Флешбэки из Поднебесной, или Каталина гоуз нах Джонгуо
- -
- 100%
- +
– Не дрейфь, подруга, прорвемся. Встретишь и ты человека, которому сможешь доверять, сто процентов. Не все же такие… палковводцы, мать их. Есть же кроме половых инстинктов еще что-то – интеллект, общие интересы, уважение, любовь в конце концов!
– Палковводцы, говоришь? Ну да, не все, наверное. Но и среди этих попадаются экземпляры, вполне пригодные к употреблению. Главное, использовать их исключительно по назначению. А про Кондрата я почти ничего не знаю. Не скрою, сама с ним думала замутить, но он какой-то странный – приходит внезапно, когда его не ждешь, уходит неожиданно, появляется почти из ниоткуда. И контактов его у меня тоже нет. Знаю, что он вроде с Настей мутил… Да, слушай, мать, а что ты мне там рассказывала про какого-то альфа-самца, поручение твое от международного отдела?
– О, это отдельная история. Там просто герой-любовник, можно сказать, мачо! Есть такая страна – Конго, слыхала? – заговорщицки зашептала Катька.
– Так он негр что ли? Мачо, блин, мучачо. Хотя… Бывают, конечно, такие экземпляры, – мечтательно по-кошачьи зажмурилась Вика.
– Эй, подруга, ты никак фильмов для взрослых насмотрелась? Не хотелось бы тебя разочаровывать, но ничего общего с атлетами в коже и латексе ты там не увидишь, – захохотала Катарина. – Ну, просто аспирант, внешность, конечно, специфическая, Вича, не в твоем вкусе. Хотя девок кадрит, и да, у него в Конго, по его словам, жена и двое детей. О, а вот, собственно, и наше африканское мачо, как говорится, вспомни заразу – появится сразу, – глубокомысленно изрекла Катька и ответила на звонок вибрирующего на столе телефона.
– Катрин, это я, Серж!
– Да узнала я тебя, ты у меня в контактах один такой.
– Катрин, ты моя спаситель, я хотел сказать много спасибо за статья, сегодня я отправлял ее в редакция. И я хочу благодарить тебя. У меня есть очень хорошая, как это по-русски, качабали. Тебе надо пробовать.
– Что у тебя есть? Не поняла. И вообще, не стоит благодарности, – рассеяно ответила Катька.
– Мой друг в Руанда научил меня делать очень хорошая качабали, куньяза, всем очень нравится. Это надо знакомиться с африканские традиции, очень хорошая куньяза. Катрин, приходи ко мне в общага, я очень рад тебя видеть. Надо пробовать, – продолжал настаивать благодарный аспирант.
– Подожди, Серж, я тут с подругой сижу, сейчас посоветуюсь, – неуверенно проговорила девушка и, прикрыв трубку рукой, прошептала: «Вича, он предлагает что-то попробовать, благодарит за помощь в проверке перевода статьи. Сходим что ли?»
– А что пробовать-то? – с интересом спросила Вика.
– Да не знаю, блюдо, наверное, какое-то, я название не поняла. Говорит, друг его из Руанды научил готовить.
– Ну а чё, давай сходим, попробуем экзотическую африканскую кухню.
– Серж, ладно, мы с подругой зайдем вместе попробовать. Ты не возражаешь? – уточнила Катька.
– Конечно, я не возражаю! Это очень хорошая куньяза, девушки надо пробовать! Очень хорошо, грандиоз! Я буду подождать.
– Погоди, Серж, сейчас, – и Катька вновь зашептала подруге: «Слушай, неудобно совсем с пустыми руками вваливаться, давай хоть к чаю что-нибудь купим? Вдруг, нам эта африканская еда совсем не понравится?».
– Давай тогда уже и чаю купим, а то неизвестно, какие отвары он там варит, – с сомнением заявила Вика.
– Серж, мы сейчас зайдем в магазин, купим что-нибудь вкусненькое и придем. И чай тоже. Ты какой чай пьешь – черный или зеленый? – поинтересовалась Катька.
– Чай? – растерянно произнес ее собеседник. – Хорошо, чай тоже хорошо, потом можно чай.
– Так какой, черный или зеленый?
– Зачем черный? Я сам черный. Чай хорошо зеленый, – улыбнулся в трубку африканец.
– Ну, тогда жди, – отчеканила девушка и нажала отбой.
Через полчаса девчонки с коробкой эклеров и упаковкой зеленого чая в пирамидках зашли в вестибюль общежития № 8. На вахте вместе с дежурной сидела и коменда, орлиным взглядом окидывая всех входящих и выходящих.
– Здравствуйте, Марина Аркадьевна! Мы к нашему конголезскому аспиранту. Как он тут устроился? – выдавив из себя любезную улыбку, произнесла Катька.
– А, Катарина, здравствуй. Да отлично он устроился, живет, как король, в комнату к нему пока никого не подселили. Только вот беспорядок у него, и еще он ночью громко разговаривает по Интернету! Студентам мешает спать! Зинаида Ивановна стучалась к нему, а он ругается. Да и посетителей к нему много ходит, девки в халатах туда-сюда шныряют. Потом вот уедет в свою Африку, а у нас тут дети черные заведутся! – с негодованием изливала душу коменда.
– У вас черные дети заведутся? – с сомнением протянула Катька.
– Ты не зубоскаль, молодая еще, – одернула ее коменда, – у студенток наших беспутных заведутся.
– Да, шучу я, Марина Аркадьевна, а ночью он разговаривает, потому что у нас с Конго большая разница во времени. Пока его родственники с работы вернутся, то-сё, у нас ночь уже.
– И тем не менее у нас есть правила проживания, они едины для всех студентов, будь то русский, казах, монгол или этот ваш, Конго. Так что ты, Катарина, как представитель студенческого актива, поговори с ним, объясни и по поводу уборки тоже. А то потом будем за него краснеть опять на обходе, – нудила коменда.
– Хорошо, конечно, – покивала головой Катька, и девчонки прошли мимо вахты в сторону лестницы.
Распахнувший перед своими гостьями дверь Серж был великолепен – на нем было надето какое-то одеяние в национальном стиле, то ли цветастый широченный балахон, то ли странное мужское платье с огромными просторными рукавами. Распашонка по вороту в несколько кругов была декорирована ярко-оранжево-красно-черным принтом, по внешнему виду напоминавшим какой-то сказочный воротник с древнеегипетских изображений, только в другой цветовой гамме. К нижней окантовке такого условного воротника были пришиты небольшие украшения в виде кистей или бубенчиков, слабо позвякивавших при движении. Да и сама рубашка, или как там правильно назывался этот экзотический костюм, была расписана каким-то ярким цветочно-геометрическим орнаментом. На голове у него сегодня вместо банданы была надета небольшая остроконечная черная шапочка в белую и оранжевую полоску.
Вика замерла в восхищении. Как натура творческая и художественно одаренная, она с интересом начала рассматривать необычный принт и украшение костюма.
– Шикардос! – изрекла она. – А ну, поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой! – прищелкивая языком, пропела девушка.
– Серж, это моя подруга Виктория, – с улыбкой сказала Катька. – Твой роскошный костюм нас просто сбивает с ног своим великолепием.
– О, Катрин, Виктория, манифик, – промурлыкал конголезец, и глаза его маслено заблестели, когда он снизу вверх перевел взгляд на высокую девушку с челкой цвета бордо.
– Альфа-мачо, – резюмировала Вика, с высоты своего роста рассматривая гномоподобного африканца.
– Ну что, будем чай пить? Где там твоя пуньяза-хуньяза или как там твое африканское блюдо называется? – с улыбкой спросила Катька.
– О, да, две прекрасные девушки, манифик! Будем пробовать, очень хорошая куньяза! – торжественно провозгласил Серж и указал на свою кровать, которая поверх простыни была застелена каким-то плетеным ковриком, похожим на соломенную циновку.
– Серж, а ты зачем коврик на кровать постелил? Его же, наверное, на пол нужно стелить, к двери. А то потом опять Марина Аркадьевна с обходом придет, будет ругаться, – в легком недоумении заметила Катька.
– Она ненормальная, с приветствием! – обиженно сообщил Серж.
– С приветом, а не с приветствием, – расхохоталась гостья, – только ты ей так не говори, а то еще больше ругаться будет.
– Этот ковер надо стелить на кровать, это специальный ковер из банана. Такой ковер в Африке нужно подарить девушка, когда есть свадьба, чтобы было много хорошие ночи и много хорошая куньяза, – со значением произнес конголезец.
И тут Катька почувствовала, что она чего-то не понимает. Или нет, у нее возникло чувство, что она пришла на корты с бейсбольной битой вместо теннисной ракетки. Она просто зависла, потом озадаченно посмотрела на коврик, перевела взгляд на хозяина комнаты, нетерпеливо поблескивающего глазами.
– Так где чайник-то, Серж Великолепный? – не выдержав паузы, изрекла Вика. – Заинтриговал, когда пробовать будем твою куньязу?
– Вича, погоди пять сек, – задумчиво остановила ее пламенную тираду Катька и ввела в поисковик своего телефона слово «куньяза».
Вика подошла поближе и стала через плечо вслух читать статью из Википедии: «Куньяза – название сексуальной практики, распространённой в районе Великих озёр в Восточной Африке, которая предназначена для…». Тут она прервала чтение и в недоумении воззрилась на свою подругу.
– Кэт, я не поняла, так что мы будем пробовать? – И практически без паузы она резко повернулась к экзотическому африканцу. – Ах ты ж, африканский ты козел безрогий, ты чего это нас позвал? Ну, кобелина, Кать, я ж тебе говорила, все они уроды! И с воплем «гамадрил черномордый» Вика точным броском метнула в несчастного африканца пакет с эклерами и чаем.
Пакет припечатал незадачливого любителя экзотических сексуальных практик к полу. Он сидел, абсолютно обескураженный, и выглядел совершенно растерянным и обиженным.
– Зачем ругаешься? Хорошая куньяза, не нравится – не пробуй, а зачем драться? Э-э, русские женщины все с приветствием.
Вика с Катькой переглянулись и, рухнув на постель, застеленную ковриком из банановых волокон, одновременно захохотали до слез так, что Катька начала икать, а Вика пару раз то ли хрюкнула, то ли всхрапнула. Отсмеявшись, девчонки подсели к обиженному Сержу.
– Не обижайся на нас, это как бы тебе сказать, misunderstanding, некоторое недопонимание. Мы-то думали, что ты нас зовешь чай пить с каким-то экзотическим африканским блюдом, а тут такое… И коврик этот из банановых листьев, – посмеиваясь, сказала Катька.
– Ладно, Серега, почапали мы, а ты чаю с эклерами все-таки попей, – хмыкнула Вика и на прощание чмокнула чернокожего аспиранта в нос.
– Попили, блин, чайку, – продолжала заливаться Катька, шагая от общаги в сторону остановки.
Вика же тем временем сосредоточенно читала что-то у себя в телефоне.
– Ты куда залипла, подруга? – поинтересовалась Катька.
– Да вот, изучаю экзотические сексуальные практики, любопытно стало. Мать, как тебе такая африканская экзотика, не захотелось все-таки попробовать? Конголезец твой так настоятельно предлагал, – смешно сморщив нос, осведомилась Вика.
– Да иди ты… на банановый коврик, – расхохоталась Катька, – по мне, так слишком уж экстравагантно.
– Значит, хорошая куньяза, надо брать, – задумчиво резюмировала Вика, и девчонки с хохотом побежали к остановке.
Глава 5
Небоксерский поединок и рождение звезды Ютуба
Всю неделю Катька носилась больной белочкой, готовя документы для подачи на визу и успевая при этом едко подкалывать тюленя Виталика, который все-таки, как ни странно, тоже собрался ехать в Китай. Особое недовольство она испытала от прохождения медкомиссии, где нужно было пройти всех мыслимых специалистов и сдать всевозможные анализы, включая анализ на резус-фактор и группу крови.
– Николай Сергеич, я не понимаю, что за бред, зачем нам такой огромный список врачей и анализов? Или вы нас решили без объявления войны, как подопытных кроликов, отправить сразу на космическую орбиту? О, великий, Чанъэ, прими нас на свой борт! The мля, прощай! Вам там китайцы откаты что ли пообещали? – возмущалась Катька, разгневанной фурией ворвавшись в кабинет начальника всех университетских международников и потрясая бланком медицинской справки.
– Для самых гуманитарных слоев населения поясняю, что «Чанъэ-5» – это вообще-то беспилотная межпланетная станция, так что наличие человека на борту не предусматривается. Если только Павловскую вместо риса отправить на орбиту, может, какие всходы даст. Хотя, боюсь, она по весу не пройдет, китайцы на Луну отправляли всего-то грамм 40, – прогундел знакомый голос.
– О, Валенок, и ты здесь, тоже мне, профессор космических наук, – раздраженно фыркнула Катька. – Между прочим, я читала, что Китай в 2020 году собирается человека на Луну отправить.
– А что, в Фотограме теперь пишут о космосе и колонизации Луны? Удивительные для гуманитария познания! – ехидно пробубнил Валенок, не поднимая глаз и усиленно рассматривая полированную крышку стола.
– Тюленям слово не давали! – зашипела Катька.
– Так, ну я вижу, вы нашли общий язык, – потирая руки, заблеял Никос.
– Николай Сергеич, ну это что, шутка что ли неудачная?.. – никак не могла успокоиться девушка. – В этом бланке спрашивается, не болею ли я холерой, желтой лихорадкой, чумой или проказой. Я даже не знаю, что это такое! У нас в России такими болезнями не болеют вообще. А этот вопрос «Есть ли у вас какие-либо из следующих заболеваний или расстройств, угрожающих общественному порядку и безопасности?» – это вообще для кого?.. Вы видели варианты ответов? Так я вам сейчас зачитаю: токсикомания, спутанность сознания, маниакально-депрессивный психоз, параноидальный психоз, галлюцинаторный психоз…
– У кого-то тут в графе психозы, походу, точно будет отметка «Yes», – проскрипел со своего места Виталик.
– А у кого-то в графе «Другие выявленные отклонения» будет написано «Просто валенок. Самостоятельное передвижение без сопровождающего лица запрещается. Обучение вдали от папы и мамы категорически противопоказано», – вызверилась Катька.
– Так, все, – взвился Шарабашкин, с остервенением почесывая редкие волосины на виске, – брейк! Павловская – в красном углу, Пименов – в синем. Слушаем меня молча, без взаимных оскорблений.
Катька, демонстративно поджав губы, села за стол напротив своего бесючего визави, ноздри ее яростно раздувались. Унылый Пименов сидел красный, как знаменитый китайский фонарик, и напряженно пыхтел.
– Итак, мои драгоценные номинанты! – менторским тоном начал Никос. – Объясняю для особо впечатлительных натур: медицинская справка для обучения в Китае имеет стандартную форму для всех иностранных граждан, так что вопрос, не болеете ли вы желтой лихорадкой, может оказаться весьма актуальным для выходцев, например, из стран Африки. А что касается вопросов о психозах и иже с ними, так китайцы очень заботятся о благополучии своих жителей, и у них нет никакого желания получить в число своих студентов какого-нибудь условного Брейвика, потому и осмотр психиатра обязателен. Такая медицинская справка является одним из обязательных документов для обучения по стипендиальной программе в Китае. Если же вы хотите учиться за свой счет, напишите координатору, возможно, они простят вам отсутствие справки по форме, и то не факт.
– То есть платных психов они принимают, а бесплатные им на фиг не нужны? – не удержалась от ехидного замечания Катька.
– Не знаю, не знаю, Катарина. Может, они за те деньги, что иностранец за учебу платит, приставляют к нему куратора из службы безопасности? Сие мне не ведомо. Но вернемся к делам нашим насущным. Чтобы упростить вам прохождение медкомиссии, мы договорились с нашей поликлиникой. Завтра приходите к 8 утра со всеми, так сказать, необходимыми анализами, заглянете в 11-й кабинет, там вам выдадут направления и быстренько проведут по всем специалистам. До обеда, думаю, уже закончите. Так что дерзайте.
– Слушай, Пименов, скажи по секрету, почему ты все-таки решился ехать на стажировку? Ты же не хотел? – насмешливо поинтересовалась Катька, когда они вдвоем с Виталиком выходили из международного отдела. – Что такого тебе папочка наобещал, раз ты преодолел свои лень и инфантильность и вырвался из-под родительского крыла? В Китае папы-мамы не будет, все сам, все сам, и даже носки придется самому стирать.
– Знаешь, Павловская, – каким-то надтреснутым голосом ответил парень, – я просто очень люблю и уважаю своего отца. А отец сказал, что боязнь проявить свою самостоятельность – это трусость и малодушие. А я хочу, чтобы мой отец тоже меня уважал. И поэтому я готов попробовать сделать то, чего никогда не делал, то, чего боюсь. Но тебе, с твоим куриным умишком и бесчувственной душой этого не понять. Ты просто пустая и высокомерная стерва.
Выпалив всю эту эмоциональную тираду, Пименов с лицом, покрытым нервными красными пятнами, развернулся и побрел прочь, а Катька так и осталась стоять с открытым ртом посреди коридора. Судорожно сглотнув, она направилась в столовую выпить кофе, запить неприятный осадок после разговора. Антипатия к Виталику не прошла и даже, пожалуй, стала еще больше, потому что к легкому презрению, которое она испытывала к этому невнятному парню, добавилось еще какое-то новое чувство. Стыд. Да, ей почему-то было стыдно. А человек, который заставил тебя почувствовать стыд, почему-то всегда невольно вызывает неприязнь. «Да ну его в пень, Валенка этого ненормального», – раздраженно отогнала она от себя неудобные мысли и с удовольствием сделала первый глоток ароматного капучино. Но внутренняя мышь почему-то продолжала тихонько выедать ей мозг.
В приподнятом настроении (спасибо любимому кофе) Катарина вышла из универа, как кошка жмурясь на последнее осеннее солнышко, и практически лоб в лоб столкнулась со своим экзотическим другом из Республики Конго, которого не видела с того самого дня, когда чаепитие с эклерами слегка не задалось. Надо сказать, что Серж выглядел слегка потрепанным, на щеке его красовалась ссадина внушительных размеров, переносица и вовсе была разбита, веко правого глаза опухло, будто его покусали пчелы, и было искусно отделано сочным фингалом, который был виден издалека даже на африканской коже несчастной жертвы.
– Господи, Серж, что с тобой случилось? – ахнула девушка. – Кто это тебя так?
– Пойдем в кусты, я буду рассказать, – таинственно зашептал африканец.
– Какие кусты? Ты совсем офанарел что ли? Не пойду я с тобой ни в какие кусты, – возмущенно рявкнула Катька.
– Мы просто будем стоять рядом с кусты, там мало люди ходят. Здесь неудобно рассказать, – застенчиво пробормотал Серж.
– А, ну ладно, пойдем. Просто у нас если парень девушку в кусты тащит, то обычно подразумевается, что он ей предлагает… Короче то же самое, что и ты нам с Викой предлагал в общаге, только по-русски, – хмыкнула Катарина.
– Нет-нет, я понимаю, все хорошо! – заволновался конголезец. – Если девушка не хочет, я не буду предлагать.
– Так что с тобой все-таки случилось?
– О, Катрин, вчера мы бухали с монгольцами…
– С монголами, – машинально поправила Катька.
– Да, с монгольцами. Сэ террибль! Это ужасно! Я вчера делал нехорошо, очень нехорошо. Сначала мы много пили водки, потом мы много кушали суп и большие круглые пельмени, и жареные пироги, и потом снова пили водки, и потом опять кушали. Там везде есть много мяса, очень жирно, монгольцы рассказывали, что это было овца… овцатина! Они очень любят кушать жирная овцатина! – вздыхая, предавался воспоминаниям Серж.
– Какая еще овцатина? – расхохоталась девушка. – Может, баранина? Ну, овца, баран, они пара, понимаешь? Но мясо называется баранина.
– О, да, баран. Я забыл. И потом мы пили и кушали, пили и еще кушали. И потом я уже не мог кушать, мне стало неприятно, я хотел вся еда и водка обратно. Нет, я не хотел, но мой живот хотел еда и водка обратно. И я просил чай, чтобы живот стало хорошо. И монгольцы варили чай, потом мне принесли полную тарелку и сказали пить. Я смотрел, что это был не чай, а жирный суп с молоком! И там опять пахнет баран! Баранина! И я понимал, что монгольцы хотели смеяться надо мной, а я уже был совсем бухой, и я тогда вылил суп, а Сумъя встал и ударил меня в лицо. И потом я не помню.
– Кто встал? – не поняла Катька.
– Щас, я так забыл. Я буду посмотреть, – сказала жертва монгольского гостеприимства. – Здесь я написал, это мой друг Жам-сран-дорж Сумъ-я-а-жамц, – по слогам зачитал Серж из телефонной книжки.
– Во, блин… Срань господня какая-то, как говорила Викина бабуля. Ну и имена у этих монголов… Так, ладно, лучше ты его коротким именем называй, а то мой мозг отказывается это воспринимать напрочь, – уже не сдерживаясь, хохотала Катарина. – А ты ничего не перепутал? Как это этот Яа, или как там его может быть твоим другом, если он тебе в глаз засветил? И в нос? Или я что-то путаю?
– Да, правильно. Он мне в глаз и в нос ударил. Но потом, когда я проснулся, он рассказывал, что я неправильно делал, потому что монгольцы думают, что выливать чай – это афрон, неуважение. Монгольцы рассказывали, что я сделал большая обида для хозяина. А я говорил, что не хотел пить суп, я хотел пить чай. А Сумъя говорил, что это такой зеленый чай, но в Монголии надо варить чай вместе с масло или жир, и еще соль, рис и молоко барана.
– Молоко барана! – Катька покатывалась от смеха. – Как много нового я сегодня узнала! Серж, запомни, баран – это мужик, у него не может быть молока, но у барана есть жена – овца, так вот молоко – овечье!
– Русский язык очень трудный, я очень долго его изучаю, но я не могу говорить без ошибок, – вздохнул несчастный африканец. – Но теперь я думаю, что монгольский язык еще очень труднее! Их имена – это террибль! Это монгольцы придумали, чтобы пытать иностранные люди, которые не могут говорить такие длинные и трудные имена!
– То есть тебя тошнило, ты попросил чай, тебе сварили и принесли монгольский чай, а ты подумал, что это суп и что монгольцы, тьфу ты, монголы над тобой издеваются, поэтому вылил его? А монголы подумали, что ты решил их оскорбить, и дали тебе в бубен? – давясь от хохота, уточнила девушка.
– Какой бубен? Нет, бубен я не видел, нет.
– Бубен – это лицо, так у нас молодежь иногда говорит, грубо конечно, сленг, понимаешь? Дали в бубен – значит, ударили по лицу. Неужели ты никогда раньше не слышал это выражение?
– Нет, но теперь я знаю. Очень хорошее слово «бубен». Да, монгольцы дали в мой бубен. Но потом, когда я проснулся, я рассказывал про суп и про чай, мы еще пили водка и Сумъя снова варил монгольский чай с молоком… овцатины. И я пил чай, а потом мой живот хотел опять чай обратно, но я терпел. А потом я опять не помню. Но сегодня утром я видел фото и видео. И это ужас! У меня теперь лицо все красное! Я брал у девушки Лилии юбка, очень короткая юбка, и меховая куртка, и я танцевал сверху стола ндомболо и другие африканские танцы! И теперь Сумъя сказал, что я звезда youtube.
– Да ладно, не расстраивайся, ничего страшного. Подумаешь, станцевал в юбке на столе, зато теперь ты звезда! Ну, правда, все нормально, – успокаивала Катька своего экзотического друга, уныло ковырявшего носком кроссовки тротуарную плитку, и даже по-матерински потрепала его по голове, повязанной какой-то уже не белой банданой. – А можно мне тоже посмотреть, что ты там вытворял, раз уж видео все равно залили на Ютуб?
– Уже все равно, многие люди теперь будут посмотреть. Мое лицо теперь всегда будет красное, – и, чуть не плача, незадачливый танцор открыл в телефоне страницу в Ютубе.
Пока загружалось видео, Катька прочитала: «Пьяный негр танцует горячее афро под Пузову». А поскольку молодая студентка не была поклонницей творчества исполнительницы Пузовой от слова «совсем», то она, еще не посмотрев ролик, мысленно согласилась с Сержем, что это будет ужас-ужас.
И вот, наконец, долгожданный танец… Ну, сказать, что это было яркое и запоминающееся зрелище – не сказать ничего. И даже гуманитарно-настроенный мозг девушки не мог подобрать достойных эпитетов для описания сего действа, но это была поистине феерия! Под томные напевы «Момик армянин, Момик армянин, только ты один был мой господин», слабо, впрочем, напоминавшие пение в принципе, на столе страстно извивался пьяный в лоскуты Серж. Ни мелодия, ни ритм сего музыкального «шыдевра» абсолютно не мешали конголезскому танцору, он с упоением двигался под какую-то одному ему слышную музыку, которая, видимо, звучала у него в голове. Танец напоминал какую-то адскую смесь ндомболо, афрохауса и чего-то еще с дополнениями из немыслимых кульбитов и сальто вперед и назад. Непонятно было, по какому принципу Серж вставляет свои акробатические антраша в эту дикую пляску и при этом ухитряется ни разу не свалиться со стола, однако трудно требовать от человека в таком пограничном состоянии сознания какой бы то ни было логики в движениях.
Наряжен он был весьма колоритно – на торсе цвета очень горького шоколада красовалась меховая жилетка из пушистого зверя, наименование которого стало в новейшее время использоваться для крайне эмоционального выражения говорящего к чему-то очень плохому или неоднозначному. Игривая летящая нежно-зеленая мини-юбка с бахромой изысканно оттеняла изгибы не вполне ровных коротких конечностей конголезского мачо. Танец его был пылок, на полусогнутых ногах, и, подавшись вперед корпусом, он как бы изображал походку гориллы, помогая себе бедрами. Движения таза становились все более страстными и волнующими, но вот этой-то дикой африканской страсти, или даже нет, «страззьди», некоторые немногочисленные предметы одежды незадачливого танцора не выдержали. Резинка боксеров предательски расползлась, и они стали медленно сползать с новоявленной звезды Ютуба, демонстрируя зрителям то пикантно выпрыгивающее из зеленой бахромы мужское достоинство экзотического исполнителя, то его налитые филейные части.