Элька и король. Мглистые горы

Граст думал, что их, сразу же, отведут к Трандуилу.

Возможно, Паин, отправленный в Эребор, наконец-то, вернулся и привез хоть какие-нибудь сведения о Лиственном венце, принадлежавшем некогда королеве эльфов, погибшей так давно, что даже людская память не сохранила ее имени.

Но, следопыт ошибся.

Вероятней всего, благородный нос Трандуила не желал выносить тяжелый дух, исходящий от гномов, несколько дней, пользующихся его гостеприимством, а от того, пленников короля, отвели на берег быстрого ручья, где была сооружена неплохая купальня.

Вода в купальне оказалась теплой и приятной, а всевозможные приспособления эльфов, предназначенные для удаления грязи, пришлись, как нельзя кстати.

Намылившись пучком какой-то травы, Граст с удовольствием окунулся в теплые воды, рядом с ним пыхтели гномы, всем и каждому громогласно сообщавшие, что купание в ручье – это чисто эльфийская забава, дикость и пережиток прошлого, а вот у них, в Горе, сооружены настоящие мыльни, из самого роскошного мрамора, с горячей водой из целебного источника, с бассейнами холодной и горячей воды, с расслабляющим массажем и винными погребами неподалеку.

При этих словах, лицо у молодого Фаина делалось хитрым-прехитрым, что всем и каждому становилось ясно, что, он-то, уж точно знает короткую дорожку к тем самым, заветным погребкам.

От вежливости и невозмутимости хозяев у гномов сводило скулы и они, с еще большим шумом, начинали плескаться и бултыхаться в теплой воде, сверкая крепкими ягодицами и прочими частями тела. Их не смущали даже сновавшие поблизости эльфийские девы, взирающие на безобразное поведение подгорян, с негодованием.

Вдоволь наплескавшись, и кто только придумал, что гномы, как и коты, не любят купаться, и растерев намытые тела широкими полотнищами, хорошо впитывающими воду, тангары, рассевшись, здесь же, на берегу ручья, принялись яростно расчесывать свои бороды. Для этой цели, они использовали крепкие, зубастые гребни и пахучее масло, найденное дотошными детьми гор, среди прочих эльфийских безделушек, оставленных в купальне.

Не хватало обычных блестящих заколок, к которым, точно сороки, тяготеют гномы, но их, еще раньше, отобрали эльфы, здраво рассудив, что любой гном может использовать нечто острое и блестящее, и сотворенное из металла, в качестве оружия.

Граст, давно закончивший омовение и сменивший, один эльфийский наряд на другой, терпеливо дожидался пока суетливые гномы наиграются в свои игры.

Ему даже понравилась новая одежда – легкая, удобная, практичная, укрывающая своего владельца в лесу, не хуже знаменитых маскировочных плащей эльфов Лориена. К тому же, одежда мало пачкалась и не рвалась.

Гномам же, вернули их прежние вещи, тщательно отстиранные от грязи и высушенные, за то недолгое время, пока тангары ополаскивались в ручье и занимались своими всклокоченными волосами.

Гномы, проголодавшиеся после купания, ожидали внеочередного приема пищи, но Вэнон, поторапливая незваных и шумных гостей, а с ними и следопыта из Дейла, под конвоем, все той же, эльфийской стражи, отправился по известному маршруту к Тронному залу.

– Нет бы покормить для начала. – ворчал Бала Каменный Кулак, весьма удачно изображавший недалекого и ворчливого дядюшку. Граст явственно расслышал громкие звуки, исходящие из тугого, словно гоблинский барабан, живота гнома. – Нас, гномов, нужно хорошо и часто кормить, иначе мы, гномы, становимся злыми и раздражительными.

Раздражительности в Бале хватило бы на целый гномий хирд.

В отличие от дядюшки, молодой Фаин и не помышлял об обеде – гном заинтересованно вертел бородатой головой, цокал языком, приметив нечто, особенно замечательное с его точки зрения, в интерьере дворца, многозначительно хмыкал при виде симпатичной эльфийки, спешащей куда-то по своим делам, в общем, вел себя совершенно раскованно, ни малейшего внимания не обращая, ни на негодующего Вэнона, ни на прочих эльфов, конвоирующих небольшую, но шумную компанию.

Трандуил, ожидаемо, восседал на рогатом троне.

На мгновение дейлинец чуть замедлил шаг, любуясь огромными рогами и гадая, какому именно великану могли принадлежать столь выразительные украшения и как именно эльфы ухитрились добыть их для своего властелина. Зная эльфов, Граст мог предположить, что лесной король, тот, что сидит на троне или же, предыдущий, охотился на великана самостоятельно, не доверяя никому столь ответственного дела.

Граст сожалеюще вздохнул – он не отказался бы взглянуть на того самого оленя. У лесного гиганта, не было ни единого шанса избежать гибели, так как, лесные эльфы, славились во всем мире, как опытные и упорные охотники.

Внизу, под троном, задрав головы, ожидали гномы. Их оказалось двое, хотя, в Эребор, Паин отправился в одиночку. Развернувшись к вновь прибывшим, они внимательно следили за бывшими узниками темницы эльфийского короля.

– Приветствую тебя, Бала Каменный Кулак, сын Тирола и тебя приветствую, следопыт из Дейла, славный Граст. – вежливо произнес один из старейшин подгорного народа, которого звали Сурим.

Гном, такой же низкорослый и широкоплечий, как и Бала Каменный Кулак, ближайший советник Даина, Каменношлема, имел, так же, прозвище – Краснобородый, за огненно-красный цвет бороды.

Краснобородого и отправил Король-под-Горой в Эрин-Ласгарен, дабы уладить разногласия с лесным королем миром и получить от эльфов, требующуюся гномам, помощь.

Граст, как-то встречал, на приеме у бургомистра Дейла, важного гнома, облаченного в роскошный, расшитый золотом и серебром, камзол, пояс гнома украшала богатая чеканка и самоцветы, играющие на солнце, в густой бороде тангара красовалось великое множество заколок, все с теми же, драгоценными камнями.

Рядом с Суримом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, страдал молодой Паин, сильно переживающий за своего брата. Выглядел гном неплохо, хотя в купальню его никто не отправлял.

– И, тебя приветствую, славный Сурим, сын Фрости! – радостно взревел Бала, охлопывая гнома могучими руками по широким плечам. – Как ваше ничего? Крепки ли ваши ноги, тангары? Крепки ли ваши руки? Остры ли секиры?

– Крепки.. крепки.. – ворчал низкорослый и коренастый Сурим, которого, ничуть не смущаясь присутствием аж целого эльфийского короля, сжимал в объятиях, повеселевший при виде сородичей, Бала.

Паин скромно стоял в стороне, не мешая старшинам рода радоваться встрече.

– Итак, – произнес Трандуил, все это время, восседавший на троне с хмурым лицом. – если вы закончили обниматься, то приступим к делу. Что можете поведать мне, вы, тангары, о Лиственном венце?

Два осанистых гнома вмиг перестали паясничать и шумно радоваться жизни – мол, пошутили и хватит.

Важный и степенный рыжебородый Сурим, выступил вперед и начал говорить, высоко задирая голову, чтобы смотреть в лицо эльфийскому королю, вольготно расположившемуся на рогатом троне.

– Владыка! – гном слегка наклонил голову, отдавая должное важности поднятого вопроса. – После того, как молодой Паин явился в Эребор и предстал перед Королем-под-Горой, многие гномы приняли участие в поиске ответа на твой вопрос. – Сурим перевел дух, но лицо его, широкое и краснощекое, слегка вспотело и гном поспешно обтер его пестрым носовым платком, величиной с кухонное полотно, предназначенное для вытирания посуды.

– Мы торопились, владыка, так как, решение наших проблем не терпит отлагательств. – продолжил гном, подчеркивая то обстоятельство, что гномы, занятые неимоверно важными делами, все бросили и кинулись исполнять прихоть владыки Эрин -Ласгарена, чтоб тому пусто было.

– И, что же выяснили ваши прознатчики? – с возвышения прозвучал холодный голос короля. – Вы отыскали требуемые сведенья?

Сурим почтительно кивнул и его огненная борода, воинственно встопорщилась.

– Разумеется, владыка Трандуил. – с достоинством, степенно ответствовал гном. – С важными документами, смею вас уверить, в Эреборе обращаются с должным почтением. Мы, гномы, не терпим бардака в подобных вопросах.

– И что же вы имеете мне сообщить? – стреловидные брови Трандуила взлетели вверх, а сильные пальцы вцепились в подлокотники трона. – Где вы взяли Венец?

– Лиственный венец, именуемый так же «малой эльфийской короной из серебра, с изумрудами и сапфирами», был доставлен в Эребор одним из обозов, прибывших с Синих гор, еще во времена правления короля Трора и до воцарения в горе Смауга ужасного.

Трандуил молчал целое мгновения, нацелив на длиннобородого испытывающий взгляд своих сверкающих глаз. Казалось, король подозревает Сурима и всех прочих, присутствующих здесь гномов, в заговоре против своей, королевской особы.

– Откуда у гномов с Синих гор мог оказаться Лиственный венец моей жены? – резким, полным неприязни голосом, поинтересовался король. – Разве не сообщили бы гномы, – голос короля предательски дрогнул. – если бы им случилось обнаружить некие останки знатной эльфийской дамы?

– Сообщили бы обязательно. – безбоязненно ответствовал гном, соблюдая достоинство и не обращая внимания на слегка оскорбительный тон короля. – Если бы обнаружили останки некой дамы, но…

– Но? – король слегка повысил голос, вытянув шею и наблюдая за гномом, в оба глаза. – Но, ваше эльфийское величество, Лиственный венец был вручен гномам с Синих гор семьей нибин-нагримов, встреченных обозом на восточных отрогах Туманных гор.

– Карлики? – недоверчиво переспросил Трандуил. – Проклятое племя, живущее во тьме гнилых пещер! Они же вымерли уже эоны лет назад, милостью Эру Эвуатара.

Сурим неопределенно пожал плечами.

– Никто не ведает великого замысла Ауле, король…Возможно, кто-то из карликов уцелел и выжил в Туманных горах. Эти карлики познали голод и нужду, они скитались в поисках лучшей доли и, в обмен на пищу, отдали женский венец дивной работы, из светлого серебра и красного золота, изукрашенный изумрудами и сапфирами. Прости, владыка, – гном повинно опустил голову. – если бы владыка Эребора, король Трор, ведал, что драгоценность, полученная от нибин-нагримов, принадлежит твоему роду, он, несомненно, вернул бы ее.

Трандуил, внезапно успокоившись, взглянул на важного гнома слегка иронично, прихотливо изогнув свои, знаменитые на всё Средиземье, брови. – как-же, как же, кажется, говорил взгляд короля, держи карман шире! Помнится, эльфы, как-то предъявляли претензии Королю-под-Горой по поводу одного ожерелья из белых алмазов, похожих на звездный свет. Трор наотрез отказался отдать камни, сокровище эльфийского народа, да и внук его, Торин, оказался ничуть не лучше. В конце концов эльфы вернули свои реликвии, но какой ценой! Тоже самое можно было бы сказать и о Лиственном венце. Если бы не нужда губернатора Дейла, Трандуил, до сих пор бы, ничего не ведал об, утерянном в давние времена, семейном сокровище.

– Я надеюсь, – Лесной король подпустил холода в свой голос, и он захрустел, точно ледяная крошка. – я надеюсь на то, что вам точно известно место встречи карликов и обоза гномов из Синих гор?

– Это было так давно, владыка. – гном попытался развести руками, но Трандуил не сводил с него холодных, полных недоверия глаз. – Но, как я уже говорил, – гном, сделав паузу в самом ответственном месте, был явно доволен, наблюдая, как сузились от злости глаза эльфа. – мы очень старались. Вот карта того края, король Трандуил. На ней отмечено нужное место.

Подобно серебряному вихрю владыка сорвался со своего рогатого кресла, полыхнуло ало-золотым и тонкая, будто эльфийский клинок, фигура Трандуила соткалась перед оторопевшим гномом, точно из воздуха. Ни одно существо на всей Арде не могло двигаться быстрее синды из Дориата.

Небрежно выдернув из рук ошеломленного гнома свиток с картой, Трандуил рывком развернул его и впился взглядом в очертания гор и лесов.

– Прекрасно. – король, с довольным видом, отдал драгоценную карту Вэнону, а сам принялся прохаживаться по залу, заложив руки за спину. Роскошная мантия волочилась следом, повинуясь каждому движению владыки, точно хвост замечательно красивой змеи.

Гномы замерли в ожидании, даже молодежь, не отличавшаяся тягой к соблюдению приличий, притихла, перестав перешептываться за широкими спинами старейшин.

Трандуил о чем-то напряженно размышлял, временами поднимая взгляд холодных, светлых глаз на гномов и человека из Дейла, морщился, точно от зубной боли, хотя, какая зубная боль может быть у эльфа? и продолжал свое неторопливое кружение по тронному залу.

– Хорошо. – король принял решение, которому, по всей видимости и сам был не очень-то, рад. – Поступим так – эльфы окажут всю необходимую вам помощь, если, конечно, – тут Трандуил позволил себе легкую усмешку, мгновенно заставившую двух старших гномов сердито насупиться. – если, конечно, мы сойдемся в цене.

– Милорд, – решил обратить на себя внимание, молчавший до этих пор, Граст. – а, как же, поручение бургомистра?

– Мое решение касается и Дейла. – небрежно отмахнулся от человека царственный эльф. – К тому же, – Трандуил снисходительно взглянул на следопыта. – Вы уже расплатились…авансом.

Дейлинец вздохнул с нескрываемым облегчением – Трандуил слыл холодным и безжалостным, но слово свое держал крепко и поэтому, Граст мог с чистой совестью отчитаться перед своим другом Бергом о проделанной работе.

О том, что, выполняя наказ бургомистра, сам Граст едва не погиб, даже не стоило и вспоминать. Кого волнуют подобные мелочи? Уж точно не сильных мира сего.

Гномы молчали, а король, увлеченный какой-то тайной мыслью, не спешил поддерживать разговор, и в тот момент, когда тишина стала в тягость всем присутствующим, за исключением бесстрастных эльфов, появилось новое лицо.

В тронный зал, легко и стремительно вошла высокого роста эльфийка, одетая в охотничий костюм и вооруженная, как и все прочие нандо, до зубов.

Гномы, которым до сих пор так и не вернули оружия, мгновенно почувствовали себя очень неуютно. Беззащитными и голыми они себя почувствовали, узрев, увешенную оружием, эльфийскую деву.

– Об оплате договоритесь с Нэтвэ. – кратко проинформировал гномов Трандуил. – Не обольщайтесь её безобидным видом. – предупреждающе глянул эльф на повеселевших тангаров. – Эта дама занимает весьма высокое место при моем дворе и обмануть ее вам не удастся.

«Безобидным видом? – Граст взглянул на упомянутую деву с подозрением. – Вот, уж, не сказал бы, что девушка выглядит безобидно. Опасной она выглядит и смертоносной.»

Высокая эльфийка почтительно поклонилась королю и замерла, ожидая дальнейших распоряжений владыки.

Гномы, украдкой, стараясь не оскорбить высокопоставленную особу, рассматривали эльфу с любопытством и некоторой опаской.

Граст, как и прочие, не обделил Нэтвэ своим вниманием.

Девушка, как и все, встреченные им ранее, эльфы, казалась, очень хорошенькой и молоденькой – тонкие, точеные черты лица, сильное тело, крепкие руки, выразительные глаза на подвижном, живом лице – все это, вместе взятое вызывало симпатию.

«С ней будет приятно иметь дело, не смотря на воинственный вид.» – подумал Граст, слегка позавидовав гномам. Вот так всегда – кому-то достаются симпатичные эльфийки, а кому-то – вонючие орки.

По виду старейшин гномьего рода, нельзя было сказать, что они пребывают в хорошем настроение. В отличие от следопыта, тангары, смогли углядеть в выражении лица прекрасной эльфийки нечто, что заставило их кисло улыбаться, нервно щупать свои длинные бороды и оглаживать кошели на широких поясах. Гномы, вообще, и гномы Эребора, в частности, очень не любили расставаться с богатством, нажитым непосильным трудом, а в этом случае, расставание со, столь любимым им золотом, было неизбежно.

– Вам отведут достойные покои для проживания. – Трандуил, все еще соблюдал видимость радушного хозяина, словно и не он, совсем недавно, отдал распоряжение поместить гномов и человека из Дейла в подземную темницу. – Они останутся вашими все то время, которое вы проведете в Эрин-Ласгарене.

– Но, позвольте, милорд, – напрямую обратился к королю Сурим. – вы не спросили нас о том, какую помощь мы желали бы получить от эльфов.

Король несказанно удивился.

Он повернул голову, приподнял свои невозможно красивые брови и взглянул на гнома так, что тот, потупившись, замолчал.

– Неужели вы, тангары, – Трандуил пожал плечами, вновь заставляя свою мантию течь и переливаться алым и золотым. – могли подумать, что я, владыка Лесного королевства, плохо осведомлен о том, что происходит в моих владениях и землях, лежащих поблизости от Леса? – голос короля вновь заледенел от высокомерного презрения к ничтожным смертным. – И, если я, не посчитал нужным вмешаться в дела людей или…– он слегка помедлил. – гномов, то это не значит, что я пребываю в неведении. Ваши недруги, кто бы они не были, будут найдены, выслежены и уничтожены без всякой жалости.

Граст внезапно поежился, вспомнив ненависть, которую главарь бандитов, Эрик Черный, питал к царственному эльфу и усомнился в том, что обещание короля, легко выполнимо.

Трандуил уловил его колебания и покровительственно улыбнулся:

– Человек из Дейла, ты сделал мне воистину ценный подарок, и я намерен отплатить и тебе и твоему городу тем же. Никто не может упрекнуть лесного владыку в том, что он не держит слова.

– Мы хотим принять участие в этом походе. – упрямо выставив бороду вперед, заявил Бала Каменный Кулак, готовый спорить даже с королем. Его твердый взгляд встретился с надменными глазами Трандуила, и гном настырно прищурился.

– Хорошо. – легко согласился король. – Но, предупреждаю вас, тангары – мои воины не потерпят обузы. Если отстанете – вас бросят и потом не жалуйтесь.

Трандуил направился к своему трону, жестом предупредив командира стражи о том, что аудиенция окончена.

Вэнон, все такой же хмурый и неприветливый, предложил тангарам следовать за ним.

Поклонившись серебряной фигуре на рогатом троне, все торопливо покинули зал.

Граст, шествующий не спеша, сразу за гномами, о чем-то оживленно переговаривающимися между собой, был несказанно рад, заметив Миримоэмона. Эльф с косичками чем-то приглянулся следопыту – лаиквенди был приятен в общении и не излучал неприязнь, как, все тот же, Вэнон.

Миримоэмон заботился о Грасте, пользовал его раны и развлекал, напевая песни своего народа. Мало кто из людей, собратьев Граста, поступил бы так же великодушно.

Откуда бы знать наивному в некоторых вопросах дейлинцу, что командир эльфийской стражи, на время отстраненный от своих прямых обязанностей, не просто распевал песенки, развлекая незваного гостя, как о том думалось следопыту.

Песни эльфов обладают чудодейственной, целебной силой, наряду с лечебной травой целемой и чем больше талант к целительной магии, тем быстрее наступает выздоровление.

–Ты пойдешь со мной, человек из Дейла. – мягко произнес эльф с косичками, понимая, сколь велико недоверие смертного, побывавшего в темнице лесного короля к эльфам. – Ни о чем не беспокойся, о тебе позаботятся, а позже, выделят сопровождающих для похода по Пустошам и возвращения домой.

Разговаривая со следопытом, Миримоэмон продолжал идти, и вскоре, следовавший за ним Граст понял, что они направляются в те покои, где происходило мучительное восстановление дейлинца от ран, нанесенных орками.

Он не ошибся – только вступив на порог знакомой комнаты, Граст осознал, насколько устал за все это время.

Совершенно обессилев, он перетащил свое тело через высокий порог и упал на мягкий тюфяк.

– Ты можешь отдохнуть, следопыт. – произнес эльф, находившийся уже у самого выхода. – Тебя никто не побеспокоит некоторое время. Отоспись и не волнуйся о гномах – они сейчас заняты беседой с Нэтвэ, а, позже, если выживут после этого, – весело хмыкнул эльф. – то присоединятся к тебе

Этого Граст уже не слышал, он крепко спал.

Тангары и впрямь, особо не задержались, хотя, за время их недолгого отсутствия, Граст успел отлично выспаться и восстановить силы. Он с удовольствием налил из кувшина полную чашу сока, отжатого из какого-то эльфийского фрукта, терпкого и освежающего, отпил и почувствовал себя почти счастливым.

В это время в комнате и появились гномы.

Молодой Фаин, приметив кувшин и чашку в руках у Граста, с радостным криком подскочил к следопыту и сразу же вцепился в кувшин.

– О, Махал! – почти простонал гном. – Все золото мира, за глоток пива. – и отхлебнул прямо из сосуда немалый глоток.

Вслед за Фаином появились и остальные тангары, лица их казались рассерженными, но, зато, им вернули оружие, выражая тем самым наивысшую степень доверия, на которую могли рассчитывать широкоплечие коротышки в пределах лесной твердыни Трандуила.

– Что это? – изрядно отхлебнувший из кувшина Фаин с отвращением скривился и отставил подальше от себя, столь жестоко обманувший его ожидания, сосуд.

– Фруктовый сок. – любезно сообщил Граст, посмеиваясь над теми гримасами, что корчил теперь разобиженный гном. – Очень полезно – возбуждает аппетит и способствует укреплению тела.

– Нечего мне возбуждать. – буркнул недовольный Фаин. – Я и без того не отказался бы от обеда, да и от ужина за компанию с ним, а, тело у меня сильное само по себе и без всяких там эльфийских укрепляющих зелий. – и молодой гном, с удовольствием напряг руки, на которых узлами бугрились тугие мышцы.

Гномы, меж тем, степенно рассредоточились по всей комнате, заняв все удобные места – Сурим, как самый влиятельный и облаченный доверием самого Короля-под-Горой, занял удобное кресло, Бала Каменный Кулак устроился на деревянном стуле, жалобно скрипевшим под его немалым весом, молодой Паин ограничился тем, что присел рядом с Грастом, ничуть не чураясь близости человека, а неугомонный Фаин продолжал шнырять по комнате, не теряя надежды отыскать что-нибудь съедобное, лучше всего – бочонок с хмельным пивом.

– Эта Нэтвэ, – пожаловался Сурим, обращаясь к следопыту и поглаживая длинную бороду, украшенную красивыми зажимами и заколками. – та еще штучка! Похожа на пиявку – если уж вцепится, отдирать придется вместе с мясом. Немало пришлось нам выложить за содействие эльфийского короля. Вот скряга, – в голосе гнома звучало неприкрытое восхищение. – торговалась с нами за каждый золотой, не хуже тороватого купца из Минас-Тирита, чтоб ей пусто было, пиявке!

Гном, слегка запнулся, вспомнив, что ныне, гондорская твердыня перестала принадлежать гордым потомкам нуменорцев. Теперь она переходила из рук в руки, становясь добычей победителя, и воинственные пришельцы с Востока спорили за право владеть городом древних королей.

А, ведь, гном еще помнил те времена, когда потомок Эллесара Великого, правил Белым городом, помнил его величественные башни, прекрасные площади и рынки, сады и парки и белое дерево на древней скале.

– Может быть у нее в роду были гномы? – высказал крамольную мысль молодой Фаин. – А, что? С чего бы это ей быть такой умной? Вполне могло и случиться подобное. Смогла же Тауриэль полюбить Кили? Чем эта хуже?

О любви гнома Кили, племянника короля Торина, погибшего на Вороньей высоте во время битвы за Эребор и прекрасной лесной девы Тауриэль, не убоявшейся гнева владыки и отдавшей свое сердце тангару, слагали баллады и немало гномьих девушек лили слезы по ночам, жалея несчастных влюбленных.

Фаина всегда восхищала эта история.

О судьбе же Тауриэль ничего не было известно – считалось, что прекрасная эльфийка не пережила гибель возлюбленного и умерла от горя на его могиле.

Бала Каменный Кулак, доводившийся дальним родичем и Торину, и его племянникам, павшим в той битве, наверняка знал, что все слухи, не более чем красивая легенда.

Никакой эльфийской девы на гробнице королевского племянника не находили, а вот

живые цветы появлялись там довольно часто, причем, ухитрялись расти они даже на голом камне.

– Нее…– опроверг мысль Фаина его брат. – Слишком тощая.. Слишком высокая и мало волос на лице…

Гномы шумно рассмеялись, но Фаин нахмурился, не поддержав веселья – молодой тангар всегда восхищался Кили и Тауриэль, их мужеством и отчаянной смелостью. Многие юные гномы, из хороших, достойных родов уже отчаялись заполучить в ухажеры ладного юношу, сердце которого было занято не думами о любовных похождениях, а мыслями о девушке, про которую слагали легенды даже среди народа гномов, чурающего чужаков не меньше чем гордецы-эльфы.

Про свое восхищение рыжеволосой эллет, Фаин никому не рассказывал – это была его сокровенная тайна, тайна, доверить которую он не мог никому, опасаясь быть жестоко осмеянным и непонятым.

Старейшины пребывали в отличном настроении – было заметно, что, не смотря на отчаянный торг, тангарам и эльфам удалось договориться. Теперь оставалось лишь слегка подождать, пока, легкие на подъем эльфы соберутся в дорогу.

– Трандуил формирует отряд эльфийских лазутчиков. – важно произнес Сурим. – Они называют их Зелеными Тенями и думают, что эти тощие лесные жители сумеют оставить позади нас, потомков Дурина! Ха!