телеграфу испросить распоряжения высшей государственной власти»31. При возникновении «надобности в местной мобилизации» следовало доносить об этом народному комиссару с указанием оснований32.

Приказ Пермского губвоенкомата был вызван тем, что на местах производились мобилизации по инициативе местных органов управления «на весьма разнообразных основаниях». В приказе подчеркивалось, что «такой порядок вносил дезорганизацию в общее Государственное дело обязательной военной службы, установление которой было предложено»33.

Наряду с этим различного рода трудности в деле комплектования Красной армии личным составом вынуждали местных большевиков нередко переходить к насильственным мобилизациям. В разных источниках, в частности в переписке между военными учреждениями, упоминаются «обязательные» и «принудительные» мобилизации. Термин «обязательные мобилизации» употреблялся теми, кто их проводил посредством приказов и повесток военных учреждений.

Термин «принудительные мобилизации» означал конвоирование мобилизованных к месту службы, применение физической силы, оружия, угроз, уговоров или морального нажима. Он часто использовался самими мобилизованными, чтобы в критический момент снять с себя ответственность за службу в армии. Так, военнослужащий, попавший в плен к противникам большевиков, на вопрос, почему он пошел служить в Красную армию, мог уверенно ответить, что «был принудительно мобилизован». С этой целью на призывных пунктах мобилизуемые нередко просили выдать справку или указать в военном билете принудительный характер службы. Так, 26 апреля 1920 г. в Пермскую губЧК поступила сводка, «в коей, между прочем, определенно указывалось, что делопроизводитель Пермского уездного военкомата некто Субботин совершает подделку документов, которые и выдает за известную мзду: продукты и прочее, красноармейцам»34.

Подобные справки-«удостоверения» выдавались все теми же сельскими обществами при участии ревкомов, что имело место в декабре 1918 г. Возможно, сельские общества таким способом активно пытались помочь крестьянам обезопасить свою жизнь на случай отступления Красной армии и попадания в плен к противникам большевиков. Известны факты, когда сельские общества проводили собрания и выдавали крестьянам справки о принудительной мобилизации в белую армию на случай ее отступления. Если обратиться к более поздним показаниям на сельских сходах дезертиров из Красной армии, а также тех, кто добровольно служил на стороне белых или принимал участие в Ижевско-Воткинском восстании, то выясняется, что общества осуждали их, не поддерживали35.

Мобилизации проходили регулярно на основании декретов, приказов, распоряжений и предписаний центральных и местных органов Советской власти, распространявшихся на разные категории населения – рабочих, крестьян, офицеров и унтер-офицеров 1890–1898 гг. рождения. Так, за декретом СНК от 29 июля последовал приказ СНК от 2 августа, затем телеграмма Пермского губвоенкомата от 2 сентября, телеграмма того же учреждения за 28 сентября, далее – распоряжение командующего особыми отрядами 3-й армии от 1 октября о мобилизации в Красную армию36.

Приказ по войскам 3-й армии Восточного фронта от 26 сентября 1918 г., изданный во исполнение приказа РВСР от 11 сентября 1918 г., предусматривал призыв на действительную военную службу на всей территории Республики всех граждан, родившихся в 1898 г., бывших офицеров и военных чиновников 1890–1897 гг. рождения, бывших унтер-офицеров, родившихся в 1890–1897 гг. Согласно приказу призыв следовало начать 1 октября: бывших офицеров, военных чиновников и унтер-офицеров, в том числе родившихся в 1898 г. В приказе также говорилось: «Прочих граждан, родившихся в 1898 году – с 15 сентября и окончить не позже 15 ноября, причем точные сроки призыва устанавливать губернским военным комиссариатам. Все лица, призываемые на военную службу по этому приказу, задерживаются на таковой впредь до указания РВСР. Ответственность за несвоевременную явку призываемых возложить не только на окружные, губернские, уездные и волостные комиссариаты по военным делам, но и главы семей, которым принадлежат призываемые, председателей совдепов, комитетов бедноты, фабрично-заводских и домовых комитетов по месту работы и жительства призываемых. Обеспечить успех призыва тщательной его подготовкой. Из призываемых сформировать 5 дивизий с запасными к ним частями в Уральском военном округе. В Вятской губернии 1 пехотный полк, в Пермской 1 пехотный полк. Итого в Уральском военном округе 2 пехотных полка, подлежащие сведению в 1 бригаду вместе с одним полком из Приволжского военного округа»37.

* * *

Нежелание вступать в ряды Красной армии в ряде районов Пермской губернии не стало массовым явлением, тем не менее летом 1918 г. начались антисоветские мятежи. Мобилизации послужили поводом для открытого конфликта большевиков с их противниками, которые, используя антивоенные настроения в обществе, путем агитации и пропаганды, а также угроз пытались привлечь на свою сторону местное население и призывали к организованной борьбе против Советов. Так, в июне 1918 г. в Усолье прибыл член Пермского губисполкома, представитель от партии эсеров Токсунов. Он организовал собрание, на котором убеждал в необходимости борьбы с большевиками и оказании помощи двигавшимся на Дальний Восток чехословакам38.

Отдел по борьбе с контрреволюцией Пермской губернской ЧК в отчете от 18 ноября отметил, что «ярые выступления» по причине мобилизаций произошли в Ильинской, Сретенской и Вознесенской волостях Соликамского уезда. «Местными кулаками были избиты председатель совета и председатель комитета деревенской бедноты». Выступления были подавлены. После проведенных митингов членом отдела Комольцевым мобилизации «прошли успешно»39.

В Кунгурском уезде в выступлениях участвовало до 10 000 крестьян. В Красноуфимском уезде в конце июля из-за мобилизаций в антисоветских выступлениях приняло участие население 23 волостей из 2540. В конце августа крестьяне 12 волостей Оханского уезда отказались производить мобилизацию41.

Между тем 25 июля части 3-й армии оставили Екатеринбург и отошли к Тагилу. В первой половине августа их попытка наступления на Екатеринбург закончилась неудачей. В августе начались бои в районе Кунгура и Лысьвы, где многие населенные пункты переходили из рук в руки42.

16 августа в Стряпунинской волости Пермского уезда 16 человек объявили о всеобщей мобилизации и вооружении против Советов. Мобилизация распространялась на лиц от 19 до 45 лет43. В том же уезде крестьяне Богородской волости организовали собрание, на котором призывали противодействовать мобилизации в Красную армию44.

7 августа в Сепычевской волости Оханского уезда комиссар Мальцев выступил с резолюцией левых эсеров: «Нам необходимо захватить власть, чтобы как можно скорее созвать Учредительное собрание. Проходит третий месяц революции. Зачем же вы, товарищи большевики, объявив мобилизацию крестьянских солдат, не подумали, что вы от них отбираете хлеб, скот, которые крестьяне наживали своим 16-часовым трудом и полагали, что они пойдут вас защищать?»45. Тот же Мальцев заставлял крестьян от 18 до 40 лет вооружаться и сражаться против большевиков во время Сепычевского восстания. Это восстание вспыхнуло из-за мобилизации и продовольственной диктатуры большевиков 18 августа в с. Сепыч Оханского уезда и вскоре охватило шесть волостей46. Советские работники, коммунисты, красноармейцы и их семьи были убиты местными зажиточными крестьянами и офицерами.

После подавления восстания из Перми был вызван следователь Пермской губЧК Комольцев, который организовал в Сепычах работу чрезвычайной следственной комиссии. В комиссию вошли представители: от губЧК – Воробцов, от губуправления – Тронов, от Верещагинской ЧК – Пермяков, от красногвардейских отрядов – Чазов, от Сепычевского исполкома – Кропотин, от Бубинского совета – Тиунов и Горбунов, агент ЧК и член московского Совета Матвеева47.

Комиссия приступила к следствию, розыску убитых и установлению главных зачинщиков восстания. ГубЧК вынесла постановления о расстреле 83 человек – представителей сельской буржуазии, офицеров и священников. Приговоры были приведены в исполнение. Среди расстрелянных был председатель Кулигинского волостного Совета Глазовского уезда Вятской губернии Я. Бузмаков, который, будучи в нетрезвом виде, «призывал идти в село Сепыч и убивать красноармейцев», называя их «советскими шпионами». Участники выступления были привлечены к принудительным общественным работам, заключавшимся в восстановлении разрушенных сооружений. 200 человек были оштрафованы. Несмотря на то, что восстание удалось подавить, некоторым его участникам удалось скрыться48.

11 августа Пермский губернский военком постановил призвать на военную службу всех заводских рабочих, указав при этом, что предприятия, обслуживающие военные нужды, закрытию не подлежат, занятые в них рабочие остаются на своих местах и их призыв будет определен последующим постановлением49.

Помимо недалеких военных действий и вспышек вооруженной борьбы в губернии важным фактором, влиявшим на ход мобилизаций, на масштабы уклонения и дезертирства стали сельскохозяйственные работы. Нежелание крестьян отрываться от них и тем наносить ущерб своему хозяйству стал серьезным препятствием при проведении мобилизаций.

Когда в августе 1918 г. в Осинском уезде была объявлена мобилизация офицеров и унтер-офицеров (основную массу последних составляли грамотные крестьяне-фронтовики), рожденных в 1893–1895, 1896 и 1897 гг., население возмущалось тем, что это случилось в разгар уборки хлеба: «Лучше, если бы призыв начался позднее недели на 2—З»50. В сводках губЧК отмечалось, что в Камышловском уезде на этой почве «отношение населения к Красной армии не вполне доброжелательное»51. В Кузинской волости Екатеринубргского уезда также «ввиду страдного времени мобилизация протекала плохо»52. В Никулинской и Останинской волостях Пермского уезда в октябре имели место попытки «контрреволюционеров» организовать восстание вследствие недовольства крестьян мобилизацией53.

Одновременно с переходом к мобилизациям в Красную армию на территории Советской России большевики установили и твердо проводили в жизнь государственную монополию торговли хлебом. Для решения продовольственной проблемы в мае 1918 г. Народный комиссариат по продовольствию (Наркомпрод) был наделен неограниченными чрезвычайными полномочиями по закупке хлеба по низким государственным ценам, свободная торговля запрещалась, были введены карательные меры против лиц, скрывающих хлебные «излишки», и отказывающихся продавать зерно государству по установленным им ценам (ниже рыночных). Под «излишками» имелась в виду та часть собранного урожая хлебов, которая за вычетом продовольственного и фуражного зерна, необходимого для пропитания крестьянской семьи и прокорма скота, а также для засева полей на следующий год, могла быть продана на рынке. Тем самым правительство большевиков сделало решительный шаг в направлении, совершенно противоположном чаяниям и интересам крестьян: вместо свободной торговли по рыночным, «вольным», ценам оно ввело продовольственную диктатуру (проддиктатуру).

Экономическая политика большевиков, конкретные мероприятия местной Советской власти в хозяйственной области – национализация промышленных предприятий, введение государственной монополии хлебной торговли и запрещение частной торговли хлебом, конфискации хлеба по низким государственным ценам54 – вели к росту недовольства Советской властью в крестьянской среде55, а также среди рабочих. Нарастало сопротивление большевикам, что закономерно оборачивалось ростом числа уклонившихся от мобилизации в Красную армию и дезертиров из войсковых частей. Многие из уклонившихся и дезертиров пополняли как вооруженные силы Белого движения, возникшего как альтернатива большевистской государственности, так и прочие силы антибольшевистского сопротивления56.

* * *

7 августа 1918 г. началось антибольшевистское Ижевско-Воткинское восстание. Его ход и подавление во многом определили политические настроения пермского крестьянства в последующие 1919 и 1920 гг., породили массовое уклонение от призыва и дезертирство уже призванных крестьян из частей Красной армии. В источниках можно встретить утверждения, что восстание вспыхнуло по причине мобилизаций в Красную армию. В воспоминаниях одного из руководителей восстания – командира Ижевского стрелкового полка А.Г. Ефимова – утверждается, что большевики посылали продотряды, чтобы отбирать у крестьян хлеб для голодающих городов и Красной армии, и поэтому у крестьян были свои счеты с большевиками. При этом на вооружение крестьянских отрядов, которые участвовали в восстании, было выдано не менее 60 000 винтовок57.

Как нам представляется, на Ижевско-Воткинском восстании в соседней Вятской губернии как факторе роста уклонения от службы в Красной армии и дезертирства необходимо остановиться подробнее.

Состав участников восстания не был однородным, а комплектование повстанческих частей, как и в целом частей Народной армии, далеко не всегда шло за счет добровольцев – проводились и принудительные мобилизации.

Можно выделить две основные группы. Первая – активные участники, а именно противники Советской власти, недовольные запретом продавать хлеб на рынке по «вольным ценам» (проддиктатурой большевиков) и мобилизациями в Красную армию. Это зажиточные крестьяне, бывшие офицеры, представители партий меньшевиков и эсеров, чье влияние, однако, не было существенным. Вторая – принудительно мобилизованные крестьяне, не желавшие воевать, и разными способами намеренно избежавшие призыва в Красную армию, несмотря на то, что Советской власти в общем «сочувствовали».

Последние оказались в антибольшевистских вооруженных формированиях, когда наиболее активные противники большевиков проводили насильственные мобилизации среди местного населения. После поражения восстания эта часть восставших предпочла вернуться домой. Впоследствии они были определены большевиками как «добровольцы белых» (были репрессированы или оставлены без особого внимания), причем они стремились вернуться на прежнее место работы, чтобы вновь получить отсрочку от призыва в Красную армию. Так, в Заводо-Михайловской волости председатель коллегии по управлению заводом сообщал Осинскому уездному военному комиссару: «Из колчаковской белой гвардии возвратился в Михайловский завод ранее работавший у нас слесарь Николай Степанович Баранов, 27 лет. В белой гвардии он был с ноября 1918 г. и вступил в нее по рассказам рабочих под давлением белогвардейцев и под страхом террора, проведенного у нас в то время белыми. Советской власти сочувствовал. Можем ли мы взять его на наш химический завод как нужного работника?»58. На это Осинский уездный военком ответил резко отрицательно: «Баранов подлежит мобилизации и не может остаться как работник на заводе»59.

Более 300 участников дала восстанию Тойкинская волость Оханского уезда. После поражения восстания в ноябре, во время отступления постанческих частей ижевцев и воткинцев с ними ушли 1500 жителей Пермской губернии, среди которых были женщины, старики и дети. Вряд ли их можно причислить к добровольцам. Когда они начали возвращаться домой, то говорили, что «были в подвалах» или «насильно мобилизованы»60.

Как указывалось, ранее сельскими обществами при участии ревкомов выдавались удостоверения о принудительном характере службы при оставлении Перми. Позже, после освобождения губернии, это было чуть ли не единственным доказательством «невиновности» мобилизованных. Они рассказывали на сельских сходах об их добровольности или принудительности, и они же выдавали тех сельчан, от которых пострадали крестьянские семьи, в том числе семьи красноармейцев. Иногда в характеристике дезертиров сельскими обществами можно встретить термин «случайно мобилизованный»61.