Путешествие сквозь время. Ночь, когда сводятся счеты

– Мне же не нужно вам напоминать, что лучше не попадаться на глаза Его Величеству? Да и страже тоже.

– Еще бы.

– И, раз уж мы здесь одни, объясните мне, что случилось в Соборе, – он остановился и повернулся к нам.

– Между прочим, мы пострадали на пожаре! – вспомнила, что мы имеем право укорить его.

– В Соборе Святого Себастиана был пожар?

– Да! Полыхало, как в аду!

– Вот черт! – тихо выругался враг Анжуйского.

Мы тайно надеялись, что он чувствует себя виноватым.

– Собор не должен был пострадать ни в коем случае, – добавил вдруг шут.

Мы разочаровались в его совести.

– А поджигателя вы видели?

– Видели. Это была женщина в мужском платье. Потом нас спас Анжуйский. И все. Мы даже не знаем, как спаслась та дамочка и спаслась ли она вообще. Случайно не знаете, кем она может быть?

– Нет, не знаю. Она может быть связана с Анжуйским. Но у нас, опять же, нет доказательств.

– Они в сговоре? А король знает об этом?

– Нет. Я ничего не могу рассказать ему без доказательств. Ведь клевета на царственных особ карается смертной казнью.

– В таком случае, зачем нужно было наше участие?

– Вы узнаете об этом позже. Кстати, о вашем ночлеге. Мы пришли, – Шико вставил ключ в скважину неприметной деревянной двери.

– Что? Чулан?

– Его Величество еще ни разу сюда не заглядывал за многие годы жизни в замке. Идеально, не правда ли?

Шут открыл дверь и сделал приглашающий жест.

– Вот клоун… – сорвалось у меня с языка.

– И вам спокойной ночи, – мгновенно отреагировал шут.

Глава 4 Новый дом

На следующий день мы встали ранним утром, чтобы сбегать на кухню и поесть чего-нибудь. Сейчас, наверное, многие еще спят и наша небольшая прогулка обещает остаться незамеченной. На кухне нам удалось разжиться пирожками с ягодами, вкус которых был нам незнаком. Мы ели их, сидя на полу и прислонившись к стене у входа, и прислушивались к звукам в коридоре. В какой-то момент снаружи послышались шаги. Мы замерли, перестав даже жевать. Когда шаги стихли по другую сторону от кухни, мы поняли, что опасность, в прямом смысле, миновала нас. Мы взяли еще по паре пирожков и быстро, но тихо затрусили обратно к чулану, где покончили с трапезой. Нас не пугало то, что пирожков могут не досчитаться, ведь у них так много еды, а мы взяли всего ничего. Как ни странно это было для нас, мы признались друг другу, что Шико рядом не хватает. Он мог бы отправить нас сделать что-нибудь для него, а так придется либо сидеть безвылазно в этой комнатушке, либо расхаживать по дворцу, вздрагивая при малейшем шорохе. Мы оглядели поподробнее обстановку, так как вчера она нас не заинтересовала. В углу брошены кучей куски старой ткани, которые ночью служили постелью нам с Машей. У стены напротив – пара полуразвалившихся ящиков, которые в случае чего можно использовать в качестве слов или стульев, ведь мебели как таковой здесь не было. В третьей стене была входная дверь, а четвертая было почти голой, если не считать занавески, слишком широкой и длинной для крохотного окна, скрывавшегося за ней. Занавеска внезапно зашевелилась, затем отдернулась в сторону. У меня, да и у Маши, без сомнения, екнуло сердце. Все это время в чулане было не два человека. Мы с Машей прижались друг к другу, как испуганные котята.

– Кажется, кто-то тут говорил, что скучает по мне?

– Чертов клоун!

Королевский шут покинул свое убежище с таким видом, как будто его были рады здесь видеть.

– А подслушивать не хорошо! – я тщетно попыталась устыдить его.

– А говорить всякие глупости у меня за спиной – хорошо?

– Позвольте поинтересоваться, с какой целью вы пришли к нам? – Маша вежливо перевела разговор на другую тему.

– Что же, мне просто так, по доброте душевной, нельзя нанести визит? – Шико сделал вид, что обиделся. – Если переходить к делу, я хочу, чтобы вы немного слились с ландшафтом.

– Можно поподробнее?

– Можно. Идете за мной.

***

– Ну вот, совсем другое дело, – Шико оглядывал нас с ног до головы, пока мы расправляли складки на… да, на платьях горничных. – Ничто так не обезличивает, как одежда прислуги.

Оказалось, шут хотел, чтобы мы переоделись в эти платья, и нам не пришлось прятаться. Горничные в таком одеянии расхаживают по замку в большом количестве, внеплановое пополнение персонала вряд ли будет замечено.

– Мы можем хотя бы знать, кто носил это до нас? – спросила я.

– Разумеется, они тоже были горничными. Одна из них утопилась, а вторая сбежала от пьющего по-черному отца, упокой их души Господь, – мы понадеялись что он говорит не всерьез. – А теперь, покажите мне реверанс.

– Какого мы должны… – вспылила было я, но заметила, что Маша смотрит на меня укоризненно. В ее взгляде читались примерно такие слова: «Шико хочет помочь нам, а ты чересчур непосредственно выказываешь свое негативное отношение к нему. Мы должны быть благодарны. Если ты не изменишь свое поведение, я буду разочарована».

Взяв себя в руки, я изобразила движение, которое обычно делают актрисы в исторических сериалах и которое, как мне казалось, называется реверансом.

– Вам есть, к чему стремиться, – сказал Шико. Либо это выглядело неуклюже, толи это было непривычно видеть в нашем исполнении.

– Да, заходите, мадам Оливье, – он обратился к кому-то позади нас.

Обернувшись, мы увидели в дверном проеме очень старую женщину. Она опиралась на клюку и была, мягко говоря, невысокой, ниже и меня, и Маши, причем, мы обе не могли похвастаться ростом манекенщиц. Зато спину старушка держала на удивление прямо. Поравнявшись с нами она спросила Шико по-старушечьи дребезжащим голосом:

– Так это их вы мне рекомендовали?

– Да, и они уже готовы приступить к выполнению своих обязанностей, – заверил шут.

– Пойдемте со мной, – пригласила старушка.

Чувствуя, что у меня как будто закипают все жидкости организма от злости, я повернулась к Шико, чтобы высказать свое возмущение, но не могла найти слов, поэтому просто открывала и закрывала рот, как рыба. Да и Маша явно была не в восторге от происходящего. Мы поспешили вслед за женщиной, чтобы нам не успели сказать что-нибудь ехидное вслед.

–Значит так, – мадам Оливье бодро шагала вперед и говорила, не оборачиваясь. -Во время работы здесь вы обязаны беспрекословно подчиняться мне. Каждый день – подъем с восходом солнца, пока лето. Зимой я или другие мои помощницы будут будить вас лично. В течение двух часов вы должны будете прибраться в столовой и тронном зале. Вымыть полы, протереть все плинтусы (и за мебелью тоже), вытереть пыль. Затем убираетесь в жилых помещениях западного крыла (восточное – на других людях). Потом направляетесь в библиотеку, достаете все книги из шкафов, протираете все полки и расставляете все книги в алфавитном порядке и по дате издания.

– Извините, это на всю неделю задание? – осторожно спросила я.

– Я что-то сказала про неделю? Ой, заговорилась, память-то девичья! Это все вы проделываете каждый день.

– Каждый!? – впечатление от этого слова можно было сравнить с ударом кувалды по голове.

– Если будете стараться, в качестве награды вам поручат работу в королевском саду. А если украдете что-нибудь – можете собирать манатки и бежать отсюда вперед своего визга, – последнюю фразу она сказала с милой улыбкой, но в воздухе витала угроза. -Можете приступать к работе. Метелки вон там, вода – в колодце на заднем дворе. Вечером проверю.

***

Прошли сутки. Но нам это время показалось вечностью. Невозможно выспаться, нет времени нормально поесть, болят даже те мышцы, о существовании которых мы раньше не знали. Мадам Оливье, экономка – кажется, так назывался ее род деятельности – особо не придиралась, но и не хвалила. С другими горничными пообщаться не пришлось, ведь они были заняты не меньше нашего. Пришло время прибираться в библиотеке. Я лежала на полу, уставившись на люстру. Голова гудела, тело ныло. Даже если бы сюда сейчас явилась мадам Оливье, я бы не встала. Это было выше моих сил. Даже не хотелось переместиться на диван.

– Бедное дитя! Ты плохо себя чувствуешь? – раздался полный сочувствия голос.

Я повернула голову на источник звука и увидела молодую даму, которая стояла рядом со мной на коленях, не боясь ни испачкать платье, ни повредить украшения. Чуть поодаль стоял мужчина со скучающим видом.

– Дорогая, она просто устала, – упокоил мужчина даму.

Женщина слегка стукнула спутника веером, не обращая внимания на смысл его слов, и снова занялась мной:

– Скажи, как тебе помочь?

– Нет-нет, мне не нужна помощь, – сказал я, пытаясь сесть, что далось мне с заметным трудом.

– Бедняжка! Да ты на ногах не держишься! Что с тобой?

– Ничего, я просто работаю горничной.

– Ты больше не будешь здесь работать! Ты будешь жить с нами! – твердо сказала дама.

– Извините, вы это серьезно? Просто так хотите взять меня к себе? – я еще не знала, радоваться или паниковать.

– Конечно. Я всегда хотела иметь младшую сестренку. Бери свой плащ и едем домой, – она кивнула в сторону дивана.

– Это не плащ. Это моя подруга.

Маше повезло больше, чем мне – ее вырубило на мягком диване, а не на полу. Не знаю, вслушивалась она в наш разговор или нет, но только сейчас она нашла в себе силы приподняться.

– Она тоже поедет с нами, – сказала дама.

– Дорогая, ты поступаешь неразумно, – мягко сказал ее спутник.

Дама скуксилась.

– Ты меня не любишь! Права была матушка – не надо было выходить за такого бесчувственного мерзавца, как ты! – еще несколько ударов веером досталось мужчине, который оказался ее законным мужем.

– Извини, дорогая, я был не прав, – по-прежнему сохраняя спокойствие, пошел на попятную супруг.

– Спасибо, милый, я тебя люблю, – проворковала дама.

Тем временем мы с Машей, забыв об уборке, отправились переодеваться, но у выхода из библиотеки столкнулись с экономкой.

– Куда это вы? Уборка на сегодня еще не закончена, – она сказала это безобидным тоном, но создавалось такое ощущение, что над нашими головами навис топор.

– Добрый день, мадам Оливье, – наша «старшая сестра» возникла перед экономкой, протиснувшись между нами, несмотря на широкую юбку. Она сняла что-то с шеи. – Возьмите это ожерелье. Можете делать с ним, что угодно – носить, продать, подарить кому-нибудь.

Глаза старушки блеснули. Она спрятала украшение за пазухой.

– Мне кажется, или нас только что продали? – обратилась ко мне Маша.

– Тебе не кажется.

***

Мы ехали в карете вчетвером – мы с Машей и решившая приютить нас чета. Интересно, как Дико отнесется к нашему решению сменить место жительства? Будем надеется, что забудет о нас.

Поездка продолжалась не долго, но этого времени нам хватило, чтобы из разговора между супругами узнать что-то о них. Фамилия их – д’Андрель, женщину звали Мишель, она – придворная дама, мужчину – Леон, он какой-то чиновник, и сегодня они приезжали в замок по делам. Сидевшей напротив Мишель приспичило меня потрогать:

– Настя, у тебя такие красивые волосы, можно даже прическу не делать! – умилялась она.

Маша, до которой госпоже д’Андрель дотянуться было неудобно, довольно усмехнулась. Я вообще-то не люблю, когда меня трогают за волосы, но приходилось терпеть.

– Погоди, они обгоревшие? – Мишель распахнула глаза от удивления.

– Ничего страшного, – сказала я.

– Это из-за того пожара в Соборе Святого Себастиана?

– Да, но все в порядке…

– Милый, – внезапно расплакавшейся Мишель потребовалось внимание мужа. – Они травмированы!

Во-первых, почему «они», если она говорила только со мной? Во-вторых, почему травмированы? Как можно травмировать волосы? Там же нет костей…

– Дорогой, давай возьмем их с собой на свадьбу! – капризно попросила Мишель.

– На чью свадьбу? – хором спросили мы с Машей.

Невозможно было смотреть на то, как нашу судьбу решают при нас без учета нашего мнения.

– Диана, дочь барона де Меридора, выходит замуж сегодня. Бедняжка, у нее, наверное, такой стресс…

– И при чем здесь мы?

– Мы приглашены и хотели бы взять вас с собой.

– Дорогая, я ведь еще не дал согласия…

– Ты не можешь его не дать! Ты же меня любишь?

Мы вздохнули. Приходило понимание того, с кем нам в ближайшем будущем прийдется делить кров.

***

– Проходите сюда, это будет ваша комната, – когда мы вошли в дом, Мишель решила провести нам небольшую экскурсию по нему, почему-то не доверив это дело слугам.

Увидев нашу комнату, мы были счастливы. Само наличие отдельной комнаты после двух ночей, одна из которых была проведена в чулане, а другая – за уборкой, казалось неслыханной благодатью. И интерьер казался уютным, если не считать того, что расцветка в пастельных тонах заставляла все выглядеть немного по-детски.

– Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, – не умолкала Мишель.

– Да, спасибо, – ответили мы.

Ожидалось, что она сейчас уйдет и предоставит нас самим себе, но дама нас покидать не торопилась.

– Может быть, вы хотите что-нибудь?

– Пока нет.

– Может быть, вам здесь неуютно?

– Очень уютно.

– Вам не жарко?

– Нет.

– Не холодно?

– Нет.

– А как насчет…

– Нет.

– Но я еще не спросила…

– Все в порядке, просто мы бы хотели остаться вдвоем.

– Ах, простите, где мои манеры, – она, наконец, закрыла дверь с другой стороны.

Мы выдохнули.

– Значит, так, – начала Маша. – Мы уже вторые сутки валяем дурака вместо того, чтобы выполнять нашу миссию.

– Мы ведь даже не нашли ее, – напомнила я.

– А эти интриги, куда нас втянул Шико? Ты считаешь, это не имеет отношения к нашему пребыванию здесь?

– Но этот клоун, кажется, не собирается раскрывать подробности, а значит, мы не можем действовать самостоятельно.

– Почему не можем? Понятно же, что у короля с его братом какой-то конфликт.

– Вряд ли это можно назвать конфликтом. Ведь король ничего не знает, иначе бы он предпринял что-нибудь. Мне кажется, что Анжуйский замышляет что-то против короля, а Шико пытается его остановить.

– Похоже на то.

– И что мы будем делать с этой информацией?

– У меня тот же вопрос.

Поспорив еще не которое время о нашей миссии, мы решили, что можно бы поспать. При этом заснули почти сразу после того, как оказались на кровати.

Глава 5 Плюс один

Ближе к вечеру, когда мы спустились из предоставленной нам комнаты, мы увидели, что в доме д’Андрель поднялась суматоха. Семейство собиралось на вышеупомянутую свадьбу. Мы с Машей слонялись без дела и ждали, когда приготовления закончатся и все отправятся в дорогу. Но в один момент о нашем существовании вспомнила Мишель:

– Вы, что, еще не готовы?

«Чья бы мычала» – хотелось сказать мне.

– Вы должны выглядеть подобающе, – немного менторски сказала она.

Мы не успели ничего сообразить, как нас оттащили в другую комнату и оттуда вывели в ленточках и бантиках. Женщина, мы тебе куклы Барби что ли?

– Какие же вы красивые! – Мишель радовалась результатам своего труда. – Пойдемте, мои цыплятки!

***

Вот и пришлось нам снова трястись в карете. Зачем мы только встали? Спасли бы себе и спали. Так ведь нет, – еще куда-то ехать заставляют. Тряска экипажа уже стала привычной, поэтому, когда он остановился у нужного дома, окружающие предметы продолжали прыгать перед глазами. Мы почти вывалились на крыльцо парадного входа, едва открыв дверцу, и оказались у ног какого-то мужика.

– Вы кто? – раздался откуда-то сверху суровый голос.

– д’Андрель, – Мишель и Леон уже были рядом с нами. Задумчиво теребя один из длинных усов, привратник пробежался глазами по свитку, который начинался у него в руках и заканчивался где-то внутри дома.

– Да, я вижу, что вы есть в списке приглашенных. А вот их, – он указал на нас. – Я не вижу. Они кто? Ваши родственницы?

– Вы не можете поступить так с ними! Они нам как сестры!

– «Как» или «сестры»? – беспристрастно уточнил привратник.

– Мы их удочерили! – выдала Мишель.

Опаньки, это уже что-то новенькое!

– Они работали в королевском замке горничными, и мы взяли на себя ответственность спасти этих крошек от их тяжелой жизни! – у нее на глаза навернулись слезы,

– Дорогая, почему «мы»? Это была твоя инициатива, – в своей обычной манере сказал Леон.

– Проходите, проходите, мы всегда рады новым людям, – привратник занервничал при виде плачущей женщины.

Когда мы вошли, привратник тихо отозвал в сторону нас с Машей.

– Девушки, мне тут нужна ваша помощь.

Вот это уже совсем неожиданный поворот событий.

– Почему наша?

– Ну как почему… Вы же были горничными в королевском замке, а туда, наверное, абы кого не берут. Вам же это раз плюнуть…

– Что – раз плюнуть?

– У нас катастрофически не хватает рабочей силы для подготовки свадьбы. Если что-то не будет сделано до венчания, то виноватым считать будут меня!

– Мы уже подрастеряли квалификацию, – попытались мы увильнуть.

– Пожалуйста! Хотите, я вас буду на коленях умолять…

Видеть перед собой взрослого мужчину, стоящего на коленях, было, мягко говоря, неловко. Мы согласились, лишь бы он перестал терзаться. Так нас и отправили: меня – помогать невесте собираться, Машу – прибирать одну из комнат. Ему пришлось подтолкнуть каждую из нас в своем направлении. Тут мы с Машей расстались.

***

Пройдя до конца коридора, я постучала в дверь, и, по своей привычке, вошла не дожидаясь ответа. В комнате я увидела девушку, сидящую за туалетным столиком. Рядом стояла женщина постарше, одной рукой она делала что-то с волосами сидящей, другой умудрялась одновременно держать кувшин и полотенце. Увидев меня, она почему-то обрадовалась:

– Как вовремя вы пришли! Подержите вот это, пожалуйста, – она сунула мне в руки кувшин и повесила на плечо полотенце. Хорошо, что мне явно не собираются доверить волосы невесты. Ведь именно невеста сидела сейчас передо мной, Диана де Меридор? Она глянула на меня. Смутившись от ее внимания, я быстро вытащила розовые ленточки из волос. На вид ей было лет семнадцать. Глаза у нее были серого цвета, волосы – очень светлые, что подчеркивалось контрастом со смуглыми руками женщины, делавшей ей прическу. Из-за выражения ее лица мне показалось, что она обеспокоена.

– Все хорошо? – спросила я на всякий случай.

Диана попыталась улыбнуться через силу.

– Да, подготовка идет как нельзя лучше.

– Что же вы грустите? У вас же свадьба сегодня, а не похороны, – попыталась я приободрить невесту.

Судя по тому, как она почти осуждающе посмотрела на меня, фраза про похороны была лишней.

– Можно спросить твое имя?

Я удивилась, что это ее интересует, но ответила:

– Меня зовут Настя.

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать.

– Мне бы хотелось узнать кое-что. Как ты думаешь, может быть брак без любви?

– Ну… хе-хе… Наверное, у меня недостаточно опыта в амурных делах, чтобы говорить об этом, но, мне кажется, что когда люди долго живут вместе, они…

– Привыкают?

– Вот-вот.

– А «долго» – это сколько по времени?

Я задумчиво потёрла ладонью заднюю часть шеи.

– Не могу ответить на этот вопрос, – помедлив, сдалась я.

– Вам не стоит беспокоиться из-за того, что вы выходите замуж по настоянию отца, ведь он желает вам самого лучшего, – вмешалась женщина, занимающаяся прической. – Ему бы хотелось видеть вас у алтаря с более жизнерадостным лицом.

Диана снова изобразила улыбку.

– Можно еще спросить у тебя… – она вернулась к общению со мной. – У тебя бывает такое ощущение, как будто ты забыла что-то важное?